Правильное решение/Неправильные вещи

      Теперь Гермиона жалела о своём выборе обуви. Она надела практичные туфли, как их называла Джинни. Практичные означали, что они были не слишком высокими, чтобы упасть. А ещё они выглядели уродливо. Она поняла это, когда обнаружила идеальное сочетание своих туфель с затхлым, пыльным полом подземных залов Министерства.       — Гермиона.       Она оторвала свой взгляд от туфель и увидела приближающегося Гарри.       — Гарри. Как всё прошло? Они… Как ты думаешь?       — Трудно сказать, — он откинул волосы со лба, глядя на дубовые двери, из которых недавно вышел. — Очевидно, у них много улик. Они задавали много вопросов о пятом курсе и Амбридж, но я пытался рассказать им подробности о…       Гарри запнулся, и Гермиона увидела его стеклянные глаза, когда он отводил от неё взгляд. Прошло всего полтора года, поэтому она понимала его нерешительность.       — Малфой Мэноре, — закончила за него Гермиона.       — Да, — Гарри сглотнул, и Грейнджер вспомнила, как на пляже он держал Добби на руках, словно это было вчера. — Но они не дали многого сказать, — продолжил он.       — У них были мои показания о той ночи, когда умер Дамблдор… — Гарри снова моргнул, дёрнувшись, и Гермиона поняла, что он не хочет говорить об этом. — Но я попытался внести изменения, чтобы рассказать в них больше о нём. Они не позволили мне. Сказали, что все показания уже «в деле».       Гермиона кивнула, глядя на двойные двери позади друга. Она чувствовала биение сердца в ушах.       — Он там, — сказал Гарри.       Грейнджер перевела взгляд на него. Поттер вглядывался в её глаза, пытаясь что-то в них отыскать.       — Точно. То есть, конечно, да. Это его суд, — она задержала дыхание.       — Он не облегчает им задачу.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, что он не выглядит так, будто пытается бороться. На самом деле ему, кажется, скучно.       Гермиона снова оглянулась на двери позади Гарри и кивнула.       — И он выглядит… — Поттер сделал паузу. — Я думаю, ты сама увидишь.       Гермиона почувствовала, как в ушах снова зазвенело. Она увидит. Она увидит его впервые после Финальной битвы, когда он, исхудавший и растерянный, сидел за столом Слизерина в Большом зале вместе с матерью, сжимающей его руку. Она не собиралась его искать. Ни в коридорах, ни под белыми простынями, ни по дороге с Роном в Тайную комнату. И это означало, что она была лишь глупой девчонкой.       — Я буду ждать тебя здесь, когда ты выйдешь.       Гермиона снова посмотрела на Гарри.       — О, Гарри, нет. Ты сделал достаточно. Я знаю, что тебе нужно вернуться на верхний уровень.       — Ты уверена? — и вот он снова что-то ищет в её глазах.       — Да, абсолютно, — она натянула на лицо улыбку и сжала его руку. — Я найду тебя наверху, когда закончу. Может быть, пообедаем вместе?       — Это было бы здорово, — он улыбнулся ей.       Гарри повернулся и начал длинный путь обратно к лифтам.       — Гарри! — Грейнджер окликнула его. — Спасибо. Я знаю, ты сомневался….       — Нет, ты была права, Гермиона, — ответил он. — Это правильное решение.       Она прислушалась к его шагам, удаляющимся по коридору. Это было совсем другое эхо, которое обычно создавали его кроссовки. Гермиона улыбнулась, подумав о переменах. Туфли из драконьей кожи полагалось надевать в особых случаях, а именно на суд Визенгамота, но она видела Гарри в них и даже в более вычурной обуви всё чаще и чаще. Этого можно было ожидать от мальчика-который-выжил-умер-и-снова-выжил. Так Рита Скитер искусно и кратко называла Гарри в своих статьях.       Запросы на публичные выступления росли, и его известность не уменьшалась. Гарри посещал торжественные приёмы, организовывал дни памяти по ушедшим членам Ордена, открывал приюты для детей, потерявших свои семьи. У Гермионы была своя доля участия в приёмах и публичных мероприятиях, но её приглашали только если Гарри мог присутствовать или если у Рона получалось дополнить их трио. Это было ещё сложнее в те дни, когда Уизли уезжал играть в квиддич за ирландцев.       Дубовая дверь открылась, и из неё вышел низкий полный мужчина. Он напомнил бы ей Амбридж, если бы на его лице не играла улыбка. Странная эмоция во время суда.       — Мисс Гермиона Грейнджер? — он окинул взглядом пустой коридор, прежде чем посмотреть на неё. — Мисс Грейнджер, они готовы принять вас.       