Интернет-Провайдер

Неловко перетаптываясь с ноги на ногу, Чонгук нервно оценивал обстановку из своего укрытия. С момента, как он, внезапно осмелев, отправил сообщение Тэхену о времени, когда мог бы с ним встретиться, не прошло и пары минут, как ему пришел ответ с адресом, где знаменательное событие наконец должно было состояться. Забив его в сети, Чонгук, который до этого лишь строил догадки на этот счет, тут же убедился в том, что Тэхен, как он и предполагал, решил сводить его увидеться с ним в весьма приличном ресторане. Конечно, не в самом мажорном — чему Чонгук на самом деле был ужасно рад, — но и не в пельменной, куда он сам только и мог позволить себе пригласить кого-нибудь. Узнав пункт назначения, Чонгук даже побледнел мгновенно, пытаясь тут же представить, а в чем он, собственно, сможет явиться в такое место. В рваных джинсах и кроссах двухлетней свежести было как будто немного не по случаю. Но затем фокус его переживаний быстро сместился на то, а как он вообще сподвигнет себя на то, чтобы рядом с Тэхеном в принципе рот открыть — еще и не для того, для чего вообще-то сразу хотелось бы, — и о проблеме с одеждой он перестал так уж сильно переживать. Так что теперь он был вынужден смущенно мяться у магазина с алкоголем напротив ресторана, стараясь как можно незаметнее разглядывать мужчин, что стояли у входа — курили или говорили по телефону, — и пытаясь вычислить, кто же из них был Тэхеном. И после длительной рентген-диагностики Чонгук все же пришел к выводу, что, ну, наверное, вот тот мужик лет сорока пяти, в широком брючном костюме и с галстуком, с начинающей проглядывать за специально уложенными волосами лысиной, с полными пальцами и нависающим над ремнем животом, должен был быть его вариантом. На самом деле у входа в ресторан можно было обнаружить экземпляры и в более зрелой возрастной категории. Мужчины посимпатичнее там, на самом деле, тоже имелись. Но Чонгуку казалось, что с учетом не самых типичных предпочтений, Тэхен, наверное, должен был представлять собой нечто среднее: все же не слишком старый — сколько бы Чонгуку ни хотелось, умываясь слезами, шутить об этом — и не слишком привлекательный, потому что у таких наверняка все было в порядке с отношениями и в реальности. Поэтому его финальный выбор казался ему довольно разумным, логичным, очевидным и… ну не то чтобы особо заманчивым, но раз уж пришел… Делая первые неуверенные шаги вперед, Чонгук уговаривал себя тем, что хотя бы мог поесть на халяву в совсем недурном месте впервые за всю свою жизнь. А если все пойдет как надо, то его скорее всего еще и нагнут в туалете этого самого ресторана, и с учетом его прошлого это даже казалось не такой уж отвратительной перспективой. В конце концов раньше он мог согласиться на отсос в толчке и за бокал не самого дорогого коктейля, веря в свои глупые мечты о «с первого взгляда в обшарпанном кабаке и навсегда». А теперь вот даже был шанс немного разорить будущего партнера. И, пожалуй, это было не так и плохо за возможность услышать низкий голос Тэхена вживую. Да, его внешний вид не особо (вообще не) возбуждал, но Чонгук, планомерно продвигаясь к цели, надеялся на то, что зависимости от голоса Тэхена ему хватит, чтобы забыть о прочем. Хотя… Вздыхая и подходя все ближе, Чонгук не мог не признавать правду. Вероятный Тэхен, если уж честно, производил на него довольно стремное впечатление. Вроде бы солидный, явно состоятельный, опытный, но что-то было такое в его внешности, что заставляло мурашки бешено носиться по спине Чонгука. Он даже не мог объяснить, что конкретно было не так. Но этот мужчина явно относился для него к тому типу людей, от которых невольно шел мороз по коже. А ведь Тэхен никогда не производил на него подобного впечатления… И все же он вполне мог поверить в то, что Вселенная как раз ненавидела его достаточно, чтобы предметом его многомесячной симпатии в итоге оказался тот, от кого у него волосы дыбом вставали (в то время как все остальное вставать совершенно не желало). Но делать было все равно нечего, так что он, все же чуть замедлившись, почти вплотную подошел к мужчине и пропищал неуверенное «извините», когда его вдруг потянули назад за руку. — Куки? — неловко обернувшись к окликнувшему его незнакомцу, который все еще держал его за руку, Чонгук заторможенно кивнул, судорожно соображая, кто вообще это был. Потому как, моргнув пару раз, он неожиданно для себя выяснил, что позвал его какой-то шикарный парень, с которым они уж точно никогда не могли пересекаться, которого он совершенно очевидно не мог знать и который, разумеется, не мог оказаться… — Привет, Солнце, — сверля его пристальным взглядом глубоких карих глаз, незнакомый парень улыбнулся ему, наконец отпуская его ладонь. — А я все думал, ты это или нет. Надо было понять сразу, что ты, по тому, как ты тут мялся сто лет на одном месте. Но твой очаровательный голосок все расставил на свои места окончательно. — Тэ?.. — продолжая хлопать глазами и явно выглядя крайне глупо, спросил Чонгук. Но какой еще могла быть его реакция, когда перед ним стоял вовсе никакой не дед и даже не мужик с пивным пузом. А молодой парень, ненамного старше него, подтянутого телосложения, с большими хитрыми глазами, слегка самоуверенной улыбкой и растрепанной от ветра, но все еще потрясающей в своей небрежности укладкой. И на мгновение Чонгуку даже стало немного неловко за то, как выглядел он сам в своих скинни и рубашке на выпуск в совокупности с кожанкой (что было его, по оценке Сокджина и Джухен, лучшей комбинацией). Потому что рядом с Тэхеном в его длинном широком пальто он казался каким-то школьником-бунтарем, сбежавшим с последнего урока (не то чтобы такая характеристика в целом была так уж далека от правды). Спустя еще мгновение на место неловкости пришло осознание собственной непроходимой тупости. Потому что только он, прекрасно зная, как реагировало его тело на голос Тэхена, догадался напялить свои самые узкие, плотно обтягивающие бедра брюки, чтобы теперь стоять и молиться, как бы шевеление в его штанах не стало слишком заметным в какой-то момент. Твою мать… Ведь он же и в самом деле изначально хотел одолжить костюм у Сокджина, чтобы впечатлить состоятельного пенсионера-извращенца классикой. Но в итоге костюм оказался ему слишком велик, и пришлось ему остановить выбор на единственных не рваных штанах в запасе. И наблюдая за тем, как оценивающий взгляд Тэхена мучительно медленно скользил по всему его телу, он, нервно сглатывая обильно вырабатывающуюся слюну, с заметным опозданием догонял, насколько непредусмотрительным оказался его выбор. Судя по довольной ухмылке Тэхена, тот думал примерно о том же. — Мы это как-то никогда не обсуждали, но для тебя я, очевидно, хен, — и Чонгуку хотелось рассмеяться на такую уже не слишком уместную после стольких месяцев всяческих непотребств формальность, но он был слишком рад тому, что Тэхен был для него хеном, а не аджосси, чтобы начать возмущаться по этому поводу, так что он только снова согласно мотнул головой. — И… Ты что, и правда представлял меня себе вот так?.. — скривив кислую мину, Тэхен кивнул в сторону мужика, который все еще топтался неподалеку от них. — Я скорее представлял, что мне, как и обычно, не слишком повезло. — Если тебя это утешит, хотя тебя я древним и потасканным не воображал, но я тоже ожидал немного другого. — Да? Ну и чего ты ожидал? — с некоторым вызовом все же уточнил Чонгук, пытаясь взять себя в руки и перестать уже восторженно смотреть на Тэхена побитым щенком. Но чем дольше он пялился на Тэхена, тем все больше ему казалось, что из пропасти, в которую он прямо сейчас падал с оглушающим свистом, назад дороги не было. Потому что он ничего не мог поделать с тем, насколько сильно он был впечатлен стоящим перед ним парнем. С этим его уверенным профилем, твердыми чертами лица, с мощной шеей, широкими плечами и крупными запястьями… Тэхен очень нравился ему как человек. Это было сущей правдой. Он обожал болтать и чатиться с ним о всякой фигне и все еще тихо умирал в уголке от того, насколько тепло ему становилось каждый раз, когда Тэхен вскользь или прямо говорил ему, что ценит его настоящим, что не хочет, чтобы он менялся, что любит проводить с ним время. Но прямо сейчас… Сейчас Чонгук был совсем не против схватить Тэхена за локоть и, потащив за собой, затолкать в одну из наверняка прекрасно оборудованных туалетных кабинок, чтобы опуститься перед ним на колени… — Даже не знаю. Какого-нибудь школьника, который будет испуганно озираться по сторонам, — Чонгук мигом вопросительно выгнул бровь: а он что, как раз и не был таким?.. — О нет, Куки, — словно угадав его немой вопрос по взгляду, усмехаясь, покачал головой Тэхен. — Ты абсолютно точно совсем не такой. — Ты, наверное, удивишься, но первоначальное нежелание обсуждать с кем-то постельные дела не свидетельствует о том, что человек является забитым и затюканным, — все же фыркнул наконец Чонгук после небольшой паузы. И он прекрасно осознавал, как по-старушечьи это звучало, но он был готов идти на что угодно, лишь бы отвлекать себя от такого внимательного взгляда Тэхена, которым тот все продолжал прожигать его. — Куки, ты прелесть, — рассмеялся Тэхен, и Чонгук невольно поежился, не представляя, как он сможет пережить безжалостную атаку этого голоса в следующие несколько часов. И вот этого он должен будет лишиться навсегда спустя всего несколько часов?.. — А что бы ты делал, если бы я оказался мелким, пузатым и стремным? — поинтересовался Чонгук, пытаясь отвлечься от невеселых мыслей. Слишком шокированный тем, каким на самом деле оказался Тэхен, он как-то и позабыл о том, что вообще-то его сюда позвали наверняка, чтобы все закончить и, видимо, заодно продемонстрировать, что именно он терял. И сам он был совершенно не против вгрызться в Тэхена зубами, чтобы не отпускать его никогда. Но если Тэхен хотел покончить со всем, он не должен был мешать ему. — Ничего? — расслабленно пожал плечами Тэхен. — Ну в смысле так же повел бы тебя в ресторан, как и сейчас? Ты только не подумай, что я со всеми так знакомлюсь, но своя прелесть в том, чтобы сначала поболтать какое-то время по телефону, определенно