Как низвергали Богов

       Ему снился сон. Образы шли к нему урывками.        Алые знамёна Натлана. Огненная Птица. Ужас. Глаз Бога. Глаз Порчи. Знамя Фатуи. Искаженное гримасой боли лицо Скирки. Ее рука. Удушье. Удушье. Удушье.        Тот факт, что он может дышать под водой, не значит, что ему не нужен воздух.        Чайльд проснулся и тут же понял, что вызвало у него такой приступ паники. На корточках около футона сидел Сяо, предприимчиво закрывший ему рот и нос ладонями. Судя по его безмятежному лицу, он ни капли не раскачивался в своей неудавшейся попытки убийства с утра пораньше.        — От этого умереть можно?! — возмутился Чайльд, скидывав с себя чужие руки. Дыхание у него скакало, как у загнанной лошади.        Сяо, сделавший вид, что так и должно быть, беззаботно поднялся на ноги и вышел из комнаты, выкрикнув что-то напоследок. Дверь он оставил открытой.        — Да не понимаю я тебя! — крикнул ему в догонку Чайльд, а после натянул одеяло на голову. Пять минут. Пять минут от начала дня и он опять не может найти себе места.        Из открытого окна лились звуки моря. Чайльд слышал — где-то там чайки пикируют над водой, чтобы словить зазевавшуюся мошкару, царапают животами рыбы радужный риф, поют свою беззвучную песню киты. Дом, хоть и остался далеко-далеко, не забывал о своём хозяине и доносил ему новости с утренним бризом. И Чайльд внимательно слушал что же там происходит в его маленьком королевстве.        — Чайльд! — в дверь постучались. Это была Марлэн. Она говорила быстрым полушепотом, видимо, скрываясь от кого-то. — Сяо сказал, что ты уже проснулся. Выходи быстрее, господин Чжун Ли уже ожидает тебя.        Точно, юрист. Он практически забыл об этом. Потянувшись на своём месте, он встал и босиком зашагал в коридор.        С кухни, связывающей жилые комнаты, было слышно два голоса внизу. Один он узнал точно — это был Чжун Ли, все ещё немного сонный для столь раннего часа. Второй голос принадлежал Сяо, говорящему очень быстрым темпом. Чайльд глянул на старые часы, с тяжелым маятником в виде луны. Семь утра. В котором часу они вчера вернулись?        — Завтрака не жди, — сказала ему Марлэн из-за плеча. Она суетилась вокруг плиты и белый пар клубился под потолком подобно туману. — Господин Чжун Ли сообщил, что поедите в городе, но я могу завернуть тебе с собой маковые булочки.        Чайльд кивнул ей невпопад, а после спустился по лестнице вниз. Там, около последней ступеньки, лежали его ботинки. Он не стал шнуровать их, всунул босые ноги внутрь и вышел к Чжун Ли и Сяо. Они стояли около прилавки, пересчитывая выручку и, судя по раздраженному взгляду подмастерья, ему не нравилась перспектива торчать внизу в антикварной лавке.        — О, ты проснулся, — поприветствовал его Чжун Ли, передавая последнюю кипу бумаг Сяо. Тот принял её с недовольным видом, злобно стреляя глазами из-под челки. — Нам надо успеть сесть на первый локомотив до столицы. Завязывай ботинки и побежали, пока все места не заняли противные дамы с собачками.        Чайльд, нагнулся вниз и кое-как завязал свои шнурки, заталкивая свободные концы во внутрь. Но стоило ему выпрямиться как Чжун Ли и след простыл. В лавке не оставалось никого, кроме недовольного Сяо, а обращаться к нему за помощью было бесполезно — даже клешнями из него ничего не вытащить. Поэтому, недолго думая, Чайльд выскочил на улицу, поправляя воротник своей рубашки. И конечно же заметил быстро шагающую фигуру Чжун Ли где-то в конце улицы.        — Эй! — окликнул его юноша. Воздух с утра пораньше был холодным и солнце, не успевшее еще окончательно подняться, освещало Порт Луну лишь краем свои лучей. Даже не все газовые фонари успели затушить, поэтому приморский городишка тонул в холодном утреннем свечении. — Я не успеваю за тобой!        — Тогда беги быстрее, — не оглядываясь ответил антикварщик. — Нам нужен самый первый локомотив, а он пребывает… через двадцать минут? Плохо дело, у нас не куплены билеты.        Чайльд все же нагнал его, когда вокзальная станция уже отчетливо можно было рассмотреть на линии горизонта. Небольшое здание из алого кирпича было магнитом для утренней жизни города. Даже в столь ранний час у билетной кассы столпился народ.        — Краткий инструктаж, — прошептал ему Чжун Ли, когда они задвигались в очереде за билетами. — Ты ведь не бывал в Столице раньше?        