Чертополох и волчья ягода

– Ты когда-нибудь перестанешь меня лапать без разрешения? И будь добр, засунь себя в нормальную человеческую форму. Чешуйчатый жесткий хвост послушно выпускает лодыжку Алтана и утягивается, оставив на ноге очередной тонкий золотой браслетик. – Надоело, – Алтан раздраженно дергает голым коленом. – Что надоело, золотко? – крайне заботливым издевательским тоном переспрашивает тварюга. Но тут же заканчивает обращаться в человека – даже и не придерешься уже: просили – сделал. Даже цвет глаз приличный, человеческий. – Браслеты эти. У тебя какой-то гештальт незакрытый с прошлого тысячелетия и из него поддувает? Или в чем проблема? – А тебе не нравится? – удивляется существо. Браслет никуда не исчезает, но Алтану протягивают раскрытую ладонь, на которой блестит что-то новое. – Что еще? – слабо возмущается он. Широкое плоское колечко, вычурное, явно ручной работы, изображает цветы чертополоха. Алтан вертит его в руках, собирается раздраженно выбросить, но в итоге все-таки надевает на палец. Побрякушки, созданные магией, красивые. И недолговечные. Колечко пропадет через неделю, если перестать его носить. О тех, которые Алтан носит чаще, Вадим заботится лучше, и магия поддерживает их существование. – Что еще подарить хозяину, чтобы у него не было такого паршивого настроения? – глаза серые, светлые, но зрачки растянуты вертикально. – Да перестань ты уже! Побудь человеком два часа, это такая сложная просьба? – Скучная, – поправляет Вадим, но примирительно трется виском о плечо, сидя у кровати. – Ну так почитай. Свои любимые книги о том, что творилось в мире, пока ты отсыпался три столетия. – Четыре столетия... Люди. Что еще могло здесь твориться? Люди всегда одинаковые. – Между прочим, я тоже человек. Так что сочти скучным и меня тоже, и дай спокойно найти главу с формулой. – Двести пятьдесят седьмая страница. Алтан раздраженно дергается, хрустально звякает браслет на лодыжке. – А сразу нельзя было сказать, если ты знал?! – Ты же никогда не спрашивал, ваше золотейшество. ★ [7 лет назад] Происходящее воспринимается словно через толстое стекло, приглушающее цвета и звуки. Есть только паника, не позволяющая адекватно оценить ситуацию. Кровь капает из носа неторопливо, но не переставая, Алтан вытирает её ладонью, размазывает по штанине джинсов, пытаясь очистить пальцы. Они все равно остаются липкими. Кровью должно пахнуть пронзительно и гадко, но он этого не ощущает. Онемевшая лодыжка кажется мотком тряпок, наклонившись, он не нащупывает осколков кости, но и наступать на неё толком не выходит. Его догоняют. Его догонят. Алтан опускается на землю, прижавшись взмокшими лопатками к стене. Узкий переход между нежилыми, выселенными домами, кирпичная крошка, выпотрошенный мусорный пакет, бетонная пыль, покрывающая остатки асфальта. В голове – абсолютная пустота. Чистый лист, как боялся когда-то перед экзаменами. Тогда все прошло гладко, зато догнало сейчас. Он не помнит головой, но вспоминает руками. Чертит неаккуратные размашистые символы прямо в пыли. Две капли крови срываются с кончика носа, разбивая линию, он пытается поправить рисунок, утирает лицо рукавом, давя подкатывающую истерику. Это схема для вызова, но вызова некрупной сущности, не требующая закрепления рисунка кровью. Не сработает. Алтан, стараясь исправить, влезает в пыльный рисунок грязной ладонью. Испортил. Он издает долгий отчаянный скулящий звук, затыкаясь только тогда, когда в дальней части переулка вдруг слышится шум. Его догнали. Маленькое облако темноты сперва похоже на помутнение в глазах от усталости. Или на взметнувшуюся в воздух пыль. Но потом оно принимает условно-человеческие черты, вперившись в Алтана сквозными дырами на месте глаз. – Что ты предложишь, прежде чем попросить? Существо не открывает рта, его голос звучит внутри черепной коробки, усиливая боль. Кровь из носа уже полноценно течёт, а не капает. – Тех людей, можешь сожрать их, я отдаю их тебе, – Алтан пытается подтащить к себе ноги, вжимаясь в стену, но от преследователей все равно некуда спрятаться. Тварь смеется, отдаваясь скрипом внутри черепа. – Нет, маленький человек, убить тех людей – это твоя просьба. А какой будет плата за это? – Что... Что ты хочешь? Алтан никогда ещё не вызывал демонов вот так всерьез, один на один, без руководства кого-то старше и опытнее. Существо