wrecked.

      Размеренное постукивание ручкой по пустым листам тетрадки напоминала какую-то одной Аяке известную мелодию. Мысли всё никак не шли в голову. Надо было бы делать уроки, которых на дом задали нещадно много, однако девушка уже четверть часа сидела над открытым учебником с упражнением, подперев голову рукой, и не могла заставить себя написать ни буковки. Это не похоже на неё, вовсе не похоже. Возможно дело в погоде. В самом деле, небо затянуло серыми облаками, предвещающими дождь. Хотя метеозависимой Аяка тоже никогда не была.       Девушка вздохнула. В очередной раз глянув в окно, словно это помогло бы с выполнением домашнего задания, она всё же оставила бесплодные попытки разобраться со всем пораньше и взяла в руки телефон, разблокировав его только для того, чтобы увидеть одно-единственное несчастное уведомление с ютуба о видео одного из её любимых блогеров. Подумала, что как раз можно немного отвлечься и посмотреть его, а потом уже вновь приниматься за дела.       Но и с этим не сложилось. Раздался стук в дверь и характерный вопрос:       — Можно?       Этот голос Аяка узнала бы из тысяч других. Тому к ней приставили после смерти отца, когда ей было примерно десять лет. Это была по большей части идея их с братом матери, которая уже тогда понимала, что девочке нужен, как верный слуга, так и охранник, по совместительству друг. В общем, парня с радостью приняли в дом Камисато, когда ему было пятнадцать. Его родители погибли в результате автокатастрофы. Госпожа Камисато, на тот момент глава семьи, очень хорошо с ними общалась, так что посчитала своим долгом приютить мальчика, заодно избавившись от необходимости проводить с дочерью слишком много времени. Не то, чтобы она того не хотела, однако болезнь на тот момент уже неслабо подкосила здоровье женщины.       С тех пор Тома успел стать очень близок и дорог Аяке, по сути заменив старшего брата, который просто физически не мог принимать большого участия в жизни сестры. В основном из-за работы. Для Томы проводить время с юной дочерью семьи Камисато было сплошным удовольствием, так как девушка всегда отличалась незаурядным умом и с ней часто было о чем поговорить.       — Открыто, — чуть встряхнув головой, чтобы взбодриться, отозвалась наконец Аяка. Отодвинулась от стола, перед этим снова выключив мобильное устройство и, оставив его там же, повернулась к открывающейся двери в полуоборота. В арке проема оказался высокий парень с пшеничными волосами и загадочной полу-ухмылкой на губах. Тома не менялся: рассудителен и хитер, где надо; находил, что сказать даже в самых, на первый взгляд безвыходных ситуациях. Он уже одним своим присутствием заставлял Аяку слегка улыбнуться и вселял некоторое душевное спокойствие.       — Госпожа Камисато, — склонив голову в знак приветствия, начал Тома. — Ваш брат попросил пригласить вас отужинать и узнать, не запамятовали ли вы о сегодняшнем важном мероприятии.       Аяка едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Никогда не угадаешь, как будет общаться парень на этот раз. И она упрекнула его в этом, потому что была не совсем в настроение выслушивать подобный официоз.       — Отставь формальности для Аято, ты же знаешь, что мне это не нравится.       — Тренируюсь, — усмехнулся Тома, сложив руки на груди. Он оперся плечом о дверной косяк, глядя на девушку. — А ты, как я понял, даже не собиралась никуда идти.       Как бы не хотелось того признавать, но парень был прав. Аяка только вспомнила, что несколько дней назад Аято попросил её сходить вместе с ним на презентацию нового продукта одного из его бизнес-партнеров. После смерти их родителей, управление семейными делами легло на плечи Аято. Однако он один, понятное дело, не справлялся. Частично из-за того, что старший сын дома Камисато не обладал такими важными в этом деле коммуникативными навыками. В отличии от сестры, которая могла, при желании, очаровать кого угодно своей подкованностью как в искусстве, так и экономике. Некоторые знания были приобретены вынуждено, но Аяка сама по себе была очень усердной, так что ей нравилось быть полезной.       — Вовсе не так, — парировала девушка, не желая признавать, что в кои-то веки забылась. — Просто делала уроки.       Тома чуть приподнял брови, устремив взгляд на открытую, но пустую тетрадь, бесхозно лежащую на столе. Аяка проследила за его взглядом и поспешно закрыла ту.       — В любом случае, передай Аято, что я спущусь через десять минут.       — Конечно, госпожа Камисато. Я буду ждать вас у подножия лестницы, дабы проводить вас до столовой, — с приторным почтением произнес Тома и, избегая недовольных комментариев, быстро покинул комнату девушки, плотно закрыв за собой дверь.       Аяка покачала головой. Конечно, она понимала, что в высоком обществе им с парнем стоит придерживаться некоторых правил в беседах, однако хотя бы дома она была бы рада вовсе забыть о том, что фамилия Камисато — известная, говорящая о многом фамилия, — принадлежит и ей в том числе.       Уму непостижимо, как девушка вообще могла забыть о таком событии. Тем более с памятью у неё проблем не было. Об этом Аяка размышляла, переодеваясь в одно из своих любимых вечерних платьев. Оно было простым, но в то же время изящным. То благодаря дорогому шёлку, которого не пожалели при пошиве серебристого одеяния. Ткань плавно стекала по фигуре чуть ниже колен, плечи же оставались открытыми. На них девушка ещё накинет подходящего цвета куртку, ведь на дворе достаточно прохладный октябрь.       Домашняя одежда осталась аккуратно сложена на застеленной кровати. Аяка оценивающе оглядела своё отражение в зеркале, хмыкнула и присела за туалетный столик для большего удобства. К слову, вся комната, — да и весь остальной дом, — была сделана в минималистичном стиле, а цветовой палитрой послужили оттенки от элегантного черного до чистого белого. У родителей, что проводили глобальный ремонт в имении Камисато ещё до её рождения, явно был хороший вкус.       Небольшая косметичка, которую Аяка достала из небольшой полки под столиком, была важна для того, чтобы собраться, ведь, как учила девушку ещё мать, по статусу не положено появляться в неидеальном виде на любых мероприятиях. Там лежала в том числе расчёска. Первым делом она переплела белокурые пряди из простенького низкого хвоста в презентабельный высокий, с каким обычно появлялась вне дома. Из украшений ограничилась серьгами в виде двух висящих жемчужин-капелек, а также небольшой подвеской-цаплей. На мгновение коснулась её, прикрыв глаза, но быстро опомнилась. После уже нанесла легкий макияж — под стать платью — и удовлетворенно улыбнулась сама себе, убирая всё на место.       Прежде чем покинула комнату, Аяка захватила с собой небольшую сумку для телефона и наушников. Просто чтобы не возвращаться уже. Глянула на часы, висевшие на стене. Насколько она помнит, презентация начнется в восемь вечера, однако быть на месте положено примерно за полчаса. Маленькая стрелка была опасно близка к цифре семь, а большая говорила о том, что до этого часа примерно двадцать минут. Следовало бы поспешить, но девушке не казалось, что она опаздывает. Именно поэтому Аяка спокойно вышла в коридор и спустилась по сохранившейся ещё с прошлого века винтовой лестнице в обрамлении невероятной красоты резных перил. Тома в самом деле ждал внизу, не скрывая скучающего вида. Но он оживился, услышав размеренные шаги девушки.       — Ты где так долго копалась? — сходу задает вопрос ещё даже не успевшей до конца спуститься Аяке. — Ужин почти остыл.       — Перестань, прошло всего пятнадцать минут, а я говорила, что буду через десять, — замечает она, направляясь мимо парня прямиком в столовую. Тома следует за ней       — Шестнадцать вообще-то!       На это заявление девушка лишь легко рассмеялась. Такое его поведение не было чем-то необычным. Особенно он ворчал, когда Аяка задерживалась даже на пару минут от оговоренного времени. Однако поделать нечего. Чтобы привести себя в порядок десяти минут маловато. Да и пятнадцати, по-хорошему. Но выбора иногда попросту не было. Как и в этот день. Она итак сделала всё довольно быстро и претензий не принимала.       Аято, как и следовало ожидать, уже ждал сестру и Тому во главе длинного обеденного стола, накрытого на трех человек. Это немного нагоняло тоску. Аяка просила брата разрешить остальному немногочисленному персоналу — две горничные, что чередовались по дням и повар, работающий на полную ставку за исключением воскресенья, — хоть иногда трапезничать вместе с ними, но в этом вопросе он был непреклонен.       — Наконец-то, а я уже думал, что ты решила не прийти, — сказал Аято, когда сожители показались в дверях. — Прекрасно выглядишь. Как и всегда.       — Не льсти мне, — улыбнулась Аяка, каждый раз смущающаяся от комплиментов того. От брата они звучали искренне и в них верилось.       — И не подумал бы. Садитесь и ешьте, иначе опоздаем.       