Спорный вопрос. Он был там, когда Скирк почётно приняла обязанности Гидро Архонта. Но это был совершенно другой город. Тогда его только-только отстраивали после варварского века прошлого хранителя страны. Никому не было дела до эстетики и поэзии, пока по стране шла гражданская война и голод.        — Нет.        — Тогда слушай внимательно, — очередь зажимала их к стене. — Во-первых, закрой все свои карманы. Во-вторых, держи дистанцию от людей и никогда не смотри в ту сторону, куда они тебе указывают. В-третьих, всегда проверяй где твой Глаз Бога.        — Понял.        Чжун Ли много значительно приподнял брови.        — Точно? — уточнил он и вытащил из своего рукава Глаз Бога Чайльда.        Тарталья растерянно похлопал себя по штанам. Пусто. Он раздраженно выдернул свой Глаз Бога из чужих рук и спрятал во внутренний карман рубашки. Какой смысл ему боятся воров, если Чжун Ли и так прекрасно обманывал его на публике?        — Это не шутки, — строго предупредил его антикварщик. — Фонтейн — живая артерия. Огромное количество людей приезжает сюда, чтобы попытать своё счастье и не каждому удаётся удержаться наплаву. Местные карманники — меньшая из проблем, конечно, но недооценивать их не надо. Некоторых из них настолько отчаянные, что спокойно рискнут головой, чтобы перепродать твой Глаз Бога кому подороже.        — Кто-то покупает Глаза Бога? — удивленно переспросил он, продвигаясь дальше в очереди.        Чжун Ли замялся с ответом.        — Мой родной город — Гавань Ли Юэ — сердце всего континента, — неуверенно начал он из далека. — В него приезжают со всех концов мира. Так много людей и не все из них… нравственны. Не хочу рассказывать тебе слишком много, но носить украденный Глаз Бога иностранца как украшение — самый безопасный исход для обеих сторон.        Чайльд недоверчиво прищурился. Зачем люди вообще так сильно цепляются за эти жалкие артефакты? Очередная попытка закрепить свою власть силой? И в чём смысл воровать чужие Глаза Бога, если их всё равно нельзя никак использовать. Безделушки Селестии хоть и казались Чайльду лишь жалкой подачкой Богов своим подопечным, всё равно обладали некой верностью и никогда не подчинялись никому, кроме своих владельцев.        — Два билета на первый поезд до Столицы, — Чжун Ли бросил немного моры в лунку кассы, а после передал свеженапечатанный билетик своему компаньону. — Не выпускай его из рук, пока не сядем на локомотив. И, ради Селестии, будь внимателен. Нам не нужны неприятности.        Они заспешили мимо людей по платформе, поднимающейся вверх к черному городскому склону, по чьим бокам спускались водопады.        Там в рассветных лучах вырисовывался резкий силуэт локомотива. И от его величественного вида внутри у Чайльда ёкнуло сердце.        — Какой… огромный.        Прямые, четкие линии. Черный, словно смоль, металл. И пар… Огромные столбы пара выходили из его трубы, заволакивая всё белым невесомым одеялом. Локомотив загудел, оповещая о том, что состав вот-вот двинется со станции. Этот звук… Он пронзил Чайльда насквозь, пробежал по телу, оставляя за собой след из мурашек по коже, а после вылетел обратно через учащенное сердцебиение. Тарталья так бы и остался стоять в восхищении посередине платформы, да кто-то сзади успел ткнуть его локтем в спину и лишь вовремя подоспевший Чжун Ли смог спасти его от удара лицом об землю.        — Я же просил тебя, 傻蛋 — недовольно заскрипел он зубами, перехватывая его за шкирку как непослушного котёнка. — Что мне делать, если тебя затопчет толпа?       Они отдали контролёру свои желтые билетики, и он тут же вернул их им обратно, предварительно сделав прокол. Чайльд, прижав билетик близко-близко к лицу, смотрел сквозь прокол на станцию, пока Чжун Ли не потянул его за собой внутрь вагона.       — Прекрасно. Мы опоздали, — тяжело вздохнул он. Чайльд заглянул ему из-за плеча и… да, собственно, недовольство Чжун Ли было понятным. Все сидячие места были заняты, а проход перекрывали сумки самых ранних гостей Столицы, решившихся подняться вверх в город ни свет ни заря. — Ладно, ладно. С этим все ещё можно что-то сделать. Пошли дальше, может в хвосте локомотива ещё остались места.       Но чем дальше они шли, тем плотнее становилась толкучка. Чайльд с интересом разглядывал людей. Локомотив пробудил в нём невиданную раньше игривость — он совершенно забыл о своём кошмаре или же вчерашних невзгодах. Всё казалось ему жутко интересным и важным. Даже неприятная старуха, которая наступила ему на ногу. Даже неясное существо, которое передавали вверх по рукам и которое успело обслюнявить ему рубашку. Даже карманник, который ловко обшарил карманы Чайльда. Правда, он серьезно расстроился, когда понял, что мора там не водилась.       