издает возмущенное шипение. – Я не могу назначать цену. Предложи что-то живое сам и, возможно, я выполню твою просьбу. – Вот он! – раздается в отдаленной части переулка. – Берите щенка живьем. "Что же вас всех так переклинило на том, чтобы получить нечто живое, а?", – истерически улыбается сам себе Алтан. Живое, да. Ему нельзя умирать. – Ноги! – произносит он. – Я предлагаю ноги, тебя устроит? А теперь убей всех нахрен или не получишь вообще ничего! Демон сворачивается в пыльный чёрный клубок, перекатываясь поближе к лодыжке – той самой, вероятно, сломанной, которая не позволяет убежать. Всë получается очень хреново, но надо для начала спасти себя, а потом уже разбираться с тем, что натворил. Алтан ожидает, что будет больно. Что ему, как минимум, перебьют вторую лодыжку вдобавок к уже травмированной. Это для начала. Демоны не самые гуманные существа, пусть и не самые изощренные. Но боль приходит с совершенно неожиданной стороны. До стеклянной рези в висках – существо, только что говорившее с ним, пронзительно подвывает на одной ноте, и это все еще внутри его головы. Этот вой не похож на триумф от состоявшейся сделки с человеком, это агония. Она длится несколько секунд, а потом прекращается. Алтан открывает глаза, не спеша отрывать пальцы от ноющих висков. И испуганно дергается, вжимаясь в стену. Узкий переулок горит. Мягко, бесшумно, без гудящей стены прогретого воздуха, языки огня просто вылизывают его, уничтожая всë, кроме сплошных стен и мостовой. Один из них вкрадчиво, как живое существо, подбирается к ботинку Алтана. – Что случилось? – от растерянности Алтан произносит это вслух. Или ему кажется, что он произносит, а на самом деле не хватает сил уже даже разлепить губы. – Я съел твоего маленького друга. Надеюсь, ты не был против? – новый голос не спутаешь с предыдущим, он не механически-угрожающий, а очень живой, богатый насмешливыми оттенками. Огонь всё-таки прихватывает штанину Алтана, но она не загорается, и жар не ощущается тоже. – Что ты такое? – А что ты пытался вызвать, когда пожертвовал своей кровью? "Ничего", – едва сдерживает глупое восклицание Алтан. Ничего, это была всего лишь случайность. Неважно. – Мне нужна сделка. – Сделка уже заключена, человек, я принял твои условия. Можешь приказывать. – Убей их всех, – произносит Алтан. Теперь точно произносит, губы расклеиваются с усилием, словно сдирая тонкую кровавую корочку. В горле першит. – Как прикажешь, хозяин. Огненная стена расступается, открывая Алтана для преследования. Впрочем, нет. Открывая для него сцену, на которой будет происходить действие – как раздвинувшийся занавес. Люди не успевают понять, что роли изменились, и теперь уже они оказались в роли жертв. Алтан и сам не успевает – сердце заполошно колотится от ужаса, что к нему приближаются. Но за одну секунду всë движение вокруг останавливается. Стеклянно хрустят и осыпаются на землю несколько артефактов или амулетов. А потом – правда гораздо громче – хрустят выламываемые кости. Никто из людей не успевает толком закричать, тела падают на землю, изуродованные, выгнутые неестественными углами. – Ты доволен, маленький хозяин? Ненастоящий огонь стягивается в одно место, пытаясь и не умея сформировать из себя какую-то фигуру. Алтан забывает кивнуть, испуганно вцепившись в стену. Ноги. Он обещал ноги. Другому созданию. Но больше он не обещал ничего, значит, новая сделка на тех же условиях. От вида искореженных тел, лежащих вокруг, подкатывает тошнота и щиплет в носу, как будто сейчас потекут слезы. – Воплощение в понятной для человека форме – это всегда так сложно, – неожиданно жалуется сущность, так и не обретя каких-либо внятных черт. – Представь что-нибудь, хозяин. – Что? Чего ты от меня хочешь? – поняв, что к нему не собираются прикасаться, по крайней мере, сейчас, Алтан заставляет себя глубоко вдохнуть. Успокоения не приходит, зато начинает отчаянно кружиться голова. – Так тоже забавно, – констатирует нечто, подхватывая его под колени и лопатки и поднимая на руки. Руки – вполне человеческие – Алтан отчетливо видит, а о том, как по джинсе проезжаются когти, подумать уже не успевает и отрубается. ★ Ненастойчивый и непроходящий питерский дождь барабанит по зонту мелкими каплями, напоминая о мышином шуршании. О чем-то мирном, хотя и сумрачном. Промокшие ступни абсолютно ледяные, до боли, до