Кивнув, Гермиона разгладила мантию и осторожным шагом направилась к двери, нервно заправляя волосы за уши, чего никогда не делала раньше. Когда Грейнджер подошла к низкому мужчине, он снова улыбнулся и начал свою речь, которую она слышала, по меньшей мере, четыре раза за последние восемнадцать месяцев на разных судебных процессах: «Никаких контактов с обвиняемым. Сдайте вашу палочку. За беспалочковую магию полагается тюремное заключение». Её взгляд метнулся за плечо мужчины в приоткрытую дверь, но всё, что она могла увидеть с этого ракурса, — так это ряды сливовых мантий. Гермиона протянула мужчине свою палочку и вошла внутрь.       Хоть Гермиона уже несколько раз бывала в подземельях Визенгамота, она всё равно удивилась, не почувствовав холода дементоров. Она ожидала его после того, как Министерство пало в прошлом году. Но дементоры были освобождены от своей службы после поражения Волдеморта. Нет, здесь чувствовался холод другого рода.       Грейнджер изо всех сил старалась не смотреть в сторону камеры, которая, как она знала, находилась в пятнадцати футах справа от неё. Она подошла к небольшой кафедре и положила руки на поручень перед собой.       — Назовите своё имя, — голос раздался откуда-то из массы сливового цвета.       — Гермиона Джин Грейнджер.       Она скорее почувствовала, чем услышала движение справа от себя. Это был он. Гермиона сосредоточилась на седовласом мужчине в сливовой мантии.       — Гермиона Джин Грейнджер. Вы здесь по собственной воле. Вас не вызывали для защиты обвиняемого. Верно ли это?       У неё перехватило дыхание.       — Да. Всё верно.       — Вы здесь, чтобы озвучить информацию, которая, как вы уверены, поможет Визенгамоту вынести приговор Драко Люциусу Малфою. Это верно? — задал вопрос другой голос из толпы сливовых пятен.       — Да, — её голос звучал мягче, чем раньше. Она полагала, что скоро ей нужно будет сделать вдох.       — Пожалуйста, приступайте, мисс Грейнджер.       Вдохнув и ухватившись за поручень, Гермиона вспомнила свою отрепетированную речь.       — Тридцатого марта тысяча девятьсот девяносто восьмого года Гарри Поттер, Рональд Уизли и я были пойманы Пожирателями и доставлены в Малфой Мэнор. Мне удалось наложить на Гарри Поттера Жалящее заклинание прямо перед поимкой в надежде, что его лицо будет неузнаваемым. На Рона Уизли и на меня не было наложено никаких чар. Нас отвели к Люциусу и Нарциссе Малфой, — руки Гермионы крепко сжали поручни. — Они хотели убедиться, что это был Гарри Поттер, прежде чем связываться с Волдемортом.       Она услышала небольшой вздох, несомненно, от какого-то человека в сливовой мантии, который всё ещё не мог произносить это имя вслух.       — Миссис Малфой позвала своего сына — однокурсника Гарри Поттера, чтобы опознать его. Драко Малфой отказался подтвердить его личность, тем самым выигрывая нам время для побега. Я считаю, если бы он опознал Гарри Поттера, то Волдеморт был бы вызван, а Гарри умер бы той ночью, положив тем самым конец Второй магической войне. Приняв решение не опознавать Гарри Поттера, Драко Малфой спас всех нас.       В огромном помещении воцарилась тишина. Гермиона задумалась, стоит ли ей продолжать.       — Мисс Грейнджер, — обратилась к ней рыжеволосая женщина во втором ряду. — Вы говорите, что Драко Малфой решил не опознавать мистера Поттера. Какие у вас есть основания для этого?       Гермиона нахмурила брови, прежде чем продолжить.       — Как я уже сказала, ему представили Гарри Поттера, и он сказал, что не может его опознать…       — Разве вы не наложили Жалящее заклинание на мистера Поттера? — перебила её рыжеволосая женщина. — С прямой целью сделать его неидентифицируемым?       Гермиона почувствовала, как жар приливает к щекам.       — Даже если Малфой не мог опознать Гарри Поттера — однокурсника, которого знал более шести лет, он мог видеть, что спутниками этого человека были Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер. Он не опознал ни одного из нас.       — Как вы думаете, мистер Малфой смог бы опознать вас и мистера Уизли? — спросил седовласый мужчина в первом ряду.       — Да. Я тоже ходила с ним в одну школу шесть лет, — Гермиона подумала, что её ответ, возможно, прозвучал резко.       — У вас были романтические отношения с мистером Малфоем в Хогвартсе? — спросила рыжеволосая женщина.       Щёки Грейнджер вспыхнули от этого намёка, который, вероятно, вовсе не был намёком.       — Мы были однокурсниками.       — Но вы не были друзьями? — уточнила женщина.       — Нет.       — На самом деле, — продолжала рыжеволосая, — не был ли он несколько враждебен к вам в школе из-за вашего статуса крови?       Гермиона чуть ли не фыркнула, но вовремя себя остановила, понимая, что это совсем не поможет положению дел.       — В некоторой степени, я полагаю. Но я не думаю, что в подобной ситуации следует рассматривать школьные издевательства.       — А что, по-вашему, нужно рассмотреть, мисс Грейнджер? — спросила светловолосая женщина из четвертого ряда. Она тепло улыбнулась, напомнив Гермионе Молли Уизли.       — Я думаю, что его поведение должно быть рассмотрено детально. Я знаю, что его мать, Нарцисса Малфой, была полностью помилована год назад за свою помощь в битве за Хогвартс. Мне кажется, я только что осветила событие, где помощь Драко Малфоя была необходима. Думаю, я могла бы привести ещё несколько примеров и моментов, когда его действия соответствовали статусу сына и ребёнка, а не Пожирателя смерти. Я считаю, что преступления мистера Малфоя должны быть аннулированы, и он должен быть полностью оправдан.       Закончив свою речь, Гермиона услышала нарастающий шум с трибун, возмущённый вздох из угла зала и смешок справа от себя. Она узнала этот звук. Она слышала его в детстве. В тот момент Гермиона не смогла себя сдержать. Она посмотрела на него.       Драко был бледен. Необычайно бледен. Его волосы отросли, и она вспомнила о том, что во время битвы они тоже были длинными и немного завивались за ушами. Сейчас взлохмаченные и не такие безупречно светлые, как обычно, пряди касались его шеи. Взгляд Малфоя сверлил её. Он прислонился спиной к прутьям камеры. Для обвиняемых не было предусмотрено ни стула, ни табурета, но вместо того, чтобы стоять и хвататься за прутья, как многие до него, он откинулся назад, скрестив ноги и руки. Он ждал представления, и Гермиона развлекала его. Её сердце забилось быстрее, а щёки вспыхнули.       — Мисс Грейнджер. — Гермиона вернула свое внимание блондинке, похожей на Молли Уизли. — После многих лет предрассудков и, как вы сказали, «школьных издевательств», после того, как его тётя пытала вас на полу гостиной, вы чувствуете, что лучше всего подходите для того, чтобы говорить в его защиту?       Гермиона оглядела все лица, уставившиеся на неё, кроме одного. Рыжеволосая женщина самодовольно ухмылялась.       — Вы правы, — сказала Гермиона. — Эти аспекты не квалифицируют меня. Меня характеризует то, что я человек, умеющий прощать. Я Гермиона Грейнджер, героиня войны, самая умнейшая ведьма своего поколения и одна треть вашего золотого трио. И только эти факты должны исключить сомнение в моей квалификации, так же как, полагаю, не подвергалась сомнению позиция Гарри Поттера.       Суд затих. Она поняла, что никогда в жизни не была такой высокомерной, но её кровь начала закипать.       — И как Гермиона Грейнджер, я прошу оправдать действия семнадцатилетнего волшебника, выросшего в доме, где идеализировалась чистота крови. Чьи родители, семья и друзья поддерживали Тёмного Лорда и чья жизнь ежедневно подвергалась угрозе, — Гермиона попыталась остановить себя, но не смогла. — Драко Малфой не убивал Альбуса Дамблдора. Он вообще никого не убивал. Поэтому я не понимаю, почему его судят полным составом Визенгамота, словно он убийца и ярый сторонник Тёмного Лорда. То, что его фамилия Малфой, не означает, что вы можете переложить на его плечи все грехи войны.       Рыжеволосая женщина поджала губы и отвернулась. Блондинка «Молли Уизли» застенчиво улыбнулась в пол. Седовласый волшебник, сидевший впереди, встал.       — Мисс Грейнджер, — сказал он, — спасибо, что пришли сегодня. Мы рассмотрим ваши показания и показания других свидетелей.       У него были добрые глаза, но Гермионе всё равно казалось, что она исчерпала время гостеприимства судей.       — Спасибо уважаемым членам Визенгамота за то, что позволили мне выступить.       Кровь начала приливать к её пальцам, когда Гермиона разжала поручни перед собой впервые за десять минут. Она повернулась, чтобы уйти, но не смогла удержаться. Она снова взглянула на Малфоя.       Ухмылка исчезла с его лица. Он пристально смотрел на неё. Рассматривал её так, словно она была флоббер-червём под его ботинком. Как будто она даже не пыталась спасти ему жизнь. Гермиона глубоко вдохнула и поспешила на выход. Кровь шумела у неё в ушах.       Её нелепые каблуки цокали по каменной плитке, когда она шла по коридору. Гермиона пронеслась к лифтам мимо охранника, и, когда он окликнул её, чтобы вернуть палочку, она просто не услышала его.