Странгуляция

***

Накахара явно не хотел добиться этого... Больше того, он этого и боялся, но бежать сейчас за ним, падать на колени и молить вернуться- слишком унизительно. Хотя, чего Дазай добивался? Чтобы Чуя опять перед ним на коленях ползал, дабы тот наконец таблетки выпил? Ну уж нет. Всё бестолку. Он лишь отпихнет Накахару как обычно и с недовольной мордой выпьет таблетки. Ну и пожалуйста. Чуя же добивался того, чтобы Дазай хотя-бы немного задумался и понял, насколько Накахаре важно здоровье возлюбленного, но нужно ли это ему самому? И вновь рыжий закидывает очередную таблетку сильного успокоительного под язык и усаживается на диван, схватившись за голову и пару раз качнувшись. Может Чуя и понимал "самостоятельность" Дазая по поводу лечения, но страх был. Чуя был настырный, нельзя спорить, но это те же нервы, что отдаются ненавистью к себе. Он однажды потерял человека и терять его вновь не намеревается. Только бежать за возлюбленным будет не правильно, хотя является ли он возлюбленным и по сей час? Возможно да, а возможно нет. Можно ли это посчитать отвергнутыми чувствами? Нет, на вряд-ли. Хотя возможно всё. В голове не укладывалось, почему Осаму так отнёсся ко всему. Раньше было все так просто. Любовь, нежность и радость - да и только, но что-то так резко разрушило жизнь этих двоих и это довело именно до этого. Чуя презирал себя за то, что натворил. Хотя он мало что понимал. Может он уже реально загондохал Осаму со своими таблетками и психиатрами? Он же знает, что Дазай их не любит, а все равно мучает. Это же ещё сильнее влияет на здоровье... Глупец. Чуя долго жалеть себя не стал, первым делом хватая свой телефон, как только на часах пробивает почти полночь и пытается дозвониться до Дазая. Но смысла нет- вибрация доносится из кухни, а на экране телефона высвечивается надпись "Слизняк". Чуя прикусывает губу и тяжело вздыхает, все таки решив ещё подождать. Он был измотан сегодня. Офис-мафия, мафия-офис. И все это в один день. Выходные -...Воскресенье. Но мафия работает круглосуточно, всегда, без перерыва и в один момент всегда надо быть наготове выйти на зачистку. Но даже несмотря на это Чуя держался цели, взбадриваясь и не опуская руки - всё ради Дазая, если он будет хорошо зарабатывать, то сможет вылечить его и всё станет на свои места. Но лишь один день подпортил всё и пришлось лишь сесть на диван и по совершенной случайности уснуть. Громкий гудок на телефоне заставили веки машинально открыться, а руки резко схватить мобильник, начиная копаться в нём и видеть сообщения от Осаму с его второго номера. Он читает первое сообщение, чуть ускорив дыхание. Черт возьми...зачем он наговорил такую чушь... Блять, зачем. Осаму не так понял Чую. Какие деньги? Черт возьми. Зачем Накахаре эти гребаные деньги?! Пусть сам ими давится! —Придурок. Груз... Да, кто бы говорил. Груз. Хах — мысли вслух. Чуя теряется и закрывает глаза, понимая, что далее смысла нет и как бы он не старался всё равно все будет бестолку. Он понимает, что слишком провоцирует Дазая. Ведь раньше они были так близки. Даже настолько, что лишь одно касание заставляло чуть ли не возбуждаться. Но это всё пропало. Они оба разрушились. Как семья, что не смогла завести ребёнка, вечные ссоры, обиды, крики, недовольства и просто разрушительная точка - недопонимание. А дальше лишь хлопок дверью, уход из дома и повернутость спинами друг к другу. Хотя сердце все ещё предательски бешено колотилось, заставляя разнервничаться ещё больше, пока Накахара вновь откидывается на спинку дивана. Он чувствовал огромный дискомфорт, он боялся за Дазая. В один момент, старший уже вставал с кровати чтобы пойти искать своего Осаму, пока не услышал громкий хлопок дверью, а следуя за ним всхлипы и плач. У Накахары чуть инсульт не случился, но знакомый силуэт, промчавшийся чуть-ли не у него перед носом заставил даже в какой-то мере расслабиться. Но его пугали эти крики, всхлипы, уверенные шаги и грохот, что шатен создавал самостоятельно. Это сбитое, хриплое дыхание, громкий плач, кашель. Видимо, опять паническая атака... Но уже намного хуже... Чуя мельком бежит за Осаму, слыша всплеск воды, а после вновь пару всхлипов... А ведь Осаму никогда не портил жизнь Чуе, а лишь дополнял её. Но Накахара уже медленно догадывался о том, что Осаму хочет сделать, поэтому сразу побежал за ним, но не тут то было- он заперся изнутри. Чуя в истерике начал стучаться кулаками в дверь, чуть ли не выбивая её. —Дазай! Дазай, открой!

