10 сантиметров [перезалив]

Настала середина сентября. Листья на деревьях уже начали опадать, и роскошный сад постепенно менял краски с зелёных на коричнево-красные и оранжево-золотые. Дела семьи Рагнвиндр пошли на лад. Работа на горных предприятиях пришла в порядок и стала почти непрерывной, а урожай в этом году уродился богатым и предвещал прибыль от продаж вина. Крепус ещё раз пересчитал всё на бумаге и наконец позволил себе потянуться в кресле. В столпе света из окна мерцала пыль. Напольные часы в углу кабинета пробили одиннадцать всего пять минут назад, а значит, до обеда оставалось ещё два часа. Крепус прикрыл глаза, уставшие от долгой работы, и откинул голову назад. Стоило заранее подумать об обогреве предприятий. В Каэнрии зимы были суровее мондшдтатских, а значит требовали дополнительных затрат на топливо для очагов и тёплую одежду для рабочих. В дверь осторожно постучались два раза, и она бесшумно отворилась. Рагнвиндр приготовился увидеть на пороге Аделинду или другую горничную, но вместо этого в проёме появился Кэйа. — Можно? — с робкой улыбкой спросил юноша. — Да-да, заходи, — мужчина быстро встал для приветствия. — Ты по какому-то вопросу? Кэйа лишь улыбнулся шире и зашёл в кабинет. Только сейчас Крепус заметил в его руках вазу с цветами, до этого скрытую дверью. — Вы давно не выходили из своего кабинета, и я подумал немного освежить атмосферу, — с этими словами Кэйа аккуратно поставил на комод голубую вазу с гортензиями. — Надеюсь, они Вам не помешают? — Нисколько, — махнул рукой Крепус. — Спасибо за заботу. Кэйа кивнул и сразу же направился обратно к двери. — Надеюсь, я могу ожидать Вас сегодня к обеду? — Конечно. Дилюк тоже обещал вернуться к этому времени, поэтому отобедаем все вместе. От внимательного взгляда Рагнвиндра не укрылось, как засиял единственный глаз при одном упоминании этого имени. — Что ж, в таком случае, доброго Вам дня, отец. — Доброго дня. Кэйа тихо вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Крепус потёр бороду в задумчивости и подошёл к окну, чтобы немного проветрить комнату. В кабинет хлынул свежий воздух, и пышные бутоны заколыхались под прохладным дуновением. Запахло влажной листвой и землёй, но, если бы не этот запах, можно было подумать, что на дворе всё ещё лето — солнце всё так же ласкало лицо своими лучами, словно делало последние прощания перед зимой. Мужчина опёрся руками о раму и слегка наклонился вперёд, высовываясь из окна, лишь бы ещё почувствовать свежесть. «Он изменился», — подумал Крепус, вспоминая радостный блеск сиреневого зрачка. — «Нет. Они оба изменились». Всё это время он переживал. Переживал, что в итоге поставил материальное положение выше счастья собственного сына. Переживал, что почти насильно связал двух совсем юных и совершенно друг с другом не знакомых людей узами брака. Переживал, что не смог дать Дилюку такой же свободы выбора, какая была у него. И то, что сын сам предложил этот брак, не умаляло укоры совести. Но сейчас, когда он смотрел на мягкие улыбки и увлечённые разговоры двух юношей перед собой, ему становилось легче. Сначала Крепусу показалась странной идея совместных тренировок, но с тех пор молодые как будто стали ещё ближе. Им больше не нужны были его подталкивания, чтобы вести длинные беседы. Нет, теперь они сами часто обсуждали что-то, гуляя в саду или в той же