Мой случайный Робин Гуд

Ничто не нарушает покой недавно отстроенного элитного ЖК, когда ночь захватывает его в свои объятья. Пустынные в это время аллеи внутри комплекса освещают фонари. Многоэтажки одна за другой закрывают свои окна-«глаза», погружаясь в глубокий сон до утра. Одинокая фигура в тёмном беззвучно крадётся по территории, избегая яркого света, как вдруг позади раздаётся хриплый голос охранника. – Кто здесь? – мужчина светит фонариком, выхватывая силуэт неизвестного. Молодой человек ниже надвигает козырёк чёрной кепки и поправляет маску на лице. – Да, здравствуйте, – он кланяется охраннику. – Я иду навестить своего друга из корпуса Б, он живёт в 805 квартире. Я понимаю, что время позднее, но вы должны его знать, он всегда поздно возвращается. – А, Чимин-щи? Так у него есть друзья? – охранник посмеивается. – Да-да, наверное, это вас удивляет, но я единственный его близкий друг, – юноша изо всех сил старается придать голосу высокие нотки, чтобы звучать как студент первых курсов. – Хорошо, прошу прощения за беспокойство. Как вы и сказали, время позднее, – мужчина улыбается и машет рукой. – Конечно, никаких проблем, – парень вновь кланяется и, стараясь не выдать своей нервозности, продолжает путь. Наконец он находит нужный ему корпус и заходит внутрь. Решая воспользоваться лестницей, он поднимается на 8 этаж. В коридоре он оглядывается по сторонам и ищет нужную дверь. Юноша чуть не подпрыгивает от неожиданности, когда за его спиной раздаётся низкий мужской голос: – Студент, подсказать тебе что-то? Он оборачивается и видит крупного мужчину с раскрасневшимся от выпитого алкоголя лицом. Тот глупо улыбается, покачиваясь из стороны в сторону. «Твою ж мать...» – проносится у парня в голове, но вслух он произносит: – Благодарю вас, я первый раз у друга и мне нужна... – оглядываясь в поисках двери, он начинает нервничать. «Третья слева от лифта, это она!» – И мне нужна 805 квартира. – Так вот она! – мужчина раскатисто смеется, тыкая пальцем в железную дверь, – А вот я малясь ошибся... Мне на девятый этаж, – он скалится и ковыляет до лифта. Юноша резко выдыхает и подходит ближе к нужной двери, поднимает крышку кодового замка. Если он не поторопится, его могут вычислить – уже двое видели его! Он подносит небольшой прибор, который тут же начинает перебирать тысячи комбинаций из цифр. Наконец устройство издаёт тихий писк, а дверной механизм щёлкает, открываясь, позволяя проникнуть внутрь квартиры. Парень осторожно заходит, прислушиваясь к звукам внутри. Он, конечно, убедился, что хозяина дома нет, но лишняя предосторожность не помешает. Однако его волнения напрасны, не смотря на поздний час, в квартире никого. Воришка делает глубокий вздох и тихо матерится: «Это последний раз, Чон Чонгук, воротит уже…» *** Чимин клюет носом в такси, ударяется виском о стекло, когда машина подпрыгивает на лежачем полицейском. Знакомый район отсвечивает в жёлтом свете фонаря. Пак пытается разлепить глаза и неслышно зевает в кулак. Вечерне-ночные смены после пяти пар немного убивают, но четыре часа сна должны дать ещё один небольшой заряд энергии, чтобы дожить до вечера, где у него наконец-то выходной. Это слово в голове сладко оседает, заставляя ещё раз зевнуть. Ноги гудят от беготни по залу, спину немного простреливает, но если немного подождать, то Пак скоро вытянет все свои конечности и наконец-то расслабится. Таксист останавливается у недавно построенного жилого комплекса, где Чимину повезло снимать квартиру. Пак вываливается из машины, спотыкаясь о порог, и негромко хлопает дверью. Ночной холодок пробирается под джинсовку, и Чимин устало плетётся по двору, показывая своё удостоверение личности охраннику комплекса. Тот не менее сонно кивает головой и уже открывает рот, но Пак не в состоянии поддерживать дружеские беседы. Смена была ужасная. Перед глазами маячит только его старенький диван. Юноша упирается лбом в стену, пока ждет лифт, и шкрябает носком кроссовка мусор на бетонном полу. Двери с характерным стуком открываются, и Чимин вваливается внутрь. Запах перегара бьёт по его чувствительному носу, но не так как в первый раз. Чимин знает, что это сосед с другого этажа, который напивается каждые выходные. Кнопка восьмого этажа загорается, и Пак выходит на свой этаж. То ли это раздражённость после тяжелой смены и недосыпа, то ли они с Тэхёном пересмотрели ужастиков, но в сумерках коридора Чимин ощущает, как по коже рук бегут мурашки. Будто воздух вокруг него заряжен. Пак резко поворачивает голову назад в надежде, что в лифте, который был пуст, он никого не увидит. В соседней двери дёргается ручка, и Пак подпрыгивает на месте, сонливость тут же исчезает. На часах четыре утра, его милая соседка собирается выгулять собаку перед работой. Лохматый пёс обнюхивает его похолодевшие пальчики и несется на скоростях к лестнице. Пак усмехается про себя и двигается к своей квартире. Третья дверь справа находится автоматически. А вот то, что ручка уже повернута, пугает до дрожи. – Не мог же я забыть закрыть, – тихо шепчет Чимин, одними пальцами приоткрывая дверь. В коридоре один его кроссовок лежит не так ровно. На кухне горит свет над плитой. Это желтоватое свечение видно из прихожей. Пак замирает, сняв только один кроссовок. Мысли скачут как зайцы, когда их нашел злой серый волк. Ладони холодеют. Ну не убьют же его, мелькает мысль. А потом всплывают воспоминания обо всех фильмах, которые он смотрел. Убьют. Он делает шаг назад. Но дверь предательским сквозняком захлопывается, издав ужасный грохот. Теперь точно убьют. На самых задворках мелькает мысль облегчения. Зато никаких вечерних смен. Пак нагибается и берет кроссовок в руки, готовый запустить его в лоб убийце, чтобы выиграть время. Он, конечно, не Итан Харт из «Миссия невыполнима», но... Он тихо крадётся на кухню в надежде, что это всё розыгрыш Тэхёна. Резко распахивает дверь и замирает. За его крохотным столом сидит парень в чёрной грубой кожанке и надвинутой на глаза такой же кепке. Он подпирает щеку кулаком, и в полутемноте черты лица плохо угадываются, но взгляд такой пронзительно-настороженный, что Чимин от неожиданности роняет кроссовок из рук. Его взор быстро пробегает по комнате и замечает кастрюлю, из которой идет пар. Нос чует запах рамена. Живот предательски урчит. Когда вообще-то бежать надо бы. Пак уже хочет закричать, когда грабитель подает голос. *** Парень проходит вглубь помещения, внимательно рассматривая обстановку. Впрочем, рассматривать там оказывается нечего – в спальне стоит видавшая виды кровать и покосившийся гардероб. Одна дверца висит, из последних сил держась на последней петле. Не веря своим глазам, вор заходит в гостиную и обнаруживает там только потрепанный жизнью диванчик, старый телевизор и небольшой деревянный стол. Чон обыскивает каждый ящик на кухне в надежде на удачу, но ему попадаются лишь жалкие предметы быта, да пачка рамена. В холодильнике Чонгук находит прокисшее молоко, последнее яйцо и остатки кимчи. – Что за херня? – парень в недоумении снимает кепку с головы и чешет затылок. В его голове никак не укладывается, что в