***

Осаму понимал, что так продолжаться не может, уж точно не для него. Он выключил воду и упал в ванну, прям в джинсах и рубашке. Одежда мгновенно прилипла к телу, а волосы мокрыми сосульками свисали вниз. Услышав как Чуя стучится, он лишь погрузился в воду, вцепившись руками в бортик, прижимая себя ко дну. Осаму нереально сильно его любил, но надо быть эгоистом, чтобы держать человека, заставляя его страдать от своих же выкидонов. У него есть пять минут максимум, до того как Накахара не выломает эту дверь, хотя она крепкая, только недавно поменяли. Воздух начинает кончаться. Организм пытается спастись, психологически хочется отпустить бортики и вдохнуть такой желанный глоток воздуха, но Осаму крепко, до побеления костяшек вцепился в акриловый бортик. Он неосознанно делает вдох и в лёгкие попадает вода, обжигая их. Пытаясь откашляться и избавиться от воды он ещё больше набирает её в лёгкие. Сознание ещё с ним и он слышит сильные удары и крики. Организм не выдерживает и Осаму теряет сознание, руки отпускают бортик и спокойно погружаются в воду. Сердце ещё бьётся, но слабо. Он так хотел быть свободным...

***

Чуя кричит ещё громче, начиная дёргать ручку и уже даже не замечая, как со страху по щекам бегут слёзы. —Дазай!!! Пожалуйста...открой...я исправлюсь, клянусь! Только открой. Если ты опять решил умереть, то я уйду вслед за тобой! — он выкрикивает имя парня, орёт со всей дури, что в нём есть, колотится в дверь, разбегаясь и уже со всей, что у него есть, силы накидываясь на дверь, буквально чуть ли не выламывая её. Чуя не раздумывая достаёт из волос шпильку, которой обычно закреплял падающие на лицо пряди. Как там Осаму учил...? Он прикладывает ухо к двери и слышит как кто-то громко давится, только под водой, что заставляет пугаться ещё сильнее. Он не готов отпустить его так рано... Наконец раздается долгожданный щелчок и Чуя резко раскрывает дверь, видя буквально перед собой чуть ли не убитое тело, руки синие, все тело синее, а губы и подавно —Дазай! Чуя быстро подбегает к ванной и хватает шатена за воротник, пытаясь вытянуть его оттуда. Это больно, черт возьми! Безумно больно! Накахара вытаскивает его из воды и резко бьёт Осаму по щеке. Он не хочет терять единственный смысл жизни сие. Но если Чуя ничего не предпримет, он его сейчас потеряет. —Ублюдок... Ты слишком рано сдался, Дазай! — глотая слезы, прокричал он. Накахара яростно складывает руки на груди шатена, начиная делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание, порой отдавая резкие пощёчины. Свобода...все сгниет в этой свободе. Черт возьми, сгниет. И Чуя. И Дазай. Все. Все сгниют в ней. —Неужели ты так легко сдаёшься, Осаму?.. Нет, мой Дазай другой. Он не такой, как ты. Он может и идиот, но он не будет бросать всё на полпути и умрёт только тогда, когда все доделал. Ты- не он и сдался слишком рано. — рыжий продолжает делать ритмичные движения, вдавливая на пару сантиметров грудную клетку, после зажимая нос, выдыхая воздух прям в губы Дазая Осаму приходит в себя слишком резко, переворачиваясь на бок, сдавливаясь в кашле, из него выходит куча воды, что сейчас растекалась по плитке. Тяжело дыша, он не смотрел на Накахару, а лишь молча продолжал лежать на боку, делая болезненные вдохи. Слишком стыдно. И он не знал за что ему больше стыдно. Что он решил покончить с собой в квартире Чуи, когда сам Накахара находился за дверью, или стыдно за то, что он даже умереть нормально не смог и его спасли. Слишком много мыслей забивали его голову. Рыжеволосый видит отчаяние в глазах парня и вздыхает, давая тому отлежаться, пока сам он спускал воду из ванной. — Тц. Ещё и ледяная. Совсем с ума сошёл? — Чуя закатывает глаза и, не смотря на то, что тот мокрый, без всяких проблем поднимает шатена на руки, закидывая его на плечо. —Не тащи меня, надорвёшься — Хрипит Осаму, но противореча своим словам, обвис на Чуе безвольным