Узурпатор

Я ненавижу эту чертову работу. Всей душой, всем своим жалким подобием сердца, если от него вообще что-то еще осталось. Вот же предел мечтаний: делать всю грязную работенку, подчищать за собой, отдраивая языком измазанный кровью пол доблеску, а потом элегантно смываться, как будто бы ничего, блять, не произошло. Вот она, американская мечта. Давайте, жалкие клерки, понойте мне о своих толстых квартальных отчетах и несносных коллегах, что вечно путаются под ногами. Аж тошно. Был бы чванливый надзиратель-босс да 12-ти часовой рабочий день моей главной проблемой, я бы, наверное, выучился на лекаря, нашел услужливую женушку и жил беззаботной жизнью среднестатистического американца где-нибудь в глубинке. Но хрен там плавал. Я же, черт его побрал, Ривай Аккерман, надежда «Легиона», что как некая мессия призван очищать этот прогнивший мир от грязи. Слишком напыщенный титул для отброса вроде меня. Тут бы больше подошло звание уборщика, этакий «доктор мусорных наук». Просто потрясно, блять. В современном мире развелось уж больно много «неудобных людей», что, по-видимому, были созданы в противовес «удобным». К таким себя горделиво относил и Эрвин Смит, руководитель организации «Легион» (на которую я, собственно, и работаю). Де-Юро вся Америка знала его как владельца аутсортинговой компании, что промышляла бухгалтерскими услугами, а на деле же этот дьявол являлся нелегалом и протеже «крестного отца». Жалкое подобие на мафию с раздутым самомнением. Самопровозглашенные боги нашего общества были твердо уверены, что если в твоих руках сосредоточены многомиллионные запасы разноцветных бумажек, то этот мир принадлежит тебе. Никогда не понимал, почему эта кучка толстопузиков с золотыми картами и десятилетними накоплениями трудяг в виде швейцарской безделушки на руке считала себя достойной вершить человеческие судьбы. Признаю, гандонов в этом мире пруд пруди, и не будь я одним из них, возможно, меньше людишек-таракашек сдохли бы под беспощадной машиной для убийств «Легиона», жалко попискивая. Но я всего лишь винтик этой гребаной системы, драная псина из стаи преданных шавок, что готовы поджавши хвост беспрекословно выполнять приказы. Тут не погладят по головке и не напишут рекомендательное письмо, а за проступок тебя причислят к «неудобным» и расправятся соответсвенно. Надеюсь, моего красноречия оказалось достаточно, чтобы создать в ваших головушках представление о том, кто я и чем занимаюсь. Я профессиональный киллер. Хладнокровно и без сожалений убиваю тех, на кого мне укажет командор. Раздрабливаю кости. Раскалываю черепа. Выворачиваю органы наизнанку и закапываю заживо. Травлю, душу, взрываю, поджигаю и расстреливаю. Я самый что ни на есть сущий дьявол, отморозок и неудавшийся эксперимент человеческой расы. И я ненавижу себя за это. Не поймите меня неправильно: я не смею жаловаться на свое нынещнее положение, потому что без «легиона» я бы попросту не существовал. Лет 20 тому Эрвин оказал мне огромную услугу, спасая мою никчемную задницу. Ну а взамен и впихнул меня в свой элитный отряд отморозков без шанса на амнистию. Помню свое первое дело, как будто это было вчера. Нулевые для Америки были весьма богаты на события, политические и экономические, поэтому такая крупная шишка, как Эрвин Смит, никак не могла оставаться в стороне. Дело было в некогда великом и процветающем Детройте. Город просто кишел разностайными отродьями, что организовывали преступные группировки и банды с целью взятия районы города под свой контроль. Процветаюшая наркоторговля и «теневой бизнес», словно опухоль, срослись с ежедневной городской суетой, нагоняя страх на его обывателей. Ханджи Зоэ, крупнейший наркобарон Мичигана, владелица публичного дома и по совместильству старая подруга Эрвина Смита держала былую автомобильную