Жить ради тебя

— Папа, это ты? — Да, солнышко, я уже вернулся, — выйдя из кухни, сказал Пауль пришедшей дочери. — Я не думала, что ты будешь так скоро. Обычно ты уезжаешь к Нему минимум на полдня, — Лили повесила своё пальто на вешалку в прихожей, отряхивая его от снега, валившего в Берлине уже почти неделю. — Как ты? — Знаешь, я и сам не рассчитывал вернуться так рано. Просто так получилось. Я в порядке, правда, спасибо, родная, — отец поцеловал дочурку в макушку, помогая донести сумку с учебниками до комнаты. — Как там у Него? Ничего не слышно? — Всё хорошо. По-прежнему тихо и спокойно. А как же иначе? На кладбищах не бывает по-другому. Ландрес-младшая была права, обычно Пауль проводил много времени, разговаривая со своим любимым, но в этот раз всё прошло в довольно ускоренном темпе. — Может всё-таки расскажешь почему ты так быстро? — Знаешь, милая, я просто… просто решил, что пора бы уже отпустить прошлое. Я понимаю, что прошло много времени… — Шесть лет, пап. — Да, — Пауль поднял глаза на свою дочь. — шесть лет. Это очень много. Я часто думал о том, как мало времени небеса нам с ним дали, чтобы побыть вместе, но… чёрт, как же трудно об этом говорить, — мужчина вытер слезу со своей слегка постаревшей щеки, — Но вчера я понял, что невозможно жить, удерживая воспоминания о Нём в себе. Он просил, чтобы я жил дальше, чтобы не грустил, и я правда стараюсь. — Всё хорошо, папуль, — Лили взяла отца за руку, поглаживая своим большим пальцем его грубые от постоянной игры на гитаре подушечки пальцев, — Мне тоже было очень непросто пережить всё это. Рихард был мне близким другом с самого раннего детства, ты же знаешь. И мне было ужасно больно смотреть на его страдания. Но сейчас он в лучшем мире. Он смотрит на нас и улыбается, видя, что мы помним и любим его. — Ты права, зайка, — сказал гитарист, сделав глубокий выдох. — Ты как всегда права. Что ж, хочешь утку по-пекински? Я готовил её по рецепту Рихарда. — О-о, значит должно получиться до одури вкусно! Она так выросла за эти годы. Из маленькой папиной дочурки Ландрес превратилась в красивую статную девушку, которая была предметом обожания многих парней в университете, а также завистью полчищ девчонок. Её волосы стали ещё гуще, а цвет изменился до золотисто-пшеничного. Красивая шея, объёмная грудь, тонкая талия и длинные ноги делали из неё не просто женщину-мечту, а королеву. К тому же она была совсем не обделена умом. Плотно погрузившись в учёбу после трагедии, она смогла с блеском закончить школу и получить место на бюджете в одном из престижных университетов страны. Но несмотря на огромную нагрузку и катастрофическую нехватку времени, она всегда помогала своему отцу и его друзьям, которые вот-вот должны были появиться в их квартире. — Что-то ребята задерживаются. Это не в их стиле. — Да, должны были приехать ещё минут двадцать назад, — поглядывая на настенные часы, сказал Пауль. — Ну ладно, пока стол накроем. Спустя полчаса в квартиру позвонили. — О, не прошло и часа. Бегу-у! — Пауль бросился открывать дверь своим непунктуальным товарищам. — Боже, да куда ж вы столько бухла-то понавезли?! — Не боись! На каждого по две бутылки взяли, к тому же у твоей красотки каникулы, а значит можно отметить. Привет, кстати, — Тилль поставил непомерно большие пакеты на пол, чтобы обнять давнего друга. За ним последовали и остальные. — Ребя-я-ята, как же я рад всех вас видеть! Сколько мы с вами не виделись? — Ландрес, ты совсем сдурел? Мы месяц назад встречались на этом же месте, чтобы этот ужин запланировать. Ты вообще в порядке, папаня? — усмехался ему в ответ Шнайдер. — Так, а ну цыц! Я сказал, что соскучился, значит соскучился. Бери пакеты и дуй на кухню, — бывший лид-гитарист