На крючке

      — Значит, камеры, — с отвращением проговорил Сюэ Мэн. — Я пробил этого господина Яна по базам. Чисто.       — Мне кажется, я уже видел его, — сказал вдруг Мо Жань.       — Можешь вспомнить обстоятельства? — серьезно спросил Чу Ваньнин.       Мо Жань нахмурился и покачал головой.       — Поди, в одном супермаркете закупались, — сказал Сюэ Мэн небрежно.       — Не будь таким беспечным. Проверь ориентировки за последние три года, может, он в розыске и сменил имя, — решил Чу Ваньнин. — Что по родственникам хозяина?       — Никого, кто жил бы в этом городе, нет.       — Хозяин сказал, что замки меняют после каждого арендатора, так что разбираться с бывшими жильцами бессмысленно, — добавил Мо Жань.       — Значит, наш основной подозреваемый — господин Ян, — заключил Чу Ваньнин. — Мо Жань отвезет меня в квартиру ранним утром, поможет с вещами, а после будет дежурить. В полдень его сменишь ты, Ши Минцзин, а ночью дежурит Сюэ Мэн.       — Я возьму ночное дежурство, — тут же среагировал Мо Жань.       — Это ни к чему. Сюэ Мэн справится.       — Если наш сталкер готов перейти черту, я хочу быть уверен, что смогу его остановить, — сказал Мо Жань с непривычной серьезностью. — Только у меня есть огнестрел.       Чу Ваньнин поджал губы, но не стал спорить в присутствии учеников. Вскоре в переговорной они остались вдвоем.       Мо Жань вздохнул, заполняя отчет, и Чу Ваньнин тут же поднял взгляд.       — Что такое?       — Будь вы чуть любезнее, хозяин бы ещё и скинул.       — Ты смеешься? — спросил Чу Ваньнин и прищурился.       — Смеюсь, — признался Мо Жань, бросив на него лукавый взгляд. — Я бы не простил Учителя, улыбнись он тому сальному старикашке.       — Ты бы что? — в голосе Чу Ваньнина звучала угроза.       — Я, в смысле, мой герой, — опомнился Мо Жань. — Такие мужчины те еще собственники, не пугайтесь, если я перед зрителями властно обниму вас или что-то такое.       — Держи свои тиранические замашки при себе.       — Постараюсь, — пробурчал Мо Жань себе под нос.       — Не слышу.       — Я не буду хватать вас без спроса.       Они закончили написание отчетов в молчании, но Мо Жань то и дело бросал на Чу Ваньнина странные взгляды, и тот уже готов был рявкнуть на него, но так и не нашел повода.       Мо Жань поднялся и собирался уйти, когда Чу Ваньнин его окликнул.       — Завтра утром заберёшь меня от Сун Цютун. Так же рано, продолжим поддерживать легенду, что я занят на съемках.       — Зачем это вы к ней едете? — с подозрением в голосе спросил Мо Жань.       — Я должен перед тобой отчитываться? — холодно парировал Чу Ваньнин, но его сердце зашлось от ревности. — Свободен.       Мо Жань стиснул кулаки, но смолчал.

