10 сантиметров [перезалив]

Погода становилась всё холоднее, а дни — короче. До декабря оставалось чуть больше недели. Год потихоньку подходил к своему концу. Теперь, как бы рано Дилюк не возвращался со службы, на улице уже были сумерки, а иногда ночь. Рыцарь давно заметил, что в такое время года работалось почему-то тяжелее, чем обычно — возможно, из-за отсутствия солнца. Но, когда бы он ни приходил, его встречали ласковые сиреневые глаза и тихое, но такое радостное: «С возвращением», — и весь стресс за день как рукой снимало. Камин в их общей комнате уже начали топить, из-за чего в воздухе витал тонкий запах ольхового дыма — аромат, тесно связанный у Дилюка с зимними праздниками и долгими вечерами в семейном кругу. Наверное, именно поэтому он не оставался в библиотеке или в своём кабинете, когда нужно было закончить кое-какие бумаги, а приносил бумаги в спальню и делал всё за столиком. Кэйа сидел тут же, в кресле около камина. Огонь бросал блики на его лицо и плечи, делая кожу медной. Его руки теперь часто были заняты работой, чаще всего вязанием, поэтому кроме потрескивания дров комнату заполнял тихий стук спиц. Дилюк ничего не мог поделать и постоянно оглядывался на Кэйю: почему-то именно так он выглядел совсем по-домашнему, словно всегда и сидел в этом кресле. Его глаза были серьёзными, но в теле не было ни капли напряжения: длинные пальцы словно двигались сами, а на губах застывала задумчивая улыбка. Иногда Кэйа оставался в кресле после того, как Дилюк ложился спать. Свет в комнате полностью гасили, но омега продолжал вязать в свете очага, напевая что-то себе под нос. Из-за сумерек его черты становились совсем мягкими, он наклонялся к работе чуть ближе, заправляя локоны за ухо, а мелодия становилась слишком похожей на колыбельную. В такие моменты, глядя на Кэйю, у Дилюка в груди всегда что-то сладко ныло, будто он видел давно позабытый образ. Однажды он не выдержал, встал с постели и быстро подошёл к креслу. Кэйа только поднял на него глаза, как Дилюк опустился перед ним на колени и крепко обнял за талию, утыкаясь носом в живот. Тепло. — Хорошо-хорошо. Я сейчас лягу. Дилюк обнял тело крепче и неясно помотал головой. Ему хотелось, чтобы этот момент продлился подольше. Он мог почувствовать, как Кэйа вздыхает, откладывая спицы и клубок подальше. Потом в его волосы зарылась тонкая ладонь и принялась нежно гладить по макушке. Дилюк замер, прислушиваясь к своему и чужому сердцебиению. Судя по всему, от камина тогда повеяло едким дымом, потому что у Дилюка в этот момент вдруг начали слезиться глаза. — Ты сейчас невероятно напоминаешь мне кота, — проговорил Кэйа, не переставая гладить ни на секунду; в его интонации можно было уловить улыбку. — А ты бы хотел завести? — спросил Дилюк и ослабил объятия, чтобы посмотреть вверх на Кэйю. Огонь красиво отражался в его глазах. — Наверное, — улыбнулся Кэйа и нарочно почесал Дилюка за ухом. — Большого и рыжего, чтобы напоминал тебя. — Я серьёзно, — буркнул рыцарь и снова уткнулся лицом в чужой живот. — У тебя скоро день рождения, можешь просить всё, что угодно. — Ты не умеешь делать сюрпризы, — усмехнулся Кэйа и положил обе ладони на рыжую голову, чтобы пригладить обратно взъерошенные волосы. — У меня как-то была кошка в детстве, чёрная. Она каким-то образом пробралась в сад в нашем дворце, а я нашёл и упросил оставить. Ласковой была. — Что с ней случилось? — не задумываясь, спросил Дилюк. Сейчас он сам чувствовал себя огромным котом, расплываясь по чужим коленям от простых прикосновений. — В один день она просто ушла, я не видел её больше, — вздохнул Кэйа. — Но она тогда была уже старой. Я всё думаю, может, она знала, что ей недолго осталось, и поэтому ушла. — Как её звали? — Дилюк ещё раз поднял глаза на мужа: нежная улыбка не сходила с его лица. — Нуну, — тихо ответил Кэйа. — «Ночь», — прошептал Дилюк, наблюдая, как Кэйа улыбается шире. — Да, фантазии у меня тогда было не занимать, — усмехнулся принц, потом убрал вьющуюся чёлку и нагнулся, чтобы поцеловать Дилюка в лоб. — Встань с пола, а то замёрзнешь. Давай спать. Дилюк в последний раз прижался к тёплому телу, незаметно целуя омегу в живот, но потом всё же встал. Кэйа поднялся за ним, и Рагнвиндр взял его за ладонь, чтобы вместе пойти к постели. — Ты не прав, кстати, — сказал Дилюк, когда они оба были под одеялом. — Насчёт чего? — Я умею делать сюрпризы, — уверенно ответил рыцарь. Кэйа не видел, но знал, что его альфа сейчас слегка обиженно дует губы. — Да? Тогда буду ждать, — ответил Альберих с вызывающей ухмылкой. До 30 ноября оставалась ровно неделя.