Вагоны и не думали заканчиваться. Стоило им открыть дверь, то перед ними тут же возникал следующий салон. И так один за одним, пока они не вышли в самый конец поезда на смотровую площадку. Ветер здесь поднимался просто ужасный, но Чжун Ли всё равно полез в карман за портсигаром. Оттуда он достал биди, завернутый в песочный пергамент, а после задумчиво вставил её в рот.       — Зараза. Я забыл зажигалку.       Чайльд смотрел во все глаза на представший перед ним пейзаж. Они парили в воздухе над водами Жемчужного Залива, и Порт Луна, колыбель в океане, казался отсюда совершенно крошечным со своими черепичными крышами. Небо над их головами были огромным и чистым, и лишь чайки, ломящиеся в окна локомотива, чтобы выманить что-то вкусное у пассажиров, напоминали о том, что в этом мире есть что-то помимо этого небосвода и беспечно плывущего по нему облаков. Чайльд закинул голову назад, облокотившись на ограждение. Океан и небо поменялись места и это по-истине опьянило его.        Локомотив медленно тянуло вверх по огромным тросам прямо над океаном. Белая пена взрывалась об черные скалы, на которых беспечно грелись морские коровы. Чайльд, перевесившись чуть ли не на половину через ограждение, ловил глазами всё. Морской воздух. Ощущение полёта. Гул поезда.        — Это удивительно, — восхищенно крикнул он, пытаясь вытянуть свой голос из-под шума ветра. Чжун Ли, заинтересованный лишь в зажатой между губ биди, скупо оценил представший перед ним вид. Ничего странного в этом не было. Он не первый день мотался вверх в Столицу, поэтому даже самый прекрасный вид успел ему наскучить. — Это правда всё построили люди?        — Ну не Архонты же, — крикнул ему в догонку антикварщик.        И правда. Чайльд видел многих Архонтов, но ни видел ни одного, кто смог бы построить нечто настолько грандиозное. Аякса восхищали грандиозные битвы и запал драки, но локомотив, обыденность для жителей Фонтейна, стало первым откровением для Тартальи. Он жадно впитывал в себя все красоты своей страны и его доля нынешнего Архонта на мгновение перестало казаться ему бременем.       Но потом солнце потухло. Чайльд обернулся назад, чтобы посмотреть что именно закрыло его. Один взгляд назад и его сердце полезно сжалось в испуге.       Селестия. Парящий дворец Богов.       Остров, зависший в воздухе, заслонял собою солнце, отбрасывая уродливую тень на Столицу. Чайльд неуютно поежился. Точно. Точно. Боги Селестии никогда не сводят своего покровительственного взора с Фонтейна. Ни одно из государств на этом континенте ни прижато настолько близко к Богам как оно. Паломники церкви Селестии со всего мира съезжались сюда, чтобы очистить свои души в тени летающего дворца.       И только Чайльд застывал в ужасе в этой тени.       Тревога передаётся подобно чуме, поэтому Чжун Ли также неприятно съежился, поднимая глаза к Селестии.       — Сколько раз езжу в Столицу и все никак не привыкну к этому, — прошептал он, прижавшись практически вплотную к своему собеседнику. — И что только эти церковники видят такого красивого в этом ужасе.       Ужас. Да, все дело в ужасе. Если ты встречаешь нечто настолько ужасающее и неподвластное твоей воле, самый легкий способ справиться с этим — полюбить.       — Нам высаживаться через пятнадцать минут, — прервал их затянувшееся молчание антикварщик. — Давай постоим ещё чуть-чуть, а потом пойдём в начало локомотива, чтобы выскользнуть раньше толпы.       Но Чайльду уже не хотелось оставаться здесь. Он с печалью смотрел на почерневшую в тени воду. Какой смысл был во всей этой красоте, если одно движение руки могло уничтожить это все? Все, что противоречит воле Селестии, может быть уничтожено по щелчку пальцев. Чайльд видел это своими глазами. Видел так подробно, что никогда в жизни не захочет узреть еще раз.       — Холодно, — тихо сказал он, продолжая глядеть на летающий дворец.       — Да. Думаю, стоит пойти внутрь.       По дороге в начало локомотива Чжун Ли успел прикурить свою биди у какого-то старика с Пиро Глазом Бога, который он гордо носил на груди. Вслед за антикварщиком шельфом тянулся сладковатый дым от сигареты, который время от времени недовольно комментировали другие пассажиры вагона. Но стоило им начать браниться, как Чжун Ли тут же исчезал в дверях соседнего салона и начинал раздражать своей биди людей уже там. К концу их дороги он успел докурить и убрать окурок в шелковую салфетку.       — Ты всю жизнь жил в этой стране и впервые в Столице, — задумчиво пробормотал Чжун Ли, облокачиваясь на окно. Чайльд косил взгляд на вид за ним — всё было заволочено водой, словно локомотив пробирался сквозь водопад. — Поистине начало новой жизни, да?       — Можно и так сказать.       Локомотив резко затормозил, и парочка сумок с верхних полок повалились прямо в проход. Чжун Ли, совершенно не дав времени оправиться после внезапного импульса, потянул его к себе за локоть. Они двигались в сторону ещё закрытого выхода, но стоило им только затормозить у него, как железная дверь автоматически раздвинулась перед ними, опустив шасси. Взявшись под руки, они быстро спустились на платформу и ушли в сторону, чтобы спешащая толпа не унесла их вслед за собой.       — Добро Пожаловать в Столицу, — хмыкнул Чжун Ли. Его голос сочился тем сарказмом, на который были способны лишь старики.       Чайльд оглянулся по сторонам. Платформу куполом обнимала стена из воды, державшаяся в воздухе совершенно без какой-либо опоры. Они были в воде. Даже не так, это была не просто вода, это были частички Гидро элементов. Нечто до восхищения могущественное поддерживало эту водную конструкцию в воздухе.       — О, пожалуйста, я понимаю, что ты тут впервые, но только не тупи на каждом шагу. Ян Фэй никогда не стоит на одном месте. Если мы упустим её хоть на мгновение, то потратим ещё пол дня на поиски.       Они вышли на вокзальную площадь, и Чайльд тут же заметил кое-что. Точнее, отсутствие кое-чего.       На главной площади Столицы не было разрушенной статуи Роберта де Клермона, Первого Бога Истока из Фонтейна и Второго Гидро Архонта.       Чайльд был в Столице лишь единожды и за своё короткое путешествие запомнил только две вещи — красоту Хрустального Дворца, переливающегося радужным светом, и оскверненную народом статую бывшего тирана. Толпа голыми руками разворотила мрамор, чтобы никогда более не видеть лица ненавистного короля, но ничья рука так и не убрала последствия бунта. Скирка сказала, что этот хаос наводил порядки в людских сердцах. Чайльд её тогда не понял, да и сейчас смысл её слов был для него подобным мутной воде, но он почувствовал. Что-то заставило людей забыть о жестоком диктаторе, уничтожившим страну по своей прихоти, но ему пока не было понятно хорошо это или плохо.       — А куда они дели остатки от статуи? — поинтересовался он у Чжун Ли, ищущего что-то по кармана.       — Остатки? — переспросил он скорее чтобы просто отозваться, а не уточнить.       — Да. Статуя Роберта де Клермона.       — Прости, я не особо разбираюсь в… О, слава Гуй Чжун, я думал, что потерял тебя, — радостно выдохнул он и вытянул из кармана небольшой медный шарик. Он приложил его к своему Глазу Бога, мирно висящему на цепочке на бедре, и небольшая металлическая конструкция пришла в действие. Заскрипели детали, и шарик с противным звуком начал выпускать лапки, преобразуясь в медного паука. Его стеклянные глаза с умным видом посмотрели сначала на Чжун Ли, а после на Чайльда. Решив что-то про себя, он спрыгнул вверх и, перед тем как рвануть вперёд с удивительной скоростью для такой развалюхи, он выпустил из своей спины длинный шест с красным флагом. На ткани была выведена надпись под золотую вышивку — «Юридическая контора «Ян Фэй и партнёры». В любую точку страны на вашу защиту».        — Беги, — только и успел сказать ему Чжун Ли перед тем как пуститься в погоню. Чайльд еле-еле поспевал за ним. В нём было определенно больше выносливости, чем в лиюэльце, но новое тело все еще поддавалось ему с боем.       Улицы Фонтейна были узкими и тонули в зеленном свете газовых фонарей, словно в тине. Брусчатка под ногами была мокрая и скользкая — солнечный свет не касался её долгие-долгие годы. Вся Столица напоминала Чайльду болота — вот-вот неправильно поставишь ногу и тут же увязнешь по самое колено. Даже запах — сточные воды и аммиак — дополняли неприятную и гнетущую атмосферу места. Единственным более-менее отчетливым пятном в этой мути был Чжун Ли. Чайльд смотрел на его длинные волосы, туго завязанные под затылком, и крепкую спину. Он маневрировал сквозь зазевавшуюся и покрывшуюся плесенью толпу, спеша за пауком с ярко алым рекламным флажком на спине.       