столицу под своим контролем, пока какие-то мелкие рыбешки не позарились на ее порошковое наследие. Наркобизнес — настоящая золотая жила, поэтому утрата своего влияния значила поражение в этой криминальной битве, чего взбалмошная Ханджи себе позволить не могла. Тут-то ей и пригодились дружеские связи с командором, что любезно пообещал исправить сложившуюся ситуацию. Ага, блять, легко сказать. Выбрав меня в качестве пушечного мяса, Смит снарядил меня винтовкой и швырнул прямо в логово врага. Не припомню точно, сколько их там было, но перебил я всех до единого. Как собака весь измазался в вонючей рвоте и крови, так что липкую одежду кусками с кожи отдирал. Чудом увернулся от пуль, отделавшись лишь парой царапин. И когда я весь в грязищи и смердящий вплыл в кабинет Командорчика, швырнув ему на стол голову их главаря, тот, одобрительно хмыкнув, всучил мне жалкую сотку баксов и отправил восвояси. Вот ублюдок. И вот уже как 20 лет я кромсаю тела и вырываю конечности, вгоняю иглы под ногти и лопаю глаза. В лучшем случае, конечно, все обходится одним точным выстрелом в голову. Быстро и изящно. Все довольны, все счастливы, все остались в выигрыше. Осточертело все жутко. Хочу вернуться в родной Лион и открыть там чайную. Свои грехи мне вряд ли удастся искупить, так хотя бы проживу остаток дней в спокойствии и смиренно отправлюсь в преисподнюю. Хотя как будто я уже здесь. Хренов Эрвин Смит. Этот дьявол просто так не отпустит. **** Надрывистый звон отвлек меня от просмотра какого-то очередного незамысловатого боевичка, и я лениво потянулся за смартфоном. Гребаный Эрвин Смит. Чего тебе нужно от меня в мой выходной, а? Брезгливо отшвыриваю гаджет в сторону и стараюсь не обращать внимание на назойливую мелодию. Получается плохо. Косо поглядываю на жужжащее изобретение Белла, разрываясь от жгучего желания кинуть его в стену. Передумываю, ибо новый покупать как-то не хочется. Видимо, абонент на том конце провода также проявил сострадание к моему и без того тощему кошельку (не обманитесь информацией о заработке убийц в википедии), и трезвон наконец-то смолк. Вместо него на экране всплыло какое-то сообщение от того же номера, которое я благополучно проигнорировал и переключил на виброрежим. За эти 20 лет старик так и не понял, что срать я хотел на его чин и положение в обществе: пошлю его так же изящно и красноречиво, как любого, позарившегося на мое свободное от работы время. И все-таки Смит не успокаивался. Дрожащий от звонков мобильник был готов просверлить дыру в моем диване, и с каждой секундой мое решение игнорировать командора все меньше и меньше походило на мудрое. Грузно выдыхаю и принимаю вызов. — Ривай, как выходные? — приятной хрипотцой поинтересовался бесстрастный собеседник. Закатываю глаза. Излюбленная манера Эрвина начинать разговор с фамильярностей скрывала за собой далеко не заботу, а лишь сдавленную издевку и глумление. — Давай по делу. У меня еще куча дел, — холодно отчеканиваю. — А ты я погляжу в скверном расположении духа, а? — хмыкнули на том конце провода, тяжелым бархатом тембра разразившись в барабанных перепонках. — Но, признаться честно, дело у меня к тебе очень ответственное, — командор резко посерьезнел, его голос вмиг приобрел повелительный тон, окрашенный едва уловимыми нотками тревожности и озадаченности, — до завтра ждать не мог. Напрягаюсь. В последний раз Смит был так сильно озабочен лет 10 назад, когда его чуть ли не обвинили в государственной измене. Много шуму тогда навели, но какими-то немыслимыми силами вышли сухими из воды. Тяжелое было время, неохота вспоминать. — Что от меня требуется? — сухо осведомился я. Сдержанно и лаконично, как и полагается командору, Эрвин Смит коротко изложил мне ситуацию и план действий, особо не вдаваясь в детали. «Остальное при