раздавал приказы направо и налево. — Хорош командовать, лучше бы помог. О, Лили, звёздочка моя, а вот с тобой мы и впрямь долго не виделись! Как ты, красотка? — Тилль крепко-крепко, как в детстве, обнял девушку. — Ох, дядя Тилль, если ты и дальше меня будешь так сжимать, то рассказать я тебе ничего не смогу — задушишь же! Великан Линдеманн рассмеялся своим раскатистым, но уже постаревшим смехом. — А Мэрлин с Кирой будут-то? — в разговор вмешался Флаке, который, можно сказать, вырвал девушку из объятий солиста, чтобы заключить в свои. — Кира не приедет точно. У Макс спектакль в школе, она не может пропустить дебют нашей главной актрисы. А вот Мэрлин будет, но ближе к вечеру. — Так, золотко, ну-ка подойди к любимому дяде Тиллю и скажи-ка мне, он уже сделал тебе предложение? — мужчина отвёл Лили в сторонку, чтобы сохранить разговор в секрете. — Нет, он говорит, что не видит смысла в том, чтобы скреплять отношения какой-то бумажкой, — недовольно фыркнула Ландерс-младшая. — Вот этим он явно не в папашу пошёл! — гаркнул с другого конца кухни Оливер. — Ридель, я тебе уши надеру, если будешь и дальше подслушивать! — А тут даже и подслушивать не надо: ваш «тайный» разговор весь Берлин уже услышал, — еле сдавливая смех, парировал басист. — Ах ты говнюк! Лили, дай мне что-нибудь тяжёлое, я ему сейчас устрою вселенское счастье, — не скрывая, хохотал Линдеманн. — Да усядетесь же вы наконец или нет? Мы с дочей для кого полдня стол готовили? — Пауль был похож на типичную домохозяйку: в фартуке, с прихватками на руках, и слегка раздражённым видом. Вечер обещал быть поистине чарующим! В квартире витала семейная атмосфера, которой не было уже долгие годы. Все шутили, смеялись, пели старые песни, попутно уминая вкуснющую еду и опустошая одну за одной бутылки виски. Ради этого момента многие бросили все свои дела и вернулись на Родину. К примеру, Оливер летал в Тибет для очищение души и разума, Кристоф отдыхал с семьёй на жарком побережье Калифорнии, ну а Тилль последние два года вместе с Софией провёл в своей родной деревушке, лишь изредка выбираясь в город по самым неотложным делам. — Флакон, слушай, а сыграй нам что-нибудь новое. Ты же до сих пор музыку сочиняешь? — потребовал уже красный от количества выпитого алкоголя Шнай. — Нет, ну пишу, конечно, но… — Ой, да что ты ломаешься, как девственница после семи абортов? — Тилль никогда не скупился на выражения, за что ему был отвешен не хилый подзатыльник от Пауля: здесь же дама! — Давай, удиви меня, старого извращенца, уши которого слышали многое в этой страшной, как костлявая жопа Риделя, жизни. Ау! Да хватит меня бить, ей богу! — Так, всё, спокойно, не деритесь. Иду я, иду. Забыла сказать, что после кончины Рихарда Пауль приобрёл рояль, на котором ему первые годы играла Лили. — Что ж, — разминая пальцы, пробормотал Лоренц, — начнём. Через мгновение квартиру наполнила невероятной красоты мелодия, такая чистая и нежная, словно её писал человек, полностью поглощённый любовью. Мелодия была медленной и размеренной, будто бы желавшей проникнуть в каждую клетку тела, заполонить всю душу, чтобы излечить её от былых ран. Она лилась, как вода в реке со слабым течением — никуда не торопясь. И всем в этот момент показалось, что это и не мелодия была вовсе, а их дорогой друг Рихард, голос которого был таким же нежным и неспешным, таким же убаюкивающим и успокаивающим. Голос, который никуда и не исчезал, который навсегда остался в сердце дорогих ему людей. Когда Кристиан закончил, повисла гробовая тишина, а затем на пианиста обрушился шквал аплодисментов. — Старина, ты не перестаёшь меня удивлять. Я уж думал, что твой потолок это пьесы для детских утренников, но нет. Молодец, Флакуся, радуешь от года