10 сантиметров [перезалив]

Несмотря ни на что Людовик довольно неплохо прижился у них. Не прошло и недели, как павлин преспокойно расхаживал по всему дому, попадаясь под ноги слугам. Те сначала смотрели на него с опаской, но потом попривыкли и даже начали подкармливать. Людовик в такие моменты что-то радостно мяукал и давал себя погладить. В редких случаях он распускал свой хвост и медленно поворачивался, давая рассмотреть себя со всех сторон, пока горничные в восторге вздыхали. Кэйа, оставаясь верным своему слову, связал Людовику свитер, а потом потратил минут сорок, чтобы поймать птицу и примерить одежду на неё. Павлин сначала был недоволен, потом привык, а потом ему даже понравилось. Хотя свитером это было назвать сложно, больше походило на длинный воротник с ленточной шнуровкой. Просто, но удобно. С того времени Людовик начал часто ходить за Кэйей попятам и клевать в тапочки, требуя внимания. Кэйа смеялся, гладил его по хохолку и постепенно приучил отзываться на «кис-кис-кис», словно настоящего кота. С Дилюком же у Людовика были довольно натянутые отношения: и всё из-за того, что Рагнвиндр постоянно об него спотыкался. В остальном Людовик стал полноценным членом поместья и получил свой уголок с шестом, однако всё равно предпочитал забираться на кровать на ночь. — Оставь его. Пусть себе лежит, может, ему так теплее, — примирительно сказал Кэйа, когда Дилюк в очередной раз попытался спихнуть павлина на пол. — Иди лучше сюда. Дилюк вздохнул и подошёл к камину, садясь в кресло напротив Кэйи. Тот снова вязал что-то, теперь бежевое. На столике стоял чайный сервиз вместе с вареньем, и Кэйа на минуту отвлёкся от работы, чтобы учтиво налить Дилюку чаю. Камин снова тихо потрескивал. Поместье уже погрузилось в предпраздничную суету. Кэйа самостоятельно украсил их комнату ароматическими свечами и еловыми венками, пока Дилюка не было дома. Этот день был его последним рабочим перед праздничным отпуском, поэтому рыцарь был приятно удивлён, когда Кэйа встретил его тёплыми объятиями и праздничной атмосферой. А варенье было вкусным… — Дай-ка, — с этими словами Кэйа наклонился к Дилюку и вытянул перед ним бежевый, как оказалось, жилет, примеряя на глаз. Он сел обратно, что-то довязывая и отрезая, а потом встал и кивнул Дилюку. — Примеряй. Дилюк отставил чашку на стол и встал с кресла, принимая одежду. Он осторожно просунул голову, потом руки, а на выходе вытащил волосы из-за ворота. Жилет оказался чуть великоват, но так было даже лучше: будет ему на вырост. — Ну, как? — спросил Кэйа, придирчиво рассматривая Дилюка со всех сторон. — Замечательно! — ответил рыцарь, поправляя края. — Мне нравится. Он даже через ткань рубашки чувствовал, насколько мягким и тёплым получился жилет, и цвет был приятным, домашним. Кэйа улыбнулся и убрал кусочек ниточки с чужого плеча. — Ну вот и прекрасно. Будет, в чём ходить дома, — он помог Дилюку вылезти из жилетки и принялся убирать оставшиеся материалы в коробку. — Я собираюсь ещё сделать вышивку, через недельку закончу. Можешь считать это подарком на Новый Год. — Кстати, об этом, — вспомнил Дилюк, садясь обратно в кресло. — Есть что-нибудь, что бы ты хотел получить в подарок? — А ты, я вижу, больше не пытаешься делать сюрпризов. — Ты тоже не слишком скрываешь свои намерения, — заметил рыцарь и отпил ещё тёплого чая с вареньем. — Так у тебя есть что-нибудь на уме? При этих словах Кэйа слегка наклонил голову и сжал губы, словно усердно думал над чем-то, но в итоге покачал головой. — Ты и так купил мне кучу всего на той ярмарке, а потом меня весь город завалил подарками. Я не знаю, чего мне ещё желать, — улыбнулся он и сел в кресло, наливая чаю уже себе. — Правда, я в жизни столько всего не получал за один