Споттер

      Площадка, с которой они стартовали, располагалась прямо перед большой эстакадной развилкой за территорией West Side. Три гонщика из этого района обменивались ухмылками. Четверть маршрута проходила по знакомым улицам. Потом он загибался к центру, заходя большей частью на область Middle Most, но никто из "централов", само собой, не оказался в "отставшей дюжине". Дополнительного освещения не было, зато по краям многополосной трассы рядами тянулись желающие увидеть старт.       Приятной, но совсем не важной, особенностью этого заезда была Greedy Girl, которая исполняла роль Стартесс на годовых. Greedy Girl ежегодно избиралась организаторами среди претенденток из всех районов. Эта принадлежала централам и была брюнеткой, усеянной татуировками. Ее длинные спортивные ноги потрясающе смотрелись в массивных армейских ботинках и урезанных донельзя джинсовых шортах. Кожаная куртка, застегнутая только на поясе, обнажала почти всю грудь. Казалось, если девушка двинется, то обнажится вовсе. High Central называли свою Стартесс Пантерой и особенно смаковали то, что она, словно доминатрикс, возвышается над их белыми машинами. Стартесс стояла на высокой и узкой деревянной платформе и была подсвечена отдельной лампой. Такая красивая, но всего одноразовая, деталь придавала началу гонки неповторимый шик, размах, пафос, напоминая участникам — это годовые. Главной задачей Greedy Girl было не просто махнуть флажком, а сделать это так, будто она не боится, что гонщики случайно собьют помост и перелопатят ее шинами. Само собой, этого никогда не случилось бы. За всю историю всех гонок никто никогда не сбивал Стартесс.       Автострада была шестиполосной, но пелетон выставили все же по трое, чтобы не занимать сторону против хода. По ночам здесь часто ездили грузовые фуры. Будучи шестнадцатым, Нил не дотянул до поул-позиции, которую заняли тринадцатый, четырнадцатый и пятнадцатый пилоты в рейтинге. Вертолет висел над ними уже полчаса, передавая зрителям по всему городу, пока диктор балаболил о правилах заезда:       — Пелетон занял стартовую решетку и по сигналу стартует с места, подходя к развилке автострады. Пилотам предстоит преодолеть кольца эстакадного цветка, обгоняя друг друг в условиях затяжного радиального поворота. Они могут использовать съезды с трассы, но это отнимет несколько секунд в гонке, что может отбросить их в замыкающие. А пока пилоты настраиваются на старт и любуются, хе-хе, прекрасной девушкой на платформе, я еще раз напомню вновь присоединившимся зрителям, что нас с вами ждет захватывающий полет через весь город, на протяжении которого мы увидим сразу несколько районов. Мы стартуем на западном в округе, огибаем центр с южной стороны по территории Middle West, пока они спят, хе-хе, слишком крутые для этого заезда, а потом двинемся на восток, в направлении базы East Side, так что северяне и южане сегодня родных местечек не повидают. А, вот Пантера уже расставляет ноги в боевую позицию, хе-хе, чтобы...       Гудок.       Двенадцать машин с воздуха выглядели как вытянутое судоку — первоначальные номера перемешались в рейтинге. Тачки стартанули единовременно и поплыли по трассе, словно крепко стянутый плот.       Нил вжал газ, держась вплотную к бамперу десятого. Тот хреначил так, что Нил понемногу стал отставать. Оно и понятно, если ты в поуле — считай, птица. Никого перед тобой нет, рассекаешь себе пустоту, сужаешь поле сопротивления воздуха, только и успеваешь, что за разметкой следить.       А вот Нил следил за его капотом, который стал ровно и медленно вползать в его поле зрения. Десятый стал заворачивать на эстакаде. Вот и всё, десятый, пока. Нил толкнул его вперед, сам вырулил ниже к апексу и обогнал как ребенка. Теперь пустоту рассекал он. Но недолго.       — Шестнадцатый делает агрессивный обгон на апексе, но его обгоняет первый и девятнадцатый, идущие бок о бок по внешней стороне, подрезая ретадом даже тех, кто ранее занимал поул-позицию.       Мэй сидела на диване рядом с подругой. Они вместе смотрели на гонку, выведенную на большую плазму. Подруга не понимала, что происходит и почему Мэй интересно.       — Слушай, нет, понятно что он гонщик, но ты же сто раз видела, как он ездит.       — Рейсер, — не отводя взгляда, поправила Мэй.       — Что?       — Он рейсер.       Заезд продолжался.

***

      Центр остался позади. Теперь они летели на запад. Нил и Флойд, повстречавшись в какой-то момент на треке, снова работали сообща. Дорога была двухполосной, и они встали рядом, чтобы невозможно было совершить обгон. Некоторые сворачивали в каты, кто-то понаглее пытался бампить.       Нил и Флойд не переглядывались, хотя очень хотелось. Оба улыбались.       Однако вскоре дорога перешла в трехполосную, и несколько минут удовольствия быстро прошли. Обгоны полились, словно река через трещину в дамбе. А все потому что East Side обкатал свой район вдоль и поперек, поэтому изначально держались нужной точки и были к ней готовы. Это заметили другие пилоты и стали выстраиваться в косую линию за спинами у Нила и Флойда.       — Если шестнадцатый и семнадцатый не заметят расширение дороги... Нет, не заметили и... Целых пять машин прорвалось мимо! Н-да, не вышло паровоза... Но шестнадцатый уходит в противоположную от прорыва сторону и семнадцатый за ним! Южане держатся вместе, и это правильное решение, потому что близится очередной по-во-рот... Да! Они заезжают по солидной траектории, но хозяева трассы вырвались далеко вперед, а финиш близко. Тем временем, двадцать восьмой и десятый...

***

      Нил вернулся домой даже не злой — никакой, металлический. Он прошел к столу, за которым сидела Мэй, сразу отложившая телефон. Неосознанно, но она вся сжалась, будто уменьшилась, и смотрела из-под ресниц. Мэй боялась даже пикнуть, поздороваться. Она вела себя словно женщина, которую бьет муж — вечно покорная и испуганная до смерти. Сегодня Нил пришел пятым из двенадцати. Неплохо. Но это дабл-ролл, и перед их дюжиной — дюжина лидирующая. Соответственно, Нил будет семнадцатым. СЕМНАДЦАТЫМ из "проходных" восемнадцати. Флойд забрался на "безопасное" одиннадцатое, а Нилу не хватило всего одной ступени в рейтинге для "выживания". И теперь он все-таки там, в этом безумном дэд-слэме. Кто же знал, что в Tэйле (а они по большей части и составляли их дюжину), тоже сильные пилоты. Нил их недооценил, и это было большой ошибкой.       Мэй наблюдала за Нилом, не смея шелохнуться. Он устало оперся на вытянутых руках о стол и думал, глядя перед собой.       Стояла тишина, только холодильник гудел-гудел, а потом выключился. И сразу включился Нил, будто энергия от холодильника перешла к нему. Он поднял голову и удивился:       — Мэй? Ты чего?       Та встрепенулась и заулыбалась.       — Ничего, не хотела отвлекать.       Нил обогнул стол и обнял ее, мягко поворачивая спиной к себе. Мэй подставила шею. Он понизил голос:       — От чего отвлекать?       Мэй растерялась, выгнулась, а Нил целовал, вставляя по слову:       — Ну неужели... Ты думаешь... Что я... И не выиграю... Слалом...?       Он продолжал. Шея саднила.       Мэй стонала, но ее стоны вскоре стали выше и короче. Прижав к столу, Нил тёр ее между ног.