к году! — не скупился на комплименты Тилль. — Да-да, это просто восхитительно! — подхватили остальные. — Спасибо, товарищи! По такому поводу предлагаю опрокинуть стопку-другую вискаря, — довольный и счастливый, Флаке уже тянулся за очередной бутылкой, как вдруг раздался звонок в дверь. — О! А это, видать, Круспе-младший явился! Дочка, иди встречать, — Пауль был веселее всех, поэтому эта фраза далась ему не без усилий. Но Лили уже обнимала своего любимого, пришедшего с огромным букетом заснеженных роз и бутылкой красного вина. — Хо-хо, а я вижу вы здесь неплохо отдыхаете, старички, — посмеялся Мэрлин. — Ты кого тут старичками назвал? А ну тащи свою кучерявый зад сюда, дай хоть поздороваемся с тобой по-человечески, — усмехался ему в ответ Линдеманн. Обнявшись со всеми остальными, Круспе открыл вино для своей девушки . — Я надеюсь, ты тут не сильно упивалась пока меня не было? — А кто же мне позволит? Не при папе же я буду виски хлестать, — хихикнула Лили, прикрыв рот ладонью. — Ничего, сладкая, сегодня можно, папуля разрешает! — Пауль был ну очень весел, раз разрешил своей дочери пить крепкий алкоголь. По прошествии часа, большая часть компании двинулась на балкон с целью перекурить. Пока Шнайдер с Паулем доказывали Олли, что одними чаями лечиться не вариант, Тилль отвёл Мэрлина в сторону на разговор. — Так, дорогой мой, ты чего тупишь? — Не понял? — затянувшись, сказал шатен. — Ты какого хрена нашу звёздочку под венец не зовёшь? Она у нас девушка видная, через пару лет её кто-нибудь другой у тебя отобьёт, и сказочке вашей конец. Ей уже двадцать один, а тебе ещё больше. — Ах, ты про это… Не переживай, скоро сам всё увидишь, — похлопав Линдеманна по плечу, парень выкинул окурок и вернулся в квартиру. Когда все снова были в сборе, Круспе постучал ножом по бокалу, призывая к тишине. — Дама и господа! В этот торжественный вечер, который мы празднуем одной большой семьёй, я решил сделать кое-что очень важное для себя. Мы с моей очаровательной Лили вместе уже четыре года, но всё это время я думал, что это что-то несерьёзное, мимолётное и эфемерное. И вот буквально неделю назад я осознал какое счастье мне досталось. Моя любовь всегда была рядом со мной и в трудные, и в тяжёлые времена, подбадривала меня каждое утро, лечила меня, когда я умирал с температурой 37.2, ждала после грандиозных попоек, и никогда не упрекала меня ни в чём. Герр Линдеманн сейчас на балконе лишний раз доказал мне, что я буду полным идиотом, если упущу такое сокровище. Поэтому… — Мэрлин вышел из-за стола, освободив руки от фужера. — Любимая, можешь выйти ко мне? Лили покорно подошла к своему молодому человеку. — Солнышко, я всю неделю искал подходящий момент для этого, но лучше этого я уже не придумаю. Лили Ландерс, — парень встал на одно колено перед девушкой, достав из кармана маленькую бархатную красную коробочку в виде сердца, — ты станешь моей женой? Казалось, вся Германия слышала довольные крики пятерых здоровых мужиков. Линдеманн довольно улыбался, Кристоф на радостях опрокинул ещё стопку, Флаке просто сидел, раскрыв рот от удивления, а Пауль в обнимку с Оливером заливались слезами счастья. Ну, а Лили, конечно же, ответила «да» своему дорогому и любимому мужчине, который уже надел кольцо на её тонкий пальчик и нежно целовал. Оставшийся вечер прошёл с песнями, танцами, соревнованиями по игре на рояле, и бесконечными «горько!» в адрес молодых. Когда уже все разошлись, счастливый Пауль смотрел на ночной Берлин, покрывавшийся белым снегом и улыбался. — Видишь, любимый, нам всем хорошо. Наша дочка выходит замуж, все живы и здоровы. Надеюсь, что и у тебя там тоже всё хорошо. Прошло шесть лет со смерти Рихарда. Друзья впервые праздновали Рождество.