***

Несмотря ни на что Кэйа настоял на том, чтобы его девятнадцатый день рождения был отпразднован тихо, без каких-либо шумных празднеств. И Дилюк, и Крепус сначала отговаривали Кэйю от этого, но потом уступили. В конце концов, у Альбериха всё ещё было довольно мало хороших знакомых в Мондштадте даже после почти 5 месяцев проживания, и никому не хотелось, чтобы Кэйа чувствовал себя неуютно с незнакомыми людьми в свой же день рождения. В таком положении дел были виноваты и сами Рагнвиндры: они оба — что отец, что сын — имели привычку с головой уходить в работу и не привыкли вести активную светскую жизнь, несмотря на свою принадлежность к высшим кругам. Кэйа, впрочем, ни разу не спорил с подобным образом жизни и послушно сидел дома, ни на что не жалуясь. Дилюк хотел пригласить хотя бы Джинн с согласия Кэйи, но та очень некстати заболела. Вместо подруги они получили письмо с извинениями и обещанием прислать подарки в день рождения от себя и Барбары. В итоге было решено отпраздновать особый день в узком семейном кругу из трёх человек и прислуги. — Скоро и так начнутся вечеринки по случаю окончания года, навеселимся ещё. В предыдущий раз на моё восемнадцатилетие празднование было грандиозное, — напомнил Кэйа, чтобы немного приободрить Дилюка. — Но этот раз мне бы хотелось провести скромнее. Однако Кэйа был прав: даже учитывая то, что омеги и альфы считались полностью сформировавшимися после первого проявления своего цикла, день совершеннолетия был важным событием и требовал роскошного празднования. Эта традиция скорее перешла к ним от бет, которые не могли похвастать такими особенностями физиологии, но продолжали составлять большую часть населения, поэтому, чтобы несильно выделяться, альфы и омеги переняли привычку пышно отмечать свои 18 лет. Дилюк сначала и правда расстроился из-за перспективы так скромно отпраздновать день рождения супруга, но потом нашёл в этом свои плюсы: он обещал удивить Кэйю своим подарком и лучше было сделать это вдали от посторонних глаз…