Не такой он запомнил Столицу. То был город свободы и робкой, но чарующей веры в будущее. Справедливость. Правда. Лучшее Завтра. Вот эти слова были выбиты на гербу города, который Скирк выцарапала на парадной двери Хрустального Дворца. Она выцарапала его тем же мечом, которым отрубила голову диктатора. Чайльд был там. И был там после. В тот единственный раз она попросила его обернуться ребёнком, и он мирно шагал за ней на церемонии вручения гинозиса, когда она обменяла своё сердце на сердце Бога. Она отдала своё бытие во имя этих людей. И неужели она была довольна тем, чем обернулась её жертва?       Перепрыгивая через очередную канаву, Чайльд понял — он не бежал за медным пауком. Он отчаянно пытался сбежать из этого места.       Сердце Бога, спрятанное между рёбрами, горело синем пламенем, разъедая изнутри.       — Эй, тормози, мы почти на месте. Видишь? Там! Наверху!       Над своей головой Чайльд видел только уродливое дно парящего Дворца Селестии и паровые дирижабли, рассыпающий зеленый свет над городом, чтобы хоть немного осветить уродливую Столицу, словно переболевшую чумой.       Но, приглядевшись, он увидел о чём именно говорил ему антикварщик.       Паук резко затормозил у трёх медных опоры, возведенных в небольшом закутке. На этих возвышенностях стоял небольшой домик, выделяющийся из общего архитектурного стиля Столицы. Он был словно аккуратно вырезан из своей местности и насильно поставлен прямо здесь, чтобы контрастировать со строгими линиями городской панорамы. Чайльд не видел раньше таких зданий, а когда осознал, что опоры были не просто столбами, а настоящим движущимся механизмом для передвижения, окончательно впал в осадок.        — Этот дом правда ходит, что ли? — удивился он. Чжун Ли, всё ещё не в силах, чтобы отдышаться после забега, лишь махнул рукой.       — Да. Ян Фей… своеобразная. Было бы странно, живи она в обычном столичном доме. Слышишь, паучок? Поднимайся вверх, скажи хозяйке, что мы тут.       Механическое устройство, вибрирующее на месте, словно только этого приказа и ждало. Паук спрятал флаг и начал удлинять свои конечности, чтобы забраться наверх, а после стал по очереди поднимать их вверх, чтобы залезть в распахнутое окно. Его не было видно меньше минуты, а после нижний люк домика отворился и оттуда выпала веревочная лестница. Чжун Ли окинул её удивленным взглядом, а после раздраженно начал растирать переносицу.       — Я сказал, что это официальный приём. Я сказал, что буду не один. Я сказал, что буду в костюме. Боже, я же… Нет, правда, почему она меня так ненавидит. Сначала погони за пауком, потом вот это. Я… Знаешь? Нет. Нет, я не собираюсь играть по её правилам. Подойди ко мне поближе. Будем подниматься наверх альтернативными путями.       Сначала Чайльд не понял о каких альтернативных путях говорил Чжун Ли, резко упершийся одним коленом прямо в мокрый бульвар. Но потом таинственное золотое сияние осветило Глаз Бога на его боку, и Чайльд почувствовал как земля под их ногами завибрировала. Каменная кладка начала раздвигаться, обнажая твердую каменную глыбу, поднимающую их двоих вверх. Прохожие, занятые до этого исключительно своими делами, недовольно загудели в их сторону.       — Эй, вы охерели? — крикнул кто-то снизу. — Кто вам разрешал портить городское имущество!       — Я не понимать, — крикнул в ответ Чжун Ли с отвратительным искусственным акцентом.       — Зато твой рыжий прекрасно меня понимает. Э, слышишь? Останавливайте этот балаган, пока я не вызвал жандармов за вами.       Но пошёл ли прохожий за жандармами осталось неясным, потому что каменная конструкция вытолкнула их к открытом люку и они благополучно забрались внутрь. Дом, только этого и ждавший, начал двигаться. Но в этот раз Чайльд успел первым схватиться за Чжун Ли, чтобы не свалиться в открытый люк.        — Ты слишком неловкий для парня таких габаритов, — подтрунил его Чжун Ли, помогая восстановить равновесие. Чайльду оставалось лишь грустно вздыхать. Да, он научился ходить и даже бегать, но его вестибулярный аппарат ещё не до конца привык к наземной жизни, поэтому его чутка штормило.       Чжун Ли развернулся назад к люку и окинул взглядом каменную колону. Сделав резкий удар кулаком перед собой, он начал медленно опускать руку вниз, перехватив себя за плечо, и вместе с этим движением также медленно начала уползать обратно в землю колонна. Когда от той ничего не осталось, кроме разбросанной в стороны брусчатки, Чжун Ли вытер лицо от пота и тяжело выдохнул.       — Гуй Чжун, благослови меня и позволь пережить этот день, — с тихим шёпотом он затворил люк, а после крикнул так громко, что стоявший рядом Чайльд потерял слух на мгновение. — Я не занимался чертовой боевой магией шесть лет, Ян Фей, и ты прекрасно знаешь об этом!       — Полезно иногда вспомнить старые навыки, да? — донесся из глубины дома звонкий девичий голос.       Дом, внутрь которого они забрались, больше напоминал библиотеку или городской архив с бесконечными стеллажами. Книги были старательно выстроены в каждом углу, соблюдая определенный алгоритм, судя по небольшим флажкам, разделяющим отсеки. Около одного из таких он задержался, чтобы прочитать бумажную бирку на шкафу. Расчётные листки. Достаточно далеко от интересного чтива.       — Ты ужасна и… — Чжун Ли зашагал на голос, и узкий коридор привёл его в небольшую комнату. — Эй! Я ведь предупреждал, что буду не один!       Чайльд покосился через плечо Чжун Ли в комнату, чтобы увидеть своими глазами хозяйку квартиры. Ян Фэй. Юридический консультант. Она сидела за своим письменном столом в шелковом халате и что-то писала в документах, пока металлический паук искал на полках нужные ей правовые акты. И самое поразительное в ней были её рога, отчетливо выпирающие сквозь розовые локоны. Со стороны Чайльда было грубо так откровенно пялится, но девушка вовсе не смутилась от этого. К сожалению, в Фонтейне было достаточно людей, не готовых остановиться лишь на любопытных взглядах.       — Прости, прости. В стране референдум через два месяца и спрос на юридическую консультацию возрос раз в пятнадцать. Всем надо знать повлияет ли как-то объединение Порта Луны и Столицы в один департамент на налогообложение.       — Они хотят сделать из Порта Луны и Столицы один госсектор? — переспросил Чжун Ли. — Отвратительно. Они хоть представляют как поднимутся цены на недвижимость?       — Я определенно не тот человек, с которым тебе стоит обсуждать это, — ответила она, указывая кистью для каллиграфии себе за спину.       Единый департамент? Чайльд нахмурился. Конечно, он был далёк от тонкостей политики Фонтейна, но он знал, что в каждом крупном городе было своё самоуправление — департамент. Они занимались гражданскими вопросами и выносили на общие обсуждения важные события. Порт Луна и Столица хоть и были расположены вплотную друг к другу, имели разные истории основания и, самое главное, естественные границы, что усложняло коммуникацию и снабжения между ними. Зачем было объединять их в один город?       — Кстати, я уже приготовила ваш трудовой договор, — Ян Фей встала из-за своего рабочего места, чтобы вручить им папку с уже знакомой эмблемой юридической конторы. Красный шёлк пустился за ней следом, словно вода по руслу реки. — Это стандартный черновой вариант договора труда. Обговорите его в гостиной, а после возвращайтесь.       Место, которое Ян Фей назвала гостиной, было маленькой комнатой с подпотолочными окнами и низким диваном, сидя на котором упираешься коленами в грудь. Для Чайльда с его длинными ногами, это место было до нелепости миниатюрным и неуютным, но Ян Фей, заставившей каждый свободный угол какими-то бумаги, тут было вполне комфортно, если судить по вязанному пледу и чайному сервизу на столике. Кроме этого столика и софы, оставшуюся половину комнаты занимали стеллажи и один полуживой фикус — явный компромисс в чьём-то споре.       — На третьей странице указан твой примерный оклад, — начал с дела Чжун Ли. Он ненавидел терять время просто так, особенно, когда вопрос заходил о деньгах. — На следующей — условия труда. По документам, я предлагаю тебе должность консультанта в своей лавке, который иногда ходит со мной на осмотр товара.       — А на практике?       — На практике делами будет заниматься Сяо, а ты будешь помогать Марлэн по дому.       Чайльд даже не понял, что его больше оскорбило — тот факт, что его так низко оценивают даже для работы в лавке или что Марлэн прекрасно справлялась и без его помощи.       — Не воспринимай это как оскорбление. Просто мне важно, чтобы публичный бизнес в магазине вёл человек не из Фонтейна. Не захочет никто покупать диковины из-за границы у своего соседа Пьера, понимаешь? Плюс, мне нужен человек с образованием, чтобы он мог поддержать разговор о качестве древесины.       — Сяо не может поддержать никакой разговор на фонтейнском.       — О, нет, он прекрасно знает фонтейнский. Ему просто нравится тебя донимать.       Да. Ему стоило ожидать подобного ответа на вопрос.       — Оплата будет проходить дважды в месяц. На бумагах одна цифра, но на деле будет немного другой — мне ещё платить за тебя налог. В целом, жильём ты обеспечен, да и Марлэн ты нравишься, поэтому голодать не будешь.       — Хорошо. А что мы будем делать, когда я захочу уйти?       Чайльд не сомневался в том, что с Чжун Ли он лишь на короткое время. Он не мог оставаться в Порте Луне слишком долго. Хоть Столица и удручала его, но это теперь был его дом и он был вынужден нести за него ответственность. Совсем скоро люди прознают, что их Гидро Архонта не стало и Чайльду нужно быть готовым, чтобы предстать перед своим народом. До этого момента ему было нужно разобраться со всем, что происходит сейчас в стране.       — Ты будешь нужен мне ещё месяц-два точно, — задумчиво ответил антикварщик. — Мне нужна ещё одна крупная сделка, чтобы закрыть все дела в Фонтейне. После я либо уеду в Сумеру или в приграничный с ним город. Ты сможешь поработать со мной до этого момента?       В принципе, Чайльд и рассчитывал на месяц своей адаптации к новой жизни Архонта. Условия показались ему вполне приемлемыми. С Чжун Ли на данный момент ему было безопаснее всего. Здесь он будет при деле, с крышей над головой и в постоянном контакте с людьми. Он сможет понять какие новые силы ему дало Сердце Бога и как ему правильно с ними управляться.       — Где мне подписать?       — В моей стране считается плохим тоном подписывать документы на веру, — усмехнулся Чжун Ли. — Не ленись. Нам лучше решить все претензии прямо здесь, пока договор не подписан, чтобы не доводить до конфликта в будущем.       Чайльд нервно сглотнул и опустил взгляд на текст. Он не знал письма. Он ни разу не держал в руках ни пера, ни книги, а поэтому стройный ряд букв привёл его в легкую панику. Что это все значит? А вдруг в договоре и впрямь есть лазейка, которая привяжет Чайльда к одному месту?       Но из тумана букв вдруг выбралось слово «Обязуюсь».       О.       Один из одним незнакомые символы начали приобретать знакомые очертания. Слова. Он прекрасно понимал все, что было написано на бумаге. Опьяненный новым чувством, он проглотил все пять страниц договора, переступая ногами. Какая же это была благодать не только понимать фонтейнский, но и читать на нем. Эта мысль привела Чайльда к ещё одной, а после и к третьей. В итоге он передал документы назад антикварщику с явным намерением спороть чушь.       — Я хочу добавить ещё один пункт в договор, — с дерзостью сказал он, глядя исподлобья. — Я хочу, чтобы меня учили лиюэльскому языку.       Чжун Ли удивленно вскинул бровями, но его губы тут же растянулись в ехидной улыбке.       — Не любишь, когда секретничают у тебя на виду?       — Раз я живу в этом доме, то должен говорить так, как говорят другие, — Чайльд принял насмешку с прямой спиной. — Так будет справедливо.       Чжун Ли одарил его нечитаемым взглядом.       — Хорошо. Если ты так хочешь, то я договорюсь, чтобы Сяо дал тебе пару уроков.

***

      Чтобы отпраздновать подписание договора, Чжун Ли повёл его в ресторан на окраине Столицы. Там, над утёсом, открывался прекрасный вид над океаном и даже вечным зеленый туман никак не мог испортить столь дивную панораму.       — Конечно, это определенно не уровень настоящей Инадзумской кухни, — тут же предупредил его Чжун Ли, когда официант довёл их до столика. — Суп одзони здесь наваристый, но слишком густоват по моему мнению.       — Может тогда вы захотите взять на ужин темпуру? — поинтересовался официант, передавая им меню. — Мы вымачиваем в коньяке нашу свинину, а после обжариваем её в кунжутном масле холодного отжима, предварительно обваляв в панировке.       — Да, думаю это звучит как то, что я бы хотел съесть на обед, — у Чайльда перед глазами рябило от обилия букв. Ему казалось даже, что у некоторых из них есть даже вкус — от «я» во рту было кисло, а «м» отдавало знакомым привкусом соли на кончике языка. Хоть его всё ещё и радовал факт, что он понимает всё написанное, он не представлял себе и половину меню, а потому просто попросил приготовить ему тоже самое, что и Чжун Ли. — Вы не оставите нам ещё ненадолго винную карту? Спасибо.       Официант, мило улыбнувшись, забрал лишнее меню и ушёл на кухню.       — Вот за это я и люблю это место — они всегда знают, что мне нужно.       Улыбнувшись своей шутке, он пробежался глазами по винной карте.       Но неожиданно улыбка растворилась с его лица.       — Всегда знают, что мне нужно… — медленно, словно пробуя на вкус каждое слово, повторил он. — Знают…       Чайльд никогда не видел, чтобы чьё-то лицо так быстро сменяло своё настроение. Чжун Ли побледнел, поджал губы, а после истерично расхохотался прямо за столом. Откинувшись спиной назад, он накрыл лицо руками, все продолжая нервно смеяться. Его плечи ходили в разные стороны от перенапряжения.       — Сукин сы-ы-ы, — простонал он, нервно усмехаясь. — Гуй Чжун помилуй…       — Всё хорошо? — Чайльд оглядел ресторан. Пара любопытных незнакомцев косились в их сторону, но какой-то явной агрессии от них он не почувствовал. Можно было продолжать беспокойно сидеть.       — Он знал, что мне нужна была эта сранная картина, — чуть громче, чем следовало, ответил он. — Всё это время я ходил и разыгрывал представление перед ним, потому что думал, что это я его нашёл, когда на самом деле он просто заставил меня так думать.       — Кто?       Чжун Ли в одно резкое движение перекинулся к нему через стол, сминая под собой салфетки.       — Квинси. Этот феникс из курятника думал не просто всучить мне поддельную картину за крупные деньги. О, нет, он думал подставить меня.       Чайльд наивно захлопал глазами. Квинси? Каким образом он мог подставить Чжун Ли, продав ему поддельную картину? Какой в этом был смысл? Вряд ли бы жандармы возмутились наличием картин у антикварщика, если только…       О.       — Ты думаешь, что Квинси специально хотел продать тебе поддельную картину, потому что знал, что ты будешь продавать её в своей лавке? — предположил он.       — О, нет, не так просто, — закачал он головой. — Он знал, что я не просто покупаю картину под видом туриста у него. Он знал, что я собираю лоты для своего аукциона. Представляешь как много проблем было бы у меня, если бы жандармы явились на аукцион и застали там меня — лиюэйца, торгующего подделкой утерянного сокровища нации? Это было бы самое большое судебное разбирательства за последние лет пять точно.       — Хорошо, я понимаю как он мог тебя подставить, но я не понимаю зачем.       — Если честно, то я тоже. Но знаешь, что самое подозрительное в этой истории.       Квинси был самым подозрительным элементом в этой истории. Но Чайльд не знал — недолюбливал он его из-за скрытых мотивов, поведения или того, что он держал разумных неяд в своём доме, словно питомцев. Скорее всего за все три пункта вместе взятых.       — Квинси настолько богат, что если он уронит алмаз на дороге, то ему будет выгоднее пойти и заработать на новый, чем останавливаться и поднимать его с земли, — Чжун Ли сел назад на стул, но его глаза продолжали бешено блестеть. — Но он всё равно не поставил точку на нашей сделке. Что он сказал вчера? Что он не в настроении продавать картину сегодня. А это значит, что он ждёт, что я приду к нему позже, ведь мне нужна эта картина и он знает это. Но зачем ему продавать её? Если вопрос исключительно в деньгах, то он сможет найти человека, способного дать ему больше в более короткие сроки.       — Но если ему так важно подставить тебя по каким-то причинам, то почему он не продал тебе картину вчера?       — Да! Кажется нелогичным, но ты помнишь, что сегодня сказал Ян Фей?       — Ты о… Погоди, ты говоришь, что продажа поддельной картины и референдум могут быть как-то связаны?       — Именно!       Чайльд наклонил голову на бок.       — То есть твоя версия в том, что Квинси специально хотел продать тебе подделку чуть позже, чтобы судебный процесс над тобой начался прямо перед референдумом, чтобы… что? Люди отвлеклись от голосований на громкое дело? Чтобы ты сам не смог проголосовать на референдуме?       — Я… не понял до конца если честно. Но у нас есть факт, подтвержденный тобой — Квинси прекрасно понимал, что продаёт мне фальшивку. И это на деле звучит бестолково, потому что единственная причина, по которой я согласился торговать с ним в том, что у него слишком чистая репутация и большой кошелёк, чтобы тратить своё время на мошенничество. Что-то тут не сходится.       Чайльд в раздумиях начал рвать бумажную салфетку — хлопья от неё разлетелись в разные стороны, когда Чжун Ли резко поднялся с места, поднимая клочки в воздух.       — Нет, я не оставлю это так, — бегло прошептал он, выходя из-за стола. — Прости, друг, но обед переносится на неопределенный срок. Нам надо бежать, пока они всё ещё на месте.       — Бежать? — переспросил Чайльд, неохотно поднимаясь со стола. Он не позавтракал и его голод отчётливо дал о себе знать. — К кому?       — К Линну и Линнетт, — с этими словами он вышел наружу, не обращая внимание на попытки официанта догнать их. — Не вешай нос. Ты в первый раз в Столице и как тут не навестить Хрустальный дворец?       Хрустальный дворец.       При этих словах у Чайльда внутри всё болезненно сжалось.