встрече», — разъяснил тот и сбросил вызов. Откладываю телефон в сторону и подливаю себе свежую порцию крепкого чая. Жадно отхлебываю, обжигая язык, и бесшумно откидываюсь на подушки. Прикрываю уставшие глаза, массирую виски и пятерней прохожусь по смоли густых волос. Будь ты проклят, старый ублюдок, будь проклята и вся твоя оборзевшая контора. Но я выполню твой приказ, уж не сомневайся. Даже если в этот раз придется сдохнуть. Остаток выходного пролетел незаметно, и вот я в который раз продираю сухие глаза ото сна под противное лязганье латунного молоточка о чашечки будильника. Призраком выплываю из комнаты и направляюсь в ванную. Нда, отражение в зеркале оставляет желать лучшего: вытянутая физиономия бледная, глазищи выцветшие, а тонкая линия губ скривилась в щербатый оскал. Сраное произведение искусства. Увидел такого — и сразу побежал наяривать в ближайший куст. Хмыкаю своей колкой подковырке, завершаю банные процедуры и удаляюсь прочь. На завтрак времени не остается, ну и черт с ним. Аппетита все равно нет. Внимание, вопрос: как по лощеному выблядку догадаться, что он мало того, что мразь, так еще и расточительный баловень? По кашемировому свитеру? По бриллиантовым запонкам? А может по золотому унитазу в сортире размером с гостиную? Мимо. Видите ли, собственный тридцатиэтажный офис недостаточно явно указывает на обеспеченность этого гада. А вот персональный лифт из стекла да личный кабинет во весь этаж — всецело. Но срать я на это все хотел. Захожу в хваленый эрвинский лифт и тыкаю на заветный тридцатый этаж — логово моего босса. Бесшумно и стремительно поднимаюсь вверх, все сильнее отдаляясь от земли. Постепенно прохожие превратились в маленькие точки, а машины вдоль дороги — в смешные разноцветные пятнышки. Вот он — вид на миллион баксов. С такой высоты и Букингемский фонтан кажется обычной лужицей. Весь Чикаго как на ладони, аж дух захватывает. И все-таки у этого подонка отличный вкус. Короткий дзынь ознаменовал прибытие лифта на нужный этаж, и зеркальные двери бесшумно разъехались в стороны. Эрвинские хоромы как обычно были вылизаны до блеска, даже панорамные окна казались прозрачными, словно их и не было. В самом центре комнаты располагалось рабочее место командора: руководительский стол из пепельного дуба с новеньким макбуком, ну и обитое натуральной кожей кресло, на котором и восседал наш босс. Прямо напротив, на угловом велюровом диване, разместилось четверо убийц «Легиона»: Эрд Джин, Оруо Бозард, Петра Рал и Гюнтер Шульц. Лишь одно место было свободно, самое близкое к Смиту. Именно туда, выплыв из личного командорского элеватора, я и засеменил. — Опять злоупотребляешь моим уважением к тебе? — властно, но в то же время медово-приторно протянул Смит, кивая мне в знак приветствия. — В техническом лифте кнопки слишком высоко, — просипываю, не глядя на ублюдка. Рыжеволосая Петра чуть слышно хихикнула. Был бы я помоложе и поглупее, тотчас обманулся бы смазливостью Смита: изогнутые брови обрамляли голубизну глаз, за ширмой которых скрывалась непокорность океанской бури, а тщательно зализанные золотые волосы плавно переходили в бритый затылок. Сталь решительного и непоколебимого взгляда выдавала в Эрвине прирожденного лидера, а строгий костюм — его чопорность и жеманность. Я был знаком с ним пиздец как давно, для того чтобы в этом двухметровом светлоголовом шкафу разглядеть некоторые черты его блядской натуры: смитова твердолобость, строптивость и безжалостность наводили на меня (как и на всю Америку) ужас, этот человек не был способен ни на сострадание, ни на прощение. Но далеко не все отдают себе отчет, насколько мерзостен и отвратителен был Эрвин Смит. Когда-нибудь, будучи за хреллион городов отсюда, я живописно и красочно поведаю о наших с ним прошлых расприях. Но пока я