***

Сюрпризы начались для Кэйи с самого утра. Первым, что он увидел, когда открыл глаза, был букет белых лилий на прикроватном столике. От цветов шёл сладкий аромат пыльцы, а сами бутоны были ещё свежими. Оставалось только догадываться, как удалось доставить эти цветы в нетронутом виде. Кэйа тронул пальцем белый лепесток: он был влажным, словно лилии сорвали только что, и на них осталась утренняя роса. Альберих улыбнулся и приготовился встать с постели, когда почувствовал руку на плече. — Ещё слишком рано. Спи, — из-за спины послышалось бурчание, и Кэйю быстро вернули в лежачее положение. Альберих скосил глаза в сторону, только чтоб увидеть копну красных волос и два таких же глаза. — Эти цветы от тебя? — спросил Кэйа и кивнул на букет. Дилюк утвердительно промычал, а потом подвинулся, обнимая Кэйю уже двумя руками. — Тебе нравится? — Очень. Спасибо. Дилюк сонно улыбнулся и устроил голову на чужом плече, полностью лишая Кэйю возможности передвижения. Вскоре омега почувствовал тёплое размеренное дыхание на своей шее, но только вздохнул и решил смириться: за окном ещё не начало светать, и вот так просто поваляться в постели вместе с родным человеком было приятно. А волосы у Дилюка всё-таки были мягкими, пусть и спутанными — пушистыми даже. Сам рыцарь подтянул колени к себе и сжался, чтобы быть ближе к Кэйе — ну совсем как котёнок. Кэйа пригладил рыжие вихры одной рукой и зажмурился: этот день обещал быть хорошим. И, как потом оказалось, он ни разу не ошибся. Позавтракали они позже обычного: Кэйа не заметил, как снова заснул, а Аделинда, увидев, как пара свернулась калачиком на кровати, не смогла заставить себя их разбудить. Крепус сегодня специально отложил все дела, чтобы провести больше времени с молодёжью, поэтому после сытного завтрака все трое отправились на конную прогулку. Из-за занятости Дилюка они давно не катались, зато теперь несколько часов провели в седле, пока Крепус не запросился обратно: староват он стал для таких длительных походов. По возвращении они так же вкусно пообедали, а после Кэйе была предоставлена возможность рассмотреть свои подарки, которых в итоге оказалось больше, чем кто-либо мог предположить. Посылки и письма прибыли не только от дома Гуннхильдр, но и от дома Лоуренс, от рыцарей, знакомых купцов и обычных горожан. Кэйа не был уверен, каким именно образом весь город узнал про его день рождения, но больше этого его удивило то, что практически каждый посчитал своим долгом отправить от себя поздравления. Причём подарки были действительно хорошими и нужными: тёплые перчатки к зиме, ароматические свечи, лечебные травы, косметика, парфюм, кошельки собственной вышивки, домашние тапочки, подушки и прочие вещи для повседневного использования. Некоторые присылали пряжу и нитки редких цветов, видимо, прознав, что Кэйа закупался в той швейной лавке. Один купец даже прислал шёлковые ленты и специальные иглы для вышивания — Кэйа тогда чуть ли не подпрыгнул: он давно хотел попробовать объёмную вышивку, но смелости не хватало начать. Однако в конце больше всего у него оказалось тёплых носков и, как ни странно, варенья. Судя по всему, все старушки Мондштадта специально объединились, чтобы зимой Кэйе не было ни холодно, ни голодно. От слуг поместья тоже последовал подарок, но только один: они все вместе собрали деньги и с помощью Крепуса купили небольшой книжный шкаф из резного дерева, чтобы поставить в свободном углу спальни. От Лизы тоже пришла посылка — собрание лучших лириков Тейвата в 8 томах. Кэйа тут же поставил книги в новый шкаф, отошёл посмотреть со стороны, а потом вдруг расплакался. Он тогда был уже порядком пьян — Крепус подарил ему небольшую коллекцию вин в дополнение к тому, что он проиграл Кэйе в шахматы, и Альберих, не долго думая, решил осушить две бутылки прямо за ужином. Все тут же бросились его успокаивать и в итоге решили, что на сегодня пора закругляться. Впрочем, оставался ещё один человек, от которого Кэйа так и не получил подарка — Дилюк. Он весь вечер ходил, как на иголках, и кусал губы в ответ на подбадривания отца и Аделинды — единственных людей, которые знали о его сюрпризе. Идея, казавшейся гениальной неделю назад, теперь была просто нелепой, но отступать было некуда. Он попросил всех выйти и сделал Аделинде знак, та кивнула и быстро погнала всех к выходу. Крепус ещё немного постоял и потёр бороду с многозначительным видом, переводя взгляд с Кэйи на сына, но потом тоже удалился. Кэйа к этому времени окончательно успокоился и теперь даже с интересом рассматривал Дилюка, мнущегося посреди комнаты. Дверь ещё раз отворилась, и в щель протиснулась женская рука с чем-то, напоминающим большой ящичек, укрытый покрывалом. Дилюк взял его с тихой благодарностью и поставил перед Кэйей, всё ещё избегая смотреть в глаза. — Я... — Дилюк запнулся на первом слове, густо покраснел, помотал головой и собрался с духом. — Знаю, это совсем не то, чего ты ожидал, но в этом и заключается суть сюрприза, да?.. И, в общем... Он вновь замолчал, подбирая слова, потом нахмурился, вздохнул и наконец сдёрнул покрывало, решив, что проще будет показать. Кэйа устремил любопытный взгляд на открывшуюся клетку, и слова благодарности застряли в горле. Это был павлин. Настоящий живой павлин. Кэйа смеялся так сильно, что снова заплакал. Дилюк молча стоял там же, где и был, опустив голову, красный от стыда и обиды. Птица в клетке вся встрепенулась от яркого света и громкого смеха, её перья взволнованно дрожали. Принц немного успокоился, положил ладони на плечи Дилюка, всё ещё подрагивая от смеха, но потом горячо поцеловал супруга в щёку и крепко обнял за шею. — Я назову его Людовик, — тихо сообщил ему Кэйа на ухо, запыхавшись от смеха. — Как хочешь, — монотонно ответил Дилюк, всё ещё до жути смущённый, но объятия вернул. — Ты всё же умеешь делать сюрпризы, — хихикнул Кэйа в последний раз, ещё поцеловал мужа в щёку и улыбнулся так искренне, как только мог в своём нынешнем состоянии. — Спасибо. Людовик что-то недовольно прокурлыкал.

