Наглый котяра и его заноза

Цзинь Гуанъяо грустно смотрел в стакан, где переливался всеми оттенками зеленого коктейль. Коктейль был говно. Правду говорят, что зеленые — самые невкусные. Настроение тоже было говно, и Цзинь Гуанъяо с удовольствием пропустил бы эту вечеринку, если бы он еще сильно заранее не обещал, что придет. У его нерадужного настроения было несколько причин. Цзинь Гуанъяо давно не брал себе отпуск: одни съемки шли за другими, некогда было перевести дух. Он вымотался, но это было самой разрешимой из его проблем — скоро заканчивался проект, и он не собирался брать новый в ближайшее время. Второй причиной было то, что Цзинь Гуанъяо давно забыл и не собирался вспоминать снова. На самом деле он не натурал — выкусите, ебучие папарацци. Он не любил врать себе: да, ему могли нравиться и мужчины, и женщины. Но по-настоящему ему уже давно не нравился вообще никто. Давно, еще когда он был студентом, он был безумно влюблен в своего однокурсника, но тот бросил Цзинь Гуанъяо ради высокого и мускулистого качка. Тогда Цзинь Гуанъяо заимел пару комплексов и решил, что все это не для него. Через какое-то время завел подружку, потом другую. Потом вообще решил, что намного проще и веселее снять кого-нибудь достаточно симпатичного на одну ночь или просто подрочить, чем тратить уйму времени на свидания и имитацию интереса со своей стороны. Долбанный сон выбил его из колеи. Прошло уже немало времени, но он все равно не давал покоя Цзинь Гуанъяо. Потому что напомнил, как оно бывает, когда тепло, когда есть чувства. Когда не один. Растравил, сука, давно зажившую, казалось, рану. Цзинь Гуанъяо, задумавшись, сунул в карман красивый декоративный цветок, которым был украшен его бокал. — Ага! Снова ты за свое! — на соседний стул плюхнулась третья причина хуевого настроения Цзинь Гуанъяо. Сюэ Ян картинно округлил глаза и в ужасе прикрыл рот ладонью: — А если кто-то узнает? Что же с тобой станет, милый?.. — Завались! — в этот момент Цзинь Гуанъяо его ненавидел. Он резким движением достал цветок и швырнул на столик. Сделанные из тончайшего металла лепестки погнулись. Цзинь Гуанъяо терпеть не мог, когда его ловили на слабостях. А у Сюэ Яна это, казалось, вошло в привычку. И это просто пиздец, как бесило. Просто пиздец. Впервые это произошло в супермаркете в нескольких кварталах от съемочной площадки всего лишь через неделю после их знакомства и начала совместной работы. Цзинь Гуанъяо тогда стащил какую-то мелочь — жвачку вроде бы, — и не успел он далеко отойти от кассы, как его схватили под локоть и потащили на выход. Сюэ Ян смеялся и подкалывал, а в глазах его пылал пугающий пожар. Цзинь Гуанъяо тогда и подумать не мог, что его практически безобидная слабость способна привлечь кого бы то ни было. Но с тех пор Сюэ Ян не давал ему прохода. И это тоже бесило. — Скажи, ты что, правда не можешь себя контролировать? — вдруг поинтересовался Сюэ Ян. — Как фейри? Или просто не хочешь?.. Цзинь Гуанъяо неопределенно пожал плечами, на автомате отпил из стакана и недовольно поморщился — коктейль не стал лучше на вкус. Фейри, блядь! Почему-то это сравнение его насмешило. Может быть, потому что Сюэ Ян сам был похож на фейри: невероятно красивый, обаятельный, с кошачьими глазами, в которых иногда можно заметить тень чего-то опасного. — По-разному. Обычно могу, но иногда руки действуют сами, — все-таки проговорил Цзинь Гуанъяо. — А иногда я не хочу себя контролировать. Ему было неловко, он никогда и ни с кем не говорил об этом. Да никто, собственно, и не знал таких подробностей его жизни. Цзинь Гуанъяо разозлился. Чертов Сюэ Ян вечно заставляет чувствовать неловкость. — И как оно? Ты чувствуешь драйв, когда делаешь это? — Сюэ Ян склонился совсем близко. Он не смеялся, не кривил презрительно губы, как можно было ожидать, а смотрел жадно, ожидая ответ. Будто ему действительно было важно его услышать. — Я чувствую свободу. Правда легко слетела с губ, глаза Сюэ Яна зажглись пониманием. И на короткий миг Цзинь Гуанъяо снова испытал это чувство — свободу быть собой, — и ему вдруг показалось, что они с Сюэ Яном все-таки смогут найти общий язык. А потом Сюэ Ян снова открыл рот: — Вау! Теперь я могу тебя шантажировать, — ухмыльнулся он. — Опять! Цзинь Гуанъяо закатил глаза и пробормотал себе под нос: — Боги, за какие грехи ты мне достался? — Ты ведь исполнишь мое маленькое желание? Совсем крохотное, честно-честно… Цзинь Гуанъяо хмуро смотрел на него, не ожидая ничего хорошего. — Я хочу, чтобы ты неделю называл меня папочкой! — просиял улыбкой Сюэ Ян. — М-м? Согласен? — Иди на хуй. Просто. Иди. На. Хуй.