есть. Я не говорю, что я прям совсем не лукист. От этого сложно избавиться. Но я же уже знаю тебя. Так что ты мог бы весить хоть полтонны. Я бы тебе тогда разве что вместо мяса что-нибудь веганское взял. А потом мы бы придумали вместе, как можно было бы тебя уменьшить в несколько раз. Но только потому что это для здоровья вредно. — Не пизди… — прищурившись, наконец выдал Чонгук, какое-то время просто молча взиравший на Тэхена. — Ты не можешь быть вот настолько гребаным совершенством. — Ты не можешь быть вот настолько гребаным совершенством, хен, — снова рассмеялся Тэхен. — Поимей уважение к старшим в конце концов, — нервно сглатывая, Чонгук не смог не подумать о том, что был теперь ну прям очень-очень не против того, чтобы поимели наконец его самого. — И вообще, пойдем уже внутрь. Находясь в подобном месте впервые и совершенно не представляя, как именно нужно было вести себя в таких заведениях, Чонгук, доверив Тэхену выбор блюд и общение с официантом, только с любопытством оглядывался по сторонам, рассматривая обстановку. Внутренняя отделка ресторана не выглядела кричащей, а, напротив, являлась довольно строгой, но даже такому профану, как он, было ясно, что стоили все эти гардины, люстры, столы и и прочая мебель столько, что он даже не мог себе вообразить. И несмотря на то, что люди, окружавшие их, не были одеты так, словно явились при полном параде на прием к президенту, Чонгуку все равно было немного не по себе. В основном, кроме них с Тэхеном, почти всем, кто был с ними в одном зале, он бы дал от сорока лет и старше, и все эти люди казались ему давно состоявшимися, со стабильной работой, расписанной на годы вперед жизнью и возможностью посещать недоступные массам места. И провести в их обществе один вечер… Он не был так уж против. Просто чтобы узнать, каково это, и получить такой опыт. Поэтому куда больше его беспокоило, неужели и Тэхен относился к этому слою людей? Неужели парень, с которым он так запросто обсуждал всякие глупости и буквально все на свете, на самом деле являлся каким-то мажором, для которого вот это было естественной средой обитания? Внимательнее разглядывая одежду Тэхена, Чонгук как будто бы приходил к отрицательному выводу. Вещи Тэхена, его костюм и атласная рубашка, точно были брендовыми, но раз уж и он, Чонгук, максимально далекий от моды, знал их названия, то это скорее были больше представители среднего, а не люксового класса. И тем не менее они с Тэхеном все еще сидели в этом довольно престижном, судя по ценам в меню, ресторане, так что, может, он все же заблуждался и Тэхен действительно вот настолько сильно не принадлежал к его миру?.. — Меня из-за тебя пригрозили уволить, — стараясь звучать непринужденно, сообщил Чонгук, когда официант наконец отошел от их столика. Не то чтобы ему хотелось, чтобы Тэхен в который раз посмеялся над тем, каким неудачником он был, что даже не мог дотерпеть до дома, чтобы подрочить. Но ему хотелось отвлечься хоть на что-нибудь, чтобы перестать ерзать и разглядывать других посетителей. — Спалили все-таки? — располагаясь удобнее, Тэхен съехал немного ниже по спинке стула, расставляя ноги шире. — Ага, — Чонгук кивнул, стараясь залипнуть на симпатичный узор на скатерти их столика: смотреть в упор на Тэхена все еще было крайне опасно. Конечно, он давно понимал, что у Тэхена была та самая доминантная аура, от которой у него непроизвольно начинали дрожать колени. Но знать и видеть было совсем не одно и то же… — Какой-то пидор начальству донес. Мол общественный туалет не по назначению используется, бла-бла. А для чего он нужен тогда, если в него не сливать? — возмущенно забормотал Чонгук, стараясь вести себя не слишком шумно: окружающие его посетители ресторана, наверняка обсуждающие сонаты Бетховена и поход на камерный концерт органной музыки, вряд ли бы с пониманием отнеслись к его приземленным проблемам. — Чтобы попиздеть о том, как жены заебали? — А ты, видимо, проникся там? — участливо поинтересовался Тэхен, и Чонгук был невероятно благодарен ему за то, что, несмотря на непривычность обстановки, он вел себя так же, как и всегда во время их телефонных разговоров: уверенно и несколько напористо, но не нагло и презрительно, словно ставил себя выше других. И даже если они сейчас действительно собирались попробовать стейк за столько тысяч вон, что Чонгуку даже страшно было думать, он все равно не чувствовал себя некомфортно в обществе Тэхена. Он все еще не мог поверить в свою удачу (и одновременно неудачу, раз уж совсем скоро ему нужно было навсегда забыть Тэхена) и потому временами, как бы ни старался, все равно снова пялился на Тэхена, заставляя себя убедиться в реальности происходящего. Но неудобно именно в компании Тэхена ему не было, и это неимоверно радовало его. — Да! Ну что? Не смейся! — Чонгук дурашливо пнул ногой Тэхена в голень, заставляя того заулыбаться еще шире. — Ну серьезно. Девушек они, значит, за совместные походы в туалет вечно стебут, а сами-то… Вот ты не в курсе, а я-то за полгода всякого там наслушался! Стоят человека по три и ноют, как жены заебали мозг пилить, как все у них плохо, как они устали и никто их бедненьких не любит. У моей после родов там ведро, а она мне мозг сжирает, что я на пиздатую телку в метро зыркнул. Сука!.. Ну как же бесят такие. Въебать бы ему по морде сковородкой пару раз. Мне моя говорит… А ты её хоть раз спросил, каково ей вообще? Как можно говорить так о своей жене? Не любишь — ну так разведись. Но, видимо, страдать и ныть веселее, — под тихий смех Тэхена бубнил Чонгук, неприятно осознавая одну простую вещь. Такое он себе позволял до сих пор только с Сокджином. Вот такие вот спустя пять минут с начала разговора честные и искренние реакции на несправедливость, на банальщину, которая происходит каждый день. Ни с кем он это так никогда не обсуждал, кроме Сокджина. С остальными он всегда оставался воплощением здравомыслия и рациональности. Он ведь прекрасно знал, что люди несовершенны, и знал, что несовершенство это проявляется по-разному. И что исправить это, как бы ни хотелось, нельзя. А раз так, то и чего страдать. Так он говорил всем, кто пытался его втянуть в бессмысленные излияния по поводу неидеальности мира. Всем, кроме Сокджина, рядом с которым он позволял себе становиться ребенком, забивать на логику и собственные доводы и просто ворчать на все подряд, потому что временами, даже зная причины, ему было слишком тяжело игнорировать все эти творящиеся вокруг него мерзости. И он верил, что хотя бы с лучшим другом мог делать подобное. Не натягивать маску, не казаться кем-то еще, даже пусть самим собой, но своей более взрослой и рассудительной версией. С Сокджином он мог отпустить себя и не думать ни о чем. И с Тэхеном, которого он видел от силы минут тридцать, сейчас выходило то же самое… И постепенно становилось страшно. Потому что ну да, по телефону в общем-то происходило то же. Отчасти их разговоры были даже более откровенными, потому что Сокджин обсуждение депиляции яиц почему-то всегда табуировал, а вот Тэхен соглашался поговорить об этом с радостью. Но, не видя Тэхена вживую, не глядя в его смотрящие с интересом глаза, все воспринималось не так остро. А теперь происходящее и его чувства к этому парню, пока до конца не осознаваемые, но все равно такие сильные, били его по голове ежесекундно, и Чонгук не представлял, как вообще сможет залатать зияющую дыру, которая останется в его сердце, когда Тэхен наконец оставит его одного. — Это же твоя жена! Неужели хотя бы из уважения к собственному выбору, тебя ж, жиртреста, не силой в ЗАГС она тащила, нельзя быть повежливее?! — Насчет этого, — почти уставший смеяться Тэхен откашлялся, вынуждая Чонгука приостановить его гневную тираду. — Слушай, извини за то, как я отвечал тебе, пока был занят, — наблюдая на чужом лице искреннее сожаление, Чонгук окончательно затих и растерянно заморгал: он совершенно не этого добивался и, уж конечно, не ожидал от Тэхена чего-то подобного. — Я стараюсь так себя не вести, но я действительно становлюсь слишком резким, когда весь в работе, а меня отвлекают. Это не оправдание, естественно. Просто, когда я начинаю говорить в такие моменты с кем-то, с кем у меня неформальные отношения, я не всегда успеваю проконтролировать себя. Так что извини, это было грубо. И мне жаль. — Да ладно, — замямлил все еще невероятно удивленный Чонгук, который уже даже и не надеялся вернуть самообладание, чтобы показать Тэхену, что он вообще-то тоже мог быть не размазней, а вполне себе крепким, непробиваемым и неприступным парнем. Кого он бы вообще смог этим обмануть?.. Хотя теперь это уже было и неважно. Гораздо важнее было понять, как именно Тэхен определял статус их отношений? Как неформальные? Мило, наверное. Как и факт принесенных извинений. Но в целом, какая уже теперь была разница, если больше они никогда взаимодействовать не будут. — Но вообще. Это так. Ты тут просто про сковородки заговорил, так что… — подперев голову кулаком, Тэхен уставился прямо на него, отчего Чонгук снова поежился. — Я начинаю тебя немного бояться. Но в итоге тебя пока не уволили? — Нет, — пожал плечами Чонгук, стараясь выглядеть как можно более безразличным и так некстати замечая очаровательную родинку на кончике носа Тэхена. От такого зрелища хотелось только вздыхать и стонать. Потому что Тэхен с каждой секундой казался ему все более идеальным, так что он, наверное, уже и не смог бы отрицать, что, несмотря на все доводы разума, продолжал по уши влюбляться в этого парня все стремительнее. — Просто предупреждение сделали. Так-то я ж не в рабочее время. Ну… Кроме того раза с пробкой… — Ну и отлично. Все равно оно больше не повторится, — радостно кивнул ему Тэхен, пока Чонгук в то же время моментально помрачнел. Вот оно. Вот то, о чем он говорил Сокджину. Тэхен точно хотел от него избавиться. Он так и знал. До сих пор, правда, это были лишь его интуитивные догадки. Но теперь он наконец услышал в словах Тэхена подтверждение своих опасений: после сегодняшней встречи они больше не будут взаимодействовать. И раз так… Что ж, уже ночью он погрузится с головой в бесконечный мрак и беспросветный тлен, но пока он должен был