10 сантиметров [перезалив]

Каэнри’ах нельзя было назвать бедной страной. Его голые земли не подходили для сельского хозяйства, но добывающиеся в недрах драгоценные камни высоко ценились по всему свету, а ювелирное мастерство впитывалось его детьми ещё с молоком матери, как любили говорить в народе. Однако после войны большинство земель с драгоценными рудами перешло в пользование других государств в качестве репараций, и полуразрушенное королевство заметно обеднело. С наследниками тоже не повезло: оба омеги. Старшую дочь Гею удалось выгодно выдать замуж за одного из Предвестников Фатуи в Снежной. Младшего сына Кэйю отдали одному из лидеров группировки Цисин в Ли Юэ в возрасте 16 лет, однако уже через 2 года молодой омега овдовел. Его супруг внезапно заболел и умер. По семи королевствам прошлась волна слухов об «истинной» причине смерти почтенного торговца. После траура Кэйа был вновь объявлен «невестой», но желающих нашлось немного. Тогда-то Крепус из рыцарской семьи Рагнвиндр города Мондштадт и сосватал юного принца за своего сына. Королевская семья Альберих с радостью дала своё согласие. Дату свадьбы назначили через месяц, в последний день июня. Дилюк прокрутил всю информацию у себя в голове ещё раз, будто пытаясь осознать всё происходящее с ним в полной мере, и вздохнул, перелистывая очередную страницу книги о каэнрианской культуре. До знаменательного события оставалось всего три дня, подготовка шла полным ходом, а сам жених, представьте себе, ни разу не видел своего будущего супруга. Не было даже портрета: он слышал, что несколько художников брались рисовать принца Каэнрии, но через какое-то время каждый бросал свою работу по неизвестной причине. Но Кэйю выбрал его собственный отец, а Дилюк всегда доверял решениям старого рыцаря. Он ещё помнил, каким довольным вернулся тот после своей поездки в соседнее королевство. — Не беспокойся, Дилюк. Он тебе обязательно понравится, — подмигнул Крепус сыну. «А понравлюсь ли я ему», — не переставал думать Дилюк. Конечно, помолвка уже была заключена и объявлена официально, свадьба организована, так что было слишком поздно что-то менять. Но Дилюк не хотел принуждать кого-либо вести жизнь с человеком, который тебе неприятен. Более того, Кэйа уже овдовел один раз. Нет, Дилюк не верил слухам. Просто потому, что у юного принца не было никакого мотива убивать своего мужа. Будучи достаточно влиятельным в торговых и политических кругах, его покойный супруг многое сделал для изменения положения Каэнри’аха. На когда-то враждебную страну теперь начали посматривать с жалостью, а многие предприниматели решились заключить торговые договоры с местными производителями, что шло сбившейся экономике страны только на пользу. А если даже и была какая-то причина для убийства, то, по крайней мере, омеге следовало бы сначала выносить от своего альфы ребёнка, чтобы укрепить своё положение. Однако теперь Кэйа вернулся на родину «с пустыми руками», и в добавок приобрёл не лучшую репутацию. Нет, дело было вовсе не в слухах и не в репутации – уже одно объявление о помолвке сына Рагнвиндров с сыном Альберихов помогло заткнуть злые языки – но со смерти предыдущего мужа Кэйи прошло всего три месяца, и Дилюк боялся, что печаль омеги может быть слишком свежа. В конце концов, они прожили вместе два года. Но что беспокоило его больше всего, так это их разница в возрасте. Принцу Кэйе должно было исполниться девятнадцать в ноябре, а Дилюку в апреле исполнилось только шестнадцать. Его будущий супруг был старше Дилюка на два с половиной года. И да, разница была не такой уж большой, некоторые заключают браки и с разницей в 10 лет, но в юном возрасте разница даже в один год может ощущаться огромной, особенно в благородных кругах. Потому что это два с половиной года занятий и посещения официальных мероприятий, приобретения знакомств и связей. Это два с половиной года, в течение которых организм меняется и подстраивается под второй пол хозяина, почти два с половиной года формирования запаха и развития тела. Это два с половиной года опыта и взросления, и, даже будучи альфой, Дилюку придётся постараться, чтобы нагнать Кэйю. — Отдыхаешь? — за спиной внезапно раздался голос Крепуса, и Дилюк вздрогнул от неожиданности. — Отец! — юноша уже было встал, чтобы поприветствовать отца, но тот остановил его жестом и сам присел рядом. — Что читаешь? — поинтересовался