Дебильная семья — это ты, это я

      Время на часах уже перевалило за двенадцать ночи. По кухне разносился дурманящий сладковатый аромат вина, Серёжа весь сиял и изредка посмеивался – так мало ему надо для счастья, лишь время наедине с мужем и немного алкоголя. Несмотря на то, что сам Серёжа сидел в растянутой пижаме-кигуруми, а мужчина напротив – в одних трусах и наспех накинутом халате, рассказывая, что он помнит из их детства, задумчиво глядя при этом куда-то в окно с довольной улыбкой, собеседник, кажется, больше не слушал, а лишь залипал на него с самыми нежными чувствами.       - Знаешь, - начинает он и загадочно ухмыляется. – извини, что перебиваю, просто не могу это держать в себе, но ты словно Эрато.       Видимо, брюнет не оценил комплимента, поскольку лишь уставился резко на мужа с непонимающим выражением лица.       - Ощущение, будто ты меня только что обматерил.       - Ой, ну что за человек! – сразу обижается Сергей и ставит бокал на стол. – Я, вообще-то, дорогой мой, только что сказал, что ты – моя личная муза любви.       Олег неуверенно посмеивается – больше над собой, чем над мужем, и подаётся вперёд, ближе к дующемуся собутыльнику, укладывая увесистую ладонь на его колено.       - Самый обычный, Серёж. Ну знаешь же, что я не силён в греческой мифологии. И вообще, я скорее, как волколак, чем как муза.       - Неправда! То, что другие так думают, вовсе не значит, что ты такой. Пусть хоть вслух говорят о твоей суровости, со мной-то ты другой. – Сергей мягко тычется своим носом в чужой, даря так называемый «лисичкин поцелуй». Оба негромко заливисто смеются, всё ещё понимая, что где-то на втором этаже, скорее всего, уже спит их дочь, а они, как дети, рассуждают о характерах.       - Ладно-ладно, верю. Но на людях не надо мне портить репутацию злого дядьки.       - Кто бы говорил о репутации!       Мужчины не замечают сами, как скачут с темы на тему. Они всегда болтали о всякой ерунде, но сейчас эта ерунда казалась какой-то особенной. Необычно нежной и глупой, даже если в этот момент они говорили про методы наказаний в Древней Греции и на Руси.       Со стороны входа раздаются чьи-то шаги, и если Серёжа их не заметил, то Олег моментально насторожился и резко обернулся на звук, будто сразу отрезвев.       - Пап, спокойнее, это я. – На кухню заходит Вася, на ходу разглаживая взлохмаченные медные кудри.       - Чего не спишь? – Как ни в чём ни бывало, с лучезарной улыбкой встревает Разум.       - Над конкурсной работой опять сижу. Я ненадолго.       - В холодильнике, на второй полке снизу, - дежурно выдаёт Олег, и девушка по наводке проходит за газировкой. – Не засиживайся сильно, только нервы зря растратишь.       - Да знаю я, - со вздохом выдаёт она, закрывая холодильник. – Но не каждый день бесплатные комиксы есть возможность выиграть.       - И всё же, - вновь вклинивается Серёжа со своими комментариями, - я тоже раньше так гонялся, себя гробил, в итоге только менталка уехала.       - Ага, пока не пригрозил ему бабаем – спать не шёл. Упрямец.       - Да, потому что меня даже Аресом не напугать! – Мужчина по-детски показывает язык и делает очередной глоток вина.       Вася сразу с заинтересованным лицом подсаживается к отцу Олегу и ловким движением открывает банку.       - Опять спорите, у кого мифология круче? Со скандинавской вообще ни в какое сравнение не идёт. Там внуки первого типа-человека убили первого великана, и из его внутренностей появилась Земля, так что какой Арес, когда тут такое…       Серёжа нервно смеётся, видимо, вспомнив шутку про «рыжего-конопатого».       - Серый, ты её так интриговать научил? – строго спрашивает Олег и поворачивается к дочери. – Вась, просим.       - А вы что, не слышали никогда? – Девушка искренне удивляется тому, как родители синхронно мотают головой в знак отрицания и делает глоток газировки. – Ну, ладно. В одном из девяти миров Иггдрасиля были двенадцать рек, однажды они столкнулись с огнём Муспельхейма, и – бум! – появился иней, а из инея родился первый великан, Имир, а из частей его тела вышли другие великаны, пока он спал. Вместе с Имиром ещё появилась корова, не помню её имени, она слизывала с камней соль и из одного такого камня появился Бури, первое человеческое существо. – Серёжа слушал это всё с круглыми глазами по пять копеек, нервно потягивая вино, а Олег, как мастер сдерживания эмоций, лишь приподнял одну бровь. Довольная произведённым эффектом, она продолжила. – У него вскоре появился сын Бор, а потом от него и внуки – Один, Вили и Ве, они были первыми асами. Ну, и, как я уже сказала, они Имира убили. Как итог, его плоть стала землёй, кровь – мировым океаном, кости – горами, и прочее, и прочее. Так Земля и появилась.       Пока мужчины пару добрых минут переваривали рассказ, Василиса с загадочной улыбкой принялась за газировку.       - А может, ну к чёрту этих Зевса и Перуна? – наконец, нарушил молчание Серёжа. – Тут действительно поинтереснее будет.       Олег тяжело вздохнул, словно взвешивая какие-то одному ему известные мысли.       - Есть такое предложение. Ты сейчас допиваешь и идёшь на боковую, мы с Серым тоже закругляемся, а завтра сгоняем к Громам, и ты перед ними похвастаешься ещё чем-нибудь о скандинавской мифологии?       - Ой, а давайте, давненько мы с ними не виделись, - поддакивает Серёжа и потягивается, будто резко ощутив сильную сонливость. – Мне кажется, он обязан это услышать. Если, конечно, его небольшой мозг способен будет это понять.       Семья дружно смеётся. Они любили иногда так позубоскалить над умственными способностями друга семьи – в шутку, конечно! Василиса согласно кивает, поддерживая идею Олега.       - Ага, вы только не забудьте об этом на утро. – Под Серёжино возмущение она встаёт, не забыв про напиток, обнимает обоих родителей и салютует свободной рукой. – Я тогда пойду. Доброй ночи.       - Доброй, принцесса.       Как только шаги стихают и наверху хлопает дверь, Олег с коварной улыбкой уверенно подхватывает мужа на руки и, на ходу выключив его же пяткой свет в комнате, уносит его в спальню и не глядя укладывает на кровать, сразу укладываясь следом с негромким «всё, Серый, уже с ребёнком договорились, тебе хватит, а то завтра не встанешь». Суровый на людях брюнет мягко обнимает возлюбленного и утыкается носом в шею, чтобы тот слушал его размеренное дыхание и засыпал. Серёжа с детства любит так, чтобы чувствовать друг друга, знать, что они рядом, и моментально млеет от настойчивости мужа.       Грядущий день грозил быть сложным.