Смерть
25 августа 2021 г., 00:27
Сюэ Яну смерть была к лицу. Он лежал посреди поля боя, присыпанный пеплом, с раной в груди. Бледный, тихий, с измазанными кровью губами, такой красивый, что невозможно было отвести глаз. Цзинь Гуанъяо не мог поверить, что это произошло. Только что они плечо к плечу неслись верхом на битву, им казалось, раз они сражаются за свободу, раз правда на их стороне, то ничего страшного с ними не может случиться.
Оказалось, никакая правда не может остановить пулю, вгрызающуюся в плоть. И Сюэ Ян, его любимый друг, его соратник, тот, кто был живым знаменем этого восстания, теперь таращил пустые глаза в синее-синее небо.
По щекам текли горькие слезы, которые, казалось, никогда не остановятся. Было больно, так больно, что Цзинь Гуанъяо не понимал, как он остается в сознании. Он дрожащей рукой обхватил прохладные пальцы Сюэ Яна и, склонившись, прижался к ним лбом, а затем — губами.
— Стоп-стоп! — проревел режиссер. — Так, Цзинь Гуанъяо, давай без поцелуев. Мы же без повесточки снимаем.
Цзинь Гуанъяо выругался себе под нос.
— Да, простите, что-то я увлекся. Еще один дубль?
Режиссер на пару секунд задумался.
— Да нет, просто вырежем последние кадры, а так все замечательно получилось. Отдыхайте пока! А мы снимем ваших врагов, — он махнул рукой и крикнул помощникам: — Эй, позовите Нефритов на площадку!
Цзинь Гуанъяо облегченно выдохнул — эта сцена далась ему тяжело. Она напоминала о матери, и Цзинь Гуанъяо что-то совсем расклеился.
— Мне, конечно, очень приятно, что ты лежишь на мне, но давай переберемся в более укромное место. М-м? И тогда можешь валяться на мне, сколько захочешь, — над ухом раздался наглый голос.
Цзинь Гуанъяо вздрогнул и отшатнулся — он упал бы, если бы Сюэ Ян не успел схватить его за руку.
— Мертвым ты мне нравился больше, — прошипел он.
— Серьезно? Ты желаешь мне смерти? — Сюэ Ян выглядел действительно удивленным.
Цзинь Гуанъяо вспомнил, как тот выглядел всего пару минут назад… Нет, на самом деле Сюэ Ян нравился ему живым, наглым и разговорчивым, хоть тот и нес вечно какую-то хуйню.
— Нет, не желаю, — он устало растер руками лицо, забыв о гриме. — Прости…
Сюэ Ян хмуро глянул на него, поднялся и пошел куда-то к деревьям, растущим в стороне от съемочной площадки, утягивая Цзинь Гуанъяо за собой. Да, оказывается, они все еще держались за руки, а он и не заметил.
— Что с тобой? Ты сам не свой сегодня. Опять мигрень? — Сюэ Ян взволнованно изучал его лицо, будто уже научился определять мигрени одним только взглядом.
— Нет, все в порядке, — Цзинь Гуанъяо вывернулся из его рук и отвернулся. — Просто мне сейчас… сложно изображать горе от утраты близкого человека.
— О! Но я же здесь. И мне понравилось, как ты изображал горе — у меня до сих пор пальцы горят там, где их касались твои губы.
Цзинь Гуанъяо стало неловко.
— Я просто вошел в роль, — попытался слабо отмахнуться он.
— Ну да, все натуралы так делают, — хмыкнул ему в ухо Сюэ Ян. К спине тут же прижалось чужое горячее тело, а руки привычно уже устроились на талии Цзинь Гуанъяо. — Я отвлеку тебя от мрачных мыслей. Чувствуешь? Я здесь, с тобой, и я жив.
Сначала он собирался возразить, что Сюэ Ян — вовсе не близкий человек для него, но снова ссориться совершенно не было сил. Да и не хотелось, если честно. Хватит и того, что он уже успел наговорить Сюэ Яну. Видимо, нести хуйню — это заразно, и передается половым путем.
Шею опалило поцелуем, и внезапно для себя Цзинь Гуанъяо запрокинул голову, открывая больше доступа к шее.
Удивительно, но ему действительно стало лучше.