библиотеке, позабыв о разложенных на столе книгах. Мужчина приятно удивился, когда услышал в речи знакомые слова каэнрианского. Видимо, уроки языка проходили ещё успешнее, чем он предполагал. Ещё больше Крепуса удивило то, что на тренировках Дилюк почти не поддавался Кэйе. Оставалось загадкой, сделал ли рыцарь так по просьбе мужа или сам признал Кэйю достойным противником. Его движения были лишены прежней силы, но оставались такими же быстрыми и точными. Кэйа в свою очередь не отставал и ловко блокировал каждый выпад, даже нанесённый со слепой стороны. Их поединки были похожи на танец, и это завораживало. И пусть почти всегда победителем выходил Дилюк, азарт в глазах обоих давал понять, что здесь важно только участие. В такие моменты, пыльные и потрёпанные, они больше всего соответствовали своему возрасту, и это трогало до глубины души. Неловкость, чья тень присутствовала раньше в каждом жесте и каждой беседе, исчезла. Оба они стали смелее в своих действиях и чувствах. Кэйа начал вести себя более открыто. Его улыбки стали не просто приятными, а искренними. Теперь он больше говорил о себе, о своей родине, о семье, хоть и избегал этих тем раньше. Он начал по-настоящему чувствовать себя здесь как дома, начал доверять. Его смущение и заминки из вежливых превратились в настоящие. Его жесты внимания стали более трепетными, осторожными, почти робкими. Крепус сначала даже удивился этой перемене — раньше юноша был намного смелее в таких вещах — и некоторое время думал, что между парой произошло что-то неладное. Осознание пришло после долгого нежного взгляда, которым Кэйа смотрел на Дилюка, беззаботно уснувшего в кресле гостиной после длинного дня. «Он наконец увидел в нём своего жениха», — думал мужчина, поспешно уходя дальше по коридору, чтобы не потревожить их небольшую идиллию. Дилюк тоже заметно вырос за это время. Он стал держаться уверенней, спокойней. Его забота из неловкой и неумелой превратилась в обдуманную. Он всё так же отодвигал для Кэйи стул за столом и подавал руку на лестнице, но уже не вился постоянно рядом, давая немного личного пространства. Он всё так же зорко следил за чужим самочувствием, но для его оценки вместо расспросов использовал короткие внимательные взгляды, приучившись за секунду читать на лице усталость или грусть. Медленно, но верно каждый из них всё больше понимал другого и постепенно учился любить этой невинной юношеской любовью, которая со временем перерастёт во взрослую. Крепус мог только тихо наблюдать за их маленькими шажками со стороны и бесконечно благословлять этот союз. Часы пробили половину двенадцатого, и мужчина отвлёкся от своих мыслей и воспоминаний. Он вздохнул, снова поворачиваясь лицом к четырём стенам. В комнате стало свежее, но в груди вдруг появилось зудящее чувство тревоги. Крепус будто упускал что-то, но не мог вспомнить, что именно. Он медленно прошёл к столу, опираясь на него руками, и уставил взгляд в букет голубых гортензий, стоявших на комоде. Они были одними из немногих цветов, которые ещё цвели в сентябре. «Ах», — подумал Крепус, вспоминая причину беспокойства. — Ты уже сказал Кэйе, что твой гон приходится на конец сентября? — спросил Крепус у Дилюка после обеда, пока Кэйа отошёл по какому-то делу. Ошарашено-стыдливое выражение лица рыцаря говорило само за себя. — …нет… — всё же смог вымолвить парень, опуская лицо.