* * *

      Время неумолимо шло к вечеру, и тревога Мо Жаня нарастала. В конце концов он не выдержал и пошел искать дядю. Тот был у себя, собирал папки со стола и готовился уходить домой.       — Дядя, есть разговор, — выпалил Мо Жань.       — Жань-эр? Что-то не так с делом? — встревоженно спросил тот, бросив папки.       — Это личный вопрос.       — Неужели твое сердце наконец дрогнуло? Как ее зовут? — добродушно улыбнулся Сюэ Чжэнъюн.       — Я пришел поговорить о Чу Ваньнине.       Сюэ Чжэнъюн нахмурился.       — Выкладывай.       — Скажи, с ним ты тоже говорил о главной заповеди гармоничных рабочих отношений?       Заповедь была простой, но невероятно действенной — не спи с коллегами. Но Мо Жань в первый же день службы нарушил ее и трахнул Сун Цютун.       "Никаких интрижек на работе! Мо Жань, я же предупреждал", — ярился Сюэ Чжэнъюн, стоило ему узнать об их связи.       "Да ты сам женат на главе судмедэкспертов", — с обидой проговорил тогда Мо Жань.       "Твоя тетя — любовь всей моей жизни. А я говорил про мимолётные отношения, которые заканчиваются быстро, а аукаются долго".       Мо Жань только вздохнул, но спать с коллегами перестал.       И вот теперь его наставник готов совершить ту же ошибку, что и Мо Жань.       — Я понимаю, нельзя обсуждать коллег за их спинами, но, дядя! Боюсь, он попался на удочку Сун Цютун.       — Вот как, — Сюэ Чжэнъюн удивленно приподнял брови. — С чего ты выдумал такую глупость?       — Он сегодня едет к ней, — почему-то шепотом сказал Мо Жань.       — Я тебе больше скажу, он уже уехал.       Серце Мо Жаня ёкнуло.       — А вместе с ним твоя тетушка.       — Эк? — из его горла вырвался невнятный звук, который должен был передать крайнее удивление.       — Ведь послезавтра Юйхэну придется самому накладывать макияж. Моя несравненная жена приглядывает за ними. — Сюэ Чжэнъюн чуть нахмурился и спросил: — Решил, что такой человек, как Чу Ваньнин, купится на обложку?       Мо Жань отвел взгляд.       — Ах, Жань-эр. Ты так плохо его знаешь. От этого мне невыносимо грустно. Юйхэн замечательный человек, но он слишком строг к себе и поэтому одинок. Многие считают его холодным и безразличным к окружающим, но на деле он даже слишком много думает о людях. И готов забыть о себе, лишь бы не навредить другим.       От слов дяди в душе Мо Жаня что-то хрустнуло и со звоном разбилось.       — Раскрою секрет, — сказал Сюэ Чжэнъюн и заговорщически улыбнулся. — Когда ты и Сюэ Мэн поступили в университет, у нас с Юйхэном был разговор. Прошел первый семестр, и он уже неплохо узнал вас обоих. Он сказал, что ты мог стать лучшим на курсе, если бы не прогуливал и не пил ночами. Поэтому порой он был слишком строг к тебе. Юйхэн видел твой талант и боялся, что ты его загубишь.       Мо Жань стоял как громом пораженный. Его считали талантливым? Чу Ваньнин считал его талантливым?! А ведь и правда, из-за его придирок Мо Жань волей-неволей выучил криминалистику лучше всех.       Сюэ Чжэнъюн добавил:       — Юйхэн гордится тобой.       — Спасибо, дядя, — голос Мо Жаня звучал слабо.       — Возвращаясь к твоему вопросу… Чу Ваньнин смотрит в самую глубь человека, внешность его не манит. Если он влюбится, то будет любить до конца своей жизни.       — Значит, Сун Цютун ему безразлична?       — Безразлична, Мо Жань, — с легкой горечью ответил Сюэ Чжэнъюн.

* * *

      На этот раз Чу Ваньнин надел длинную, почти в пол, юбку. Свободная легкая ткань при каждом движении обволакивала его стройные ноги, пока тот шел к машине.       — Ни слова. Я больше не надену те брюки, — сказал Чу Ваньнин, стоило ему сесть в машину. — Едем. Сюэ Мэн уже на месте, — добавил он, нервно комкая подол.       Они ещё и ногти ему накрасили, осознал Мо Жань. Ему захотелось разжать напряженные пальцы, а потом по очереди взять их в рот. Мо Жань вздрогнул и завел двигатель.       — Как скажете, Учитель. И с добрым утром.       Тот подарил ему обжигающий взгляд, который так и кричал, что утро у него какое угодно, но только не доброе.       Они выехали на шоссе, когда Чу Ваньнин подал голос.       — Сун Цютун представилась своим именем, когда говорила с хозяином. — Он поморщился от такой беспечности. — Так что больше не смей меня звать так… Что с твоей головой, раз ты выдумал то нелепое прозвище? — не выдержал Чу Ваньнин.       — "Золотце"? — невинно уточнил Мо Жань. Он справедливо рассудил, раз его не убили за такое обращение сразу после встречи с хозяином, значит, все не так страшно и стоит подразнить Чу Ваньнина ещё немного.       Чу Ваньнин возвел глаза к небу.       — Какая пошлость. Не мог использовать что-то более… обычное?       — "Дорогая" и "милая" такие заезженные, сразу видно — у пары нет искренней теплоты и близости.       — В общем, забудь об этой глупости и зови меня лао Сун.       — Вы с ума сошли? Мы что, работаем вместе? Да не мы с вами! — воскликнул Мо Жань, видя скепсис на лице Чу Ваньнина. — Никаких лао. Тогда уж Тунтун.       — Нет!       — А-Тун?       — Никак не зови меня, — Чу Ваньнин потёр переносицу.       — Ладно, в случае чего назову вас мэймэй, такие парни любят звать своих девушек сестричками.       — Избавь меня от подробностей, — с отвращением попросил Чу Ваньнин. Он помолчал, избегая взгляда Мо Жаня, его уши начали медленно алеть от самых кончиков, а потом он сказал: — Уж лучше золотце, чем весь этот бред.       — Я не понял, Учитель хочет, чтобы я звал его золо… — удивленно начал Мо Жань.       — Заткнись! Вообще рта не раскрывай в мою сторону, пока мы там.       — Понял-понял! — поспешно сказал Мо Жань.