мешком, всё ещё тяжело дыша тому на ухо. —Закрой рот, а? — отчеканил тот и Осаму понял, что в этом случае правда лучше заткнуться. Накахара несёт его в гостиную, попутно стягивая мокрую одежду и откидывая ее в угол. Положив Дазая довольно нежно на диван, в контрасте с его настроем, он начал монолог с взглядом, что говорил сам за себя- «Перебьёшь меня- пеняй на себя» —Ты уж как хочешь, но помирать уж точно не в моей квартире. И сейчас не надо так смотреть на меня. Ишь что. Деньги ему. Глаза разуй и разгоняй мозги. Отвлекись ты уже от своего ёбнутого негатива, что ты мне уже больше года показываешь. Я в жопу ебал эти твои деньги, Дазай. А таблетки эти, как по твоим словам бессмыслица, помогают. А о деньгах я вообще не беспокоюсь- беспокоюсь о тебе. Я будто тварь какая-то, раз принять тебя таким не могу, да? И вот не надо мне тут свою варежку раскрывать- меня слушай молча и кайся. Так нельзя делать, Дазай. Ты должен понимать, что такое забота, а что такое пустая трата денег. Я может и потратил много, но тратил я их ради твоего здоровья. Эти твои "бессмыслицы" спасли миллионы,и тебя спасут. — Дазай молча слушал рыжего. В его словах определенно много правды, которая кольнула в самое сердце. Он пока не знал что говорить. Без одежды телу стало намного приятнее, но прохладно. Дазай немного прикрыл руками голое тело, он заметно похудел последнее время и он немного стеснялся себя. —Прости... — тихо прошептал он на что Накахара тяжело вздыхает и приподнимает Осаму, даже не смотря ни на какие уставы, берет его вновь на руки и усаживает на свои колени, не став обнимать, а лишь заглянув в глаза —Это искренние извинения? Если нет, то тогда вывод я сделаю таковым: справиться ты можешь сам и моя помощь тебе и подавно не нужна, как и любовь. Если уж искренние, то это полная противоположность моих слов. — Чуя берёт руки Дазая в свои и убирает их от тела, что он особо то и не разглядывал, а лишь слегка поглаживал плечо, при этом стягивая с тела прилипшие бинты, дабы поменять их, ибо они совсем грязные, так ещё и мокрые. Раны обработать надо и помазать шрамы. — А ещё ты будешь есть. Без всяких отговорок, ясно? Ты ешь и если уж ты решишь ответить искренне, то мы пьём с тобой чай и многое обсуждаем. Внутри Осаму растеклось тепло от заботы и любви. Услышав слова, он немного задумался. Снова таблетки? Но без Чуи он и подавно сойдет с ума, поэтому он решил ответить на его вопрос по-другому. Чуя строго глядит на Дазая, но эти же самые небесные глаза увеличиваются, удивлённо глядя на Осаму, что так нежно поцеловал его в губы. Эти желанные губы, что вновь ощущаются на нём. Да и кто бы мог подумать, что слезы вновь потекут. Нежно притянув за шею поближе к себе, он поцеловал его в ответ, аккуратно пробуя мягкие губы. Они давно не целовались так. Только если перед сном короткий чмок или за завтраком в щёку. Осаму обнял его и прикрыл глаза, но всё же смотря на своего возлюбленного. Он понял, что придя Чуя минутами позже в ванну, он бы унёс не только свою жизнь , Чуя просто бы умер морально. Осаму не спешил углублять поцелуй, наслаждаясь таким прекрасным мгновением, когда они вновь почувствовали ту искру, что ранее потухла у них в отношениях. Он чуть прикусил губу рыжего, сразу проходясь по ней языком и Накахара сразу всё понимает, дотрагиваясь своим языком до высунутого языка Осаму, переплетая их. Чуя поддавался, обнимал, глядел прямо в янтарные омуты и плавился под прикосновениями младшего, как мороженое в сорокоградусную жару. Он словно бы засиял в мгновенье, чуть щурясь, когда острые клыки Дазая прикусывают нежные губы рыжика. Пальцами, Дазай прощупывал все выпирающие позвонки, спускаясь к пояснице. В паху начинает тянуть горячий узел и шатен отстраняется, чувствуя напряжение снизу. Кладя голову лбом на плечо рыжего, он тяжело дышит и это довольно проблематично из-за того, что несколько минут назад в его лёгких