здесь, в самой его клоаке, лучше держать рот на замке. — Раз уж все наконец в сборе, — многозначительно глядя куда-то в пустоту, прогромыхал командор, — пора начинать. На несколько мгновений воцарилась тишина. Чертов Смит всегда любил эту драматичную показушность, актер погорелого театра хренов. Окинув нас озадаченным, но в то же время даже каким-то теплым и доверительным взглядом, он продолжил: — Вы самые преданные и самые выдающиеся из «Легиона». Только вам я могу доверить это дело. Кончай тянуть кота за яйца. В твоих избитых речах больше пустословия и суеты, чем разговоров по факту. Тщеславный Оруо от такой льстительной командорской ремарки расплылся в кривозубой ухмылке, неестественно стягивая огромный рот и задирая голову. Он уже было собирался открыть зачем-то рот, но благоразумная Петра больно ущипнула того за бедро. Чтоб понапрасну воздух не сотрясал. Пожалуй, из всего отряда отморозков она мне нравилась больше всех. — Что от нас требуется, Командор? — тяжелым басом вопросил Эрд Джин. Обычно он мало говорил, но если уж и хотел что-то сказать, то делал это прямо и простыми словами, без празднословных прелюдий и вылизывания задницы. Смит жестом подозвал нас к себе и выложил на стол пять экземпляров свеженапечатанных бумажных кип: досье на очередного бедолагу, что по несчастью перешел дорогу нашему свехнувшемуся блядоплюю. Запах заводской краски резко ударил в нос, неприятно щекоча. Хочется чихнуть. Сдерживаюсь. Хотя аж в жопе зудит от желания своими плебейскими бактериями осквернить новомодный ноут босса. — Ознакамливайтесь, — махнул в сторону макулатуры Эрвин, устало и увесисто проваливаясь в кресло. Чернильные закорючки постепенно складывались в слова, смысл которых мне был уже заранее известен. Глянец фотографии, прикрепленной сбоку, ослеплял начищенными бликами фарфоровой кожи и ядовитым блеском зеленых глаз, уставившихся на меня по ту сторону бумаги. Блять, ну нихера себе! Пареньку на вид не больше двадцати пяти, а его образ как будто выдрали с обложки новомодного журнала для 14-ти летних писюх и старых извращенцев вроде меня. В меру смазливая мордашка и шаленый отравляющий взгляд: все по канону моих похабных фантазий ниже пояса. Чем же ты так насолил этому ублюдку, малыш? — Как вы уже знаете, несколько месяцев назад руководитель очень влиятельной конторы скончался при неопределенных обстоятельствах, — продолжил Смит, задумчиво потирая подбородок. — Командор, неужели вы про «Парадиз»? — испуганно предположила Рал, опасаясь своей страшной догадки. — Увы, но ты права, Петра. В кабинете вмиг воцарилось молчание. Даже Оруо, и тот, боязливо поджал губы. Ведь все прекрасно понимали, к чему ведет Смит. Дело дрянь. «Парадиз» — главный и, пожалуй, самый опасный конкурент нашего босса. На протяжении пятнадцати лет эти сволочи все время наступали нам на пятки, перехватывали корабли с товаром, подрывали передовые эшелоны и безжалостно истребляли наших людей. Дариус Закклай, начальник этой корпорации, вел нечистую игру. Если у Эрвина были хоть и извращенные, но принципы, так для этого дьявола ничего, кроме жажды наживы и болезненных представлениях о справедливости, не имело ценности. Закклай всегда действовал непредсказуемо и очень грязно, наплевав на мафиозный «кодекс чести». Он был еще той скотиной, крупной занозой в заднице и просто куском дерьма. Почему был? А грохнули его около года назад, свои же ребята и вонзили нож в спину. Вся эта брехня про «неопределенные обстоятельства» была высрана сугубо для шавок из СМИ, которых хлебом не корми дай сюжет про мафию состряпать. Сонную артерию старому уебку перерезали. Как там поется: цок-цок и фонтан из шеи ебашит в потолок? Кхм, не суть в общем. И поделом ему. Ходили слухи, что этот скот своих же людей кому-то в рабство продавал. Верится с