квартире, аренда которой обходится жильцу в один миллион вон, обстановка такая, словно он попал в старый район родного Пусана, предназначенный под снос. Гук бессмысленно шатается по дому, пытаясь найти хоть какое-то объяснение увиденному. В конце концов он опускается на старенький стул на кухне и задумчиво смотрит в окно. Он знает что хозяин – маленький, худой блондин – возвращается домой после трёх утра. Чон наблюдал за ним в течение пары дней. Юноша никогда не видел, чтобы парнишка приезжал на своей машине, но по опыту сделал вывод, что тот кутит каждую ночь, пропивая деньги родителей, купивших сыну квартиру в элитном жилом комплексе. Гук теперь не уверен ни в чём, а любопытство перекрывает все чёрные мысли в его голове. Он на время забывает о своих проблемах и полностью погружается в раздумья о жильце квартиры, в которую он влез. Ближе к трём ночи Чон встаёт с места, находит ту самую пачку лапши и ставит кастрюльку с водой на плиту. Он и сам не понимает, что делает, но на автопилоте продолжает своё занятие. Рамен сварен, над кастрюлькой поднимается пар, а Чон сидит на стуле, поставив один локоть на стол, как вдруг входная дверь резко хлопает. *** – Только не кричи, ради всего святого, и так голова раскалывается, – произносит Чонгук, видя, что хозяин уже готов звать на помощь. – Я не трону тебя. И брать ничего не буду, тут просто... – он хмыкает, – нечего. Как вообще получилось, что такой бедняк живёт в элитном ЖК? Я вот тебе рамен сварил, садись. Парень задаёт вопрос за вопросом, не давая Паку опомниться. Чон приподнимает голову и внимательно рассматривает Чимина: небольшого роста блондин, расширенные от ужаса глаза и пухлые губы, приоткрытые и готовые издать самый пронзительный крик. Его как будто не смущает тот факт, что он вломился в квартиру к этому человеку и сейчас до смерти его пугает. – Ты... Кто ты? Я вызову полицию! – Чимин против воли повышает голос. Он делает шаг назад и пытается что-то быстро придумать. Но голова такая тяжёлая, что хочется упасть на стул. – Да сядь ты, успокойся, – голос Чонгука тихий, спокойный. – Я сейчас уйду, обещаю. Да, я правда залез в твою квартиру, чтобы чем-нибудь поживиться, но у тебя брать нечего, парень. Тебе на еду хотя бы хватает? Или эта пачка лапши была последним, что ты можешь себе позволить? – Господи, это какой-то кошмар. Стой! Пак делает глубокий вдох в попытке успокоиться. Ужасная смена с пьяными мужиками и буйными женскими компаниями, которые так и норовили цапнуть Пака и отвратительно с ним флиртовали. Доклад, который он чуть не завалил на паре. А теперь его грабит какой-то пацан. Приплыли. – Ты приготовил мне еду? И да, в его богом забытой квартире украсть-то нечего. Только если уставшее тело парня. И этот вор ему ещё еду приготовил. Немыслимо. Пак аккуратно подходит и садится на стул, утыкается лбом в столешницу. – Да, но спорим, ты вряд ли ещё раз попадёшь в ситуацию, где грабитель готовит тебе рамен? – Гук издаёт тихий смешок, наблюдая за тем, как блондин буквально роняет себя на стол. – Ешь, пока лапша не разбухла, а то ещё и трапеза станет паршивой. Юноша ещё с минуту наблюдает за тем, как парнишка напротив пытается прийти в себя и добавляет: – Прости, что напугал. Судя по всему, дерьма тебе за день хватило и так. Вряд ли тебя ещё раз побеспокоят, так что не нервничай. Я пойду, – Чон поднимается со стула, слегка хлопает Пака по плечу и направляется в сторону выхода. Пак тяжко вздыхает, чувствуя тёплое прикосновение. – Эээ... спасибо? Чимин поднимает голову со стола и осматривает тёмную фигуру внимательным взглядом. И теперь он не испытывает страх, лишь заинтересованность. *** Дни проходят по одному и тому же сценарию, от которого Чона, если честно, тошнит. Его одновременно воротит и от краж, с которыми он, после встречи с блондином, завязал, и от своей работы, на которую он устроился когда-то ради прикрытия. Типичный магазинчик 24/7, коих по всей стране тысячи. Одни и те же лица: офисный планктон, студенты и местные пьянчужки. Чонгук бросил бы эту работу, но мысль о том, что ему придётся стать бомжом, не прельщает от слова совсем. После той неудачной ночи Гук всё никак не может выкинуть мысли о парне, живущем, а точнее выживающем, в одной из квартир дорогого комплекса. Его всё так же будоражат вопросы, оставшиеся без ответа, но гораздо больше Чона тревожит положение юноши, питающегося одним раменом. Сегодня он нервно караулит продукты, которые вот-вот можно будет списать, и когда время наконец подходит, аккуратно убирает их в пакет. Большинство блюд готово, их нужно только разогреть, и это радует Гука, ведь парнишка возвращается под утро, и ему явно не до готовки. Он добавляет туда сок из пюре груши, почему-то Чону кажется, что это может порадовать его случайного знакомого. После смены он пробирается на территорию ЖК, в этот раз встречая охранника у самого входа. Он улыбается ему как можно дружелюбней и помахивает пакетом с продуктами. Комбинация цифр на двери блондина Чонгуку уже знакома, поэтому он просто вводит её, будто сам живёт в этой квартире. Внутри всё так же пустынно, а в холодильнике всё то же молоко в бутылке, но яйца уже нет. Гук достаёт бутылку и выбрасывает её, он принёс свежее, а потом аккуратно расставляет всё, что собрал, по полкам. В конце он лепит на дверцу холодильника стикер, на котором пишет «Открой меня», и уходит. Так продолжается на протяжении двух недель. Охранник уже узнает Чона в лицо, а соседи даже слегка кивают, встретившись с ним в лифте. В магазине он охраняет товары на списание, словно дракон своё золото, и как можно вежливее предлагает покупателям что-то на замену. Пару раз даже заговорщически шепчет, что качество не очень, и он не советует. Иногда он подкладывает в пакет что-то сладкое. Пак показался ему настолько тощим, что Гук посчитал своим долгом снабжать блондина ещё и глюкозой. Сладкие булочки, шоколадки, печенье. Администратор магазина пытается сделать Чонгуку выговор за то, что тот транжирит подучетный товар, но ситуация с поиском нового продавца довольно сложная, поэтому он махает рукой, пусть малец балуется сладким. Чон всегда успевает прийти до того, как Пак вернётся домой, и очень надеется, что теперь юноша чувствует себя немного лучше. *** Телефон вибрирует на коленях, и Пак сонно разлипает глаза. В наушниках долбит музыка, не давая ему вырубиться в такси окончательно. Машина подскакивает на лежачем полицейском, а свет фонаря отображается в лобовом стекле. Чимин нажимает «принять» и выдает сонное и недовольное «Да?». – Эй, Мини! – Ким Тэхён кричит в трубку. – Ты ещё едешь? – Куда? На той стороне что-то пыхтит, и уже более спокойно выдают: – Как куда? Домой, конечно. – А, да, смена закончилась. А ты где? – Я у друга на тусе, но тут тоже уже все готовенькие. Я поговорю с тобой, пока ты не зайдёшь в квартиру. Пак стонет и чуть съезжает вниз по автомобильному креслу, вызывая недоуменный взгляд водителя. – Я сбрасываю. Ты мне не мамочка, чтоб меня контролировать. – Я нет. Но и не ко мне в квартиру ворвался грабитель. Ума не приложу, почему ты отпустил его и не вызвал копов. А если он придёт ещё