раз. Боюсь представить, что будет на твой день рождения. — Неужели совсем ничего не хочешь? Может быть, новую книгу? — попытался Дилюк ещё раз. Насколько он мог судить, Кэйа был из тех, кто станет утаивать свои проблемы и желания, если вдруг посчитает, что они могут обременить остальных. Поэтому сейчас была вероятность, что Кэйа хотел чего-то, что, по его же собственному мнению, было слишком трудно достать, из-за чего он и отмалчивался. За прошлый раз Дилюк понял, что всё же ещё недостаточно знает вкусы своего мужа. Он не хотел вновь подарить что-то странное, так что решил спросить напрямую в этот раз. Кэйа как будто в нерешительности открыл рот для ответа, но тут в дверь постучались. — Господин Дилюк, Господин Кэйа, — раздался знакомый женский голос. — Господин Крепус просит вас пройти в его кабинет по одному делу. — Хорошо, мы сейчас будем, — первым откликнулся Кэйа. Он встал с кресла и оглянулся в поисках шали, чтобы накинуть её на свой лёгкий наряд. Дилюк первым заметил её на кровати и бережно накинул на чужие плечи, чуток расправляя. Кэйа только улыбнулся ему. — Людовик, мы сейчас вернёмся, — сказал Кэйа павлину на прощание, выходя из комнаты. Тот, кажется, успел задремать. Дилюк вздохнул и последовал за супругом. У него ещё будет шанс расспросить Кэйю.

***

Итак, у Дилюка были некоторые проблемы. Как оказалось, Крепус позвал их к себе для того, чтобы сообщить достаточно важную новость: он получил письмо, что к ним должна будет приехать Кли и провести в поместье зимние праздники. Девочка приходилась Дилюку дальней родственницей. Её мать, Алиса, была знаменитой путешественницей и часто брала дочку с собой, однако так же часто оставляла её на попечение знакомых и родных, которых у неё было немало. У Рагнвиндров она бывала один-два раза в год, но чаще весной, чтобы насладиться фестивалями. Это первый раз, когда Кли должна будет провести с ними свои «зимние каникулы». Алиса не заставила себя ждать и уже на следующий день приехала к поместью. Путешественница пробыла у них час, за который успела выпить чашечку чая со всем семейством, потом она горячо поздравила пару, потрепала Дилюка по макушке, дружески пожала Кэйе руку и в довершение вручила им небольшие подарки: карманные часы и музыкальную шкатулку. После она поцеловала Кли на прощание, наказала вести себя хорошо и умчалась так же быстро, как и появилась, навстречу новым странствиям. Кэйа с первых же секунд взял заботу о Кли на себя, ещё в тот самый момент, когда Кли вошла в особняк и с сияющими глазами бросилась пожимать Кэйе руку сразу обеими ладошками. Дилюк видел, как смягчились глаза омеги, а на губах расцвела улыбка умиления. Правда, рыцарь сначала беспокоился, что девчушка совсем утомит Кэйю, но они невероятно хорошо сдружились. Они гуляли и валялись в снегу днём, рисовали вместе в библиотеке, в шутку разговаривали с Людовиком и устраивали чаепитие из двух человек, не считая павлина. А вечером Кэйа потихоньку читал ей книги или даже учил вышивать крестиком. Они так сидели: Кэйа в кресле с жилетом для Дилюка, Кли на принесённом ей стуле с небольшим платочком в руках и Людовик, свернувшийся у самых их ног — сложно было придумать более безмятежную и тёплую сцену. Дилюку казалось это чем-то непостижимым: Кэйа вмиг смог найти общий язык с Кли и каким-то образом направить её бесконечный запал в мирное русло. Это невольно заставляло его всё время вспоминать давние слова Джинн: «Это хорошо для омеги. Залог крепкой семьи», — и в груди разливалась необыкновенная нежность. Особенно когда Кэйа укладывал Кли спать и напевал старую колыбельную, гладя по волосам. «Совсем по-матерински», — Дилюк произносил последнее слово про себя, затаив дыхание. Кэйа вообще в последнее время