***

Если бы кто-то сейчас заглянул в мысли Дилюка, то увидел бы одно месиво из панических мыслей. Ибо, чёрт возьми, но он действительно успел забыть о таком важном моменте. Просто до этого всё шло так мирно и гладко, что Дилюк правда убедил себя, что у них ещё много времени. Но на самом деле его оставалось всего где-то две недели. Всего две недели до того, как всё чистое и невинное между ними превратится во что-то более взрослое и интимное. Дилюк не был уверен, что хотел этого. Он не был уверен, что этого хотел Кэйа. Но предупредить было необходимо, как бы неловко ему не было. Для этого лучше было начать издалека. — Я ведь не слишком наступаю на тренировках? — спросил Дилюк у Кэйи, пока тот снимал свою серёжку у столика. «Ну не настолько же издалека!», — рыцарь мысленно дал себе подзатыльник. — Ничуть, — слегка мотнул головой принц. — Наоборот, это очень помогает оставаться в форме. Мне полезно закалять тело. — То есть твоё самочувствие улучшилось? — Да, думаю, что так. Дилюк кивнул и набрал воздуха для решающей фразы. — У меня должен быть гон в конце этого месяца, — признался он на выдохе, когда Кэйа уже забирался на постель. Юноша вскинул на него слегка растерянный взгляд. — О, — только и вымолвил он, а после неловко рассмеялся, словно до него не сразу дошёл смысл сказанного. — Ясно. На короткое время повисла неловкая тишина. — И сколько у тебя... за год? — осторожно спросил Кэйа. — Два, — ответил Дилюк слегка охрипшим от волнения голосом. Он не привык так открыто обсуждать с кем-то кроме отца свой цикл, и было видно, что Кэйа также чувствовал эту неловкость. — В конце сентября и в конце марта. А у тебя?... — Три. В мае, сентябре и в январе. И тоже всё приходится на конец месяца. Дилюк задумчиво промычал. В этом месяце их циклы пересекались. — Как долго у тебя длится? — решил сразу уточнить он. — Дня полтора, — пожал плечами Кэйа. — Но я «активен» только половину дня, остальное время я просто... прихожу в себя. — Мой тоже занимает полдня, — Дилюк решил лишний раз не указывать на то, что такая форма протекания течки не считается нормой. — Но у меня не бывает никаких последствий. Принц кивнул и улёгся рядом, но избегал смотреть в глаза. Возможно, потому что ему тоже были непривычны такие разговоры, несмотря на уже второе замужество. Или он понимал, что Дилюк уже не первый раз нарочно игнорировал тему его здоровья, хотя мог бы и расспросить дальше, а главное имел на это полное право. Дилюка и правда ещё с первых дней беспокоило состояние Кэйи. Ослепший глаз, чувствительность к погоде и долгие течки — всё это были признаки гормональных нарушений. Единственным, что останавливало его, был факт, что Кэйа сам сказал, что это случилось из-за «внешних причин», то есть он не родился с этим, а значит, его история была не из приятных. Если умалчивание затянется надолго, то Дилюк обязательно обо всём расспросит, но пока он не хотел лишний раз давить и давал Кэйе шанс рассказать всё самому. — Хочешь попробовать сделать это без течки и гона? — вдруг спросил Кэйа, возвращая Дилюка в настоящее. — А? — Хочешь заняться этим в обычном состоянии? — повторил свой вопрос юноша, показывая тоном и взглядом, что абсолютно серьёзен. — Чтобы набраться немного опыта. — А...ну...