приложить все усилия, чтобы Тэхен, проницательный и считывающий даже по одному его голосу малейшие изменения в его состоянии, не понял, каким ударом для него стало данное открытие. — Было бы очень неловко, если бы тебе из-за меня так досталось. — Ага, — безразлично пожал плечами Чонгук, срочно придумывая новый вопрос, чтобы не позволить депрессивному молчанию слишком затянуться. — А как ты вообще докатился до такой жизни? В смысле… Ну… Ты вроде как не выглядишь, как тот, кто не может позволить себе платный акк на порнхабе. — Я надеюсь, — подмигнул ему Тэхен, и сердце Чонгука пропустило удар. Ничего значительного, и это было глупо, но он никак не мог контролировать свои реакции. — Но в целом, вроде я говорил тебе давно, я какое-то время работал в магазине электроники продавцом-консультантом. Консультант с меня, конечно, в плане знаний техники был откровенно херовый. — Как тебя тогда взяли туда? — За умение лить воду в чужие уши, — хмыкнул Тэхен, и Чонгук подумал, что понимал эту причину на тысячу процентов. Ему-то за эти месяцы в уши вылили, наверное, целую Амазонку, но, даже зная это, он все равно явился сюда сегодня за добавкой. — Но да, я просто всегда был неплох в том, чтобы убеждать людей, даже если не слишком разбирался в материале. Ну а потом парней с техподдержки это немного достало, так что в свободное время они начали мне детальнее объяснять, как там и что работало. Ну и заодно подсказали пару приколов со взломом не особо сложных сайтов. Так что ну… Это типа весело, — пожал плечами Тэхен, выглядя вроде максимально расслабленно, но Чонгуку все равно на мгновение показалось, что этот ответ был честным далеко не до конца. Правда, он тут же отмахнулся от мимолетной мысли: из них двоих считывать людей умел Тэхен, а не он. — А еще я как Робин Гуд мира порно. Серьезно! Уверен, миллионы людей мне благодарны за то бескорыстное добро, которое я творил ради них! Ответить на это несколько скептично настроенный по этому поводу Чонгук не успел, когда к ним наконец подошел с первым подносом официант, фокусируя все его внимание на ароматно пахнущем стейке. В следующий раз, когда он наконец смог посмотреть на часы, Чонгук выяснил, что они с Тэхеном провели в этом ресторане не меньше трех с половиной часов. Время постепенно близилось к полуночи, и поведение начавших немного суетиться официантов как бы намекало, что пора было постепенно собираться домой. Но с каждой проведенной в обществе Тэхена минутой Чонгука постигало только все более разрушительное понимание того, что меньше всего на свете ему хотелось вновь остаться одному, вернуться домой и сказать себе, что все закончилось. За время, что они провели вместе, пока посетители вокруг них сменяли одни других, Чонгук успел проникнуться этим парнем еще больше. Потому что он был невероятно красивым, умным, забавным, а еще милым и очень теплым. Тэхен мог говорить о каких-то совершенно обыденных вещах, но преподносил это так, что не проникнуться ими было просто невозможно. По большей части, правда, Тэхен рассказывал ему о своей работе, заодно объясняя ему, чем же он был так сильно занят несколько последних недель, а Чонгук только и мог думать о том, как же так вышло, что этот парень имел такое колоссальное влияние на него. Тэхен не ныл и не жаловался, скорее просто делился случаями с работы, попутно подстебывая нерадивых коллег. И ведь он сам вроде точно так же рассказывал о происходящих с ним вещах Сокджину, использовал те же интонации, похожие формулировки и аналогичные шутки. Над Миен он всегда именно так и посмеивался. Так почему же рядом с Тэхеном вся его уверенность исчезала, а саркастичная броня разлеталась на кусочки, будто ее и не существовало никогда? Но еще удивительнее для него было то, что Тэхена словно и не заботило это. Будто Тэхену и правда хорошо было с ним таким, немного ноющим и ведущим себя порой слишком по-детски. Он мог фырчать, щуриться и злобно бубнить на какую-нибудь ерунду, а Тэхен все равно смотрел на него, тепло улыбаясь, нисколько не осуждая. И почему же теперь, когда они только наконец познакомились по-настоящему, он должен был лишиться этого?.. И тем не менее Чонгук не настолько не ценил себя, чтобы упасть на колени и начать молить о милости (даже если в глубине души ему немного этого хотелось). Поэтому стоило только Тэхену отвлечься на беседу с официантом, как он тут же завозился, убирая в рюкзак телефон и пытаясь придумать, как бы он мог незаметно проскочить в гардероб, чтобы взять там куртку, после чего унестись на всех парах домой. Он просто не смог бы найти в себе сил попрощаться с Тэхеном по-нормальному, не смог бы смотреть на то, как тот с легкой улыбкой помахал бы ему рукой, чтобы затем повернуться в противоположную сторону и зашагать домой. Это было слишком для него. Поэтому он даже почти встал из-за стола… …но был вынужден тут же сесть обратно, когда тяжелая ладонь придавила его собственную, еще опрометчиво лежавшую на столе. — Ты куда? — выгнув бровь, спросил Тэхен, и Чонгук мгновенно растерялся под его пристальным взглядом. — Домой? — все же неловко скорее спросил, чем ответил Чонгук, когда Тэхен не прекратил смотреть на него, дожидаясь хоть какой-то реакции. — Домой? — удивленно переспросил Тэхен, так и не убирая свою руку с его. — Куки, ты думаешь, мы закончили? — А что, нет? — пискнул Чонгук, медленно умирая под тяжелым взглядом Тэхена. Не то чтобы в своих сверхдраматичных фантазиях он не продумывал вариант, что Тэхен сначала захочет с ним перепихнуться напоследок. Но на самом деле рассуждать о таком было страшно. Ему и так уже было плохо только от одного вида Тэхена, звука его голоса и осознания того, насколько этот парень потрясающ в самых разных аспектах. Но если он еще и узнает, как ощущаются его прикосновения… Вот когда он окончательно рассыпется в пыль. — Солнце, ну что ты, ты даже не представляешь, сколько еще у меня планов на тебя сегодня, — Тэхен хищно облизнулся, пока Чонгук продолжал тонуть в его хитро прищуренных глазах. А спустя мгновение чужая жаркая ладонь вдруг исчезла с его собственной, а сам Тэхен подался назад, откидываясь на спинку своего стула. — Если ты этого хочешь, конечно. Не подумай, пожалуйста, что я какой-то маньяк, который сейчас тебя свяжет и затащит в багажник машины. Вообще-то у меня ее и нет. — Нет? — спросил Чонгук, действительно отчего-то считавший иначе, в то же время невольно вспоминая все те ужасающие версии о Тэхене, которые он воодушевленно сочинял и которыми не стеснялся делиться с Сокджином, в те времена, когда еще совсем-совсем ничего не знал о парне-дрочере, который донимал его каждую среду. — Неа, я их не люблю, — пожал плечами Тэхен. — Предпочитаю ходить пешком. А на крайний случай всегда есть общественный транспорт или такси. Так что для меня тачки — это только лишняя статья расходов без особой пользы. Ну а насчет моего предложения… Серьезно, если ты не хочешь, все в порядке. — Мне просто никогда раньше не предлагали… — Чонгук запнулся, пытаясь выбрать наименее смущающее выражение, — ну… вот так сразу. — А как же все наши звонки? Для тебя это ничего не значило? — посмеиваясь, Тэхен притворно схватился за сердце, пока Чонгук уныло думал о том, насколько много на самом деле для него значило их общение на протяжении всех этих месяцев. — Но… Если тебе интересно мое мнение, то просто мне показалось, что спустя почти полгода уже, наверное, стоит попробовать новый уровень. А то знаешь, у меня уже и фантазия начинала иссякать! — Пфф, ну конечно, — скривившись, отмахнулся от него Чонгук. «Новый уровень»… Ну, разумеется, после стольких месяцев окучивания Тэхену в последний день все же хотелось вкусить его настоящего, прежде чем все закончится. — Я серьезно, прелесть, — Чонгуку пришлось крепко сжать лежащую на колене руку в кулак, чтобы не вздрогнуть. Если в нем и теплились остатки гордости, которые должны были заставить его отказать Тэхену, то теперь, когда он услышал столь привычное после стольких недель прозвище, сказанное этим невозможно низким голосом, он точно знал, что ни за что не сможет поступить правильно и обязательно уступит Тэхену. — Пойдем со мной, и я докажу тебе, что вживую все будет куда приятнее, — самоуверенно хмыкнул Тэхен, и Чонгук только сглотнул тяжело. Потому что вот такое поведение почему-то все еще не воспринималось им как наглость или хамство совершенно. Тэхен выглядел и звучал так, что не возникало никаких сомнений в том, что он имел право говорить именно таким образом. Потому что он ценил себя по достоинству и не принижал себя из-за вагона комплексов. И Чонгук завидовал ему, ведь это выглядело очень круто и очень притягивало к себе. И очень возбуждало… — Пойдем, Куки. Замерший Чонгук совсем и не заметил, как Тэхен, оказывается, успел подняться со своего места и встать рядом с ним. А потом его потянули вверх за локоть, и он послушно пошел за Тэхеном, отчего-то не чувствуя себя униженным, несмотря ни на что. Вроде бы Тэхен прямо сказал ему, что собирался просто поиметь его в последний раз, прежде чем отправить гулять на все четыре стороны, а он все равно не видел в этом оскорбления. И дело было даже не в том, что все к этому как будто много месяцев и шло. А в том, что это все еще был Тэхен, которому по странным причинам он все еще доверял (если и не безгранично — для такого было уж слишком рано, — то во всяком случае действительно довольно сильно). И Чонгук так и плелся за Тэхеном на ватных ногах, пока вдруг не врезался в его плечо, а спустя еще секунду, его немного грубо прижали к ближайшей стене, так что он слегка ударился об нее затылком. Но он даже зашипеть не успел, когда Тэхен навалился на него, теснее вжимая в стену. И Чонгук только заметил, как сверкнули в полумраке холла внимательнее глаза Тэхена, когда вслед за этим тот прижался к его губам своими. Крупно вздрогнув, совершенно не ожидавший такого развития событий, Чонгук немного сполз по стене вниз, хмурясь и крепко цепляясь за рубашку Тэхена, чтобы устоять на ногах. Конечно же, он миллион раз фантазировал о том, каково это было бы — не просто слушать горячий шепот Тэхена и представлять вкус его влажных от слюны губ, а по-настоящему попробовать