honey butter.

- Есть идеи, куда мы могли бы пойти сегодня? – Чонгук стоял у плиты и пытался мастерски перевернуть лежавшее на сковороде яйцо. Не сказать, что он был шеф-поваром, но готовил вполне сносно, чего нельзя было сказать о Юнги. – Решай сам, я слишком устал, чтобы думать, - старший перевернулся в ворохе одеял и залез с головой под мягкую подушку. Вот уже месяц каждое утро одно и тоже. Чон жил с парнем и будил его ни свет ни заря, заставляя завтракать. Мин никогда прежде не ел по утрам, не было у него такой привычки, да и еда обычно лезла наружу. Теперь приходилось поедать все, что наготовит этот заботливый юнец, обижать его не хотелось. Даже тогда, когда в его яичницах попадались осколки скорлупы. - Опять яйца? – пробурчал Юнги, - лучше бы мои попробовал ей богу, чем эту парашу каждый день жарить. Он встал, обнажая свой гладкий торс. Тут и там виднелись еле заметные царапины и шрамы. Какие-то из них были оставлены в неравном бою с алкашами из подворотни, а какие-то Юн нанес себе сам в моменты тяжелого эмоционального потрясения. - Думаю, было бы здорово сходить в парк аттракционов, как ты на это смотришь? – Гук закатал рукава безразмерной толстовки чуть выше локтей, оголяя бугристую от порезов кожу. Большинство из этих увечий уже зажило и затянулось, так как потребности в том, чтобы калечить себя больше не было. Пальцы ловко орудовали лопаткой, переворачивая золотистое яйцо на раскаленной сковородке. – Ну так ты есть будешь или пойдешь голодный? – не получив ответа на предыдущий вопрос пробурчал Чон. - Да буду я, буду, не ворчи. Улицы большого города наполнились нерасторопной детворой, кружившей вокруг своих родителей словно пчелы вокруг ярких цветов, сочившихся пыльцой. – Извините, простите, - коротко кланялся Чонгук, обходя очередную семейную пару. Он лавировал между людьми подобно изящной кобре, готовящейся к нападению на того, кто посмеет потревожить или разозлить королеву змей. – Я говорил, что это была плохая идея, - сетовал Мин, вцепившись в чужую ладонь, - ты бы еще выбрал праздники, а не выходные, так мы вообще никуда не попадем. Гук бросил на него беглый взгляд, в котором явно читалось раздражение. – Не гунди давай, ты вечно только и делаешь, что ворчишь, нет бы что-то дельное сказал. Младший немного осмелел за все это время. Занятия с психологом заметно помогли ему набраться уверенности в себе, чтобы побороть нападки абьюзера-Юнги. Последний же наоборот слегка смягчился к бедному мальчику, посчитав, что был слишком груб с ним. Нет, он не перестал стебать и унижать его временами, просто стал делать это аккуратнее, боясь ненароком вызвать привычное желание самоповреждаться. А так как в последнее время крови на гладком отдраенном полу более не было, значит, с этим не было никаких проблем. Разноцветный поезд взмыл в небеса и ринулся вниз на бешенной скорости. Люди, сидящие в нем, визжали и держались за рты, чтобы не выблевать очередной обед из уличной забегаловки. – Я туда не полезу, - Юнги крепко сжал ладонь младшего. Он очень боялся высоты, хоть и пытался казаться бесстрашным. У всех есть свои слабости, даже у такого бессердечного мудака, как Мин. Помимо слабости к сладкому Чонгуку была и эта. - Неужели наш отважный Мин Юнги страшится полезть в безобидный вагончик и прокатится на детской горке? – улыбка коснулась губ младшего юноши, - а как же показать всем, кто тут папочка? Или ты можешь быть таким только в постели? Хотя откуда мне знать, у нас даже секса еще не было. - Вот именно что не было, - прошипел его хен, - и пока ты будешь строить из себя самого умного – его и не будет. Честно говоря, когда Гук озвучил эту безумную идею, Мину показалось, что все это – детская шалость и не более. Ну покатаются они на белых лошадках, поедят сахарную вату и все это время Юнги будет с лицом полного разочарования в прогулке. А оказалось, что реальность гораздо суровее. Эти огромные опоры так и норовили развалиться под тяжестью ловкого поезда, что так быстро петлял и делал незамысловатые круги. Улыбка Чонгука освещала все вокруг. Только слепой не заметил бы, как счастлив парень, вылезая из шатающегося вагончика. Следом за ним с лицом полного ужаса выбирался Юн. Его щеки были бледнее пасмурного неба, а руки дрожали как у пропитого алкаша. – Спасибо, Юнги-хен, - прощебетал младший, хватая чужую кисть и поднося ее к пухлым губам, - это было поистине незабываемое приключение. Мин взглянул на него, пытаясь удержаться на ногах из-за резко появившегося головокружения. Земля уходила из-под ног, а люди вокруг прыгали и плясали подобно языкам жгучего пламени. – Напомни мне больше не водить тебя в такие места, - пробурчал юноша, цепляясь за чужой локоть. – Не ворчи, Юнги-хен, давай я лучше помогу тебе дойти. Безусловно, парни какое-то время гуляли по парку, воплощая мысли юнги в реальность: сладкая вата, тир, плюшевая жаба размером с Гука, холодные напитки, мороженое на асфальте и громкий смех младшего. Все это было похоже на диснеевскую сказку, такую приторную, что слипается зад. Но Мин был счастлив? Он почувствовал, что хочет проводить с Чоном время именно так, а не вытирая за ним кровь по всей квартире. Хочет греть его руки морозным вечером, покупать ему столько плюшевых жаб, сколько тот сможет унести. Стоя возле подъезда вот уже ИХ дома, Гук покрепче сжал плюшевую живность и посмотрел на Юнги. – Хочется сказать, что люблю тебя, но боюсь таких слов, - он потупил взгляд, разглядывая прилипшую к асфальту жвачку, - я уже неделю порываюсь тебе это сказать. – Но ты же говорил, что не влюблен, - что-то в груди Мина резко кольнуло. Эта тема неоднократно поднималась, и парни договорились, что им обоим не нужны отношения, а все, что происходит межу ними – просто развлечение. Но сейчас что-то пошло не по плану, от этого у старшего закружилась голова. – Я просто не знаю, как выразить это по-другому, - буркнул Чон, вновь встречаясь взглядом со своим собеседником. – Я не понимаю, ты снова запутал меня, - Юн начал не на шутку волноваться, так как терпеть не мог такие моменты, - ты не влюблен, но любишь. Каждый раз, когда он обговаривал с кем-то подобные темы, второй человек признавался ему в чувствах, а Мин не мог ответить взаимностью. Хоть ему и нравилось вертеть чувствами других людей, но обижать Гука он не хотел. – Просто слова «я люблю тебя» больше всего сюда подходят, но при всем при этом они слишком громкие. Чон дрожал как осиновый лист, боясь услышать что-то, что разобьет ему сердце, но юноша понимал, что сказать о своих чувствах хочется безумно сильно. Точно также, как заполучить этого холодного засранца в свои владения. – Громкие, да, но если ты чувствуешь что-то такое, то, вероятно, это влюбленность, я не знаю, - прошептал Мин Юнги, приближаясь к чужому лицу. Его горячее дыхание обжигало нежную кожу младшего, отчего тот сам не на шутку разгорячился. – Ну значит, ты меня сломал, я, кажется, влюбился.