я, — заикнулся Дилюк и попытался спрятаться в одеяле. Слишком уж прямолинейным было предложение. Он-то и на пьяную голову ничего не смог сделать. Он был даже не совсем уверен, что сможет что-то сделать, когда это будет действительно нужно. А время шло. — Я просто предложил, тебе не надо заставлять себя, — напомнил Кэйа, видя чужой конфликт. — Помнишь, что я говорил в первую брачную ночь? Это должно происходить из обоюдного согласия. Дилюк кивнул и придвинулся ближе. Лучше всего было начинать с малого, так? — Мы… — снова запнулся он. — Мы можем… попробовать поцеловаться? По- По-настоящему? Глаза Кэйи слегка расширились в удивлении, но он тоже подвинулся чуть ближе, так, что они почти касались носами. — Ладно, — тихо ответил он. В следующее мгновение Дилюк почувствовал тёплое прикосновение на губах. Простое мягкое прикосновение, которое он испытывал уже не в первый раз. Сиреневые глаза Кэйи смотрели прямо на него, и Дилюк зажмурился, концентрируясь на ощущениях. Вдруг по губам прошлось что-то горячее и мокрое. Рыцарь вздрогнул, но заставил себя остаться на месте. Он догадался слегка приоткрыть рот, чтобы чужой язык проник внутрь, касаясь зуб и дёсен. Ощущения были странными, но не неприятными. К ним вполне можно было привыкнуть. Дилюк выдохнул в поцелуй, чувствуя лицом жар перемешанного дыхания, и решил попытаться ответить сам, но Кэйа уже отстранился и сел на кровати. Дилюк открыл глаза, чтобы посмотреть, что не так. Кэйа сидел на коленях, закрыв лицо руками. Его уши алели. Сладковатый аромат ландышей перебивал цитрусовый запах апельсинов. — Прости, — наконец пробормотал юноша. — У меня у самого получается не очень. Рыцарь на секунду опешил от такой реакции. — Нет-нет! — поспешно сказал он, так же привстав с кровати. — В смысле, не то, чтобы я разбираюсь, но мне понравилось! Осознание сказанного пришло не сразу, но Дилюк нашёл в себе силы повторить. — Мне правда понравилось, — проговорил он уже тише и опустил голову. Кэйа отнял руки от лица и посмотрел на супруга. — …Давай спать, — предложил принц, возвращаясь на подушки. Рыцарь кивнул и последовал за ним. Оба избегали теперь смотреть друг другу в глаза. Дилюк опустил взгляд вниз, на их руки, и неловко переплёл свои пальцы с чужими. Кэйа несильно сжал ладонь в ответ. — Ты уверен, что сможешь провести со мной гон? — наконец озвучил свои опасения парень. — Тебе не будет тяжело? — Не тяжелее, чем тебе, если моя течка наступит раньше, — ответил принц с лёгким смешком, но потом перешёл на более серьёзный тон. — Это наш долг — заботиться друг о друге. Но если тебе будет некомфортно, то не надо пересиливать себя. Я ничего не сделаю без твоего согласия, ладно? Дилюк сжал пальцы сильнее. — Ты сам не против? — Я не против, — Кэйа прижался своим лбом к чужому и прикрыл глаза. — Я скажу, если буду, не бойся. Дилюк немного успокоился и тоже закрыл глаза. И всё же под рёбрами засело неприятное предчувствие. Всё же всё было слишком неожиданно.

***

Его гон наступил раньше течки Кэйи. Было уже за полночь, когда Альберих проснулся от того, что почувствовал крепкую хватку на своих запястьях. Ещё спросонья в его нос ударил сильный запах дыма, смолы и цитрусов. — Кэйа, — чужой голос охрип настолько, что был еле узнаваем. — Кэйа… Дилюк навис сверху, прижав смуглые запястья к кровати, не давая уйти. Его дыхание потяжелело, взгляд помутнел. Алые кудри падали с плеч прямо на лицо Кэйи, и тот не видел ничего кроме красного цвета. — Дилюк, — голос принца вдруг стал тихим. Омега невольно напрягся. Хватка на запястьях была слишком крепкой, чтобы вывернуться, и Кэйа не был уверен, что Дилюк слышал его сейчас. На его шее был обычный тонкий ошейник, который ослаблял запах, но не мог полностью защитить от клеймления альфы в состоянии гона. Кэйа мысленно проклял свою беспечность. Между ними всё действительно шло слишком тихо и гладко, что он так ослабил бдительность. — Дилюк, — попытался позвать Кэйа ещё раз. Его голос дрожал от волнения. — Дилюк, ты понимаешь, что у