Дорвем?

      После того, как Лиэль осталась у меня, прошло дня три, кажется. Поместье наслаждалось покоем, а я ночами, когда она, уткнувшись носом мне в спину, щекотала дыханием кожу.       Днем Лиэль обрабатывала мои раны, помогала в библиотеке и редко отходила от меня дольше, чем на полчаса. На удивление, мы вполне ладили, у нее хорошо получалось обращаться с медикаментами, и находиться в роли пациента оказалось достаточно приятно, если бы не одно «но». Меня смущали ее покорность и тихость, а это значило, что она лишь физически присутствовала тут. Я мог бы помочь ей, стереть часть воспоминаний, но надеялся, что она справится – мы справимся. Должен же быть другой способ. А может, я ошибаюсь и дело вовсе не в этом?       – Я все-таки не понимаю, – начала она, обрабатывая ссадины, от которых почти ничего не осталось, – по всем правилам ты должен был...       Так и есть, Лиэль застряла в том дне, даже влезать в мысли не пришлось. Все же я перестарался со «спецэффектами».       – Лиэль, – позвал я ее и тут же понял, что могу все, а вот найти нужных слов, в которых она нуждалась, нет. Поддерживал я, как и шутил, мягко говоря, не очень, но надо хотя бы попробовать. – Лиэль, – я взял ее руки в свои, она подняла голову и посмотрела на меня так нежно, при этом печально. – Я заварю тебе чай. С мятой. «Черт бы меня побрал».       – Знаешь, мне, наверное, стоит вернуться к себе, чтобы подготовится к фотосессии, – сложив бинты и баночки с мазями в коробку, она встала с кровати и отнесла их на каминную полку.       – Амира отложила банкет на неопределенный срок, по личным обстоятельствам. Уверена, что не хочешь остаться? Хотя бы до завтра, – я похлопал по кровати, предлагая ей вернуться в постель.       Лиэль медленно прошла мимо камина, касаясь пальчиками всего, что было на полке.       – А это что такое? – сказала она, ощупывая место под «ключ». Я натянул штаны и подошел к ней:       – Ты помнишь, что я говорил про любопытную кошку?       – Ага, – кивнула она, и глаза ее загорелись от предвкушения находки. Схватив кристалл, она потянула его и вставила в отверстие. Камин выдохнул в нас пеплом и мягко отъехал в сторону. – Даже шептать ничего не пришлось, – радостно сообщила она, но тут же осеклась, когда обернулась ко мне.       – Сделаю вид, что я ничего не слышал. В виде исключения, Лиэль, – я потер шею под шнурком. – Можно задать вопрос?       – Конечно, – она шагнула в «секретную» комнату, а я за ней.       – Зачем ты ухаживала за мной, если так торопишься сбежать? – Лиэль, которая начала возвращаться ко мне, вновь спряталась.       – Это не так, – сказала она, прикусив губу, и глаза ее покраснели от сдерживаемых слез, – мне просто хотелось немного побыть одной.       «Так я и поверил». Я молчал, она тоже, и хотя это длилось недолго, мне нужно было знать, о чем она думает. Лиэль даже не сопротивлялась, я поймал ее взгляд и легко проник в сознание. Эмили. Скоро у ее подруги был бы день рождения. «Да она ни разу о тебе не вспомнила, пока нежилась в объятиях Рэми. Чего же ты так страдаешь?» Потом я видел себя. Лиэль кричала, сжимая куртку на моем теле, неподвижно лежащем на пустой дороге. Шел дождь, он смывал кровь, что запеклась на моих ранах, – я был мертв. «Чай тут уже точно не поможет».       – Прости, – я заключил ее в объятия и поцеловал в макушку. – «Последняя попытка» – Чем займемся?       – А чем можно? – спросила она, все еще прижимаясь ко мне.       – Можно напиться. У окна стоит винный шкаф, там я прячу коллекцию дорогого алкоголя. Думаю, самое время что-нибудь попробовать.       – Я выберу?       – Удивлен, что ты спрашиваешь.       Лиэль отстранилась и чуть не споткнулась о мою ногу. Слегка смущенная улыбка делала ее неотразимой. Я лишь покачал головой и вышел в спальню за бокалами и штопором. Старый паркет скрипел под ногами Лиэль, пока шкаф звенел стеклом. «Надеюсь, что-нибудь, но уцелеет».       Когда я вернулся, она стояла у пианино с бутылкой красного Ля Таш.       – Смотрю, ты справилась. Хороший выбор, но я, пожалуй, буду что-нибудь покрепче. Кстати, ты не голодна?       – Позже я бы чего-нибудь перекусила. Умеешь играть? – спросила она, пока я наполнял бокалы.       – Да, а ты?       – Немного.       – Хочешь попробовать?       – А ничего не случиться?       – Например? Не подлетит ли поместье вместе с нами в воздух? Все может быть.       Лиэль легонько стукнула меня по плечу, поняв, на что я намекаю.       – Ну и шуточки у тебя. Вообще-то я имела ввиду другое – не откроется ли еще один проход?       – Думаешь, в свободное от дел время я достраиваю дом? Зачем мне это?       – Не знаю, – Лиэль ответила так беззаботно, как только могла. Когда я видел ее такой, мне хотелось улыбаться. – А зачем тебе эта комната?       – Еще не придумал. Я сам обнаружил ее случайно – во время ремонта. Комната была похожа на склад антикварной мебели, – я подлил ей еще вина. – Сначала, я подумал, что тут было бы неплохо устроить кабинет. Даже вывез весь «хлам», ну почти весь. Когда здесь остались винный шкаф и это пианино, я понял, что оборудование не поместится. «Этим двум» просто повезло, так сказать, застрять.       Вино помогало Лиэль расслабиться, наконец забыть о неприятностях, и вот она уже с легкой непринужденностью рассуждала о важном и не очень, вспоминала что-то из прошлого, потом предлагала поставить в комнате много зеркал, причем «кривых», ведь смеяться полезно, а в поместье это такая редкость, или оббить стены и потолок чем-то мягким, а на пол бросить огромный пружинный матрас. «Кристиан бы оценил эту идею».       – И никто не наругает, – ее охватило какое-то детское озорство, но оно никак не нарушало нашей близости, скорее наоборот. – Все же, вы так похожи с Даниэлем, – закончила она неожиданно.       «А он тут причем?» – И чем же? – я поймал ее руку и притянул, посадив на колени лицом к себе. Надо же, как интересно, после матрасов Лиэль сразу вспомнила Даниэля.       – Оба любите играть, – она задумалась, а я еле выдержал эту паузу. – Ты на пианино, Даниэль в бильярд, а еще прятки.       – А, ты об этом, – я облегченно вздохнул. – Поиграем? – когда я проник рукой под футболку, она вздрогнула и задержала дыхание. – На что жалуетесь? – начал я и нагнулся, поцеловав живот.       – Это еще одна причина, по которой мне надо зайти к себе, – Лиэль вцепилась мне в руки, но не отталкивала. – Мне нужна хотя бы пижама, все-таки твоя одежда немного великовата.       – Лиэль, ты об этом три дня не думала, – я сжал ее бедра, а потом овладел губами. Продолжая поцелуй, я распустил ее волосы, пропуская локоны сквозь пальцы свободной руки. Затем я заставил ее откинуться и принялся покусывать кожу через ткань одежды. Она стиснула зубы, но не могла подавить шум прерывистого дыхания. – Лиэль, – я чувствовал, как с каждым прикосновением она сдавалась.       – Кажется, мне нужна помощь, – прошептала она, выгибаясь навстречу моим ласкам.       – Покажи, где болит, – я подхватил ее и понес к кровати. – Здесь? – одежда была лишней. – Или здесь?       «Пора выбить из этой чудесной головки все, что ее мучает».       Главная задача врача – приложить все силы для улучшения здоровья пациента. Если смотреть на это с позиции асура, то возвращать людей с того света, не дать им сойти с ума – искусство и пытка. Кажется, я не просто выполнил свою задачу, а даже слегка перестарался. А может, больным был я?       Лиэль. Сначала я видел ее игрушкой, теперь же рядом со мной лежала женщина, которую я бесконечно желал, и самое прекрасное в этом всем то, что она отвечала взаимностью. Мне не хотелось разделять участь Рэми, но если бы меня спросили: жалею ли я о том, что случилось? «Нет, – ответил бы я. – Ни о чем не жалею». Но впереди нас ждало огромное испытание, и имя ему – Амира. Примечание автора.       Красное сухое вино Романе Конти Ля Таш является вторым по значимости известнейшего винодельческого хозяйства Domaine de la Romane-Conti. Изготавливается La Tache из лучшего винограда сорта Пино-нуар. Сложная геология участка, на котором произрастают виноградники, включает в себя ряд различных структур почвы (известняк, глину, гальку, а также почву, смешанную с окаменелыми частями устриц), питая и насыщая виноград витаминами, что делает его вкус глубоким и сочным. Сами урожаи, как правило, весьма малы, а чтобы выпустить хотя бы одну бутылку, виноград собирается с трех лоз. Вино обладает насыщенным рубиновым цветом с ароматным букетом древесины дуба и красных спелых фруктов.       В Романе Конти производят сухое белое и красное вина, которые являются одними из самых дорогих винных напитков в мире. Владельцы крупного поместья из поколения в поколение передают традиции и рецептуры изготовления благородного и высококачественного вина, которое так ценят критики. Стоимость одной бутылки составляет 330000 тыс. руб.