раз? А!? – Остынь. Я же сказал, он ничего не украл. Он мне рамен приготовил. – Потому что обокрасть тебя было бы преступлением против совести. – Любая кража – это преступление против совести. – Тогда ты – это двойной уровень. – Отвали. Я уже почти подъехал, возвращайся домой аккуратнее. – Напиши мне! – кричат в трубку, но Пак уже сбрасывает и издаёт тихий вздох. Всё, о чём он мечтает, – это завалиться на свой потрепанный жизнью диванчик и отрубиться на пару сладких часов. Чимин щёлкает дверью квартиры и слегка замирает, прислушиваясь к каким либо странным звукам. Ничего. С недавних пор каждый вход в его квартиру становится некой игрой с разумом. Отчасти ему страшно, что тот парень снова появится здесь и в этот раз он не будет таким великодушным. Пак – не богатый человек. Более того, он сводит концы с концами, но они, к сожалению, не сходятся. Стипендии и зарплаты не хватает на все нужды, поэтому Чимину приходится играть в игру с жизнью. Пока ведёт он. Квартира досталась ему чудом, но если честно, он лучше бы обменял её на уютную однушку. Да, его студия большая и находится в элитном жилом комплексе. Но она пустая. И холодная. Мебелью практически не обставленная. Пак её не любит, но и продать не может. Он скидывает кроссовки и шлёпает на кухню, кидая рюкзак на стул. Щёлкает выключателем и замирает. На холодильнике надпись «Открой меня». Но Пак не Алиса в Стране Чудес, он не бежит открывать холодильник, прочитав только записку. Мин хватает телефон и быстро набирает знакомый номер. – Тэ! – Что случилось? Мне вызывать 911? Тебя убивают? – Нет... Стой. Ты наклеил стикер на холодильник? – Что? Нет! – Черт! – Что там? Пак подходит ближе к холодильнику, вертя головой по сторонам, ожидая, что выскочит чувак с криком «Вас снимает скрытая камера». Хотя кому нужна его заурядная личность. – Написано «Открой меня». Как думаешь, стоит? – Неплохая идея для взрыва, но... вряд ли, да? – Ты не помогаешь, Тэ. Пак дёргает за дверцу и зажмуривается. – Что там? ЧТО? – Продукты? Тут еда. – У тебя дома появилась еда? – Видимо. Ладно, я отключаюсь. – Что... Нет, подожди… Пак сбрасывает трубку, засовывает телефон в карман джинс. У него дома появилась еда. Чувство странное и неопознанное поселяется где-то на кончиках губ. У Чимина пробегают мурашки по спине. Если это не Тэ, то единственный, кто мог пробраться в его квартиру – его ночной гость. Пак берёт один банан из связки, садится на стул и рассматривает немного корявый подчерк. *** Раз в неделю его ночной гость тайно ото всех проникает к нему в квартиру, подкармливая Пака едой. Сначала Чимина это забавляло, потом ему стало очень интересно, а потом в голову закрались разные мысли. И самая первая из них – «Почему?». Они не знакомы и никто друг для друга, так зачем юному воришке тратить свои деньги, или не свои, на подкормку Чимина? Вторая – неужели у него настолько все плохо, что даже вор сжалился над ним? А третья, которая упрямо не хочет выходить из головы. Этот парень точно не последний негодяй. Очевидно для всех, что у воришки очень доброе сердце. И Пак ещё раз хочет его увидеть и сказать «Спасибо». Может, даже пригласить на чай. Может, тот ещё раз случайно коснётся его плеча, и он снова почувствует тепло. У Тэхёна была своя версия, менее правдоподобная. Его таинственный незнакомец – это (звучит барабанная дробь) его тайный поклонник. За эту мысль Чимин врезал подушкой по дружеской голове. Но, так или иначе, увидеть его ещё раз он хочет. Они с Тэ решают разработать план. Почти как в фильме «Миссия невыполнима». Тэ говорит, что будет прямо как в третьей части, его любимой, а Мин лишь фыркает. Но суть плана заключается в том, что Пак звонит на работу и притворяется заболевшим. Тэхён выходит вместо него на смену, но свой телефон он держит при себе, чтобы успеть вызвать полицию. А Пак тем временем спрячется в ванной и проследит оттуда за воришкой. В назначенный час они с Тэ, стукнувшись кулачками и проинструктировав друг друга в последний раз, расходятся по своим локациям. Тэ вызывает такси, отправляясь принимать заказы и похотливые взгляды вместо Чимина. А последний берёт с собой плед и отправляется в ванную комнату – караулить. *** В одну из ночей Чонгуку становится жизненно необходимо увидеть блондина, заходящего в дом, своими глазами. После очередного акта щедрости он выходит на улицу, делая глубокий вдох. Свежий воздух наступающего утра заполняет лёгкие, и Чон с удовольствием тянется, словно кот. На улице, конечно же, ни души, все сладко спят в своих квартирах, наслаждаясь последними часами перед противным звоном будильника. Взгляд юноши падает на небольшой сквер, протянувшийся вдоль комплексов, засаженный раскидистыми кустами и деревьями. Такой себе лес посреди каменных джунглей. Он находит место, надёжно скрытое деревьями и, прислонившись к стволу, принимается ждать Пака. Последний появляется минут через тридцать. Он буквально вываливается из такси и медленно ползет в сторону дома. Вид у него смертельно усталый, Чону в первый момент даже хочется подхватить парнишку на руки и донести того до квартиры. Он наблюдает за блондином, пока тот не скрывается за дверью подъезда, задумывается о чём-то на минуту, а затем медленно бредёт к воротам. В следующий раз он слегка задерживается у Мина в квартире, внимательней рассматривая мелочи, на которые до этого не обращал внимания. На зеркале в коридоре он обнаруживает полароидный снимок. На нём хозяин квартиры сидит рядом с каким-то парнишкой, который обнимает блондина за плечи и улыбается от уха до уха. «Бойфренд? Друг?» – задаётся вопросом Чон и продолжает свою «экскурсию» дальше. В этот раз он осматривает помещение не в темноте, так как уже не боится зажигать свет и быть обнаруженным. Он отмечает полнейший хаос и необжитость дома. Словно владелец въехал буквально на днях и ещё не успел распаковать чемоданы. На диване валяется пара свободных толстовок, плед съехал на пол. Чонгук машинально аккуратно кладёт его на место, а толстовки складывает в ровную стопку. В ванной в стакане ожидаемо стоит одна зубная щётка, весьма потрепанного вида, и почти закончившийся тюбик пасты. Гук делает мысленную заметку захватить для блондина и это. Он в целом даже не отдаёт себе отчёта, с чего вдруг стал Робином Гудом для Пака, он делает это на автомате, словно так было всегда, словно так правильно. На раковине стоит стеклянный флакон дешёвой туалетной воды. Чон снимает колпачок и нюхает. Пахнет на удивление приятно: что-то древесное, хвойное. Он живо представляет себе этот запах на парнишке и удовлетворительно кивает головой – подходит. К запахам Чонгук очень придирчив. Он спохватывается через полчаса, хозяин вот-вот должен вернуться, и быстро уходит. *** Очередное начало недели. В конце смены Чон собирает продукты в пакет, не забывая про сладости. Задумчиво останавливается напротив небольшого отдела с товарами для гигиены и выбирает тюбик мятной пасты и жёлтую зубную щётку. Он решает прогуляться и пешком доходит до ЖК. При входе кланяется охраннику и будничным тоном интересуется как его дела. В лифте сталкивается с соседом, любящим выпить, и