тебя гон? Возможно, дело было в последнем слове, возможно, в дрожи голоса, возможно, в растерянности и испуге в омежьих глазах, но Дилюк вдруг отпрянул, разжимая пальцы, и Кэйа быстро вывернулся из-под него, слезая с кровати. — Прости, — начал шептать Дилюк. — Прости-прости-прости-прости… Кэйа стоял в нерешительности ещё секунду, прежде чем сжать руки в кулаки и собраться. Он быстрым движением стянул с себя ночную рубашку и положил перед Дилюком. — Потерпи, я сейчас вернусь, — шепнул Кэйа, но альфа уже не слышал. Он крепко схватился за ткань, вдыхая остатки впитавшегося запаха снега и цветов. Его руки слегка подрагивали от фантомных ощущений омеги под собой. Тело пробрал горячий озноб, и Дилюк приглушённо заскулил в подушку. «Не думай, не думай, не думай», — твердил он себе и вспоминал испуганный взгляд и нотки мороза в запахе, чтобы удержать себя. Дилюк не знал, сколько времени провёл в таком состоянии, когда его плеча коснулись. — Дилюк, — знакомый бархатный голос позвал его по имени. — Дилюк, это я. Рыцарь лишь сильнее зажмурил глаза и впился ногтями в ткань рубашки, игнорируя желание прижаться ближе к прикосновению. — Дилюк, — ещё раз позвал голос, и две руки обвили его шею. Дилюк тщетно пытался задержать дыхание, лишь бы не вдыхать пьянящий запах омеги. Аромат, словно войлок, окутал его, заставляя глаза слезиться, а сердце биться чаще. Он поддался порыву и вновь перевернул Кэйю на спину, упираясь руками по бокам от его головы. Тот лишь улыбнулся и закинул свои руки ему на шею, позволяя запаху ландышей смешаться с запахом талого снега. Тонкий чёрный ошейник на смуглой шее сменился более широким и крепким, подходящим для защиты от случайной метки. На теле Кэйи теперь был один лёгкий халат, который уже успел распахнуться на груди, оголяя кожу. Всё это странно напоминало Дилюку их первую брачную ночь, но теперь он замечал новые детали. Например, как красиво разметались синие волосы по подушке, образуя ореол. Как блестела смуглая кожа в тусклом свете луны. Как обжигали прикосновения, и вздымалась грудная клетка. Как Кэйа слегка наклонил голову, доверчиво подставляя шею, смотрел прямо, бесстрашно. — Кэйа, — чужое имя жгло губы. — Кэйа, я… — Тише, — юноша совсем как в первый раз взял его лицо в свои ладони и медленно огладил щёки. — Только не бойся, хорошо? Дилюк кивнул и попытался сфокусировать взгляд на улыбающемся лице. — Вот так, — Кэйа ни на секунду не переставал гладить скулы большими пальцами. — Теперь скажи, ты хочешь, чтобы между нами что-то было? Или мне лучше уйти? Дилюк не знал. Он не знал, чего хотел. Хотя нет. Он знал. Он прекрасно знал, чего он хотел. Кого он хотел. Но от этого знания легче не становилось. Это желание пугало его, но было неотвратимо. Дилюк понимал, что не сможет отпустить Кэйю во второй раз. Только не когда сам омега так нежно касался его, не когда так добровольно подставлял шею и смотрел в глаза. Его запах, до этого такой освежающий и ненавязчивый, вдруг стал густым, но таким нужным. Дилюку вдруг подумалось, что он задохнётся, если будет дышать обычным воздухом. — Останься, — взмолился шёпотом рыцарь. С каждой секундой он будто всё больше терял связь с реальностью. — Хорошо, — ладони Кэйи поднялись выше, зарываясь в густые кудри на висках. — Хорошо, я останусь. Только не бойся, ладно? Дилюк кивнул и несколько раз моргнул, прогоняя пелену слёз. Он оторвал руки от простыни и неуверенно положил их на чужую грудь, нервно выдыхая. Смуглая кожа плавилась под пальцами, и казалось, что он мог почувствовать, как билось чужое сердце в груди. Его правая ладонь медленно спустилась к талии, обхватывая худой