их. И, разумеется, парочка таких фантазий пришлась на то время, что они ужинали в этом ресторане, пока он неотрывно смотрел на рассказывающего ему очередную историю Тэхена. Но ни одна из них и близко не была похожа на то, что он ощущал в реальности. Тэхен целовал его мокро, сразу с языком, шаря ладонями по его торсу, и у Чонгука от такого напора уходила земля из-под ног. Тэхен нисколько не церемонился с ним, настойчиво сминал его губы, без остатка выпивая воздух из его легких и не позволяя прерваться даже на секунду, чтобы сделать спасительный вдох. А Чонгука от количества ощущений бросало то в жар, то в холод, пока его колени дрожали, а внутри все сводило от желания. И ведь это Тэхен всего лишь поцеловал его… А что с ним будет, когда они перейдут к действительно серьезным вещам?.. В ответ на свои мысли Чонгук мог только тихо проскулить прямо Тэхену в рот, продолжая плавиться под его горячими руками и доминирующей аурой. Не той аурой карикатурного доминантна из БДСМ-видео с кучей кожи и набором всевозможных игрушек, а аурой настоящей власти, спокойной, уверенной и непоколебимой, не грубой, а нежной и расслабляющей, под воздействием которой хотелось оставаться как можно дольше, забывая о всех проблемах. — Это, чтобы задать настрой и убедить тебя, что это правильное решение, — хрипло проговорил Тэхен, наконец оторвавшись от него, а затем подался вперед, чтобы прикусить его нижнюю губу и с силой оттянуть ее на себя, выбивая из Чонгука еще один жалобный всхлип: в штанах постепенно становилось слишком тесно. — Пойдем отсюда, Солнце, — зашептал Тэхен, потираясь носом об его щеку, когда Чонгук инстинктивно потянулся за еще одним поцелуем, напрочь забывая о том, где они сейчас находились и что их вообще-то вполне могли сейчас увидеть все еще остававшиеся внутри посетители, не говоря о персонале. Но ему было наплевать на все. Только бы Тэхен не отрывался от него, делясь с ним жаром своего тела. — Пойдем, Куки, — мягче повторил Тэхен, оставляя еще один поцелуй на его виске. И Чонгук вновь поплелся за ним, а спустя несколько шагов неожиданно даже для самого себя дернул Тэхена за руку, заставляя его остановиться и обернуться. Но даже в поплывшем состоянии Чонгук не смог бы пропустить табличку на двери мужского туалета, мимо которой почему-то так бодро прошел Тэхен. Очевидно, все же в вопросах быстрых перепихов в общественных заведениях ему пока не было равных, потому что местоположение уборных он давно научился находить без каких-либо усилий. Неловко было, правда, делать это здесь. Обычно ведь он занимался осквернением каких-нибудь кабинок в барах для бедных студентов или крайне сомнительного уровня клубах, для которых разовые соития были обычной вещью. Здесь же общая обстановка с льющейся из колонок инструментальной музыкой как будто не располагала к чему-то настолько приземленному. Но если Тэхен хотел этого — думать о том, что Тэхен хотел его, он себе не позволял — здесь, то… — В чем дело, Куки? — Тэхен несильно потряс его за руку, которую продолжал крепко держать в своей ладони. — Тэ, туалет же тут, — облизывая пересохшие губы, ответил Чонгук и тут же тихо ойкнул, когда Тэхен коротко чмокнул его в них. — Во-первых, не делай так больше, пока мы не останемся одни. Во-вторых, прелесть, если тебе нужно прихорошиться и все такое, я подожду тебя на улице. Но дай свой номерок, чтобы я твою куртку тоже сразу забрал. Тэхен наконец отошел от него на пару шагов, давая им обоим хоть немного остыть, и протянул ему раскрытую ладонь, ожидая, что в нее вложат нужный предмет. Вот только Чонгук, все еще чувствующий даже сквозь ткань одежды прикосновения Тэхена, все никак не мог понять, что вообще от него требовалось? Они ведь стояли напротив пункта назначения. Чего Тэхен тянул?.. — Но мы… Мы разве не… — Чонгук неловко мотнул головой в сторону уборной, усиленно хмурясь. — «Разве не» что? Ты что, хочешь сделать это здесь? — тихо посмеиваясь, уточнил у него Тэхен, отчего Чонгук растерялся еще больше. — А где? — У меня, конечно. Прелесть, ну ты чего? Я, конечно, понимаю, у тебя после всех созвонов уже небольшая профдеформация. Но, Солнце, кто вообще захочет переспать с кем-то в таком месте? Идем, — Тэхен кивнул ему в сторону гардероба, и покорно пошедший за ним Чонгук подумал, что, ну да, вообще-то, наверное, нормальные взрослые не должны были стесняться приводить к себе кого-то на одну ночь. Но ему, к сожалению, узнать об этом прежде как-то не довелось. Как ему удалось преодолеть дорогу до дома Тэхена и не умереть — а еще важнее: не позволить натянувшимся в районе ширинки брюкам лопнуть на заднице, — Чонгук не запомнил. Он бы, наверное, вообще мог подумать, что попал сюда, воспользовавшись телепортом, если бы не продолжал слышать слишком отчетливо смех Тэхена, когда тот водил руками по его бедрам опасно близко к стояку, пока они ехали на такси (?). Во всяком случае Чонгук очень надеялся, что это было такси, а не общественный транспорт, и он не успел засветиться в подобном виде перед кучей людей. Тэхен все это время весьма жестоко разминал только мышцы его ног, но ему казалось, будто все его тело горело от этих уверенных касаний, и он боялся даже представлять, каким красным наверняка выглядело его лицо, потому что, по его ощущениям, об его щеки сейчас вполне можно было обжечься. Погода на улице стояла не то чтобы особенно жаркая, но Чонгук вспотел так сильно, что, едва Тэхен, который сперва всласть позажимал его напротив входной двери, затолкнул его внутрь квартиры, он тут же принялся стягивать с себя тяжелую кожаную куртку, не позволявшую ему нормально дышать. Времени на то, чтобы немного прийти в себя, ему, правда, все равно никто не оставил. Стоило ему только выбросить куда-то в сторону кожанку и, наступив поочередно на пятку каждой ноги, вылезти из кроссовок, как Тэхен тут же подтолкнул его к стене напротив, перед этим едва успев включить свет. Сильные руки развернули его, и он вновь приложился многострадальным затылком о твердую поверхность, но все это мгновенно стало неважно, когда Тэхен принялся агрессивно вылизывать его шею. Уткнувшись помутневшим взглядом в потолок, Чонгук не мог невольно не думать — пока эта функция еще хоть в какой-то степени оставалась ему доступной, — насколько же сильно реальность превзошла его фантазии. Тэхен, очевидно, в силу профессии имевший действительно довольно богатый словарный запас, никогда не скупился на подробные красочные описания того, что могло бы произойти, если бы они наконец встретились. И Чонгук, насколько хватало его воображения, всегда старался живо представлять себе это. Процесс немного осложнялся тем, что кончать он был готов, даже просто слушая дыхание Тэхена. Но все же он по-честному рисовал в своей голове все те картины, что так охотно нашептывал ему Тэхен. И они не шли ни в какое сравнение с тем, как на самом деле ощущался шершавый язык Тэхена на его коже: он выводил какие-то замысловатые узоры кончиком языка, прикусывал судорожно бьющиеся венки, вылизывал впадинку между ключицами и засасывал нежную кожу, разукрашивая ее фиолетовыми метками, заставляя Чонгука постанывать от предвкушения. Потому что если уже сейчас было так хорошо, то как же он выдержит наступление чего-то серьезного?.. Ответить на этот крайне философский вопрос Чонгук, у которого висящая на потолке люстра уже двоилась в глазах, не мог. Он смог только, кое-как забарахтавшись, подтянуть тяжело дышащего Тэхена немного выше, чтобы притянуть его ближе к себе за воротник и наброситься на его губы, мокрые и опухшие. И если тогда, в ресторане, Чонгук только и был занят тем, что почти не верил в происходящее, отчего стоял как истукан, производя, вероятно, не самое лучшее впечатление, то теперь он, пока у него еще оставались силы, пытался вложить в свои действия все эмоции, на которые только был способен. Он хотел показать Тэхену, что тоже ждал этого момента, даже если это всего лишь на один (прощальный) раз, хотел доказать, что он не был неопытным мальчишкой, которого Тэхену повезло случайно подцепить на горячей линии и затем так удобно для себя развратить. Нет. Чонгук хотел, чтобы Тэхен знал, что, несмотря на целую пропасть различий между ними, в статусе и уровне достатка, было что-то, что их роднило. Пусть ненадолго и только раз в неделю, но в эти мгновения, даже не находясь рядом, они становились одним целым, и это что-то значило. Для него это на самом деле значило очень многое, и он хотел, чтобы Тэхен как следует прочувствовал это прежде, чем все закончится. Поэтому он с утробными порыкиваниями вгрызался в губы Тэхена, оттягивал их на себя, а затем тут же зализывал укусы, и все крепче прижимал Тэхена к себе, боясь, что тот мог исчезнуть. И то, как Тэхен податливо льнул к нему, было невероятно настолько, что все переживания о грядущем разрыве развеивались сами собой: ему обязательно будет очень больно, но этот миг стоил того, чтобы потом страдать. — Куки… — сдавленно выдохнул Тэхен, когда резким рывком Чонгук вдруг поменял их местами, с силой впечатав его в стену, и принялся довольно резво расправляться с его ремнем. — Пойдем в комнату… — Тихо! — скомандовал Чонгук, внезапно набравшись откуда-то смелости, но то, как расфокусированно смотрел прямо перед собой возбужденный Тэхен добавляло ему уверенности. Отчего-то он не сомневался в том, что еще спустя несколько минут они обязательно поменяются местами: он снова станет податливым кроликом, краснеющим от каждого слова Тэхена, а тот, в свою очередь, вновь обернется хищным лисом, прекрасно знающим, как завлечь в свои сети жертву. Но до того, как это произойдет, он собирался воспользоваться этими минутами, чтобы показать Тэхену, что он тоже был на что-то способен. — Хочу тебя прямо здесь, — оставив короткий поцелуй на распухших губах Тэхена, Чонгук опустился на колени и не особо аккуратно потянул вниз его брюки, жадно впиваясь взглядом в его начинавший твердеть член, очертания которого были так хорошо видны под довольно тонкой тканью его белья. Собственный стояк, который начал ощутимо беспокоить Чонгука еще в момент усаживания в такси, теперь нещадно ныл, стискиваемый плотными скинни, но у него не было времени