мелкого покалывания, но Алтан не пытается перейти на более сухой участок земли. Люди вокруг суетятся, складывая цветы у надгробия и искоса разглядывая Алтана с омерзительным молчаливым любопытством, от которого нельзя отмахнуться. – Ты знаешь, кто из них заказал меня и маму? – он спрашивает, почти не вдумываясь в слова, просто кидает камешек наугад, чтоб прислушаться, как быстро тот плюхнется на дно колодца. – Конечно, – неожиданно отвечает Вадим. Ровно. Равнодушно. – У всех тех людей был одинаковый запах. Алтан с усилием разжимает пальцы, понимая, что вспорол ногтями ладонь до крови. Медленно выдыхает. – Покажи мне, кто. Защита зонта неожиданно исчезает, и на лицо падают мелкие капли воды. – Показать будет совсем несложно. И даже убить всех этих людей прямо здесь и сейчас. Но чем хозяин собирается платить на этот раз? У чудовища, прячущегося за человеческой формой, длинные когти и плоские клыки, похожие на лезвия ножей. Они демонстрируются Алтану на долю секунды, а потом все снова возвращается на круги своя. Даже зонт, заботливо удерживаемый над головой чужими руками. Алтан сосредотачивается на пальцах, повторно засаживая ногти в уже изодранную ладонь. Больно. Несущественно. Надо найти способ. Он найдет способ. – Конечно, найдешь, хозяин. Способов обмануть тысячелетнюю тварь – да на каждом углу валяется по одному. Пойдём в машину, пока ты не сдох от переохлаждения. Люди слишком хрупкие, особенно когда пытаются кому-то мстить. Алтан продолжает стоять, глядя, как тяжелеют под капельками дождя лепестки алых пионов. Цветы пышные, но уже однозначно мертвые. Хорошая метафора – нужно только найти того, кому она предназначена. ★ По какому-то глупому стечению обстоятельств: крошечная оранжерея на верхнем этаже – место для примирения. Алтан не чувствует себя здесь комфортно. Это его место, но это и место, наполненное воспоминаниями о ней. Купленными мамой цветами в убогих керамических горшках. На входе в кресле валяется её свитер, которого Алтан суеверно не касается, предпочитая стоять, задрав голову к стеклянному потолку. Мутному от потеков воды – дождь все-таки разошелся. – Чего тебе? – он срывается, даже не попытавшись узнать, чего хочет его персональный демон. Происходящее кажется до ироничного логичным – никакие ответы не даются просто так, если они важны. Тем не менее, это не мешает злиться. Он показательно отворачивается, выщелкивает лезвие ножа, чтобы срезать несколько цветков. – Вот... Этого, – с удовлетворением констатирует Вадим, когда Алтан неловким движением распарывает подушечку пальца. – Ты это специально подстроил? – Нет. Я это предчувствовал, – Алтана бесцеремонно дергают за запястье, нож летит куда-то на пол с жалобным звоном. Кажется, что должно быть больно, но прикосновение это просто прикосновение. Мягкое, едва ощутимое, прохладное. Сначала кончиком языка по подушечке пальца, потом по ладони. Порез и царапины от ногтей – всë затягивается, остаются только едва заметные белесые шрамы, словно прошло не меньше нескольких месяцев. – Почему? Я за это тебе ничего не платил. – Мне нравится. – Трепать мне нервы? – Человеческая кровь. ★ Единственное, что напоминает ему о сделке – это хрупкие невесомые золотые цепочки, обвивающие лодыжки. Они всегда появляются утром, после сна. Первые дни Алтан сдирает их нервным движением пальцев – они рвутся легко, как ниточки паутины, не оставляя следа на ноге. Через несколько недель страх теряет свои краски, картинка с мертвыми людьми начинает тускнеть в памяти. Он ходит. Не напоминает о себе даже раздробленная лодыжка – на следующий день при пробуждении она оказалась абсолютно целой и не болела с тех пор ни разу. Два месяца спустя Алтан обнаруживает себя сидящим на постели и рассматривающим замысловатое плетение хрупкой цепочки. Разорвать её – одно движение руки. Но делать это жаль. Слишком красиво. – Рассмотрел наконец-то, – довольно комментирует Вадим, когда он спускается к завтраку босиком, так и не натянув на ноги ничего, даже вполне удобных кедов. – Что все это означает? Когда ты уже заберешь свою оплату и свалишь? Голос едва ощутимо срывается. Если демон заберет свою "оплату", Алтан, вероятнее всего, сядет в инвалидное кресло. Но находиться дальше в подвешенном состоянии нет сил. – Не сегодня? Не скоро? По человеческим меркам время течёт так быстро, что, возможно, ты