Как ни странно, но сестра с братом были поразительно схожи между собой. Несмотря на возраст, Аято выглядел практически так молодо, как Аяка. Единственное, что их отличало это более грубые и явно мужские черты лица старшего, одежда и прически. Пусть у Аято волосы были того же оттенка и длины, что и у сестры, но делал он вместо хвостов небольшую расслабленную гульку, собирая мешавшиеся передние пряди в неё. Остальная же часть свободно лежала на плечах, слегка завиваясь у кончиков. На первый взгляд можно было бы сказать, что они близнецы. Однако если приглядеться ближе, то становились заметны появившиеся из-за частого напряжения морщинки; тщательно замазанные одолженным у Аяки консилером синяки, залегшие под глазами и практически незаметную за счёт светлого цвета, отрастающую щетину.       Все обменялись пожеланиями приятного аппетита и приступили к еде в полной тишине, нарушаемой лишь постукиванием серебряных приборов о тарелки. Аяке не лез кусок в горло, хотя подали её любимую курицу с тушеными овощами. В душе девушки вдруг зародилось нехорошее предчувствие. Его не получалось здраво обосновать, хотя неясная тревога слабо клокотала где-то на уровне желудка и мешала есть. Она старательно отгоняла эти ощущения, практически насильно заставляя себя проглатывать кусочки ужина.       Когда зазвонил телефон Аято, девушка едва заметно вздрогнула.       — Кто это? — поинтересовалась она.       — Водитель. Уже приехал, наверное.       Парень поднял трубку и перекинулся парой фраз с человеком по ту сторону. Аяка не особо вслушивалась, но как только брат закончил, вопросительно взглянула на него. Тот кивнул.       — Выходим. Вы же доели?       Дождавшись двух положительных ответов, Аято первым встал из-за стола и сразу отправился в прихожую. Аяка же поднялась последняя, чуть заторможено. Тома нахмурился, тихо спрашивая:       — Что-то случилось? Ты сама не своя.       — Всё нормально. Просто… волнуюсь немного, — девушка постаралась улыбнуться в подтверждение своих слов, однако получилось чересчур натянуто.       — Ничего, не беспокойся. Я буду рядом весь вечер, — Тома ободряюще приподнял уголки губ, похлопал по плечу Аяки, сделав вид, что поверил тому, что она ни с того ни с сего разволновалась из-за простого мероприятия, коих посетила уже не один десяток. В глазах отражалось недоверие, которое, правда, не было замечено рассеянной девушкой. — Идём, Аято ждёт.       — А, конечно, — словно опомнилась от каких-то беспокойных мыслей, проговорила Аяка, после, чуть хмуря брови, добавила:       — У меня плохое предчувствие по поводу этого вечера.       — Значит закуски есть не будем, от шампанского отказываемся. Так и запишем.       Девушка бросила на Тому мрачный взгляд, но всё равно не смогла сдержать смешок. Больше не зацикливаясь на каких-либо плохих мыслях, они надели верхнюю одежду и вышли на улицу. Аяка остановилась на секунду, чтобы с наслаждением вдохнуть свежий и отдающий озоном воздух. Несильный ветерок приятно обдувал лицо, озорно шевеля не вплетенные в хвост пряди у лица. Пусть солнце уже село, ночь не вступила в свои права окончательно. Это время суток было её любимым, наверное.       — Будет дождь, — озвучил мысли девушки Тома. Та лишь коротко кивнула и пошла по аккуратной асфальтированной дорожке прямиком к калитке.       Вдоль дорожки по обеим сторонам ровными рядами были высажены деревья, так что это место можно было вполне себе назвать аллеей. Забор, как и калитка с воротами, в имении Камисато был кованый, с завитушками, что образовывали разнообразные интересные узоры. Сверху его венчали, правда, острия пик. В детстве Аяка смеялась, думая о том, что её предки были очень недружелюбными. А ещё она любила рассматривать эти самые узоры, проводя маленькими пальчиками по холодной меди и представляя, что это не просто медь, а волшебные цветы, которые невзначай оказались заточены среди зарослей виноградной лозы, оплетающей забор.       Калитка жалостливо скрипнула, и девушка отметила, что надо будет попозже попросить Тому смазать петли. Хозяйством занималась в основном она, хотя основную работу по дому, по типу уборки, конечно, не делала. Если бы понадобилось, могла бы, только вот надобности такой не было.       Аяка уселась на заднее сиденье черной машины подле брата, Тома захлопнул дверь за ней и через пару секунд уже сидел на переднем пассажирском. Ещё немного спустя автомобиль тронулся с места.       — Я вас сегодня как-то слишком много жду, — без обвинения в голосе заметил Аято. То было чистой правдой.       — Моя вина, — пожала плечами Аяка. — Но мы не опаздываем, я же права.       — Как и всегда, — подал голос Тома.       — Конечно. Тем более, что приезжать вовремя не стильно.       Девушка прыснула.       — Если мы опоздаем, то это не мы пришли позже, а остальные просто зачем-то рано приперлись, — ухмыльнувшись, произнес Тома, поглядев на реакцию четы Камисато в зеркальце заднего видения.       — Попробую это как отговорку, если опоздаю в школу, — хихикнула Аяка.       Аято тоже улыбался, что было для него свойственно только в обществе сестры и Томы. После смерти матери он мало улыбался, не очень хорошо справляясь с навалившимся грузом ответственности и скорби. Без них ему было бы просто невыносимо. И это в лучшем случае.       Все тревожные мысли практически рассеялись, пока они ехали, непринужденно обсуждая рутину и предстоящий вечер. Аяка захотела узнать, что за презентация это будет. Точнее, о чем.       — Кажись, новый вид машинных двигателей. Я не особо вникал, но нам нужно там быть. Насколько я знаю, там будут люди из семьи Хийраги. Это точно, по крайней мере. Стоит наладить с ними контакт. Они могут быть полезны как партнеры.       Всё, в принципе, для девушки встало на свои места. С Хийраги у Камисато никогда не складывались теплые взаимоотношения, но они в самом деле выгодны в определенной перспективе. И, конечно, Аято не привык упускать такие возможности.       Наконец машина затормозила у некоего ресторана дорогого вида. Тома вышел первым, чтобы, по всем правилам этикета, открыть дверь даме. Когда все покинули транспорт, автомобиль уехал. Вероятно, на стоянку.       Люди понемногу стекались в заведение. И люди не простые, а явно выходцы из высоких слоев общества: мужчины в возрасте под руку с молодыми женами, статные женщины в дорогих украшениях и просто бизнесмены средних лет. Аяка не то, чтобы хотела причислять себя к ним, однако иногда выбора не было, и пришлось научиться улыбаться, хотя от вида самоуверенных и слишком много о себе думающих лиц тошнило.       Пришлось много чему научиться, чтобы быть, а не казаться уважаемой персоной. Как говорится, ты или тебя. А девушка не хотела потерять достоинство и опозорить весь род Камисато некой оплошностью. Держаться Аяка выучилась, вспоминая мать, которая всегда казалась идеальной — властной и мудрой. Это маска, которую она не забывает надевать, оказываясь в высоком свете. Но никогда не забывает снять её, уходя оттуда. Потому что девушка никогда не чувствовала себя собой и счастливо с ней.       В ресторане столы были отставлены вдоль стен и накрыты скатертьми, доходящими вплоть до пола. На них были расставлены всевозможные закуски, а по залу скользили официанты с подносами. У каждого из них была маска. Возможно, это фишка вечера, подумала Аяка.       Не прошло и пары минут, как к ним подошел некий мужчина не очень спортивного телосложения. Никак не получалось вспомнить, как его зовут, но, похоже, это и был организатор собственной персоной.       — Господин Камисато! — воскликнул он, с удивительным рвением пожимая руку Аято. После кивнул Аяке. — Госпожа. Это большая честь, видеть вас на моей скромной презентации. Я рад, что вы нашли время прийти. Вы как раз вовремя, показ начнется через полчаса.       Мужчина жестом подозвал официанта, и, пока Аято беседовал с этим человеком, девушка незаметно отошла и решила побродить по залу. Периодически ей попадались знакомые люди, которые были воодушевлены возможностью пообщаться со старшей дочерью Камисато. Она прослыла как невероятной красоты и доброты наследница, и, пожалуй, оправдывала эти слухи.       Захотев перевести дух, Аяка отошла к стене с предложенным ехидным официантом бокалом. «Вы такая грустная, госпожа Камисато. Я уже десять минут смотрю и просто не могу не предложить вам немного вина», сказал он и вручил девушке стеклянную посудину с, по всей видимости, белым вином. Тома отходил, но наконец вернулся к ней.       — Ой, а что это ты пьешь, — поинтересовался парень, выхватывая бокал из руки Аяки, которой было всё равно из-за неожиданно ухудшившегося самочувствия. В глазах всё плыло, и это точно было не опьянение, так как сделала она буквально пару глотков. — Несовершеннолетняя же…       Аяка опирается на стену, потому что стоять на ногах самостоятельно не получается. Тома увидел это и глаза его на мгновение пораженно округлились. Но на удивление времени не было, потому парень свободной рукой подхватывает девушку, которая, похоже, теряла сознание. Мысли ускользали от неё, и последнее, о чем подумала Аяка, это то, что напитки в самом деле брать не стоило.       — Что это… — только успел пробормотать он, понюхав то, что было внешне похоже на вино, как послышался звон бьющегося стекла и женский вскрик. В другой части зала началось какое-то шевеление, и ещё через несколько мгновений раздались выстрелы.       Ресторан погрузился в хаос.