бок, а сам Дилюк прильнул носом к шее, нежно целуя кожу над ошейником. Кэйа всё время не вытаскивал ладоней из алых волос, легко массируя макушку. Дилюк положил на талию вторую ладонь, и они обе потом как-то сами спустились ниже, ощупывая бёдра. Кэйа непроизвольно вздрогнул от горячих пальцев внизу, а потом коротко простонал, когда они сжались сильнее. Дилюк укусил кожу на ключицах, вырывая новый вздох, а потом вдруг резко отстранился. Кэйа посмотрел на него слегка удивлённо. Его дыхание так же сбилось, а щёки зарумянились от телесного жара. Дилюк с силой зажмурился, стараясь прогнать из головы образ. Он не ожидал, что двигаться, поддаваясь инстинктам, будет так легко. Он не хотел сорваться, но чувствовал, что с каждым вдохом всё больше распаляется. — Хочешь, я поведу первый раз? Дилюк раскрыл глаза в немом удивлении, а Кэйа, не дождавшись ответа, ловко поменялся с ним местами, усаживаясь на бёдра. Рыцарь мог только рвано вздохнуть от неожиданности. «Он набрал мышечной массы», — промелькнуло у него в голове, прежде чем его губы накрыли в поцелуе. Краем глаза Дилюк увидел, как скользит тонкая ткань халата вниз по смуглым плечам. В животе что-то сжалось в ужасе и предвкушении. — Можешь закрыть глаза. — Шёпотом в губы. И Дилюк с радостью принял предложение, проваливаясь в черноту, а потом послушно поднял руки, когда Кэйа стаскивал с него оставшуюся одежду. Чужие ладони, ставшие шершавыми от тренировок, ощутимо огладили тело, задерживаясь на редких белёсых шрамах. Дилюк с силой впил ногти в покрывало, когда Кэйа нагнулся поцеловать один на животе. Шелковистые волосы приятно щекотали кожу. Принц спустился ещё ниже, и вдруг в комнате стало душно. Дилюк судорожно вбирал ртом воздух, пока по телу прокатывалась волна горячих мурашек. Голова кружилась. Он слепо потянул свою ладонь к Кэйе, и тот почти сразу ответил на жест, сплетая их пальцы. Рыцарь почувствовал мокрый поцелуй на своих костяшках и сильнее сомкнул веки. Кровать скрипнула, и Альберих приподнялся над чужим пахом, только чтобы потом медленно опуститься вниз, рвано дыша и чуть ли не поскуливая. Дилюк сжал его ладонь в своей и силой удержал себя, чтобы не толкнуться бёдрами вверх. Из его горла вырвалось низкое урчание, и альфа откинул голову на подушки, привыкая к новым горячим и тесным ощущениям внизу. Сознание плавилось вместе с телом. На какое-то время комнату заполнило прерывистое дыхание. — Вот так, — прошептал Кэйа на очередном выдохе и медленно, на пробу, двинул бёдрами. Дилюк не выдержал и открыл глаза. Кэйа грациозно сидел на его бёдрах, переводя дыхание. Одной рукой он сжимал бледную ладонь, а второй поправлял упавшие на лицо волосы. Из одежды на нём остался один ошейник, который теперь только больше подчёркивал длинную шею. Заметив взгляд Дилюка, Кэйа ободряюще улыбнулся и потянулся взять вторую ладонь. Рыцарь в изумлении смотрел на него, такого открытого и изящного. Абсолютно прекрасного. И только его. — Приятно? — спросил Кэйа, сжимая уже обе руки, и игриво наклонил голову. В сознании Дилюка будто что-то щёлкнуло. Он резко опрокинул Кэйю на кровать, вжимаясь в податливое тело. Бёдра двинулись сами, вырывая из Кэйи звук, который ещё долго отдавался эхом в ушах. Ритмичные толчки, жар, чужая дрожь и перемешавшиеся запахи тел — всё это пьянило не хуже самого дорогого вина. — Кэйа. Мой Кэйа, — беспрестанно шептал Дилюк как в бреду. Омега мог только задыхаться в ответ и хвататься за плечи. Было так хорошо, что Дилюк был готов потерять сознание. Видимо, это и произошло, потому что он больше не помнил ничего, что было этой ночью. Только чужое имя на своих губах.