было много воды, чуть не погубившая его. —Мы вроде чай пить хотели — сказал он и немного смутившись эрекции прикрыл рукой напряжённый член Накахара почувствовал что-то схожее, но после ответно уткнулся в чужое плечо, довольно улыбаясь и создавая легкие почмокивания на шее возлюбленного. Он наконец снял все бинты и оставил его в том, в чем мать родила. Но это не пугало и не противило, а наоборот, лишь заводило, но несмотря на лёгкое возбуждение, Накахара всё ещё крепко обнимает Дазая —Да, хотели. Но сначала мы хотели поесть. Я сейчас принесу тебе боксеры и дам лекарство, оно поможет дыхательным путям хотя бы немного восстановиться. У тебя скорее всего начнутся проблемы с лёгкими — без какого либо осуждения, но с явной грустью произнёс Чуя. Он мягко улыбается и вновь кратко целует Дазая в губы, аккуратно ставя его на пол. Конечно он заметил возбужденную плоть, но он, даже если и очень хотел, просто напросто не мог отдаться Осаму- сейчас напрягать лёгкие нельзя, а именно поэтому Осаму придётся потерпеть со "спальными рандеву". —Беги на кухню, карапуз —Хорошо. Только принеси футболку, то ли в доме так холодно, то ли я заболел. а, и ёще... — вспомнил Дазай и добавил немного грустно, но уже без сопротивления — И таблетки от шизы захвати. —А зачем ты в ледяной воде сидел? Да и тело дышать должно, поэтому максимум, что я тебе дам - это трусы и плед. Больше ничего. У тебя уже все тело морщинистое от воды и бинтов. — Накахара уже убегал в спальню, но упоминание о таблетках заставило его буквально засиять и напрыгнуть на шатена, пару раз кратко поцеловав в губы — Да ты ж моё счастье! Солнце моё! — Парень буквально разрывается от счастье, но после треплет Дазая по волосам и бежит в спальню, прихватывая мазь, сироп и таблетки, что прописали врачи, причём из Германии, вот поэтому они такие и дорогие. Хотя даже несмотря на то, что они живут в Японии - в Германию всё равно обращаются. —Я не рассчитывал что выживу, какой смысл было греть воду. — спокойно сказал Осаму, а Чуя деликатно промолчал. Садясь голым задом на стул, он покорно ждал Чую. Есть совсем не хотелось. Последнее время хотелось только пить, а так же хотелось закурить. Но щас с больными лёгкими, курение- это второе самоубийство, поэтому Осаму тихо сидел и смотрел в окно. Из раздумий, его вывел Чуя, что уже пришёл и протягивал ему боксеры, пытаясь не глядеть на слегка уставший орган, дабы не соблазнять ни себя, ни Дазая —Надень...А поесть я сейчас разогрею. — Дазай взял трусы из рук Чуи и быстро натянул на себя. Походу температура и правда немного поднялась, потому что появился озноб и закутавшись в плед, он смотрел над тем, как эстетично Чуя готовит, разогревая его любимых крабов. Ещё фартука с рюшечками не хватало для полного завершения картины. —Я специально для тебя дня три назад краба готовил, а ты даже и кусочка не съел. Думал, пока я на работе, то ничего не узнаю, ещё как узнаю! — усмехается рыжий, доставая большую тарелку, в которой лежало несколько фаланг запечённого краба. Накахара мельком взглянул на такого домашнего Осаму и вернулся к плите, перекладывая крабов в сковороду. — Сироп выпьешь после еды, а таблетки сейчас. Потом я помажу тебе грудь и шрамы. Кстати, пока без бинтов походишь. У тебя уже гноиться все начинает. И да, у меня для тебя есть небольшой сюрприз Осаму меланхолично перевёл взгляд на рыжего, его ничуть не обрадовала новость о том, что теперь он будет без бинтов. А вот сюрприз его заинтересовал, поэтому он изогнул бровь, смотря на Чую с предвкушением —В общем... Я просто собрал достаточное количество денег на твоё лечение. Мы через неделю едем на консультацию в Токио, а после летим в Германию. Там тебе помогут и вылечат. Ничего такого, просто они смогут своими методами улучшить твоё состояние. — Чуя аккуратно целует парня в лоб после чего застывает, прислоняясь губами к горячему лбу —Так...нужен градусник