тот дружески хлопает Чонгука по плечу. «Словно я правда здесь живу» – мелькает мысль в его голове. Он набирает код, дверь издаёт мелодичный звук и открывается. Зайдя в квартиру и разувшись (он всё-таки сюда не воровать ходит, стоит соблюдать приличия), Гук сразу же идёт на кухню, сегодня он задерживаться не планирует. Открыв холодильник, он начинает выгружать продукты. Чимин сонно моргает, зажимая телефон в кулачке, и откидывается на бочок туалета. Время далеко за полночь, а его ночного гостя нет и нет. А что если Пак ошибся, и он не придёт сегодня. Вдруг график, который выстроил Мин, на самом деле череда совпадений. Он негромко зевает, сидя в полутемноте, и кутается в плед. На улице не лето. Возможно, он всё-таки заснул, а может, он просто один раз долго моргал. Пак вздрагивает, ему кажется, что он куда-то проваливается. Он вскидывает руку, ударяясь локтем о раковину, и соскальзывает с сиденья, махая руками как ветряная мельница. Грохот он издаёт ужасный, сваливаясь на кафель и негромко вскрикивая. Его взгляд сразу же перемещается на дверь, и он замирает, вслушиваясь во внешние звуки. Чонгук буквально подскакивает от неожиданности, когда из ванной вдруг раздаются громкие звуки. Он замирает с упаковкой йогурта в руках и прислушивается, но в квартире снова всё затихает. «Что там могло упасть, интересно... Может, та склянка с туалетной водой?» – думает Чон. У него даже задней мысли не возникает о том, что он тут не один. Спокойно доложив продукты внутрь холодильника, Гук добирается до зубной щётки с тюбиком пасты. Достав последнее из пакета, парень направляется к ванной, и, ничего не подозревая, открывает дверь. Вспыхивает свет, и он замирает в дверном проёме – на полу сидит блондин, которого Чон совсем не ожидал увидеть. Юноша испуганно смотрит на него снизу вверх, почти так же, как при их первой встрече. *** Пак слышит, как что-то шебуршит на кухне. И тянущее чувство предвкушения чего-то затягивается внутри. Дверь открывается внезапно и резко. Почти поднявшийся Пак плюхается на пол обратно и растерянно смотрит на вошедшего знакомого незнакомца. –А... я... тут... – О... – только и вырывается у Гука. Он молчит ещё пару секунд и затем добавляет: – Прости, я даже не думал, что ты дома, ты вроде как в это время работаешь... Напугал? Чон кладёт щётку и пасту на раковину и чуть пятится назад, давая Чимину возможность подняться – размеры ванной комнаты весьма скромны для них двоих. Пак вспыхивает быстро, щёки розовеют, так же как и уши. Он неловко поднимается и выдает первое, что приходит в голову. – А я тебя? Конечно, не так всё это он представлял, далеко не так. Но теперь с красными ушами и сонной моськой он замирает в проеме ванной комнаты, жадно рассматривая своего личного Робина Гуда. Чон не удерживается от лёгкой усмешки, которую очаровательный Пак у него вызывает. Блондин стоит, неловко переминаясь с ноги на ногу, и выглядит так, словно Чонгук его разбудил. – Если только немножко, – тихо произносит Гук, и сам себе не отдавая отчёта, тепло улыбается хозяину квартиры. – Ты выглядишь сонным, неужели решил отдохнуть прямо на полу ванной? Тут... тесновато. – Я... эм... – Пак слегка прокашливается. – А что ты имеешь против того, чтобы спать в ванной? Чонгук, не сдержавшись, издаёт смешок. Сам того не замечая, он начинает расслабляться рядом с этим парнем. – Окей-окей, признаю, иногда можно и тут поспать, – он всё ещё улыбается, отвечая на вопрос. Чон вспоминает, что не собирался задерживаться, и начинает коситься в сторону двери. – Да, да, – Пак запинается и пытается выпутаться из пледа. – Спать в ванной еще и практично, знаешь ли. А еще... тут... эм, уютно. Да. Чимин замечает удивленно-веселый взгляд парня и добавляет: – Ну, вообще-то, я ждал тебя. – Меня? – переспрашивает Гук. – Я думал, ты вряд ли захочешь ещё раз встретиться с незадачливым воришкой вроде меня. Пак легко смеётся. Нет, надо вывести этого парня на чистую воду и всё разузнать. – Пошли на кухню, Робин Гуд. Чон чувствует тот самый запах туалетной воды, когда Чимин проходит мимо него. Смешиваясь с запахом тела блондина, аромат кажется ещё приятней. Гук бредёт на кухню вслед за хозяином, не очень понимая зачем. Пак указывает на стул, юноша косится на него, но всё же не садится. – Итак... – Чимин молчит, рассматривая лицо незнакомца. Отмечая про себя, что он красивый. Аккуратные черты лица, тонко очерченные губы и чёрные глаза, в которых отображается блеск ламп. Чёрные, слегка вьющиеся волосы ниспадают на лоб. – Первое: как тебя зовут? «Так... об этом мы не договаривались», – сразу же проносится у Чона в голове. У него в планах не значилось знакомиться, и он собирался сохранить анонимность до конца... «До конца чего? Как долго ты ещё собирался кормить этого незнакомого тебе человека?» – раздаётся ехидный голос внутри. Гук не знает ответов, если честно, поэтому после недолгих раздумий он вздыхает и отвечает на вопрос: – Чон Чонгук. А ты, стало быть, Пак Чимин? – Так здорово, что ты знал, как меня зовут, Робин Гуд. А сам скрывался за записками, – Пак хмыкает и кивает головой, что бы Чон присел. – Второе: откуда у тебя деньги на продукты? «Это допрос что ли?» – думает Чон, а вслух произносит: – А что? Боишься что украл? – он хмыкает, видя реакцию на свои слова. – Дыши ровнее, это просрочка, но свежая. У меня смены в магазине 24/7. Он наконец-то садится и одаривает Мина внимательным заинтересованным взглядом. – Ничего я не боюсь. Но... – Мин тяжко вздыхает, будто что-то решая для себя, – Ладно. Просто не хотел, что бы из-за меня ты попал в неприятности. Но я правда хочу сказать тебе спасибо, даже если не знаю твоих мотивов. Всё это время я хотел этого. «Я и сам не знаю своих мотивов», – думает незадачливый воришка. – О, ну тогда пожалуйста. Мне не в тягость, в общем-то, – улыбается Гук и собирается под шумок слиться. Даже со стула привстаёт. – Стой, – Пак хватает его за рукав и садится обратно, – Я... ну давай поужинаем вместе тогда? Должен же я тебя отблагодарить. А ты мне всё расскажешь, хорошо? – Я могу с тобой поужинать, но рассказывать... Не то чтобы мне очень хотелось это делать, – Гук опускает пятую точку обратно на стул. – Ну, я думаю, что определённо заслужил хоть какого-то объяснения, – Пак хмыкает и встаёт, направляясь к плите, мысленно прикидывая, что он может приготовить. Парень шуршит в шкафчиках, доставая рис. – Объяснения... – Гук лениво наблюдает за копошащимся Мином. Он долго молчит, провожая Пака глазами из одного угла кухни в другой. А потом откидывается на спинку стула, садится свободней и, наконец, отвечает: – Я не самый интересный персонаж для изучения. Как долго промышляю воровством у богатеньких Буратино? С восемнадцати лет. Зачем работаю в магазинчике 24/7? Для прикрытия. К тебе залез, потому что думал, что ты чей-то избалованный сынок и дома есть, чем поживиться. Но тебя ведь не это интересует, верно? – Чон приподнимает бровь, на губах появляется усмешка, когда Пак поворачивается к нему. – Почему же этот воришка решил стать моим... Как ты меня зовёшь? Робин Гудом, да, точно. Чонгук хмыкает, выжидает ещё секунду