Разжечь потухшие угли

Это, безусловно, не самый значимый ресторан страны, но высшая степень проявления роскоши для этого небольшого города, что на карте отражается ничтожной точкой, которую картограф вполне мог спутать с мошкой. Белое здание, схожее с небольшим скромным замком явно выделялось на фоне разложившихся хрущевок и длинных переулков. Ресторан был вознесен на холмах, на самой окраине, и слегка возвышался над муравейниками домов. Его можно считать основной достопримечательностью, на равне с памятником Ленина и Богом забытым локальным краеведческим музеем. Внутренний интерьер заведения контрастировал с его оберткой. Этого никогда не заметят основные посетители - трущобские миллионеры, которых в этом городе держат лишь топливные ресурсы и роскошные дачи, отдаленные от многоэтажек. Но если сюда каким то образом попадет человек образованный в сфере архитектуры хотя бы на базовом уровне, он сразу подметит различие стилей внутреннего и внешнего убранства. Очевидная отсылка к русской псевдоготике скрывает за своими стенами античный интерьер. Пол из белого мрамора, резные колонны, стулья с расписанными подушечками и каменный фонтан в центре зала. Сложно представить что в подобном месте кто-то отлучится в туалет, прервав обсуждение последних политических новостей за семейным ужином, зайдет в кабинку, и упав на колени, начнет фонтаном извергать из себя полупереваренную пищу. Но жизнь никогда не перестает удивлять. И сейчас, в своем шелковом черном платье, Диана, стирает колени о плитку и опирается обеими руками о бочок унитаза. Неконтролируемый поток рвоты ураганом пронесся по стенам, полу и, как бы не хотелось то предотвратить, по волосам и платью девушки. Выйти сейчас обратно в зал значило совершить самое жуткое преступление - убийство своего статуса. Ведь серьезные люди не способны попадать в непредвиденные ситуации. У них нет эмоций и биологических процессов. Будут ли мать с отцом и дальше считать ее достойной после подобного? Нет. Их репутация выглажена до ожогов и отполирована до треска. Настолько безупречна, что заставляет бизнес партнеров идти на любые сделки. Краем уха слыша фамилию ***, они готовы подписать даже свой смертный приговор.

***

Следующие секунды длились минутами. Кто-то подошел к двери. Ну, Диана не глупа, и разумеется она закрыла дверь. Закрыла же? Похоже от рассеяности не спасут никакие занятия и тренировки. Что-то вроде врожденного дефекта. Ручка опускается. Это конец. В высшем обществе о таком не говорят напрямую, но дымка насмешек всегда будет ходить следом. Они перешептываются, и смотрят на нее. Манера речи всегда отражает мысли, как бы они не пытались это скрыть. Я лучше тебя. Что, вести дела сложнее, чем вылизываить унитаз? Лучше бы ты осталась в том дерьме, где тебе самое место. Остается осознать свою ничтожность и принять удар. Не так уж и страшно... Диана закрыла глаза. Если она ничего не видит, значит ничего нет. Я не вижу зла, не слышу зла и не говорю о зле. - Оу. Неприятная ситуация. - Хриплый женский голос лился из дверного проема. - Действительно. - Милое платье... - Она замялась на пару секунд. - Было. Диана наконец подняла веки, и медленно оглядела девушку с ног до головы. Каждая частица образа дралась за внимание к себе. Слишком широкие, порванные на левой коленке штаны (по всей, видимости произошло это случайно, ибо нитки торчат слишком свободно и криво, чтобы быть дизайнерским решением), милая футболка с кроликом в чокере, обшитом длинными шипами, пирсинг между глаз, резиновые тапки и швабра в руке. Картина напоминала ни что иное, как страшный суд. Обвиняемый не имеет права голоса. Остается лишь молчать и ожидать вердикта. Судья не выражает эмоций, как будто не осознает, что одно ее желание, один взмах швабры может решить судьбу молодой грациозной души. - Ты это... Вставать собираешься? - Неизвестная не подбирала слов и не осознавала масштаба ситуации. Конечно, куда ей понять. Мести полы за 20 тысяч - удел ее стремлений. - Я не выйду. Ни за какие деньги и награды. Ни за что в этом грандиозно мелочном жалком мире. - И почему ты так легко прогнулась под "жалкий мелочный мир"? - По выражению вечно невозмутимого лица было понятно, что слова проникли глубже чем следует. - Думаю, никто тебе не говорил, но твои глаза напоминают потухшие угли. Я работаю здесь уже месяц и заметила что посетители этого места делятся на два типа: люди, взгляд которых холоднен и потуплен - они никогда не горели, и скорее всего уже не будут. А есть те, кого бездумно потушили, засыпали песком и заставили молчать. Настолько заглушить человека... Ты вообще помнишь что такое кричать? Оба вопроса были скорее риторическими, но в голову Дианы мгновенно хлынул поток новейших мыслей, до которых раньше просто не было дела. - Когда нибудь тебе придется встать. - Она села на корточки и протянула пострадавшей руку. - Как тебя зовут? - Диана одарила девушку взглядом, полным сомнения, но было очевидно, что узнав имя собеседницы, она в большой коробке с роскошной лентой приподнесет ей свое доверие. - Рита.