казался ему чем-то неземным. Потому что не мог обычный человек быть таким до невозможности идеальным: чутким, искренним, работящим, обладающим незаурядным умом, и при этом умелым бойцом, — словно не было ничего, чего бы Кэйа Альберих не мог. Прибавьте к этому утихомиренную Кли, абсолютно прирученного павлина, потрясающую внешность и волосы, не путающиеся во сне — Дилюк был в шаге от того, чтобы поверить, что женился на чародее в седьмом поколении или вроде того. Однако Кэйа был простым человеком и к тому же омегой. Его омегой, и это было поразительней всего. — Ты самый замечательный, ты знаешь об этом? — однажды сказал ему Дилюк, обнимая сзади. — Конечно, — спокойно ответил Кэйа, но Дилюк заметил, как покраснела его шея. Альберих ответил на объятия как только мог в таком положении и тихо прибавил: — Должен же я соответствовать своему мужу. Дилюк вспомнил ночь дня рождения Кэйи и сжал его крепче, прижимаясь губами к оголённой шее. У него на языке вертелось столько всего, но по какой-то причине он просто не мог высказать тогда всё и сразу, поэтому надеялся, что этот жест передаст Кэйе хотя бы частицу того восхищения, которое Дилюк испытывал перед омегой… …Так о чём это мы? Ах, да, у Дилюка были небольшие проблемы. Дело в том, что с момента достаточного скромного праздника девятнадцатилетия Кэйи, Дилюк и Крепус решили, что им надо чаще выводить Кэйю в свет. Время было как раз подходящим: каждый день кто-нибудь устраивал у себя ужин или танцы в преддверии праздника, — и первое время всё шло хорошо. Дилюк старался каждый день выбираться куда-нибудь с Кэйей ненадолго. Альберих сначала волновался из-за новых знакомств, но после стал искренне наслаждаться ими. Кэйю полюбили все и сразу, а вот Дилюка наоборот стали корить за то, что он всё это время прятал ото всех своего супруга. Рыцарь всё время стыдился таких замечаний, но Кэйа всегда был рядом, чтобы превратить всё в безобидную шутку, а потом украдкой поцеловать в щёку своего альфу, полностью обезоруживая и Дилюка, и присутствующих гостей. Было видно, что Кэйа был действительно рад смене обстановки, однако теперь с Кли на руках выезды пришлось прекратить. Кэйа много раз говорил, что был не против и что у него будет ещё много поводов выбраться куда-нибудь, однако Дилюк знал, что его гложет. Прямо накануне Нового Года должен был состояться особенный обед, на который приглашались все омеги Мондштадта и его окрестностей, и Кэйа очень хотел пойти туда. Он был очень воодушевлён с момента, как его туда пригласили, а потом невероятно обрадован, когда Дилюк пообещал сопроводить его туда. На само мероприятие допускались исключительно омеги, но их сопровождающим тоже отводилась своя комната отдыха и развлечения. Дилюк понимал, как важно иногда побыть в тесном кругу таких же, как ты, обменяться опытом, поделиться переживаниями, понять, что ты не один такой. Может быть, посплетничать о своём. Однако теперь Кэйа сидел и тихо вздыхал над письмом об отклонении приглашения с извинениями. Дилюк же стоял у входа в библиотеку и судорожно соображал, как выйти из этой ситуации, потом не выдержал и решительно подошёл к Кэйе, останавливая его за запястье. — Отец поедет с тобой на обед. Я присмотрю за Кли, — уверенно сказал он, не оставляя места для споров. Кэйа сначала растерялся, потом попытался отказаться от такой «жертвы», но потом всё же согласился с такой благодарностью в глазах и в улыбке, что у Дилюка не осталось сомнений, что он поступил правильно. Это был лучший подарок, который на данный момент он мог сделать Кэйе. Крепус был только рад провести время за пределами особняка — «немного размяться», как выразился он сам, — поэтому все приготовления были завершены в назначенный день. Они пообещали