и, не дав блондину ответить, продолжает: – Думаю, ты мне нравишься. Признание зависает в воздухе, но Гук спокоен как Будда. В его глазах ни тени насмешки, всё в его выражении лица говорит о том, что он не подшучивает над Паком. Мин сглатывает. Немного шумно. Его взгляд пробегает по лицу Чона, что-то выискивая там. – Но ты не знаешь меня. Пак поворачивается спиной. Он кому-то нравится? Не то чтобы он чувствовал себя закомплексованным пареньком, но у него банально не хватало времени заниматься собой, почувствовать себя значительным. Он не успевал жить. Мир пролетал на полной скорости перед его глазами, как шот по барной стойке. Пак только и видел в последние годы то парту, то барную стойку. И толпы пьяных людей. – П-почему? – он не поворачивается. Его лицо слишком красное, руки монотонно нарезают овощи. – Почему нравлюсь? Чонгук соврал бы, если бы сказал, что реакция блондина ему не нравится. Он, честно говоря, побаивался, что Пак высмеет его и выставит за дверь. Он привык ко всему, но расставаться с новым знакомым совсем не хочется. – Да, ты прав, я тебя не знаю, но мне с тобой спокойно. Я забыл, когда улыбался в последний раз, и забыл, когда мне были интересны люди и их жизнь, – Чон говорит тихо и уверенно, чтобы у Пака не возникло сомнений в правдивости его слов. Чимин кидает овощи в сковородку и поворачивает голову. – Ну, ты мне тоже интересен. Но это не отменяет того факта, что мы не знаем друг о друге ни черта. А ещё ты очень привлекательный, – Пак быстро отворачивается, лишь бы не ляпнуть что-то ещё. Видел-то он его только один раз. Чимин, конечно, не видит, но на лице юноши расплывается довольная улыбка. Красивым и привлекательным его называли девочки-студентки, приходящие в магазин, но его это никогда не трогало. – Я думаю всё поправимо, Чиминш-щи, – Гук решается, наконец, назвать паренька по имени. Рассвет затянулся, проникая в не очень уютную студию, где двое почти незнакомых парней просидели до утра, болтая ни о чём и обо всём сразу. Чимин сонно моргает и в который раз подавляет зевок. Он ставит заварившейся кофе на стол, аромат которого заполняет собой всё пространство. Голова ощущается тяжелой, и всё, чего ему хочется, так это упасть на что-то мягкое. Перед ним сидит не менее сонный и от чего-то за одну ночь ставший родным Чонгук. Возможно, у Пака от усталости всё смешалось в голове, но после их болтовни он смотрит на парня совсем по-другому. Не с жалостью и не с презрением, а с пониманием, принятием и капелькой симпатии. Уж больно он очаровательно зевает и трёт глаза. – Оставайся, а утром пойдёшь на работу. Чонгук расслабленно и с наслаждением тянется, показывая красивый разворот плеч, на губах появляется сладкая полуулыбка, которая делает юношу похожим на кота. – Да ведь уже утро почти, кажется, осталось пара часов до смены, – Гук смотрит на браслет на руке, на экране светится «5:00». – Ну вот и поспишь хоть немного, – Пак хмыкает, немного залипая на открывшиеся участки кожи юноши. – Потом вместе поедем. Мне на пары надо. Думаю, второй раз не прокатит откосить ротовирусом. Он легко смеется в ладошку и тоже потягивается. – Пойдем постелю. Отказы не принимаются. Чон понимает, что новый друг прав, да и в свою квартиру не сильно хочется возвращаться, он вообще старается там лишний раз не появляться. Правила есть правила, и его они тоже касаются. – Ладно, пара часов сна мне не помешает, – соглашается Гук и бредёт за Чимином. – А с болезнями ты аккуратней, может, витамины какие-нибудь? У меня знакомый в аптеке работает, я мог бы... – парень не договаривает, перехватывая взгляд блондина, и неловко чешет затылок. Юноша весело смеётся. – Я соврал им. Мне нужно было проследить за тобой, а ещё я очень хотел просто выспаться. Пака безумно умиляет заботливо-смущенный Чон. Он стелет ему на диване свежую, пахнущую жасмином и розой простынь и тёплый плед. Вся ситуация непривычная и немного комичная. Отчего Чимин не может сдержать глупой улыбки. – Ладно, ложись спать, мой Робин Гуд. Чонгук издаёт тихий смешок. Этот «никнейм» звучит так, будто они проходят стадию букетно-конфетного периода и упражняются в креативности обращений друг к другу. Мин скрывается за дверью спальни, и Чон забирается под плед. Он чувствует нежный цветочный запах белья, отгоняющий тревожные мысли, и не может не усмехнуться тому факту, что Пак экономит на всём, но кондиционер для белья у него первоклассный. Прокручивая их полуночный разговор в голове, Гук быстро засыпает. *** Чимин смотрит в окно вагона, наблюдая проносящийся пейзаж смазанным пятном. Его слегка клонит в сон, утро ещё только вступает в свои права. В ушах играет поп – не давай мозгу отключиться совсем. Пак едет из своего родного города в Сеул после выходных, каждый раз испытывая одни и те же эмоции. Ему одновременно и радостно и грустно, смесь эмоций каждый раз раздирает его душу. Он безумно скучает по Пусану с его белыми высотками, яркими улочками и морским воздухом. Но в тоже время каждый раз он буквально задыхается в этом городе. От воспоминаний и боли, что преследует его всю жизнь. Единственная ниточка, что крепко держит, это родная бабушка, оставшаяся в пансионате. Все его деньги уходят на заботу о ней. Конечно, только его денег не хватало бы, поэтому Чимин благодарен судьбе, что у него есть двоюродная тетя, которая помогла ему с жильём в Сеуле и нашла пансионат для бабушки. Очень часто Пак чувствует себя плохим внуком, потому что он вынужден быть так далеко. Но оставаться в этом городе он больше не мог. Боль разрывала его сердце. А память душу. Пак хмурится и ковыряет заусенцы на пальцах, в который раз переживая все эмоции по кругу. Его телефон издает вибрацию. Сообщение от Тэхёна: «Едешь?» Пак отвечает «Да» и просит прийти к нему сегодня вечером. Сердце сдавливает грудь, хочется уткнуться кому-то в плечо и просто замереть. Его бабушка в последнее время выглядит не очень, и Пак мечтает о том дне, когда он сможет её оттуда забрать, а не приезжать только тогда, когда есть возможность. Они долго обнимались перед его уходом сегодня, и он в который раз шептал ей на ухо, что всё будет хорошо, и он обязательно заберет её к себе. А она – чтобы он был просто счастлив. «Я обошёл все магазинчики 24/7 в районе. Чонгука никто не знает» «Жаль. Но спасибо, бро. Не знаю, что бы делал без тебя» Поезд прибывает на станцию, Пак потягивается и встаёт, разминая конечности. Люди торопятся быстрее выйти в тамбур и на перрон, создавая давку в дверях, толкаясь руками и локтями и шикая друг на друга. Чимин предпочитает подождать. Сеул встречает его прохладой и шумной толпой. Он проталкивается через людей, оглядываясь по сторонам. Его взгляд привлекает знакомая кожанка, прячущаяся в тени. Он замирает на месте, склоняя голову на бок. Не может же Чонгук знать, что Пак уезжал. Или? А потом он замечает, как тот проходит слишком близко рядом с крупным мужчиной в пиджаке, копошащимся в своём дипломате. Но видимо не только Пак Чимин оказывается внимательным наблюдателем данной сцены. Крик женщины – «Вор!», заставляет подскочить не только Чонгука. Пак отходит в нишу, замечая, как Чон