на то, чтобы разбираться со своей проблемой. Он чувствовал, как смазка постепенно пропитывала его боксеры, отчего они неприятно липли к телу, но все равно был всецело сосредоточен на том, чтобы уже поскорее выбросить куда-нибудь к черту дурацкие штаны Тэхена, которые стали немного влажными от пота и никак не хотели сползать с его стройных ног. Когда он наконец покончил с ними, сил церемониться с боксерами Тэхена у него уже совсем не осталось, так что он стащил их вниз довольно грубо, но проигнорировал раздавшийся сверху тихий стон, чтобы спустя мгновение крепко обхватить покачивающийся перед его носом член и услышать куда более пронзительный всхлип. Нетерпеливо надрачивая пульсирующий ствол, Чонгук едва ли не ежесекундно облизывался, внимательно разглядывая чужую покрасневшую головку, из которой с каждым особенно рваным движением его руки выплескивалась очередная порция смазки. И он был настолько заворожен этим зрелищем, что чуть было не начал мычать, даже не перейдя к конкретным действиям. Приходя в себя после очередного оргазма в кабинке туалета, он нередко задумывался о том, каким на самом деле был член Тэхена: крупным или не очень; прямым или слегка изогнутым с грибовидной головкой, которая наверняка бы застряла в его дырке, как гарпун; толстым или не особенно, но зато достаточно длинным. И в итоге он был полностью удовлетворен тем, что видел. Член Тэхена был не слишком выдающимся в плане размера, но довольно массивным, и у Чонгука все внутри сводило от предвкушения: он терпеть не мог огромные болты, которые не входили в его рот целиком, так потом еще и слишком сильно растягивали анус, отчего в какой-то момент становилось больно, а не приятно. Но Тэхен, весьма ожидаемо, оказался совершенным и в этом плане. И потому, едва член Тэхена окончательно затвердел, Чонгук, предварительно оставив мокрый поцелуй на его головке и подразнив его щель, насадился на ствол до упора, утыкаясь носом в лобок, и довольно заурчал: горячий орган поместился в его рот идеально. Крепко вцепившись в подрагивающие бедра Тэхена пальцами, Чонгук начал совершать поступательные движения, неторопливо и тягуче вопреки своему общему настрою, но ему нужна была пара минут, чтобы насладиться осознанием происходящего. Наконец-то он по-настоящему чувствовал Тэхена. Наконец-то его яйца невыносимо тяжелели от того, как его глотка растягивалась вокруг чужого ствола, а не от его собственных фантазий. Наконец-то он мог слышать прерывистые стоны Тэхена вживую, а не через динамик смартфона, и быть уверенным в том, что он был причиной этих звуков. Правда долго пребывать в прострации Чонгуку не дали. Он как раз медленно скользил губами по головке, когда ему на макушку приземлилась тяжелая рука, заставившая его вновь заглотить до упора. — Не дразни меня, прелесть, — прохрипел Тэхен, и член Чонгука снова сильно дернулся, больно врезаясь в ширинку: голос Тэхена как будто стал еще ниже от возбуждения. Даже если бы Чонгук и хотел, он бы ни за что не смог ослушаться. Поэтому, переместив одну руку на ягодицу Тэхена, он принялся насаживаться на текущий прямо ему в глотку член, стараясь создавать горлом как можно более громкие чавкающие звуки, от которых он сам возбуждался до одури. Свободной рукой он не слишком нежно массировал тугие яйца Тэхена, то оттягивая их вниз, то похлопывая по ним раскрытой ладонью, и продолжал усердно насасывать ствол, особенно воодушевленный льющимися в его уши сладкими стонами откуда-то сверху. Ощущение твердой ладони на его затылке, дарящей столь обожаемое им чувство подчинения кому-то, заставляло и его самого задушено постанывать, создавая дополнительную стимуляцию для члена в его глотке. Начав немного задыхаться, Чонгук все же соскользнул с подрагивающего органа, чтобы тут же начать вылизывать его. Он прошелся языком буквально по каждому миллиметру горячей плоти, щедро смачивая ее собственной слюной и уделяя особое внимание тонким венкам, прежде чем заткнул его щель самым кончиком языка, не позволяя предъэякуляту вытекать наружу. И пару секунд он кайфовал от собственного превосходства, представляя, что еще сможет сделать с Тэхеном, но затем его вдруг резко дернули вверх и потащили в комнату, пока он, совершенно дезориентированный, путался в собственных ногах. — Раздевайся и на диван! — приказал ему Тэхен, пока сам в то же время спешно избавлялся от собственной рубашки. Чонгук незамедлительно исполнил указание. Ему, правда, пришлось в сотый раз проклясть собственные скинни, в которых ему и так было до ужаса тесно, так что он слегка начинал волноваться, что его член вполне мог лопнуть от недостатка стимуляции и свободного пространства, но плюсом к этому их еще и оказалось почти невозможно снять. Он был готов порвать на мелкие кусочки гораздо более широкие брюки Тэхена, с которыми ему тоже пришлось повозиться. Свои же штаны он в какой-то момент и вовсе отчаялся стащить. А затем он случайно окинул беглым взглядом Тэхена, который как раз закидывал на кресло (?) — в темноте, к которой после освещенного коридора Чонгук не успел привыкнуть, он не особо разбирался в предметах мебели, — и брюки тут же слетели с него со свистом. Он все еще не видел конкретные очертания пресса Тэхена или какие-то другие детали его тела, но обнаженная фигура его хена в целом отчего-то заставляла его хотеть тоненько скулить и позволять делать с ним абсолютно все, что угодно. Он и раньше, разумеется, оценил широкие запястья Тэхена и его мощные плечи, но только сейчас, когда он видел (ну почти) Тэхена настоящим и открытым, Чонгук осознавал насколько сильно ему хотелось обнять эти плечи, а затем несдержанно царапать их, прогибаясь под телом их обладателя. Когда Тэхен наконец навис над ним, чтобы утянуть в очередной глубокий поцелуй, Чонгук полностью размяк, утратив какую-либо способность шевелиться. Он только плавился под жаркими прикосновениями Тэхена, пока тот исследовал ладонями его торс, то и дело неаккуратно задевая горошины сосков, отчего те становились все тверже, и растекался по поверхности, сосредотачиваясь на том, чтобы хотя бы как-то двигать губами; на то, чтобы поспевать за темпом Тэхена, он и не надеялся. Но он все же собрал волю в кулак, чтобы закинуть руки Тэхену на шею, но вместо этого вдруг со всей дури ударился локтем о стену и в итоге до крови прикусил его нижнюю губу. — Ауч, блять… — зашипел Тэхен, моментально отстраняясь от него и слизывая языком проступившие капельки крови. — Куки, в чем дело? — возмущенно спросил он, но затем тут же сменил тон на обеспокоенный, едва заметил, как Чонгук потирал свой ушибленный локоть. — А, черт, ударился, да? Давай-ка лучше раздвинем диван. Сползай, давай, — он звучно шлепнул Чонгука по бедру, пока тот пытался осознать, а что вообще только что произошло. В конечном итоге Тэхену пришлось просто спихнуть его на пол, где от несильного удара Чонгук все же пришел немного в себя. Но он так и не смог подняться, чтобы помочь завозившемуся Тэхену разобраться с возникшей проблемой. Он только лежал на спине, глядя на темный потолок, и судорожно сглатывал, готовясь к уничтожению. — Знаешь, а я ведь сначала хотел устроить тебе какую-нибудь легкую БДСМ-сессию, — внезапно заговорил Тэхен, выводя Чонгука из транса. — Я просто все думал о том, каким временами напряженным ты бывал, и с учетом того, что на практически все мои идеи ты реагировал положительно, я подумал, что что-то такое тебе бы тоже понравилось, — рассуждал Тэхен, скидывая куда-то на пол вещи со спинки дивана. — Почему ты передумал? — все же кое-как смог выдавить из себя вопрос Чонгук, не уверенный в том, что хотел знать ответ. — Я все думал о том, как красиво бы смотрелись на тебе некоторые игрушки из моей коллекции. У меня есть ошейник один, не очень толстый, на твоей шее смотрелся бы идеально. Такой миленький аксессуар, который в то же время все равно бы кричал о том, чей ты. Но… — Тэхен запнулся, отодвигая половинку дивана в сторону. — Но потом я увидел тебя и подумал, что тебе нужно сейчас совсем не это. А только, чтобы кто-то был рядом, — Чонгуку от такого откровения почти захотелось заплакать: Тэхен и тут сумел все правильно угадать. — Прелесть, иди ко мне. Неуклюже Чонгук все же смог заползти обратно на диван, вновь укладываясь на спину и раздвигая пошире ноги. — Такой готовый для меня, да? — насмешливо шептал Тэхен, осыпая теперь уже все его тело короткими поцелуями. Он проводил губами по груди Чонгука, задерживаясь на сосках, вылизывал очертания намечающегося пресса, скользил по тазовым косточкам и обильно покрывал слюной подрагивающие бедра Чонгука, пока тот только все шире разводил ноги в стороны. Он начинал постепенно чувствовать себя бревном, но его член стоял так крепко, что ему было совершенно не до подобных переживаний. Хотелось только, чтобы Тэхен наконец прикоснулся к нему там, чтобы провел рукой по налившемуся стволу, чтобы немного погладил его в знак похвалы. Когда Тэхен наконец поцеловал его прямо в центр крупной головки, взвизгнув, Чонгук приподнялся над диваном, судорожно хватая воздух. Тэхен впервые дотронулся до него. И это было ошеломительно настолько, что Чонгуку казалось, будто к его бедному, измученному долгим ожиданиям органу приложили раскаленное железо. — Сейчас, Солнце, — хмыкнул Тэхен и вобрал в рот его скользкую головку, чтобы подразнить ее языком. — Так течешь для меня, — восторженно проговорил Тэхен, оторвавшись от члена, с которым его губы теперь были соединены ниточкой смазки. — Такой мокрый, прелесть. Скажи, ты часто представлял, как я трахаю тебя по-настоящему? — Чонгук на это только бессвязно замычал. — Ну, конечно, часто, Солнце. Я тоже часто думал об этом, — очередной поцелуй Тэхена пришелся на его поджавшиеся яйца, и Чонгук снова дернулся так, что, казалось, услышал хруст своего позвоночника. — Думал о том, как буду долго растягивать тебя, как буду изучать твое тело, чтобы самому доставить тебе удовольствие. Ты так очаровательно стонешь, когда тебе хорошо. И я хотел услышать это вживую. А еще увидеть, как ты будешь заламывать бровки и молить меня наконец вставить тебе. Твой член, он ведь… Уже болит от возбуждения, да? — Тэ… — заныл Чонгук, елозя головой по