вернуться к ужину, Кэйа поцеловал Кли на прощание и попросил слушаться Дилюка, совсем как Алиса до этого, и уже скоро Дилюк смотрел из окна, как их карета исчезает из виду. И вот мы, наконец, подобрались к самой сути проблем: Дилюк оставался в особняке с ребёнком и павлином на руках, и он, по правде говоря, даже примерно не представлял, что с ними делать. Не то, чтобы Дилюк недолюбливал Кли — её нельзя было не любить. Даже притом, что она бывала у них достаточно редко, он успел привязаться к ней и считал её младшей сестрой. Однако он совершенно не понимал, каким образом с ней общаться. Всякий раз, когда он оставался с Кли, стоило ему хоть на секунду отвернуться, как её уже не было рядом. Однажды он таким образом чуть не потерял её на фестивале: хорошо, что рыцари помогли её найти и сохранили всё в тайне. Сейчас было немного проще: если Кли куда-нибудь убежит, то дом будет обыскать легче, чем целый город. С другой стороны, сейчас к Кли прилагался Людовик, который тоже его не слишком слушался. Конечно, можно было бы попросить кого-нибудь из слуг помочь ему приглядеть за ними, но у многих сейчас был выходной или предвыходной день. Они и так сейчас во всю готовились к праздничному ужину, Дилюк не хотел никого нагружать сверх меры. Тем более, он лично пообещал Кэйе, что возьмёт заботу о Кли на себя. Ему совесть не позволила бы теперь скинуть свою ответственность на кого-то другого. Тем более, Дилюк тоже когда-нибудь станет отцом, нужно потихоньку учиться ладить с детьми… Рыцарь почувствовал, как горят его уши, и помотал головой. Сейчас нужно было сосредоточится на другом. — Что будем делать? — нетерпеливо спросила Кли, которая всё это время вприпрыжку шла подле Дилюка. — А чем бы ты хотела заняться? — он решил, что лучше будет предоставить выбор девочке. — Давай в прятки! — Нет. — Тогда в догонялки! — Исключено. — В жмурки? — Ни за что. — Так нечестно! Ты всё запрещаешь! — надулась девочка и сбавила шаг. Дилюк тут же понял свою ошибку и закусил губу: он сначала дал выбрать, а потом всему отказал. Ему не хотелось, чтобы Кли сейчас носилась по всему особняку, но если отвергаешь чужой вариант, нужно хотя бы предложить свой. Людовик, шагающий позади, что-то загоготал, и Дилюк быстро и строго посмотрел на него через плечо. — Хочешь порисовать? — осторожно спросил он, стараясь вернуть Кли былое расположение духа. — Нет, — девочка продолжала хмуриться, но потом просияла: — Устроим чаепитие! Кли проголодалась! Это было уже достаточно спокойное времяпрепровождение, и, если ради него Дилюку надо пройти через некоторые неудобства, то пусть будет так. — Хорошо, давай, — согласился Дилюк, стараясь улыбнуться помиролюбивей. — Где будет чаепитие? — У Кли в комнате! Но сначала, нужно переодеться! И написать приглашения! И…! — Кли сразу встрепенулась и быстро зашагала вперёд, дёргая Дилюка за рукав и оживлённо рассказывая ему, о правилах и порядке чаепития. Тот послушно шёл за ней, временами кивая в подтверждение того, что слушает. Павлин спешил за ними в надежде, что ему тоже достанется что-нибудь с тарелки. Уже через двадцать минут Дилюк сидел за меленьким столиком с легкомысленной заколкой в волосах и помогал Кли разлить чай по чашкам. На тарелке лежали простые печенья — Дилюк решил не перебивать аппетит перед обедом — и вместе с ними бумажные приглашения на чай, разукрашенные цветными мелками. Одно из них было чуть надкусано, так как Людовик решил, что его уже угощают. — Тебе нравится? — осторожно спросила Кли, после того как Дилюк немного отпил из чашки. — М? Да, нравится, — Дилюк был не уверен, про что именно спрашивала Кли, но решил согласиться. — А что? Девочка слегка надула щёчки и посмотрела на свою тарелку. — Ты никогда раньше не пил