несётся в его сторону, а за ним следом разъяренный мужчина и страж порядка. Левой рукой он хватает парня за шкирку и притягивает к себе, отходя глубже в проём и плавно вытаскивая яростно сопротивлявшегося юношу на другую сторону. – Да тише ты, – шикает Пак. Гук резко оборачивается на того, кто держит его за ворот куртки, намереваясь дать отпор, и тут же замирает, осознавая, что перед ним тот самый парень, что так сильно ему понравился. Взгляд юноши опускается на свою руку, крепко сжимающую чёрный дорогой кошелёк. Лицо заливает краска стыда, заставляя щеки пылать огнём. Эмоции, которых он раньше не испытывал, разом обрушиваются на парня, словно лавина. – Чимин... Как ты... Что ты здесь делаешь? – Чонгук инстинктивно прячет краденое за спину. Пак выпускает его из своих рук, поправляя волосы от волнения. Он даже сам не понимает, что именно сейчас произошло, но Чимин действовал на непонятных ему инстинктах. – Возвращался из Пусана, – его взгляд отслеживает руку, которую парень прячет за спину, и Мин хмурится. Название родного города заставляет Чона быстро поднять взгляд на блондина. – Пусан? Твой родной город? Пак вскидывает брови и поправляет рюкзак за плечом. – Ну да. – Когда-то был и моим, – Гук быстрым движением убирает кошелёк в задний карман джинс, освобождая руки. Немного помолчав, осторожно добавляет: – Ты разочарован увиденным? – юноша решается посмотреть своему спасителю в глаза. Пак не может не заметить действий Чона. Ему не по себе сейчас, но он в действительности не может схватить парня за уши и заставить всё изменить. Хотя так и хочется тому надавать по рукам. Он смотрит в его по-щенячьи виноватые глаза и раскрасневшиеся щёки и только вздыхает. Он знает, что Гук неплохой человек, он в этом уверен, но тонет этот парнишка конкретно. Пак отучил себя быть спасателем, но ему всё так же тревожно. Хочется помочь и забрать, но они друг другу никто. – От тебя давно не было вестей. Я переживал. – Да, я... – Гук заминается на пару секунд, – дома не всё гладко. Прости, я не хотел оставлять тебя одного надолго. – О... – Пак мотает головой, – ты не понял меня. – Я знаю, о чём ты, я понял тебя, – Чон спокойно смотрит на Мина. – Но я не хочу приходить с пустыми руками. Мне хочется быть для тебя полезным, – он машинально тянется рукой к ладони Чимина, намереваясь аккуратно её сжать, но, передумав, отдёргивает пальцы. – Да нет же, я имею в виду... – Пак запинается, опуская взгляд в пол. – Тебе не надо мне что-то приносить, чтобы зайти... в гости. Понимаешь? Я буду просто рад твоей компании. – В любом случае, я зайду в ближайшее время, – быстро произносит Чонгук, понимая, что ему стоит поторопиться и уйти. Он несильно сжимает плечо блондина и, развернувшись, собирается уйти. – Стой, – Пак перехватывает его кисть, сжимая крепко, не позволяя уйти. Его сердце бьётся быстро, губы пересыхают, и он их облизывает. – Да? – Чон с удивлением оборачивается на Мина, и не может не заметить, как тот нервничает. – Если тебе нужна помощь. Любая. Или просто тебе будет нужно хоть что-нибудь. Ты можешь прийти ко мне. Всегда, – Пак пытается поймать взгляд Чона и передать реальность и искренность своих слов. – Хорошо? Гук чувствует, как сердце совершает сильнейший толчок, и ему кажется, что Пак может увидеть, как чёрная ткань футболки на его груди колыхнулась от этого удара. А после по телу разливается тепло, которого Чон до этого момента никогда не знал и не ощущал. Юноша смотрит Мину в глаза и не улавливает ни капли притворства. Чонгук накрывает руку блондина своей, задерживая его пальцы в своих, отвечает: – Да, хорошо, – и дарит Мину тёплую, детскую улыбку, прежде тщательно скрываемую ото всех за маской безразличия. Ему хочется коснуться кончиками пальцев лица Чимина и с нежностью провести по линии скул, но время не ждёт. Он выпускает руку юноши и, махнув на прощание, скрывается за поворотом. *** Чон Чонгук возвращается в свою квартиру только вечером. До этого он бессмысленно шатается по улицам. Из его головы никак не выходит тот взгляд Чимина – встревоженный и грустный. Юноша никогда не стыдился того, чем добывал себе средства на жизнь. Да, ему в какой-то момент надоело, захотелось жить нормальной жизнью, не скрываться и не дёргаться каждый раз при появлении полицейских. Но стыда он не испытывал никогда. До этого момента, до встречи с Паком. Он заходит в обветшалое здание, доезжает на скрипучем лифте на нужный этаж и на автомате набирает код. – Эй, малой, что-то ты долго, – из комнаты выходит высокий крепкий парень и осматривает Чонгука с лёгким подозрением. – Долго от легавых бегал, хён, – юноша достаёт из заднего кармана тяжёлый чёрный кошелёк и протягивает его старшему. – Теряешь хватку, – хмыкает тот, и, забрав улов, треплет Гука по голове. Чон заходит в комнату и видит остальных парней, которые, как обычно, сидят на полу и играют в карты. Он садится в углу и, откинув голову назад, закрывает глаза. – Так, парни, слушайте сюда, – самый старший из них встаёт в центр комнаты, призывая остальных обратить на него внимание. – Птички мне нащебетали о том, что наш большой куш готов, чтобы его сорвали. – Да ладно, мы, наконец, готовы срубить бабла?! – Я куплю себе крутую тачку, когда всё закончится! Остальные начинают возбуждено переговариваться, пока лидер их не прерывает: – Заткнитесь и слушайте, – парень показывает оскал, и все замолкают. – Алекс всё подготовил, придётся и с ним делиться, но бабла хватит всем, – тут же раздаются довольные возгласы. – Действуем по плану, старт – завтра. После общего одобрительного гула из угла раздаётся тихий голос: – Я выхожу из дела, хён. Парни оборачиваются на говорящего, а лидер быстро подходит к уже поднявшемуся с пола Чонгуку, хватает того за шиворот. – Что ты сказал? – Я... я выхожу, хён. Я не хочу в этом участвовать, прости, – голос Гука чуть дрожит, он боится поднять взгляд. Старший отпускает юношу, отходит на один шаг, но затем хватает младшего за горло, прижимая к стене. Он не душит, но держит крепко. – Ты хоть понимаешь, что несёшь? Это дело нашей жизни, мы обдумывали его ещё с тех пор, когда были в приюте. Мы взяли тебя, мелкого засранца, думая, что ты с нами на одной волне. Где тот малолетка, который кричал, что срубит бабла больше всех? Где твой азарт и горящие глаза? Ты изменился, предатель, – парень с силой толкает Чона, заставляя того поморщиться от боли в спине. В помещении воцаряется тишина, все смотрят на юношу, который всё ещё боится взглянуть в глаза своим братьям. – Хен, я... – Собирай монатки и вали, ты знаешь правила этого дома, – произносит лидер. В его голосе слышится злость и разочарование. Остальные молчат, хмуро уставившись на Чонгука. Юноша находит свой рюкзак и бросает то немногое, что у него есть. На негнущихся ногах он выходит из комнаты в коридор, застывая в проёме. – Спасибо за всё, хён, и прости меня, – Гук, наконец, решается посмотреть на лидера, но тот отворачивается. Выходя в коридор и открывая входную дверь, он слышит: – Не попадайся мне на глаза, предатель. В следующий раз так просто я тебя не отпущу. Чон сглатывает и покидает квартиру, слыша за