трудом, но не удивлюсь, если это правда. Мутным он был мужиком, в общем. Когда эта тварь подохла, весь Чикаго и «Легион» в том числе выдохнул с облегчением. Преемников после себя Дариус не оставил, вот и начались междоусобные войны и борьба за власть. Проницательный Смит додумался не влезать и позволить парадизовцам самостоятельно потопить наследие Дариуса, ведь ничто не разрушит систему лучше, чем сама система (я ведь упоминал, что несмотря на мою ненависть к блондинистому чучелу, лидера лучше я пока не встречал?) И все действительно так и случилось. С уходом «твердой руки» началась безумная вакханалия, эти парадизовские шакалы чуть глотки друг другу не поразгрызали. Это несомненно сказалось и на репутации корпорации. Ее многочисленные партнеры и сотрудники очень скоро перебрались в «Легион» (как будто, блять, одного помешанного воеводы-мудака вам не хватило), а сам «Парадиз» медленно пошел ко дну. Да здравствует победа, справедливость восторжествовала и плохой дядя больше не помеха! Так вы думали, дьявольские приспешники? А вот хрен там плавал. Подавитесь о собственное сказочное заблуждение о справедливости жизни и задохнитесь от единорожьего пуха в глотке. Нехер жрать дохлых гусениц и удивляться, почему не срете золотыми бабочками. Розовые очки бьются стеклами внутрь, слышали? Так пусть же через кровавую пелену и бляхи-червоточины вам откроется истинное лицо современного мира: поганого, мрачного и отвратительного. — Я думал, «Парадиз» больше не помеха, — отозвался Гюнтер, вопросительно поглядывая на командора. — Нам что, опять точить клинки? Шульц многое пережил за годы работы на Эрвина, поэтому всегда готовился к худшему. Но несмотря на это, он не превратился в бессердечного зверя, смыслом жизни которого было хладнокровно отбирать чужие жизни. — Ты всегда был самым рациональным и рассудительным из отряда и умеешь зрить в корень, — загадочно улыбнулся Смит, мазнув по мужчине взглядом. Пожалуй, сильнее безжалостности Эрвина меня пугала только его сумасшедшая улыбка. — Совсем недавно в компании случился переворот, и у них появился новый лидер. Я мельком прищурился на фотокарточку в досье. Неужели этот сопляк? Словно прочитав мои мысли, командор нахмурил свои птичьи брови и пригладил растрепавшуюся копну волос. — Эрен Йегер, двадцать три года. Уничтожил верхушку «Парадиза» и саморучно захватил власть. В настоящее время является незаконным руководителем компании и представляет огромную угрозу. Да ну, не верится, что эта принцесска способна на что-то, кроме траты папиных денежек. Хреновое у тебя чувство юмора, Смит. Ребята недоверчиво покосились на босса. — Да я этого малолетку в два счета размажу! — заверещал Оруо, прыская слюной. — Уймись, Бозард. У самого еще молоко на губах не обсохло, — лениво полоснул я. Обиженный боец демонстративно насупился и раскатил губу. Однако остальным из отряда, и похоже даже Смиту, моя подколка пришлась по нраву. — На данный момент я не располагаю большим количеством информации о субъекте, — подытожил Эрвин, — Все, что известно, прописано в этих досье. — Что от нас требуется? Я сухо повторил вопрос Эрда, хотя уже заранее знал ответ. — Ваша задача, как и всегда, предельна проста. Ликвидировать врага. Черт бы тебя побрал, ублюдок. Хотя на что я вообще рассчитывал? Мысленно закатал себе по роже за непристойные мысли об этом сосунке. Срать я хотел на ядовитые зеленью глаза. На острые скулы и пухлые губы. Срать. Похуй. Спустя несколько часов активного обсуждения плана действий, мистер блондин выпроводил свой элитный отряд за дверь. Всех, кроме меня. Усевшись на свой кожаный трон и усадив меня в кресло напротив, Эрвин разлил чай по фарфоровым чашкам и придвинул одну ко мне. Как будто я буду пить эту свиную мочу. Видимо мой болезненный взгляд и скривившаяся