с нами чай. Кли подумала, что тебе не нравится такое. — Нет, что ты! Просто… — Дилюк оглянул комнату в поисках оправдания, и его взгляд упал на разрисованные бумажки. — Просто я… никогда не получал от тебя приглашения. Я не хотел показаться невежливым, вот и не приходил. На самом деле, Дилюк просто чувствовал себя жутко неловко в таких ситуациях. Он понятия не имел, как Кэйа умудрялся всегда сохранять непринуждённый вид, что бы Кли с ним не делала, но сейчас искренне поражался ему. Девочка же вдруг заломила бровки домиком и сделала несчастное лицо. Рыцарь испугался, что сделал что-то не так, пока она не начала вдруг извиняться: — Прости, пожалуйста, что не приглашала. Кли не знала… — её выражение лица было таким, будто она вот-вот расплачется. — Кли просит прощения! Теперь Кли будет всегда писать тебе красивые приглашения! Кли обещает! — Ну, тише, тише! Сейчас ведь ты пригласила меня. И приглашение было очень красиво написано! Всё хорошо, — Дилюк принялся её поспешно успокаивать. — Спасибо, мне очень нравится твоё чаепитие. Девочка немного успокоилась, взяла печенье с тарелки и уже скоро совершенно забыла об этом. — А правда, что ты можешь поднять Кли одной рукой? — вдруг спросила она. — Думаю, что да… — проговорил Дилюк, окидывая Кли взглядом: вряд ли она весила много. — А что такое? — Кэйа говорил, что ты очень сильный! Что ты можешь поднять его на руки, а Кли вообще поднимешь одной рукой! — Он говорил такое? — переспросил Дилюк. — Да! Он часто о тебе говорит, — добавила Кли и кивнула себе. — Очень часто. — И что же он говорит обо мне? — осторожно спросил Дилюк, отставив чай. Ему стало ужасно интересно, что Кэйа мог рассказать о нём ребёнку. — Что ты занят важными делами, и поэтому не играешь с нами, — начала перечислять Кли, приложив пальчик к губам. — Но что ты на самом деле очень добрый и весёлый! Ещё про то, что ты защищаешь город, а поэтому очень смелый и сильный! И что ты подарил Кэйе Людовика, и вообще для Кэйи ты самый-самый лучший! — Он правда говорил такое? — откашлялся Дилюк, смущённый такими подробностями. — Ну, он не говорил, что ты самый-самый лучший, — пояснила девочка, пожав плечами. — Но Кли тоже постоянно говорит о маме, потому что для Кли мама самая-самая. А Кэйа постоянно говорит о Дилюке, а значит для него Дилюк самый-самый! Дилюк улыбнулся такой наивной логике, но в ней должна была быть своя правда, так ведь? — О! А ещё Кэйа говорил, что ты очень-очень хорошо дерёшься с мечом! Можно Кли посмотрит? — Почему бы и нет, — добродушно улыбнулся Дилюк и быстро допил остатки чая. До обеда оставался где-то час, и пара упражнений не могла ему повредить. — Пошли? Кли тут же радостно вскочила и поспешила за Дилюком. Людовик же в это время воспользовался моментом и утянул одно печенье со стола. В итоге, Дилюку пришлось лезть в отцовскую кладовую за своим старым деревянным мечом, потому что после пары приёмов, Кли потребовала, чтобы Дилюк научил и её. Они провели всё время до обеда на дворике и поначалу действительно упражнялись, но к концу уже вместе строили снеговика и бросались друг в друга снежками. Аделинде пришлось звать их целых три раза, чтобы они наконец вернулись в дом. Обед проходил так же оживлённо, как и всегда, несмотря на то, что на нём присутствовало только двое, не считая павлина. После обеда они пошли в комнату Кэйи и Дилюка, так как там находился платок с вышивкой Кли, но девочка очень быстро переключила внимание на туалетный столик с украшениями. — Давай я заплету тебя, а ты — меня! Дилюк со вздохом согласился. Если ради спокойного времяпрепровождения ему нужно пройти через некоторые неудобства, то пусть будет так. Всё ради Кэйи. Ну, и, если хорошенько подумать, ему самому было немного весело.