спиной крики возмущения. Он понимает, что все обозлились и боятся, что Гук их сдаст. Но старший хён в последний раз показал ему своё доверие. На улице темно, ночь вступила в свои права. Чонгук бредет по улицам, не разбирая дороги. Он идёт так очень долго, словно выматывая себя специально. На его лице застыло каменное выражение – он только что закрыл большой этап своей жизни, разорвал связи со своей, как он считал «семьёй». Чон пока не ощущает облегчения, лишь растерянность. В конце концов, он доходит до знакомого ЖК. Охранник на входе занимается каким-то важным делом и, не выходя из своей кабинки, только кивает юноше головой, а тот не поворачивая головы, слегка приподнимает руку в знак приветствия. Гук доходит до здания, в котором живёт Чимин и садится на скамейку, находящуюся на площадке напротив. Только сейчас он начинает осознавать, куда пришёл. – Черт, – Чон вздыхает и лохматит свои густые чёрные волосы. Он слишком устал, чтобы развернуться и уйти, поэтому просто продолжает сидеть, вытянув ноги и смотря в одну точку на земле. *** Чимин сонно моргает, утыкаясь лбом в стекло машины, и мечтает только о том, как он упадёт в постель и проспит свои жалкие пару часов, чтобы снова оживить свой организм и отправиться в храм знаний. Его слегка трясёт, когда машина проезжает лежачий полицейский и заворачивает во двор его элитного жилого комплекса. Он выползает из такси, сонно моргает охраннику и, еле переставляя ноги, идет к своему подъезду. Свежий осенний воздух немного бодрит, и тогда-то он и замечает знакомую сгорбившуюся фигуру в полутемноте. – Чонгук? Юноша вздрагивает, услышав знакомый голос. Он, конечно, догадывался, что Мин наткнётся на него по дороге домой, но всё же надеялся, что этого не произойдёт. Что он ему скажет? Как всё объяснит? Гук поднимает голову, изо всех сил стараясь придать себе небрежный вид, мол, забежал поздороваться, ты же звал. Но получается не очень хорошо. Чон кивает блондину, но тут же опускает голову, закусывая губу и пытаясь сдержать слёзы. Он не плакал с тех пор, как его отдали в приют, с тех пор, как познакомился с братьями и старшим хёном, который сразу взял его под опеку. Пак нерешительно подходит ближе, понимая, что у его друга-знакомого что-то приключилось. Он протягивает руку и легко треплет его по волосам. Мягким, чуть вьющимся на конце волосам. Чонгук тихо шмыгает, отчего Чимину хочется улыбнуться и прижать к себе это чудо ближе, но мужская гордость не позволяет проявить сантименты. – Пойдем домой, я сварю тебе рамен. А потом ты мне всё расскажешь. Чонгук, конечно, не хочет злоупотреблять добротой Чимина, но на улице зябко и очень хочется есть. А ещё он не уверен, что сможет сдержать слёзы, если сейчас заговорит, поэтому он молча кивает и поднимается со скамейки, плетясь за Мином словно щенок. Пак оборачивается на парня с поникшей головой и вздыхает. Он цепляет пальцами ткань его куртки и ускоряет шаг, чтобы его недогерой совсем уж не замёрз. Выпускает Гука он только в лифте, когда облокачивается на стену и выдыхает. – Здесь всегда пахнет перегаром, не замечал? Я серьезно, вроде элитный район, а пьют тут как заправские сапожники. А еще утром одна женщина выгуливает своих больших собак, всегда их пугаюсь. Монолог Чимина прерывает писк лифта и открывающиеся двери. Молчаливым кивком он зовет Чона с собой и тихонько воюет с дверью. Уже на кухне он продолжает щебетать про работу, на скорую руку пытаясь приготовить вкусный рамен. Он конечно не мастер, иногда ему проще заварить, но тогда Чон постарался, и ему до невозможного хочется ответить тем же. Он мелко режет лук и рассказывает о сегодняшней ситуации в баре, где две пьяные аджумы устроили танцы на столах. Ему тяжело было назвать их сексуальными, они скорее были похожи на две макаронины, болтающиеся и стукающиеся друг о друга. На сковороде он поджаривает четыре сосиски, от которых исходит приятный аромат, отзывающийся в желудке, а треск масла и жира, стекающего из них, создаёт эффект уюта. Чонгук слушает щебетание Чимина и чувствует, как его частично отпускает, напряжение уже не так сильно давит на плечи, он даже умудряется хмыкнуть, когда Пак всем телом показывает, как танцевали женщины в заведении, где он работает. В квартире тепло, и кажется, что вся любовь и комфорт собрались сейчас в этой кухне, будто и не существует тёмной, необжитой гостиной и холодной спальни. Пак накрывает на стол и ставит дымящуюся кастрюльку прямо в центр. Чувство голода перекрывает все остальные чувства, и Чон, не отрываясь, смотрит на еду. Мин слегка удивлённо кивает в сторону приготовленного рамена и почти одними в губами произносит: «Кушай». Гук принимается за еду, про себя восхищаясь стараниями блондина. Когда ложка стукается о дно посуды и бульон заканчивается, Чимин снова начинает копошиться у раковины, стараясь себя чем-то занять. Напрямую лезть в душу Гука он не хочет, но понимает, что этот парень так всё просто не выложит. Ему хочется брюнета утешить и помочь, подарить скопившееся тепло, но в то же время навязываться не хочет. Чимин садится обратно за стол, взъерошивая свои волосы. Гук сидит напротив, уже без унылости во взгляде, на его щеках играет румянец. – Красивый, – выдыхает Чимин и ойкает, прикрывая рот ладонями. Чон поднимает глаза и, несмотря на дыру в груди, на его губах расцветает улыбка. – От тебя так приятно это слышать. Тебе, могу поспорить, каждый встречный это говорит. Пак мысленно стукает себя по лбу, потом давится невидимым воздухом и так же мысленно заикается. Он уже чувствует, как горят его щеки и шея. – Не-а, ко мне только пьяные клеятся. Он пытается говорить уверенно, будто бы комплимент Чона не попал, куда надо. – Тебе нужна надёжная охрана рядом... – бормочет Гук почти про себя, надеясь, что блондин не расслышит его слов. Ему хорошо и спокойно на этой кухне с этим парнем, но реальность возвращается быстрее, чем он успевает опомниться. Он вспоминает, что теперь у него нет дома и что здесь он максимум на одну ночь – и то, если Мин позволит. Лицо Чона снова мрачнеет. Пак моментально замечает перемену, тянется к руке Чона, легонько задевая его пальцы своими. – Поделись, – шепчет он еле слышно, заглядывая в черные глаза, в которых отображается вся вселенная. Пак каждый раз удивляется, откуда у Чона такие мерцающие глаза. Чонгук чувствует это лёгкое прикосновение, и ему хочется взять обе руки Пака в свои, прижать к себе и бесконечно чувствовать это спокойствие, которое он ощущает рядом с юношей. Но вместо этого он лишь качает головой, уставившись в стол. – Нет, нет, всё в порядке, это мелочь. Пак выгибает бровь и лишь цокает. – Рассказывай. Я же вижу, на тебе лица нет, – он встает, подходит к парню и аккуратно гладит его по волосам, перебирая их. Другой рукой он крепко сжимает чужое плечо. – То, что я сказал утром, всё еще в силе. Всегда. У Чонгука что-то ломается внутри, когда он ощущает, как ласково Мин гладит его по голове. Он не может сдержаться и перехватывает руку Чимина, лежащую на его плече, крепко сжимает пальцы блондина. Пак опускается на стул возле него, готовый выслушать. – Сегодня я... сегодня