дивану. — Что, Солнце? Так не терпится? Понимаю. Мне тоже хочется поскорее увидеть, как ты растянешься на моем члене. Как будешь сам насаживаться и просить о большем… Но сначала надо хорошенько подготовить тебя. Перевернись, прелесть, — Тэхен похлопал его по яйцам, а затем для пущего эффекта провел по ним короткими ногтями. — Не надо… — замотал головой Чонгук, оказывая сопротивление, когда Тэхен все же попытался самостоятельно его перевернуть. — Прелесть, я, конечно, понимаю, что в темноте видно не очень. Но тебе не стоит недооценивать мои размеры. Мне нужно растянуть тебя. — Не нужно, — снова покачал головой Чонгук, открывая глаза и вцепляясь в предплечья Тэхена пальцами. Может, он и был немного удивлен, что Тэхен действительно решил напоследок поиграть с ним, но это вовсе не означало, что, собираясь дома на встречу, он отчасти не надеялся на такой исход. — Солнце, ты же не пытаешься… — Тэхен внезапно закашлялся, когда, подхватив Чонгука под ягодицы и разведя их в стороны, он приподнял его таз над диваном. — Блять, прелесть… Так ты готовился для меня? — облизнувшись, Тэхен хищно смотрел на пульсирующую для него дырочку, несколько стянувшуюся после утреннего проникновения в нее крупного дилдо, но все еще заметно раскрытую. — Самый милый зайка на свете, — Чонгук пронзительно завыл, когда хлесткий удар пришелся на его колечко мышц. — Тише, прелесть, — успокаивал мечущегося Чонгука Тэхен, продолжая оставлять на нежной коже легкие шлепки. — Блять… Ты с ума меня сведешь! Я столько всего хочу сделать с тобой. Но это все потом, да? Едва дышащий Чонгук, который от возбуждения перестал соображать в принципе, никак не смог на это отреагировать. Он только продолжал беспрестанно ныть и дергаться на каждое прикосновение горячих рук Тэхена, молясь, чтобы тот поскорее сжалился над ним и уже вошел в него наконец. В конце концов ему пришлось, пересилив себя, приподнять к груди налившиеся свинцом руки и начать безжалостно натирать стоящие соски, чтобы хоть как-то унять зуд, охвативший его тело. И он окончательно задохнулся и широко распахнул глаза, когда сам неконтролируемо сильно сжал один из набухших бутонов, а Тэхен в то же время, словно выждав нужный момент, вставил в него бутылочку лубриканта и как следует сдавил ее, наполняя его ароматной смазкой. В тот момент, когда смазка полилась из него, несмотря на препятствие, делая липкими его ягодицы, Чонгуку показалось, что его мозг начал дымиться. Неожиданное растяжение оказалось и очень желанным, и в то же время недостаточным. Так что он крепко зажмурился, стараясь пережить новую волну ощущений и сильно прикусил нижнюю губу, чтобы не распугать окончательно своими стонами всех соседей: в конце концов, судя по всему, он еще обязательно сорвет голос чуть позже, когда наконец ощутит Тэхена в себе. — Готов, сладкий? Если бы Чонгук мог анализировать реальность, он бы обязательно заметил, как подрагивали расставленные по бокам от него руки Тэхена, благодаря чему тот удерживал себя на месте. Но вместо этого Чонгук только мог сосредотачиваться на плотно прижимающейся к его дырке мокрой головке и жалко пытаться податься вперед, чтобы самостоятельно насадиться на нее. — Открой глаза, Куки, — облизнувшись, прошептал Тэхен. — Посмотри на меня, Солнце. Хочу, чтобы ты смотрел на меня, когда я возьму тебя. Казавшийся неуместным в таких обстоятельствах мягкий поцелуй опустился на его щеку, и Чонгук тут же заморгал, пытаясь сосредоточиться на нависшем над ним Тэхеном. Замерев, Тэхен внимательно смотрел ему в глаза, и даже в полумраке Чонгук, немного пришедший в себя от неожиданного контраста в действиях его хена, видел в них что-то, что вовсе не казалось ему похожим на банальную похоть. И это мимолетное видение разбивало его на мелкие кусочки даже сильнее того, что делал с ним Тэхен… Так думал Чонгук ровно до той секунды, когда Тэхен наконец подался вперед, заполняя его до упора. — Блять… Такой тугой… Нам точно не нужно было дополнительно растянуть тебя? — застывший в нем Тэхен вдруг начал подаваться назад, и Чонгуку пришлось крепко вцепиться в его плечи, оставляя на них глубокие борозды от ногтей, чтобы остановить его. — Тэ… Пожалуйста… Продолжай. Мне так хорошо. Хочу чувствовать тебя в себе. Пожалуйста… — Чонгук шептал так тихо, что не был уверен, слышал ли его Тэхен. А потом на его щеку опустился еще один теплый поцелуй, и Чонгук довольно заурчал, когда Тэхен наконец начал двигаться в нем. Даже без стимуляции простаты, которую Тэхен, менявший углы проникновения, очевидно, пытался найти, ему было так хорошо, что, казалось, мозг постепенно выплывал через уши. Его игнорируемый член стал практически бордовым и неконтролируемо дергался, требуя к себе внимания и стимуляции, но Чонгук был всецело сосредоточен на том, как идеально Тэхен растягивал его. Его дырка и правда успела стянуться с того момента, как он игрался с собой еще днем, так что проникновение выходило довольно тесным, и ему казалось, что он чувствовал своими стенками буквально каждую венку на стволе Тэхена. Но он так долго жаждал этой стимуляции, что был абсолютно удовлетворен всем происходящим. Поначалу Тэхен старался действовать довольно осторожно, но постепенно и его выдержка истончалась, так что довольно скоро темп его толчков начал возрастать в геометрической прогрессии. И Чонгук мог только цепляться за грубоватую обивку дивана, пока Тэхен входил в него, заодно подхватывая его под коленями, чтобы шире развести его ноги в стороны. Когда массивная головка Тэхена наконец уткнулась в его затвердевшую простату, он вновь прогнулся в спине до хруста, а его глаза закатились, пока он пытался судорожно глотать ускользающий от него воздух, по инерции распахивая рот. А вслед за тем он почувствовал, как крупная рука Тэхена уверенно обхватила его член, и все стало совсем плохо. Издавая несдержанные громкие стоны, он обхватил склонившего над ним и разукрашивавшего его шею новыми метками Тэхена за плечи, прижимая его ближе к себе. Их распухшие соски то и дело терлись друг о друга, и он чувствовал, как тяжелые яйца Тэхена шлепались о его ягодицы с каждым его новом толчком, пока его член глубоко проникал в него, безжалостно тараня его предстательную железу. Хрипящий Чонгук даже пытался подмахивать движениям Тэхена, но мгновенно сбивался с ритма, так что в итоге он только лежал, хныкал и раскрывался сильнее, давая больший доступ к своему телу. — Хочу кончить… Тэ, пожалуйста, дай мне кончить, — заумолял Чонгук, когда резкие, основательные движения в нем стали совсем невыносимыми. — Куки, потерпи немного, пожалуйста, — отлипший от его шеи, Тэхен усыпал мелкими поцелуями все его лицо. — Ты такой… Блять… Даже если ты кончишь, я не смогу остановиться и выйти из тебя, и тогда будет больно. Так что, пожалуйста, Куки, потерпи еще чуть-чуть. — Не могу, не могу больше, пожалуйста, пожалуйста, Тэ! Я… — голос Чонгука сорвался, когда Тэхен, толкнувшись в него, замер, вдавливая пульсирующую головку в простату. — Как угодно, Куки, — Тэхен поцеловал его в приоткрытые в жалобном вскрике губы, а затем начал двигать бедрами по кругу, массируя головкой плотный комочек нервов внутри, и тесно придавил его член к животу. Тэхен попытался заткнуть его поцелуем, но первый стон, который вырвался из глотки Чонгука, когда он наконец начал кончать, наверное, услышал весь дом. Никогда прежде он не чувствовал так отчетливо, как постепенно опустошались его поджавшиеся яйца, когда сперма тугими толчками выплескивалась из его члена, пачкая его живот и грудь. Чонгуку показалось, что прошла целая вечность, прежде чем белесая жидкость перестала выходить из него. Все его тело тут же ослабло, и он мог поклясться, что не сумел бы пошевелить даже кончиком пальца в таком состоянии. А затем его рот широко распахнулся, и он сорвано закричал: Тэхен, как и обещал, продолжил вдалбливаться в него, натирая нежные стеночки. Чонгуку казалось, что у него все онемело внутри. Будто все его внутренности покрылись тонкой пленкой, которая реагировала раздражением на любое касание, и у него все сводило внизу от непрекращающейся, настойчивой стимуляции. Каждое проникновение отдавало резким болезненным удовольствием ему в пах, так что его член, не успевший опасть, снова твердел. Чонгук мычал и крутился на месте, уходя от этих ощущений, пытался ползти куда-то вверх, чтобы вынудить Тэхена выйти из него, но цепкая хватка на его бедрах, после которой там наверняка еще на пару дней останутся следы от длинных пальцев, не позволяла ему двигаться. — Терпи, Куки. Ты сам напросился. Чонгук в ответ только жалобно завыл и бессильно затрясся под сильным телом Тэхена. Ему хотелось, чтобы все скорее закончилось, чтобы его наконец перестали мучить и дали провалиться в послеоргазменную негу, но вопреки этим своим желаниям он в то же время продолжал непроизвольно туже сжиматься, сдавливая Тэхена теснее в себе. Хриплые, низкие стоны его хена, раздававшиеся у его уха, совсем не помогали ситуации. Так что его мышцы только непроизвольно подрагивали и засасывали толстый член Тэхена глубже, словно они вовсе и не хотели прекращения стимуляции. От того, как жестко Тэхен вдалбливался в него, как ныл его собственный член, лежавший в изгибе бедра, как затекали его мыщцы, как возбуждало его ощущение чужих яиц на его заднице, у Чонгука в какой-то момент окончательно заложило уши, когда он с каждой секундой все стремительнее превращался в бездумное, тупое, ноющее месиво, руководствующееся только животными инстинктами. Но даже в таком состоянии он бы и не предположил, что могло стать еще хуже. Но оно стало, когда он перестал различать любые движения рядом с собой, проваливаясь в кромешный мрак. Тусклый свет из коридора как-никак освещал комнату, да и он за это время успел привыкнуть к темноте, но ему казалось, будто на его глаза опустилась плотная повязка, когда он не видел ничего вокруг себя. Все, что ему осталось, только чувствовать, как с последним рваным рывком Тэхен наконец кончил глубоко в него, заливая его внутренности горячей спермой. И, наверное, Чонгук мог бы озадачиться тем, что они как-то весьма непредусмотрительно в погоне за удовольствием забыли о резинках, но у