***

Когда Дилюк очнулся, то было уже за полдень. Вокруг ещё витал, не успокоившись, горько-сладкий запах феромонов, а простыни были влажными. Кэйа, как и всегда, уже давно проснулся и читал очередную книгу на кровати. Рыцарь узнал синюю обложку «Народной медицины». — Доброе утро, — сказал Кэйа со своей обычной мягкой улыбкой. И Дилюк мог бы поверить, что произошедшее было сном. Если бы не было усталости в теле, если бы не было темнеющих синяков на тонких запястьях, если бы смуглая кожа не была искусана вокруг ошейника и ниже, он мог бы поверить, что ему всё приснилось — настолько спокойно вёл себя Кэйа рядом с ним. Но это был не сон. Вина комом стала в горле. — Всё-таки у тебя температура, — тем временем сделал вывод Кэйа, касаясь бледного лба. — Думаю, это нормально, раз это был твой первый раз с омегой. Выпей. Юноша протянул Дилюку стакан воды с кисловатым вкусом и травянистым запахом и помог отпить. Рыцарь привстал с кровати, делая поспешные глотки, потом вытерся ладонью и открыл рот. — Про- — Если ты ещё раз извинишься передо мной, я ударю тебя этой книжкой, — внезапно прервал его принц. Дилюк так и застыл на полуслове. Кэйа почему-то смотрел на него… раздражённо? — Ты всю ночь только и делал, что просил прощения, словно в белой горячке, — юноша устало вздохнул, возвращая стакан на столик. — Поэтому, ради семи Архонтов, прекрати. Ты мне, конечно, нравишься, но пока не настолько, чтобы я прощал тебе любую грубость. Если бы ты действительно сделал мне больно, я бы не стал сидеть в кровати со своим насильником, а сразу бы собрался и подал прошение о разводе, как и обещал. Уяснил? Дилюк тупо кивнул, медленно переваривая всю информацию. — Отлично. Хочешь есть? Ты уже пропустил обед, но я могу попросить принести нам ланч. И да, я уже поел без тебя, поэтому не беспокойся. Есть хотелось страшно, поэтому рыцарь ещё раз кивнул. Кэйа улыбнулся и позвонил в колокольчик, а потом подошёл к двери дать распоряжение Аделинде. Несмотря ни на что в его походке можно было заметить некую неровность. — Тебе не стоит пока вставать, — проговорил Дилюк, когда юноша вернулся в кровать. Ему стоило большого труда, чтобы не начать снова извиняться. — Тебе пока что тоже, — отшутился Кэйа и снова раскрыл свою книгу, усаживаясь поудобней на постели. Дилюк молча рассматривал ровный профиль, пока в голове мелькали обрывки воспоминаний прошедшей бурной ночи. По телу разлилось призрачное чувство удовлетворённости. Рыцарь вздрогнул и закрыл глаза, опускаясь на подушки. Спину и плечи немного саднило: видимо, Кэйа отплатил ему парой новых царапин. В голове ещё плавали остатки тумана, но даже сквозь него Дилюк чувствовал своё смущение, но при этом ещё какое-то странное чувство гордости и самодовольства. «Ну, конечно. Это мой первый раз с омегой», — рассеянно подумал Дилюк. — «Это вообще мой первый раз. А у Кэйи нет». К клубку чувств примешалась жгучая ревность. Рыцарь зарылся дальше в подушки и постарался думать о чём-то другом. На ум пришли недавние высказывания Кэйи. — Кэйа. — М? — Даже когда полюбишь меня, не прощай мне грубость. И сразу говори, если я сделаю что-то не так, ладно? — Ладно, — согласился Кэйа. — Но ты тоже должен будешь сказать, если я чем-то обижу тебя, договорились? Дилюк кивнул. Кэйа решил промолчать о замене «если полюбишь» на «когда полюбишь» в его предложении.