***

Крепус и Кэйа вернулись аккурат к ужину, как и обещали, однако встретили их лишь слуги. — А где Дилюк? — поинтересовался Кэйа, когда Эльзер подошёл забрать у него тёплую шубу. — Господин Дилюк был наверху, — ответил дворецкий. — Я схожу, проверю, как они там. Мы спустимся вместе, — обернулся Кэйа к Крепусу, и мужчина кивнул в знак согласия. Кэйа быстро поднялся вверх по лестнице и первым делом заглянул в комнату Кли, где ещё оставались следы чаепития, а уже потом заглянул в их общую спальню. На кровати, свернувшись на плече у Дилюка, лежала Кли и чуть сжимала в пальчиках чужую рубашку, мирно посапывая, Дилюк во сне приобнимал её одной рукой, пока поперёк их обоих улёгся павлин, свесив хвост с постели, — сложно было представить более трогательную сцену. Особое очарование всему придавали волосы Дилюка, поставленные дыбом в причёске из кучи заколок и резинок. У Кли тоже были весьма неаккуратные хвостики, ещё больше растрепавшиеся во сне. Кэйа тихонечко уселся на кровать, подавляя смешок, и с минуту смотрел на общий мирный сон. Он немного переживал, что Дилюку будет сложно управиться одному, учитывая, что до этого он мало общался с Кли. Альберих думал, что, возможно, Дилюк был одним из тех, кто очень неловок в общении с детьми, но теперь все его волнения развеялись. Он протянул руку, чтобы пригладить оттопыренные красные прядки, а потом мечтательно вздохнул: в таком положении они были похожи на семью, а Дилюк… Людовик, видимо, всё же почувствовал что-то, потому что вдруг встрепенулся и захлопал крыльями. За ним тут же проснулся Дилюк, а за ним и Кли. — Кэйа! — девочка тут же бросилась к омеге, чтобы сжать его шею в объятиях. — Ты вернулся! — Я тоже очень рад тебя видеть, — посмеялся Кэйа, обнимая Кли в ответ. — Как прошёл день? — Замечательно! — девчушка отпустила Кэйю и начала активно показывать руками, как она провела день. — У нас было чаепитие, а потом Дилюк показал мне, как правильно держать меч! И как правильно им бить! А потом мы построили снеговика, а потом мы обедали, а потом Дилюк заплёл мне волосы! Тебе нравится? — Очень, — Кэйа потрепал светлую макушку и посмотрел на Дилюка. — У тебя тоже очень милая причёска. Кэйа ожидал какой угодно реакции на свои слова, но не ожидал, что Дилюк просто устало улыбнётся и спокойно ответит: — Да. Это мне Кли заплела. В таком положении они были похожи на семью, а Дилюк напоминал уставшего отца. — Ладно, пойдёмте ужинать, — улыбнулся Кэйа, чувствуя, как в груди разрастается тепло. — Над Сидровым озером обещали пустить фейерверки. Поедем смотреть после ужина.