Крепус, глядя на книгу в руках сына, но, увидев название «Культура и обычаи Каэнри’аха», лукаво улыбнулся. — Готовишься впечатлить свою будущую пару? — Я просто не хочу случайно как-либо оскорбить принца соседней страны, — смущённо отвёл глаза Дилюк. — Не беспокойся, уверен, он поймёт. Его Высочество не из тех, кто станет обижаться по мелочам, как мне показалось, — рассмеялся Крепус, но потом прибавил серьёзно: — Волнуешься? — Немного, — признался Дилюк. «Очень», — признался он только в своих мыслях. — Знаю, всё это очень неожиданно, но ты ведь понимаешь, — неопределённо сказал отец, и Дилюк кивнул. Сам Крепус Рагнвиндр родился бетой и всю жизнь усердно трудился, чтобы встать хотя бы приблизительно на один уровень с альфами. И у него это более чем получилось: многие по уверенной осанке и словам путали его с альфой при первой встрече и уже потом замечали всякое отсутствие запаха. Он был первым из семьи, кто, кроме исполнения своих традиционных рыцарских обязанностей, занялся предпринимательством, причём весьма удачно — в Мондштадте он считался монополистом в сфере виноделия, а купцы других королевств охотно вели с ним торговлю. При всём этом Крепус не был гордым, но и не льстился к сильным мира сего, а потому его уважали и любили за скромность и искренность. Женился он в 17 лет по любви на одной омеге из купеческого сословия. Она родила ему сына, но ослабший организм омеги долго не выдержал без поддержки альфы, и госпожа Рагнвиндр умерла, когда Дилюку было всего пять. Крепус долго горевал, обвиняя во всём свою природу, а потом направил всю свою любовь и надежды на сына, который, к радости всей семьи, родился альфой. Сейчас Дилюк был немногим младше брачного возраста своего отца, но альфы и омеги считались полноценной парой уже после первого гона или первой течки. Дилюк достиг этого возраста в 12 лет, поэтому уже четвёртый год как считался выгодным женихом. Крепус решил сначала повременить и дождаться совершеннолетия сына, но потом на них одно за другим обрушились несчастья: неурожай, голод и, в довершение, потопленное торговое судно, — и вот семья в долгах, которые нечем выплачивать. Отец просидел несколько бессонных ночей над счетами, пока Дилюк сам не предложил выход в виде выгодной женитьбы. И Крепус после долгого разговора с сыном всё-таки решился. Выбор почти сразу пал на Кэйю Альбериха, принца Каэнри’аха. Королевство располагалось по соседству с Мондштадтом, а в качестве приданного омеги будущему жениху прилагался кусочек земли с добычей огненного камня — опала. Крепус заключил договор, выгодный для обеих сторон: семья Рагнвиндров получает в личное владение все предприятия на территории и деньги от продажи драгоценных камней, взамен же она позволяет работать на своих заводах народу Каэнрии и выплачивает им заработную плату. Но всё же основная доля прибыли, несмотря на налоги и пошлины, отходила именно Рагнвиндрам, тем более, привыкшие к жизни на голой почве каэнрианцы не требовали многого. По расчётам Крепуса уже через год долги должны были быть успешно погашены, но он чувствовал укоры совести: сам-то женился по любви, а сыну даже не дал выбрать самому. — Вам не стоит беспокоиться об этом так сильно, отец, — заметив невесёлый взгляд Крепуса, Дилюк положил свою ладонь на его жилистую руку. — Брак по расчёту был моей идеей, я прекрасно знал, на что иду. Вы сами сказали, что принц Кэйа очень интеллигентный человек, а я полностью доверяю Вашим суждениям и Вашему выбору. Уверен, мы с ним сможем ужиться вместе. Крепус улыбнулся от сквозящей официальности мальчишеской речи и потрепал сына по голове. — И когда ты успел так вырасти? — мечтательно заметил он, пока Дилюк пытался скинуть руку отца со своей макушки. — Отец! Ну, хватит, — всё же Дилюк скоро станет главой собственной семьи, он не мог позволить, чтобы его будущий супруг тоже относился к нему как к ребёнку. А для этого нужно было сначала убедить отца прекратить подобные жесты внимания. В дверь библиотеки постучались, и туда вошла главная горничная, прерывая беседу отца и сына. — Прошу меня извинить. Прибыл портной для финальной примерки костюма, — доложила девушка ровным голосом. — Спасибо, Аделинда, — поблагодарил Крепус, вставая. — Передай, что мы сейчас спустимся. Горничная кивнула и ушла. Дилюк встал за своим отцом, не забывая сделать закладку в книге. Начиналась ежедневная рутина.

