Озвученные чувства

Бакуго схватил Мидорию за руку, затянул в комнату, захлопнул дверь и прижал к ней, выставив прямые руки по обеим сторонам его головы. Изуку невольно вздрогнул, встретившись с пылающими алыми глазами, но после устремил свой взгляд в пол. Колени чуть подкосились, и блондин, заметив это, при чём не отводя взгляда от невинных изумрудов, выставил между ними согнутую ногу. Мидория лишь сильнее вжался в дверь, надеясь, что провалится сквозь неё и больше никогда не испытает такого волнения. – Ч-что ты... – Нет, Деку! Что ты?! – перебил Кацуки, – Весь день избегаешь меня, даже не смотришь в мою сторону... – голос мрачный, хриплый, приятно басит, – ...думаешь, я такое буду терпеть? По-твоему, это нормально: бегать от меня как школьница, игнорировать и при этом никак не объясняться, когда мы остались, блять, вдвоём! – на последнем слове Каччан начал срываться, – Я бы понял, если тебя смущали посторонние люди... Но мы, чёрт возьми, одни сейчас, и ты по-прежнему молчишь в тряпочку! Какого хрена, Деку?! Что это?! Ответь мне! По ощущениям казалось, что Изуку всем своим телом вжался в дверь с такой силой, будто она прогнулась и вот-вот сорвётся с петель. Этот взгляд... Взгляд, полный демонов, непонимания и такой знакомой ярости заставляет чувствовать себя жалким кроликом, что встретил волка и прям на месте рассчитается с жизнью. Горячее дыхание обжигало шею и край подбородка, от чего язык не мог повернуться, чтобы вымолвить хоть слово. Каччан, перестань быть таким напутственным и... Возбуждающим. Внутри всё горело, сердце бешено отбивало ритм, ладони потели, а лёгкие сказали «живи сам». – Какого чёрта ты молчишь, грёбаный задрот... Если ты сейчас не ответишь мне, я за себя не ручаюсь. У самых кончиков ушей стало немного теплее, и послышалось какое-то... Шипение? Источником инородного звука оказались вспотевшие ладони Кацуки, от которых исходили чёрные изящные струи дымка́, и от них сразу же темнела древесина, оставляя неприятный запах. Только не хватало всё тут подорвать... – Каччан, не нервничай, – Мидория, ты идиот? Сам себе подписываешь смертный приговор. Точно идиот... В ответ ни оскорблений, ни ругательств... Лишь тихий басистый смех, от которого по всему телу проходят табуны мурашек, а волосы на затылке чуть ли не встают дыбом. – Не не-ервничай? Ты это серьёзно, Деку? Ты меня за долбоёба держишь? Просто ответь мне: какого хера ты меня игнорируешь?! Ответь, чёртов задрот, не молчи! – Кацуки слегка ударил ладонями по двери, от чего Изуку чуть коньки не откинул. Стало ясно как день, что в таком состоянии выпытывать нужное ровным счётом бесполезно. Каччан медленно выдохнул и опустил голову, предоставляя взору свои колючие непослушные пшеничные волосы. – Пожалуйста, Изуку, – прошептал Кацуки. И от этого шёпота, спокойного тембра голоса, несвойственного для него ни под каким предлогом, Деку просто поплыл. В прямом смысле. Глаза заполонила прозрачная мутная пелена, а тело само по двери сползало вниз. Но Бакуго схватил друга за подмышки и быстро завершил процесс оседания на пол. Сам же сел на колени. – Деку, – уже более привычный тон, но всё ещё тихий, дабы не спугнуть, – твоё поведение изменилось. При чём, почему-то только по отношению ко мне. В глазах Кацуки от прежней ярости и след простыл, сейчас там воцарилось неизведанное тепло, дающее понять, что это не затишье перед бурей. Бури не будет. Во взгляде читались некая обида и грусть. Изуку просто смотрел в эти глаза и утопал, не в силах оторваться или что-либо вымолвить. Но надо, это необходимо сейчас сделать! Каччан заслуживает объяснений и тех слов, что так давно терзают неутомимое сердце. Он всегда рядом, когда это нужно, даёт напутствия и волшебного пинка, всегда прикрывает спину и не даёт сидеть с кислой рожей... Так почему же ты молчишь, Мидория Изуку? Он ведь ждёт. Молчит, хотя обычно рвёт и мечет. И ждёт. Расскажи ему всё, он достоин этих слов! Сердце колотится с бешеной скоростью, норовя выпрыгнуть из груди, а язык будто отсох. Мидория сжимает руками края шорт, борясь с неприятным покалыванием в носу и собираясь с силами, молясь всем существующим богам. – Каччан, – наконец прохрипел зеленоволосый, – йа-а... Т-ты... Я так себя вёл, потому что... Соберись, Мидория Изуку! Он же твой... Друг... Вы через многое прошли, пройдёте и через это. А его глаза всё ждут. Наконец, собравшись с духом, Мидория решается. Терять нечего. Будет невыносимо больно, если что-то в их отношениях пойдёт не в самую лучшую сторону... Но этот человек достоин тех чувств, что Деку собирается преподнести ему. – Я люблю тебя, Каччан... Одинокая слеза скатилась по смуглой щеке, безоговорочно привлекая к себе всё внимание Изуку.