него не осталось на это никакого шанса, когда он, тоненько всхлипнув, снова кончил без рук. Удовольствие прошлось жаркой волной по всему его телу, от кончиков пальцев до макушки, и он лишь открывал судорожно рот, пытаясь надышаться, пока его живот все еще мелко, спазматически подрагивал после нового оргазма. И только спустя несколько минут, когда он все же немного отдышался, Чонгук наконец заметил, что все это время он плакал. — Ты такой мягкий и податливый сейчас, — повалившийся рядом с ним Тэхен, медленно гладил его ладонью по торсу, изредка задевая все еще чувствительные соски. — Вот бы наконец использовать на тебе уретральный зонд, чтобы посмотреть, как ты окончательно расклеишься. Уверен, это будет непередаваемое зрелище. Но все это потом, правда? Когда будешь готов, Куки. А пока надо немного отдохнуть. Если бы Чонгук мог слышать его в этот момент, он бы наверняка приободрился, уловив в чужих словах надежду на какое-то продолжение. Но вместо этого он все глубже проваливался в сон, пока по его щекам продолжали течь слезы: то ли от того, как хорошо Тэхен брал его, то ли от того, как сильно он не хотел, чтобы все вот так закончилось. Последним, что он почувствовал, перед тем, как отключился, были теплые губы Тэхена на его щеке. Когда Чонгук наконец проснулся, ему понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить, где он вообще сейчас находился. В коридоре свет больше не горел, и в комнате пока было довольно темно, несмотря на пробивавшиеся с улицы лучи раннего часа, а сам он был накрыт каким-то пледом. Спустя еще пару мгновений, повозившись на месте, все еще довольно усталый Чонгук удивленно обнаружил, что рядом с ним около стены лежал Тэхен. И он едва удержал себя от того, чтобы не провести кончиками пальцев по его лицу. Умиротворенный, расслабленный Тэхен даже в темноте выглядел просто потрясающе. Чонгук почти протянул руку, чтобы убрать упавшие Тэхену на глаза волосы, но, к счастью, вовремя успел одернуть руку. Очевидно, его время в этой квартире подходило к концу. Разумеется, вставать и куда-то тащиться среди ночи ему совершенно не улыбалось, и он даже не считал Тэхена настолько жестоким, чтобы выбросить его за шкирку на лестничную клетку, едва тот проснется. Но, ослабший и едва способный шевелиться, Чонгук полагал, что лучше он в таком состоянии поползет к себе домой, чем дождется утра и посмотрит Тэхену в глаза, прежде чем тот скажет ему уходить. Взглянув на Тэхена снова, Чонгук глубоко вздохнул. Не то чтобы в поведении Тэхена не проскальзывали какие-то действия, которые он мог бы интерпретировать так, будто его хен все же хотел, чтобы он остался. Но… Чонгук, прежде никогда не сталкивающийся с таким отношением к себе со стороны посторонних людей, не мог быть уверенным в этом до конца. И потому он считал, что уж лучше было сбежать, чем слышать хлопок двери, которую закрыл бы за ним Тэхен. Вздохнув еще раз, Чонгук постарался как можно аккуратнее убрать со своей талии руку Тэхена, а затем осторожно поднялся с дивана, пытаясь вспомнить, куда он там в порывах страсти разбросал всю свою одежду. Ему, конечно, было не жалко в случае чего подарить Тэхену свою кожанку, хотя ради новой ему бы явно пришлось попотеть и существенно поэкономить на еде. Но вот вернуть хотя бы свои трусы ему все же хотелось, так что он довольно улыбнулся, когда нащупал наконец-то какие-то боксеры на полу. Он заодно нашел неподалеку и свои брюки, чуть было не споткнувшись о них, и вытащил из них смартфон, чтобы все же не наступить на него еще раз в темноте. И он как раз заканчивал натягивать вроде бы свои боксеры, когда вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной тихое покашливание. — Куки? — широко зевнув, Тэхен сонно заморгал, пока Чонгук в панике спешно соображал, что ему стоило предпринять. И он очень надеялся, что все же сумеет придумать что-нибудь получше, чем просто вылететь из квартиры Тэхена на улицу в одних трусах. — Ты куда собрался? — На кухню? — скорее спросил, чем ответил Чонгук. — Кхм, ну да. На кухню. За водой. — Кому ты пытаешься напиздеть, Куки? — снова зевнув, спросил Тэхен, и Чонгук так отчетливо увидел, как тот скептично выгнул бровь. — Ну серьезно. Ты и по телефону никогда врать не умел. Ты правда думаешь, что твоя самая жалобная моська сейчас тебе поможет? Скажи мне, в чем дело? И, пожалуйста, только не говори, что пытаешься так нагло сбежать от меня в… — Тэхен включил экран лежавшего рядом с ним смартфона и, прищурившись от ударившего ему в глаза света, продолжил, — в пять утра. — Нет, я не… — растерянно замялся Чонгук, продолжая топтаться на месте и не зная, куда себя деть. А еще радуясь тому, что хотя бы (чьи-то из них) боксеры он все же успел натянуть. А то было бы совсем неловко. — Ну да. Ладно. Да. Я собирался по-тихому свалить, пока ты спишь, чтобы не… — Чтобы не что? — Чтобы мне не пришлось уходить, потому что ты так сказал. И потому что между нами все закончилось. Наверное, это и так должно быть очевидным. И я не хотел, чтобы ты считал меня придурком, который ничего не понял, — мямлил Чонгук, в который раз удивляясь тому, как легко ему было становиться таким робким и нерешительным рядом с Тэхеном. И больнее всего было от того, что Тэхен стал для него первым, кто действительно был ему небезразличен. Со всеми прежними своими парнями он всегда без проблем заканчивал отношения, не слишком волнуясь об их чувствах и довольно скоро возвращаясь к своим повседневным делам. Но с Тэхеном, очевидно, все было не так. — Ага. Ты и есть придурок, — закатив глаза, проговорил Тэхен. — Хватит уже там топтаться. Иди сюда, — он призывно похлопал ладонью по дивану, но Чонгук так и не решился сдвинуться с места. — Но почему? Ты же сам сказал мне, что мы больше не будем созваниваться. Меня вот и с работы теперь, наверное, не уволят, раз ты меня там беспокоить больше не будешь. Это же были твои слова! — Ну да, я сказал так, — кивнул ему Тэхен. — Потому что, если ты не против, я бы предпочел наблюдать тебя в своей квартире по вечерам, в принципе можно и каждый вечер, а не довольствоваться паручасовыми звонками раз в неделю. Ты что, думал, я позвал тебя, чтобы бросить? — нахмурившись, Тэхен пристально посмотрел на него, заставляя Чонгука поежиться. — Мы и не встречаемся, чтобы ты меня бросал, — все же пожал плечами Чонгук, бесполезно пытаясь создать видимость мнимого безразличия. — Куки… — Ну да, — спустя еще мгновение все же сдался Чонгук. — Я думал, ты хотел сказать мне лично, что все кончено. Ну или посмотреть на меня, а потом принять решение. И… — Ты правда подумал, что не понравился мне? — с каждым новым вопросом Тэхена, в каждом из которых так и слышался немой упрек, количество трещин на сердце Чонгука все преумножалось. — Ну… не то чтобы, — облизнув пересохшие губы, нерешительно ответил Чонгук, не зная, куда себя деть. — То есть… Я как-то не думал об этом. Но ты сказал, что больше не будешь звонить и что у тебя планы на меня на сегодня! Не просто планы, а сегодня, — пытался оправдаться Чонгук. — И еще… До этого ты пропал на несколько недель, и мы общались в основном всегда только по средам. И я думал… Я думал, что… — О чем ты думал, Куки? — Чонгук никогда в жизни не слышал, чтобы кто-то так нежно произносил его имя. — Что для тебя это неважно. Что я ужасно глупый, потому что запал на парня, которого в жизни не видел. Что ты просто был слишком вежливым и не хотел бросать меня по смс. И я… Ведь я такой… Я учусь в универе и работаю на отстойной работе. Я неуклюжий, смешной, вечно теряюсь с тобой и не могу дать тебе вообще ничего, ведь я живу в съемной квартире и кое-как свожу концы с концами. А ты… такой уверенный и классный, уже состоявшийся. А теперь еще выяснилось, что ты ужасно красивый, так что наверняка у тебя от поклонников отбоя нет. И среди них ты просто не мог выбрать меня… Меня никогда не выбирал никто, похожий на тебя. И ты просто не мог стать первым. — Так значит, ты запал на меня? Давно? — Чонгук неопределенно дернул плечами, не желая признавать правду и выглядеть еще более жалко. — Хочешь знать, когда я понял, что запал на тебя? — Чонгуку показалось, будто кто-то в сотый раз за день выбил весь воздух из его легких, и он только оторопело уставился на Тэхена, дожидаясь продолжения. Потому что Тэхен сказал это так просто… Но это же… — Я понял, когда мы болтали с тобой, пока я болел. Я не хочу звучать слишком самонадеянно, но я действительно неплохо считываю твои интонации. И то, как ты звучал тогда… Я никогда не говорил тебе, но до сих пор обо мне никогда так не волновался никто. Это было немного странно, но… Думаю, тогда я и понял, как сильно на самом деле привязался к тебе. Ты никогда в жизни не видел меня, но все равно проявлял больше беспокойства, чем все мое окружение. И вообще-то я не виню их. У всех свои дела. И наверное я так же веду себя, когда заболевает кто-то из моих знакомых. Но я сидел дома, один, настроенный довольно уныло, если честно, когда горло раздирало от боли. А потом я позвонил тебе, чтобы извиниться, и ты не исчез. И я понял тогда, хотя ты и до этого казался мне милым и привлекательным, пусть и только по телефону, но тогда я осознал, что мне действительно не хватало всегда чего-то подобного. И может, раньше я тоже искал каких-то отношений, но это никогда не заканчивалось удачно, и мне никогда не хотелось говорить с кем-то часами, не обращая внимания на боль в глотке. Пока не появился ты. Так что, Куки… Ну и кто тут из нас еще глупый? — то, как печально прозвучал Тэхен… Чонгук едва было не бросился обратно к нему, чтобы прижаться теснее и никогда не отпускать. Но его шок от того, что он в принципе слышал от Тэхена что-то подобное, все еще управлял им, не позволяя сделать и шага в нужном направлении. — Почему ты никогда не говорил мне? — А ты почему не говорил? — хмыкнул Тэхен, а Чонгук успел порадоваться тому, что, наверное, в темноте тот все же не мог разглядеть его горящие от стыда пунцовые щеки. — И для справедливости отмечу, что это не я сейчас пытаюсь сбежать от того, кто мне типа нравится. Но… Ты ведь веришь мне, Куки? — Конечно! В смысле… — Чонгук вновь потупил глаза, чувствуя, как вся его кожа снова