***

Ужин прошёл прекрасно. Кэйа делился своими впечатлениями за день, и, слушая его, Дилюк понимал, что всё было не зря: его глаза так и горели. Кли тоже не отставала и рассказывала, каким приёмам научил её Дилюк. Крепус узнал, что для этого сыну пришлось достать свой игрушечный меч и пустился в рассказы о прошлом и том, каким он всё-таки маленьким был совсем недавно. Дилюк был смущён, но Кэйа наоборот внимательно всё слушал, а под конец ужина даже как-то погрустнел. — Всё нормально? — спросил Дилюк, когда они уже собирались на Сидоровое озеро. — Да, просто день был длинным, — улыбнулся Кэйа. Дилюк решил на время отступить и расспросить обо всём перед сном. Он уже давно заметил, что им гораздо легче говорилось наедине в постели, когда они делились теплом и чувствами друг с другом. Они выдвинулись по знакомой дороге. Крепус и Дилюк несли в руках фонари, освещая путь, а Кэйа вёз у себя Кли. Девочка, уже привыкшая к постоянным дорогам, совсем не боялась ехать верхом и даже наоборот была несказанно этому рада. Снег слабо блестел в свете фонарей, устилая дорогу. Небо было безоблачно и до краёв усыпано звёздами. Кли тихо считала их и иногда показывала на небе ей известные созвездия. Вот Четырёхлистный Клевер. Мама говорила, что Кли родилась под этим созвездием. Вот Благородная Львица, но больше похоже на ковш. Вот Павлинье Перо и Мудрая Сова — как никогда близко друг к другу. Они прибыли к озеру как раз вовремя. Кэйа помог Кли слезть с коня, и она тут же бросилась к берегу. Крепус пошёл за ней, а Кэйа и Дилюк остались чуть позади. Через несколько секунд в небе расцвела россыпь золотых искр, за ней последовал грохот. — Кэйа, — позвал Дилюк на первый залп. — Да? — Кэйа обернулся на второй. На третий залп Дилюк поцеловал его. Несмотря на холодную погоду поцелуй вышел тёплым, словно огонёк в камине. У него был вкус корицы, вина и совсем немного снега. Но не это делало его особенным. Отстранившись, Дилюк вдруг понял, что Кэйе не пришлось склонять голову для их поцелуя, как в день свадьбы. Дилюк вырос. Кэйа, похоже, тоже понял это, потому что на его лице вновь промелькнула непонятная тоска, а потом он спрятался в капюшоне у Дилюка на плече. — Ты слишком быстро растёшь, — сказал Кэйа с укором. Его слова звучали в ушах громче залпов фейерверков. Дилюк нерешительно обнял его. — Моим желанием, — продолжил Кэйа, — было провести этот день с семьёй. И я смог. Благодаря тебе, благодаря всем вам, я чувствую себя здесь как дома. Раздалась целая череда залпов, заглушая всё вокруг. Мех на капюшоне становился влажным от чужого тёплого дыхания. — В будущем я... Я хочу создать семью здесь с тобой, — признался Кэйа, и теперь даже грохот салюта не мог перекрыть сердцебиение Дилюка. — Но сначала я хочу дождаться, когда ты вырастешь. Дилюк тяжело сглотнул и на ощупь нашёл ладонь Кэйи, сплетая их пальцы вместе. Даже через кожу перчаток он чувствовал, как подрагивают чужие руки. — До твоего восемнадцатилетия, а потом я буду весь твой, обещаю, — Дилюк напрягся на последних словах. Кэйа поднял на него серьёзные тёмные глаза. — Ты же можешь подождать вместе со мной, Люк? До восемнадцатилетия — это немногим больше года. Но Дилюк был не против. К этому времени он станет настоящим мужчиной и сможет по-настоящему осчастливить Кэйю. А пока пусть будет так. Если ради счастья Кэйи Дилюку надо сначала пройти через ряд испытаний, то пусть будет так. — Конечно, могу, — улыбнулся он, наблюдая, как в глазах омеги расцветает отражение белых звёзд фейерверка. — Для тебя всё, что угодно. Они целуются ещё раз на последний залп.