***

Принц Кэйа приехал в поместье лишь за день до самой свадьбы и временно поселился в комнате над Дилюком — после бракосочетания они оба поселятся в одной общей. Всё же месяц — это довольно короткий срок для организации и подготовки свадьбы. Тем более, даже если церемония проводилась в Мондштадте, семья Альберих взяла основные расходы на себя, и у принца просто не было времени приехать раньше. Рано утром Дилюк видел, как к дому подъехала карета, украшенная эмблемами звёзд — знаком правящей династии Каэнрии — и как из неё начали выходить люди, но отвернулся. Видеться со своей парой за день и перед самим бракосочетанием считалось у них плохой приметой — это уменьшало радость встречи на церемонии. А ещё Дилюку было немного страшно. Как может выглядеть человек, портрет которого не смог нарисовать ни один художник? Дилюк весь день повторял правила этикета, обычаи и приветственные слова. Он жутко волновался насчёт завтрашнего дня. Отец заходил к нему пару раз проведать, но не мог полностью успокоить сына и в конце концов уходил, глубоко задумавшись. Наверху тоже можно было слышать постоянную возню и топот. Иногда из приоткрытого окна доносились обрывки слов, и Дилюк жадно ловил их, пытаясь по голосу и интонации определить, каким человеком мог оказаться Кэйа. Вечером юного господина хорошенько вымыли, отскребли, натёрли маслами и положили в кровать, напоив липовым чаем от нервов. Тот уснул за чтением книги «Культура и обычаи Каэнри’аха» при свече. А завтра настал тот самый день. 30 июня. День его свадьбы. Подъезжая к главному Собору, Дилюк мог только удивиться, как много собралось и продолжало собираться народу, чтобы посмотреть на свадебную церемонию. Всё же семья Рагнвиндров считалась одной из правящих семей Мондштадта. А когда их влияние распространилось и на торговлю, многие даже начали называть Крепуса некоронованным королём города, а Дилюка — принцем. Если так думать, то союз члена королевской семьи и наследного сына рыцаря-предпринимателя уже не казался настолько невероятным. Хотя, скорее всего, такому наплыву народа служило объявление Крепуса, который, несмотря на своё шаткое положение, приказал открыть лучшие бочки с вином и угощать горожан бесплатно. Впрочем, Дилюк не мог винить здесь кого-то в желании погулять и повеселиться, ведь именно это любили и умели делать мондштадтцы лучше всего. Они прибыли в Собор за полчаса до церемонии и остались внутри ждать. Народ продолжал стекаться со всех возможных мест, становилось жарко и душно, но Дилюк продолжал стоять у алтаря и с улыбкой принимал поздравления от знакомых, иногда получая ободрительные взгляды от отца. — Ты выглядишь просто прекрасно, — заявила его подруга Джинн, подходя к жениху и оглядывая его костюм. Её глаза зацепились за кое-что. — А это?… Дилюк понял, что она говорит небольшой гранатовой броши, прикреплённой к его воротнику. — Подарок от дома Альберихов, — чуть смутился Дилюк. Джинн сияющими глазами посмотрела на брошь и одними губами произнесла «Вау». Она знала о помолвке задолго до её официального объявления, ещё со дня возвращения Крепуса, и с тех пор частенько наведывалась к Дилюку, чтобы посмотреть на подготовку. Старшая дочь Гуннхильдров была несколько сентиментальной, как бы усердно ни старалась это скрыть, и не могла сдержать искренний восторг и волнение при мысли, что её друг скоро женится и заведёт семью. — Потом познакомишь меня с ним? — шёпотом спросила она, и тут, прежде чем Дилюк смог что-либо ответить, двери в Собор распахнулись. Джинн быстро метнулась к остальным гостям, а Дилюк замер на месте, не в силах оторвать глаз. Ему вдруг стало кристально понятно, почему он ещё не видел ни одного портрета принца — человеческая рука не смогла бы запечатлеть всю красоту и величие этого человека. Смуглая кожа отливала карамельным на солнце. Гладкие синие волосы были красиво заплетены в пучок и украшены цветами. Сияющие глаза кротко, но отнюдь не стыдливо смотрели из-под длинных ресниц. Лёгкий платок на шее лишь отчасти скрывал освежающий запах снежных цветов, исходящий от омеги. Дилюку даже показалось, что в Соборе стало прохладнее. Все присутствующие так и замерли, поражённые столь тихим, но столь ярким появлением. Дилюк заметил сапфировую серьгу в левом ухе омеги и с облегчением выдохнул. Он читал, что на родине Кэйи в процессе ухаживания принято дарить девушке серьги. Если она не наденет их в течение трёх дней, то это воспринимается как отказ. В правом ухе серьга носится до бракосочетания, а во время и после церемонии — в левом. Обе серьги девушка надевает только во время траура по покойному мужу. Именно поэтому Дилюк отправил пару серёжек из голубого сапфира в качестве своего подарка от семьи Рагнвиндров и был рад, что его немой вопрос поняли. Мужчина с короткими светлыми волосами до плеч довёл Кэйю до алтаря и бережно передал смуглую руку Дилюку, перед этим посмотрев так, словно говорил: «Сделаешь ему больно — убью». Рагнвиндр ответил ему твёрдым уверенным взглядом и мягко взял под руку будущего супруга. Кэйа быстро посмотрел на него и снова опустил глаза. Его губы украсила мягкая улыбка. Вблизи запах омеги оказался только сильнее, и Дилюк с упоением вдыхал его, радуясь пришедшей с ним прохладе. Он оглядел Кэйю с ног до головы ещё раз и вдруг почувствовал что-то неладное. Что-то было не так, что-то было неправильно, Дилюк просто не мог понять, что… Внезапное осознание ударило в голову, и Дилюк обомлел. Это было его самым главным страхом. Кошмаром, из-за которого он подолгу не мог уснуть и ворочался в постели. Ужасом, при мысли о котором он содрогался и старался не думать вовсе. Дилюк оказался ниже Кэйи на целых 10 сантиметров. Альфа оказался ниже своего омеги на целых 10 сантиметров.