начинала гореть под прожигающим взглядом Тэхена. — Раз ты так говоришь, конечно, я верю тебе. Просто… Я никогда и не предполагал, что такое вообще возможно. Ведь я для тебя… — Ты единственный, кто знает обо мне правду, — прервал его бессвязный лепет Тэхен, приподнимаясь на локтях над диваном. — Вот прям всю. У меня есть друзья, и надеюсь, я как-нибудь познакомлю тебя с ними. Они замечательные, и у нас много общего. Но даже с ними… Это сложно. Я люблю их и знаю, что они любят меня и что они сделают для меня все. Но у многих из них семьи, и мне иногда становится неловко, что среди них есть вот такой вот я. — Тебе не может быть хоть когда-нибудь неловко, — фыркнув, покачал головой Чонгук. Потому что образ Тэхена, который он выстроил в своей голове, внезапно начал расходиться по швам. И если честно… Он стоял там, в одних трусах, прикрываясь руками, не зная, куда себя деть, пока ему тут вроде как признание толкали, и чувствовал себя так ужасно комфортно. Потому что Тэхен тоже сомневался. И это не выглядело жалко в его глазах. Скорее просто человечно, и сближало их еще сильнее. — Может, Солнце. Думаешь, почему я звал тебя так? Даже если это звучит глупо. Но для меня ты… — Тэхен устало потер переносицу, подбирая слова и усаживаясь на диване в позу лотоса. — Для всех своих коллег с работы я правильный, добрый, воспитанный. Для моих друзей, наверное, аналогично. Я могу беситься с ними иногда, но в целом груз ответственности, который лежит на них, вынуждает их быть куда серьезнее меня. И я не могу сказать, что мне не нравится, что кто-то видит меня вот таким. Взрослым и деловым. Но я не хочу быть таким всегда. Потому что это лишь часть меня, и далеко не самая значительная. На работе мне приходится всегда быть вежливым, грамотным специалистом, и я не против, но что мне делать с шилом в жопе и жаждой приключений? — услышав это, Чонгук невольно хихикнул, начиная действительно осознавать, что, похоже, у них с Тэхеном было даже больше общего, чем ему казалось. — Ну а выплескиваю я это так, как получается. Ты хотел знать, почему я порно сливал? — Чонгук кивнул. — Потому что это был мой вот такой тупой способ бунта. Мне всегда нужно было быть сдержанным, мои родители и мои коллеги ждут от меня этого. Даже мои друзья отчасти ждут от меня того же. А я не могу всегда быть таким. Не могу быть всегда серьезным. И это был совершенно идиотский способ выразить протест. Но раз уж я, занимаясь этим, случайно наткнулся на тебя, то… Не так уж глупо все это и было? — Так тебе, значит, не хватало разговоров про дрочку? — уточнил Чонгук, начиная чувствовать себя чуть увереннее. — Ну, и это, определенно, тоже, — беззастенчиво ответил Тэхен. — И поверь мне, я не знакомлюсь со всеми так, как это произошло с тобой. Просто раз уж так случайно вышло все равно, то чего было тормозить? Тем более все самое личное ты как раз в первые же дни обо мне и узнал. Я, может, и не стал бы говорить. Но ты слушал весь тот бред, что я нес, а что-то, как я выяснял потом, даже запоминал, так что я никак не мог остановиться, даже если и пытался убедить себя в том, что надо все прекратить. — Я думал, ты старый мудак-извращенец, — вдруг сказал Чонгук, когда они замолчали на пару минут. — Ты в курсе, что мог просто спросить, сколько мне лет? Или на крайняк влезть в вашу базу, где прописаны мои данные? — усмехнувшись, подсказал ему Тэхен. — Я… — Чонгук мигом закашлялся под взглядом смеющегося Тэхена. — Ну да, но я не хотел узнать, что ты семидесятилетняя древность, так что предпочитал жить без этой информации, — пробубнил он, не желая признаваться в том, что вообще-то как-то не додумался до таких вариантов. — Само собой, — поддакнул ему все еще посмеивающийся Тэхен, который, правда, спустя мгновение снова стал серьезным. — Но, Куки… Все, что я хотел сказать, это… Может, ты думаешь, что я играл с тобой или типа того. Но это не так. Раз уж ты у нас внезапно оказался таким стеснительным, то я скажу за тебя. Я знаю, что нужен тебе. Не знаю, как долго это продлится. Мне бы хотелось, чтобы всегда. Но даже если и нет, сейчас я все равно нужен тебе. Чтобы ты наконец понял, что тебе не нужно подстраиваться ни под кого, а нужно просто быть собой, потому что ты мне таким и нравишься. Скромный, но в то же время и нет, иногда бубнящий зануда, но зато милый и свой. И тебе не нужно соглашаться потрахаться с кем-то разок в туалете в надежде, что какой-то левый чел оценит твои старания и подарит тебе взамен весь мир. Ты замечательный, и, даже если это буду не я, ты не должен растрачивать себя на таких людей. А еще ты должен знать... Тэхен тихо выдохнул, и Чонгук ощутил очередное едва преодолимое желание накинуться на него с объятиями и уткнуться носом ему в шею, чтобы бесконечно долго вдыхать его аромат, заполняя им легкие до отказа. — Ты должен знать, что и ты мне тоже нужен. Может, я и произвожу впечатление, будто у меня есть все. А если пока и не все, то есть качества, которые помогут это добыть. Но это не так. На работе я совершенно другой человек, и меня это временами жутко бесит. Пусть это глупо, но мне нравится творить фигню и вести себя странно, потому что мне двадцать пять, а не сто. И если мои коллеги хотят оставаться серьезными динозаврами, то и пожалуйста. Хотя, возможно, дома и они тоже не такие. Этого я не знаю. Но я точно знаю, чтобы я мог быть не таким, мне нужно, чтобы ты был здесь. Обсуждал со мной порно, пробовал всякое, потому что вместе не так страшно и весело, говорил со мной обо всем на свете, и чтобы я мог смотреть на тебя. Потому что, ну да, ладно, ты был прав, мне потребовалось бы время, чтобы привыкнуть к тебе, если бы ты не подошел под какие-то там мои внутренние стандарты, стереотипы и загоны. Хотя, честно, ты так сильно нравишься мне уже много месяцев, что, наверное, я бы довольно быстро принял тебя абсолютно любым. Но на самом деле ты вписался идеально под все мои фетиши. Ты очень красивый и очень нравишься мне, поэтому, пожалуйста, Куки, вернись ко мне и давай спокойно долежим остаток ночи, а завтра сходим куда-нибудь еще и нормально поговорим. — Ты тоже мне нравишься, — набравшись смелости, только ответил Чонгук. Прочие слова сейчас как будто были бы бессмысленны. — Вот и отлично, — наконец улыбнулся ему Тэхен, а затем снова похлопал по дивану. — Давай, Куки. Снимай свои трусы и дуй сюда. Наверное, лучшие во всем шкафу, да? — Вообще-то, возможно, это твои, — показал ему язык Чонгук, стаскивая с себя белье. — И вообще, хен… — Значит, теперь все-таки хен? — Придурок, — закатил глаза Чонгук, довольно ныряя к Тэхену под бок, который тут же притянул его к себе для очередного глубокого поцелуя, после чего накрыл их обоих одним пледом. — Но это что, теперь у меня парень-мажор? — устраиваясь удобнее, осторожно поинтересовался Чонгук, отпихивая свой телефон, который он все это время держал в руках, к краю дивана, и наслаждаясь тем, как неторопливо Тэхен поглаживал его по спине. Ему все еще казалось, что это был лишь сон, что, проснувшись утром, он обнаружит себя, лежащим в пустой, холодной постели. И в своих лучших традициях он бы, пожалуй, был бы не так уж против накрутить себя еще немного, но... Горячая рука Тэхена на его коже ощущалась слишком явственно, чтобы в его голове оставалось хоть какое-то место для сомнений. — Мажор? Ты с чего это такое взял, Куки? — сердце Чонгука ухнуло в самые пятки, когда он понял, что Тэхен, похоже, был абсолютно не против того, чтобы перевести их отношения в более официальный формат. — Ну так ресторан же был и все такое, — стушевавшись, ответил Чонгук, почесывая нос о плечо Тэхена. — Куки, милый, у меня складной диван вместо кровати. Тебе это ни о чем не сказало? — рассмеявшись, Тэхен звучно чмокнул его в макушку, пока Чонгук в то же время думал о том, что ему стоило как следует поработать над своими навыками выстраивания логических связей. И это он еще едва ли не лучший студент в своей группе… — Мне просто зажали премию за выполненный проект, которым я вот как раз занимался пару недель назад. Но дали купон в этот ресторан. И я подумал, что лучше воспользоваться им вместе с тобой. Вот как раз и повод наконец встретиться появился. Чонгук на это понимающе хмыкнул и расплылся в улыбке, когда Тэхен повернулся к нему боком, чтобы снова приобнять его за талию, прижимая к себе еще теснее. И он почти начал проваливаться в сон, разморенный теплом чужого тела и тем, что наконец-то все прояснилось. А ведь это еще, от стресса, шока и раннего утра на него пока не накатило осознание того, какого парня он умудрился отхватить себе… Но мысли об этом Чонгук благоразумно отложил на потом, вместо этого решив все же, несмотря на сонную дымку, задать последний вопрос, который беспокоил его довольно долгое время, даже если он старался не задумываться об этом всерьез. — Хен?.. — М-м-м? — А у тебя был кто-нибудь? Ну, пока мы… — не договорив, Чонгук прикусил губу и отвернулся от Тэхена, боясь столкнуться с ним взглядами. — Трахались по телефону? — усмехнулся Тэхен, целуя его в плечо. — Ага. — Не было. У меня ведь уже был ты, зачем бы мне понадобился кто-то еще? — оставив еще один поцелуй на его бицепсе, Тэхен, уткнувшись носом ему в шею, наконец-то перестал возиться и притих, пока Чонгук в то же время старательно прятал улыбку, чувствуя, как постепенно затягивались все трещинки на его сердце. Потому что однажды он уже слышал эти слова. От Сокджина, когда тот говорил с ним о Джухен незадолго до их помолвки. И сонно прикрывая глаза, плавясь от ощущения теплых рук Тэхена на своем теле, он окончательно понимал, что мог на сто процентов доверять своему парню.

***

В следующий раз Чонгук недовольно проснулся от надоедливых вибраций своего телефона. Ему все еще слишком хотелось спать, так что он кое-как смог убедить себя открыть один глаз исключительно для того, чтобы выключить смартфон, который мог разбудить и Тэхена тоже, чего ему не хотелось совершенно. Но в итоге он не удержался от того, чтобы громко цокнуть языком и закатить глаза, когда увидел, что именно послужило причиной его пробуждения. Джин-хен Он трахнул тебя? 10:31 Джин-хен По-любому да... 10:31 Джин-хен Я так и знал! Поздравляю 10:32