я потерял дом и семью, потому что отказался участвовать в крупном ограблении, – Чон перебирает пальцы Мина, пытаясь не нервничать. – О, – Пак теряется и не знает, что ответить. Его губ на секунду касается гордая улыбка, но он тут же хмурится, потому что видит, как Чону больно. Он почти не может представить себе, каково это – уходить вот так. – Но ведь то, что ты ушел, это хорошо, да…? Я имею в виду, ты же сам этого захотел. М-м... ну, не идти с ними. Они должны… должны были принять твой выбор, разве нет? – У нас правило: хочешь жить в доме – приноси хорошие деньги, а хорошие деньги это всегда что-то крупное, а не то, за чем ты застал меня на вокзале, – Гук говорит очень тихо, в его голосе слышится боль. – Хён, он... неплохой человек. Когда я попал в приют, мне было всего пять лет. Старшие дети начали издеваться надо мной, но хён вступился за меня и с тех пор всегда держал рядом. Он с друзьями задумал грандиозное ограбление, они постоянно обсуждали его, обговаривая все детали. Я мог остаться один, но хён знал, как сильно я к нему привязан, они все стали мне словно старшие братья, поэтому он помог мне сбежать в четырнадцать лет. И увез с собой из Пусана в Сеул, – Чон вздыхает и молчит пару секунд, прежде чем продолжить. – Я начал помогать им, когда мне исполнилось восемнадцать. И вовсе не горжусь тем, чем занимался всё это время, но... они правда были моей семьёй. Другой у меня нет. Пак некоторое время молчит. Ему сложно понять и Чонгука, и тех ребят. Они совершенно разные люди и воспитывались в разных мирах. То, что для Пака неприемлемо, для Гука, видимо, так и должно быть. В его голове вертится пара колких фраз на счет этого хёна. Но он решает промолчать. Это не его дело. Но о другом он думать не может. – Знаешь, ты всегда можешь обнулить эту жизнь и начать заново. Вырви неудачный лист и напиши новый, – Пак усмехается. – Я понимаю, что звучу как Опра, но это так. Ты молод и прекрасен, всё ещё впереди. – Я не умею ничего, кроме воровства, – Гук пожимает плечами. – Я даже не знаю, где теперь искать койку для сна. Слышал, на стройках дают место на ночь, – Гук откидывается на стуле, отпуская руку Пака, вид у него понурый. – Ну, на стройку ты точно не пойдешь. А научиться новой работе совсем несложно. Если ты этого хочешь, конечно. – Сейчас я без понятия, что мне делать со всем этим, – Чон ерошит свои волосы. – Конечно, в перспективе мне нужно подумать, чем заниматься дальше, ведь на одну зарплату круглосуточного мне не прожить, и даже квартиру не снять. Пак чешет щёку и бросает быстрый взгляд на Чона. – Быть в растерянности – это нормально. Ты закрыл огромную страницу своей жизни. Когда умерли родители, мне было ужасно сложно. У меня осталась только бабушка. Мне казалось, что жизнь уже не сможет идти по другому, что это всё сон. Но стало намного страшнее, когда я переехал сюда. Я никого не знал, а бабушка осталась там без моей помощи. Я словно был выброшен в океан, и тогда он показался мне свирепым. Да и сейчас порой трудно удержаться на волне. Но сейчас я не один, и ты тоже не один. Чон внимательно слушает Мина и от его мудрых слов ему становится спокойней. «Ты тоже не один... Имел ли он ввиду себя? Или такому обормоту, как я, не стоит даже надеяться?» – проносится у него в голове. – Надо же, у нас и родной город один, и истории с родителями похожие, – произносит Гук вслух. – Возможно, это странно, а возможно, это судьба. Пак молчит. В его голове крутятся разные мысли, и воспоминание о том, что ещё утром он испытал разочарование и грусть, увидев Чона на вокзале, кажется таким далёким. Теперь его наполняют лишь теплые эмоции по отношению к юноше. – А чем бы ты хотел заняться в своей новой жизни? – О, я... Знаешь, мне нравятся татуировки, я думал, что было бы прикольно научиться их делать. В приюте я много рисовал, – глаза Чонгука на миг загораются, и перед Чимином предстаёт маленький Чон, который ещё не разучился мечтать. – Но курсы у известных мастеров стоят очень дорого, боюсь мне не потянуть, – он тут же сникает, возвращаясь в реальность. – Мой сменщик-бармен тоже работает в тату-салоне, – Пак хмыкает. – Джун занятный парень, по нему так и не скажешь, что он фанат татуировок. Им всегда нужны свободные руки. Я спрошу у него. А еще нам требуется официант. Я думаю, у нас платят больше чем в магазинчике 24/7, – взгляд Пака становится серьезным, он пытается донести до Чона мысль, что его жизнь не сплошное дерьмо. – Ты... – Гук внимательно смотрит на Чимина, – ты вообще реальный? – он смеётся, наблюдая, как Пак смущается от его слов. – Я не против, ты словно строишь стены вокруг меня и крышу, чтобы у меня было место для укрытия от шторма, – юноша улыбается, чувствуя лёгкость внутри впервые за последние несколько месяцев. – А твои коллеги, случайно, не знают, где я могу ночевать? Пак смеётся. – Я так же подумал про тебя, когда первый раз увидел, – он шутливо бьёт парня в плечо и сладко тянется, зевая. – Случайно знают. – Правда? – Чон оживляется. – А где? Не слишком дорого? – его глаза блестят больше обычного, он машинально берёт Мина за руку и сжимает. Пак усмехается, стараясь сделать непроницаемое лицо. – Есть один у нас бармен, живет один. Еле тянет, если честно. Есть и готовить не успевает, только ночует там. Сама коммуналка не очень дорогая, но условия, мягко говоря, средние. Парень неплохой. Думаю, ты с ним уживешься. До Чонгука доходит не сразу – сначала он собирается расспросить Пака об этом парне и далеко ли это отсюда, но сопоставив факты, он начинает понимать, про чью квартиру говорит блондин. – А ты уверен, что тот парень согласится? Боюсь, он может мне сильно понравиться. Будет сложно жить с безответно влюблённым, – Чон пристально смотрит в глаза Паку, на губах играет хитрая усмешка. – Ну, я уверен, что он согласится. А насчёт симпатии... – Пак делает вид, что глубоко задумывается. – Ты удивительный, Чон Чонгук, и я думаю, ты сам многого о себе не знаешь. В любом случае, вам для начала надо узнать друг друга получше. – Я благодарен тебе, – Гук переплетает свои пальцы с пальцами Чимина, аккуратно и очень нежно, – И я так рад, что в моей жизни появился кто-то, кто показал мне, что я могу выйти из замкнутого круга и стать чьим-то Робин Гудом, вместо того чтобы прожить жизнь Бутча Кэссиди. Пак мягко улыбается и на секунду замирает в моменте. Он так долго куда-то бежал, и непонятно, для чего, но только сейчас и в эту секунду он почувствовал себя наполненным до краёв. Возможно, дальше всё будет не как в кино, но тем и интереснее жизнь, что идёт она наперекосяк, и что простой воришка может перевернуть твою жизнь с ног на голову. Пак сжимает ладонь в ответ и проводит пальцем по чужому носу, легко щёлкая кончик. – Пойдем спать, мой герой. День был таким длинным, как и ночь. А теперь уже светает. Вся эта нежность разливается в Чон Чонгуке, словно море. Все эти неузнанные эмоции и чувства, которые он только начинает открывать. Он лениво тащится за Чимином в гостиную, не выпуская его руку, и парню кажется, что он обрёл дом. Не в этих стенах, но в Мине. И узнавали они друг друга долго и счастливо :D