***

Дилюк умел заботиться о пьяных людях. Не только потому, что его отец сам был любителем выпить, но и потому, что ему часто доверяли присматривать за старшими рыцарями в таверне. Сам Дилюк пил только на приёмах и скорее из-за приличия и ограниченности выбора, чем по желанию, а так и капли в рот не брал. И хотя сегодня по его правилам он мог пропустить бокальчик, Дилюк каким-то образом предвидел, что Крепус и Кэйа используют этот повод, чтобы хорошенько отпраздновать, а поэтому весь вечер оставался трезвым. И сейчас, раздевая Кэйю, который лужей расплывался у него в руках, Дилюк был искренне рад своему решению. Павлина выпустили из клетки, и теперь птица свободно разгуливала по комнате, шурша длинным хвостом. Кэйа иногда смотрел на него, еле сдерживая смешки, и пытался поманить, словно кошку. Павлин, естественно, не шёл. Дилюк на это только закатывал глаза, но ничего не говорил: Кэйе явно было весело, и это было самым главным сегодня. Все остальные проблемы могли подождать до завтра. — Ну, всё-всё, — серьёзно сказал Дилюк, укрывая Кэйю одеялом. — Пора спать. Тем более, мне завтра идти на службу. — Не хочу, — заканючил Кэйа и навалился на Дилюка всем своим небольшим весом. — Хочу, чтобы ты и завтра остался со мной. Дилюк вздохнул и погладил супруга по волосам. Он не думал, что пьяный Кэйа будет вести себя… вот так. Громко, немного по-детски. Не то, чтобы он был разочарован. — Тебе понравилось сегодня? — спросил Дилюк, чтобы перевести тему. — Лучший день рождения на свете! Хочу, чтоб также было каждый год! — выпалил Кэйа с блестящими глазами. Дилюк усмехнулся. — А как ты раньше праздновал? — Ммм, скучно, — ответил принц, устраивая голову на широком плече. — Каждый год устраивали бал, но обо мне все как будто забывали. И подарки были совсем не такими… — его голос дрогнул, и он уткнулся носом в светлую шею; его тон стал тихим. — …Меня отравили один раз на день рождения, какое-то время я терпеть его не мог… Дилюк замер, не уверенный, правильно ли он понял смысл последнего предложения. Он приподнялся, чтобы заглянуть Кэйе в лицо: сиреневые глаза были влажными, печальными. — Когда мне исполнялось десять, — продолжил Кэйа, не дожидаясь наводящего вопроса, — кто-то подмешал мне яд в виноградный сок. Поэтому я больше его и не пью, мне было так плохо… — он запнулся, и Дилюк аккуратно стёр слезу, катившуюся по щеке. — Я не помню, как всё закончилось. Я не умер, но глаз и всё остальное, — Кэйа сделал неопределённый жест и грустно улыбнулся, — всё из-за этого случая… — Кэйа, — нежно позвал Дилюк и обнял омегу. Тот не унимался. — Прости, что сказал тебе только сейчас. Я боялся, и сам не понимаю чего. Лекарь сказал, что это не должно сказаться на родах, но я не уверен. Я не хочу оказаться бесполезным- — Тише, — прошептал Дилюк и поднял лицо Кэйи на себя. — Не смей себя так называть. Ты самый удивительный человек, которого я знаю, и я счастлив, что могу называть тебя своим мужем. Кэйа от этих слов, кажется, расплакался ещё больше, но всё же нашёл в себе силы кивнуть. — Есть что-то, от чего тебе становится легче? — спросил Дилюк и вытер мокрые дорожки на щеках большими пальцами. — Когда ты рядом, — не задумываясь, ответил Кэйа и тут же покраснел. — Твой запах… Запах альфы помогает телу расслабиться. Дилюк кивнул, а потом вдруг прижался своими губами к чужим. Мягко и целомудренно. — Так лучше? — спросил он, отстраняясь. — Ещё, — только прошептал Кэйа в ответ. И Дилюк поцеловал ещё, на этот раз не сдерживаясь. Он был тронут признанием Кэйи и в то же время немного зол. Что, если бы с ним что-то случилось, а Дилюк не смог бы помочь, не зная причины? И как омеге только в голову могло прийти, что он будет для Дилюка бесполезным? Не он ли говорил, что знает себе цену? Кэйа под ним замычал и надавил на плечо, прося передышки. Дилюк оторвался от чужих губ и посмотрел на раскрасневшегося Альбериха, пьяного от вина и поцелуя. Одна эта картина пробуждала в Дилюке нечто немного дикое, но он больше не стыдился этого. Потому что Кэйа был только для него, а он только для Кэйи. И если его омеге становилось легче в присутствии альфы, то Дилюк не намерен был сдерживаться. — Люк, — тихо позвал Кэйа. В его интонации были одновременно и страх, и просьба, и желание. Дилюк убрал волосы с высокого лба и только склонился для нового поцелуя, как около кровати послышался хлопот крыльев. Они оба обернулись, только чтоб увидеть Людовика, а точнее одну его голову, возвышающуюся над покрывалом. Его чёрные глазки явно заинтересовано смотрели на развернувшуюся сцену. Дилюк попытался прогнать его рукой, но павлин упрямо оставался на месте, выглядывая из своего укрытия. Кэйа снова пьяно рассмеялся, а у Дилюка вдруг пропал весь запал. — Это похоже на прекрасный сон, — мечтательно сказал Кэйа, когда Дилюк вновь улёгся подле него. — Глупости, — сказал рыцарь, набрасывая на них обоих одеяло. — Если продолжишь так, буду целовать тебя каждый день, пока не поймёшь. Кэйа хихикнул в последний раз и улёгся на подушки. — Звучит отлично.