морда не произвела должного впечатления на Смита, и он сердито на меня уставился, гипнотезируя. Похоже все-таки буду. Отхлебываю. И в каких это страшных снах тебе приснилось, что ты умеешь заваривать чай? — Что думаешь, Ривай? — услужливо поинтересовался босс, откидываясь на спинку. — Минуты на три передержал. Слишком крепкий, — огрызаюсь я. — Не паясничай. Я про операцию. Глубоко вздыхаю. Что я думаю? Что затея провальная. Сдохнем мы все, а ты, голубоглазое чмо, даже на могилу не соизволишь прийти. Отдать дань лучшим из лучших, хотя бы из уважения. Плакала моя чайная. Накрылся медным тазом Лион и счастливая жизнь вдали от этой душной каторги. Не судьба мне подохнуть от старости на родине. А ты ублюдок. Вот что я думаю. — Ты посылаешь нас на верную смерть, Эрвин. И не знал бы я тебя, подумал бы, что специально хочешь нас угробить. В чем подвох? Хренов Смит захохотал во всю глотку. И что такого смешного я сказал, мудила? — Не хотел бы я иметь такого врага, как ты. Не скрыть от тебя истины. Хмыкаю. Ну еще бы этот старый пень не придумал какой-то грандиозный план в своей больной голове. Да она же кишит у тебя тараканами! Что трави, что не трави, один хрен не вытравить. Такие же живучие, как и ты, слизняк. Но в одном ты прав. Ты бы действительно не хотел иметь такого врага, как я. — Видишь ли, одной его смерти мне недостаточно. Вопросительно вскидываю бровь. — Убьешь одного — придет кто-нибудь другой. И так по кругу. Понимаешь, к чему я? — Не имею ни малейшего понятия. — Подчини мне «Парадиз». Стою ахуевший и выжигаю дыры лучами из глаз в твоем кашемире. Беру свои слова обратно: ты не сумасшедший — ты ебанутый. А губа-то у тебя не дура, командор. Как ты себе, блять, это представляешь? Этот сосунок Йегер явно чего-то да стоит, раз в одиночку всю компанию себе приграбастал. Походу такой же обкуренный и на голову пизданутый, как и ты. Иди ты к черту со своими наполеоновскими планами, император недоделанный. Так бы и плюнул в твою идеальную похабную рожу, но культура не позволяет. — Не спорю, задача не из легких, — протянул Смит, придвигаясь ближе и собирая руки у подбородка. — Но если выживешь, награжу сполна. На кой хрен мне твое вонючее бабло? Заправских шлюх своих золотом заваливай за пятиминутную игру с пиписькой. — Если выживешь, — медово-протянуто повторил Эрвин, — то отпущу тебя. Блять. Я что, настолько читаемый? Иногда у меня закрадывается мысль, что ты поселился в моей голове и неплохо так там обустроился. Соседи тараканы не сильно обременяют? Но будь это так, ты бы уже давно от меня избавился. Причем изнутри. Чертов паршивец, ты всегда с точностью определял рычаги давления, и это пиздецки напрягает. С твоими навыками мыслить наперед и прочитывать людей, как сраную азбуку, не мудрено, что ты достиг таких высот. Ты вот только на один вопрос мне ответь: раз ты сам такой невероятный, захрена тебе прислуга на побегушках? Что, влом самому грязную работенку делать, а? А может в этот раз все настолько дерьмово, что только и остается, что на меня надеятся? На блохастую псину, что 20 лет у тебя на привязи обгладывает косточки низкопробных мошенников и псевдомафиозников? Давай же, гениальный телепат, залезь мне в бошку и вытрахай мозг, неужели ты не слышишь этих истошных внутриутробных воплей? Насилуешь меня взглядом. Все мои мнемонические атаки разбиваются вдребезки о маску твоей невозмутимости. На этот раз твоя взяла. Жизнь паренька и парочка заверенных бумажек в обмен на мою скромную мечту? Тут я не в праве отказаться, ведь единственное, чего мне хочется, так это банального спокойствия и чашка чая по утрам с видом на Passerelle du Palais de Justice*. Поэтому по рукам, командор. Не боюсь, что обманешь, ведь ты всегда держишь свое слово. Я принесу тебе его отрубленную голову. Уж не сомневайся.