* * *

      — Кстати, о Сун Цютун... — начал Мо Жань, когда они подъехали. — Эта девушка — настоящая хищница. Даже из вас выбила фото. Так просто она не отстанет.       — Мои фотографии не такие впечатляющие, как твои, — бесстрастно сказал Чу Ваньнин, но его глаза при этом наполнились гневом.       Сун Цютун поделилась ссылкой на свой аккаунт, но он не собирался смотреть на то, что вышло из его унизительной фотосессии, которая стала платой за помощь. А потом Чу Ваньнин вспомнил, что Мо Жань не устоял перед ее чарами, и подумал, что, возможно… там есть и его фотографии.       И фотографии были.       Одну Чу Ваньнин даже сохранил на свой телефон. Просто так, сказал он себе. Действительно, он мог ее даже не сохранять, ведь образ с картинки накрепко засел в его мозгу.       На фото Мо Жань небрежно развалился в кресле, широко раздвинув ноги, обтянутые кожаными штанами. Рельефные мышцы груди украшала вязь татуировок. Его взгляд был тяжелым, темным. Порочность, вот что Мо Жань собой олицетворял. И Чу Ваньнин до боли захотел оказаться у его ног.       Осознание, что такой Мо Жань (никакой Мо Жань!) никогда не посмотрит на него, заставляло сердце истекать кровью.       Поэтому Чу Ваньнин сжал зубы и подарил своему подчиненному холодный взгляд. Мо Жань прикусил язык и не решился оправдываться.       Переезд прошел гладко, Сюэ Мэн таскал полупустые коробки, Чу Ваньнин прохаживался по квартире, словно прикидывая, что и куда поставить, а Мо Жань посмеивался над братцем. Тот заливался румянцем каждый раз, когда его взгляд падал на Чу Ваньнина.       Мо Жань прикрыл камеру в спальне огромным цветком, а ту, что в ванной, вроде как неловким движением сорвал с крепления, и она смотрела теперь в белый потолок.       Пока Чу Ваньнин раздраженно расхаживал по спальне, Мо Жань постелил ему постель, а потом они спустились вниз.       — Сегодня много дел, золотце. Я не приеду, но не смей скучать без меня, — сказал Мо Жань, кивнув на прощание консьержу.       Тот смотрел исключительно на Чу Ваньнина, и взгляд его был холодным, как у змеи.       — Какого черта, Мо Жань! — сказал он, как только они сели в машину. Чу Ваньнин дергал прядку, выбившуюся из прически, глаза его блестели от злости. — Мы же договаривались.       — Решил бросить наживку нашему сталкеру. Во-первых, такие люди не любят, когда покушаются на их собственность, а во-вторых, я дал понять, что вы сегодня один.       — Так ты провоцировал его?       — Конечно! Подумали, что я вас дразню? — улыбнулся Мо Жань, и Чу Ваньнин тут же уверился, что на деле провоцировали отнюдь не консьержа.       — Заткнись и вези меня домой.

* * *

      Остаток дня они провели порознь.       А поздним вечером Сун Цютун снова накрасила Чу Ваньнина, прямо в участке. Уже в образе он незаметно прошел к дальней лестнице, ведущей к черному ходу, и начал осторожно спускаться к ожидавшему такси. Не то чтобы его так смущала необходимость наряжаться в женщину. Чу Ваньнин действительно был профессионалом и понимал, что это нисколько не ущемляет его достоинство. Просто Мо Жань каждый раз так смотрел на него, что по коже ползли мурашки, сменяющиеся горячими волнами.       Из Чу Ваньнина вышла привлекательная женщина, которая внезапно пришлась по вкусу Мо Жаню. Слухи о его любвеобильности давно дошли до Чу Ваньнина, но понять, что человек, которого ты…       И все равно он с жадностью ловил взгляды Мо Жаня, а потом проклинал сам себя.       Замерев на полпути, Чу Ваньнин закрыл ладонями лицо, не заботясь о макияже. Почему он не родился в другом теле? Был бы у него шанс?       Чу Ваньнин добрался домой уже в темноте, кивнул консьержу и поднялся в квартиру. Первым делом он подошёл к окну и посмотрел на серую машину, припаркованную на другой стороне улицы. Всю ночь он будет под пристальным наблюдением Мо Жаня.