успеешь забыть, что что-то задолжал. Раньше, чем мне станет здесь скучно... – Я вспоминаю каждую секунду, когда вижу твою клыкастую рожу, – Алтан роняет себя на диванные подушки, в последний момент замедлив небрежное движение, чтобы не проехаться по ткани ногой и не порвать тонкую цепочку. Запоздало понимает, что порвать её вообще едва ли возможно, да и не об этом стоит переживать. – И что же ты намерен делать, когда прогонишь меня и останешься калекой? Какие грандиозные планы, маленький хозяин? – пальцы Вадима легко касаются манжеты рубашки Алтана, и на ней расцветает золотой вышивкой цветочный узор. Здравое зерно в его словах всё-таки есть. – Я придумаю, не сомневайся, – Алтан сжимает губы и требовательно протягивает второй рукав – если уж портить рубашку, то симметрично. ★ У неё глубокие карие глаза цвета корицы, рассматривающие его насмешливо и оценивающе. Помада – хрупкий перламутровый проблеск. И тонкая блузка, открывающая изгиб шеи достаточно сильно, чтобы увидеть и дофантазировать, но слишком мало, чтобы обвинить хоть в чем-то непотребном. – Мы не подпишем этот контракт в таком виде, – Алтан качает головой, отказывая в третий раз за последние десять минут. – Нет – это нет. Пока у вас не найдется достойных доводов. Под достойными я подразумеваю финансовую составляющую, а не готовность надавить на мой совет директоров. Она улыбается в ответ, показывая мелкий жемчуг белых-белых зубок. Немного напоминает ощерившуюся куницу или ласку. – Это была последняя попытка на сегодня. Как насчет того, чтобы вместе выпить кофе внизу? Нет, уже не в рамках делового сотрудничества, мой рабочий день закончен, и сверхурочных мне не платят. ...К красивой девочке-кунице, имеющей на него явно все еще очень деловые виды, он в тот вечер так и не присоединяется. Успевает сделать ровно один шаг, прежде чем растягивается на ковре. Ноги не ощущаются от самого колена и ниже, словно их нет и никогда не было. Страх, охвативший все тело ознобом в первые секунды, резко сменяется пониманием и злостью. – Как ты смеешь вообще... И не вздумай от меня прятаться... У него получается подтянуть себя на руках и достать со стола декоративный канцелярский ножичек. Полоснуть им по запястью, не успев обдумать бредовость этого действа. Длинная огненная змея свивается прямо из воздуха, взмахивает крыльями, ударяя по лицу и заставляя отпрянуть – на самом деле никакого касания нет, и Алтан досадливо морщится, что в очередной раз купился и вздрогнул. За ту секунду, что он жмурится, демон обретает человеческую форму. – Достаточно было капли, золотко, не обязательно заливать собой весь ковер. – Ноги, – Алтан выговаривает это сквозь зубы, почти по слогам, от злости все еще не понимая, что творит. – Что – ноги? – Вадим вскидывает на него холодный взгляд, оторвавшись от уже не кровоточащей руки. – Шрам останется, между прочим. Я демоническая сущность, у нас довольно хреново вообще-то получается созидать, а не уничтожать. – Ноги, – повторяет Алтан. – Мальчику нужны ноги? Так почему бы нам не заключить сделку? Готов предложить за них что-то менее необходимое? – Они тебе нахрен были не нужны, что изменилось теперь? Это ревность? – Алтан запрокидывает голову с нервным смешком. Рубашка залита кровью и липнет к телу. Ковер под ним тоже в крови. Голова приятно кружится, создавая иллюзию невесомости. – Это чутье. Спустишься вниз – умрешь, – серые глаза с вертикальным зрачком все еще рассматривают его пугающе пристально. Алтан неожиданно чувствует себя совсем маленьким. Мальчиком-подростком перед лицом тысячелетнего существа. – А браслеты? Его мягко поднимают на руки, чтобы донести до кресла. Он не сопротивляется. – Что браслеты? – Если демоны только разрушают, то как ты придумываешь узоры браслетов? Тварь улыбается, усевшись на ковре. Показывает зубы длиной с фалангу пальца Алтана. Прикосновение к колену возвращает ему чувствительность. Как будто нервные окончания возвращаются к жизни, следуя за лаской ладони, гладящей голень. – Я ничего не придумываю, это цветы, которые растут у тебя в оранжерее. – Почему ты не уходишь? Я все равно не понимаю. Алтан вытягивает начавшие слушаться ноги под прикосновение чужих пальцев. – Ты сказал "Убей их всех". – Что?.. – Тогда, в первый раз, ты мог бы сказать "Спаси меня". Так сделал бы каждый. Но ты сказал "Убей их всех". Поэтому я остаюсь.