***

Первое, что почувствовал Кэйа, была лёгкая головная боль. Он не помнил, когда в последний раз просыпался с похмельем. Возможно в день после похорон своего первого мужа, когда ему просто хотелось забыть обо всём… Омега помотал головой и мысленно дал себе затрещину: не слишком хорошая идея начинать утро с такой мрачной мысли. — Проснулся? — послышалось с другого конца комнаты. Кэйа разлепил глаза и посмотрел на Дилюка, уже одевающегося на службу. Застегнув последние пуговицы, он прошёл к кровати и сел на край рядом с Кэйей. — С добрым утром, — улыбнулся принц. — С добрым, — улыбнулся рыцарь и провёл ладонью по смуглой щеке. — Как ты? — Мне приснился очень интересный сон, — решил поделиться Альберих, прикрыв глаза. — Будто ты подарил мне павлина на день рождения. Дилюк на это нахмурился, а Кэйа вдруг услышал воркование и хлопот крыльев, после чего большая сине-зелёная птица забралась к нему на постель. — Всё же лучше бы я купил кошку, да? — удручённо вздохнул Дилюк и попытался скинуть павлина обратно на пол; тот ловко удержался на ногах и забрался на край, куда не дотягивались руки рыцаря. — У меня есть ты вместо кота, — ответил Кэйа и снова нарочно почесал Дилюка за ухом. — Ты слишком хорошо умеешь делать сюрпризы, вот я и не поверил с первого раза. Дилюк пожал плечами. Кэйа усмехнулся, но потом прибавил тихо и серьёзно: — Я ведь рассказал вчера, да? О том… случае… — Да, — кивнул Рагнвиндр и потянулся взять ладонь омеги. — Но всё хорошо. Ты… Ты ни в чём не виноват, Кэйа. Принц улыбнулся и сжал ладонь в ответ. Дилюк прижался своим лбом ко лбу Кэйи и прикрыл глаза, не говоря ни слова. Альберих тоже зажмурился и пару раз вдохнул, прогоняя ком в горле. Их молчание длилось с минуту, но на душе становилось всё легче. — Иди уже, а то опоздаешь… Я сам расскажу отцу, но чуть попозже… Ладно? — Ладно, — кивнул Дилюк и нагнулся, целуя Кэйю в скулу на прощание. — Я постараюсь вернуться пораньше сегодня. С этими словами он тихо вышел из комнаты и осторожно закрыл дверь за собой, чтобы не раздражать Кэйю громкими звуками. «Внимательный, как и всегда». Кэйа вздохнул и повернулся лицом к Людовику на конце кровати. Наверное, у него в голове ещё плавали остатки алкоголя, потому что первым, что он сказал своему новому питомцу, было: — Я свяжу тебе свитер. Павлин вопросительно посмотрел на Кэйю и, ожидаемо, ничего не сказал. Альберих посмеялся своей же глупости и снова завернулся в одеяло. Несмотря на головную боль, этот день обещал быть не хуже предыдущего.