Жить ради тебя

24 декабря. Канун Рождества. - Пауль, ты все гирлянды развесил? - Я тебе уже в сотый раз говорю: да, я всё развесил! И ёлку я тоже украсил, и квартиру тоже убрал! - Ладно-ладно, я понял. Как же ты всё-таки у меня умница, - Рихард нежно поцеловал Ландерса в лоб. Вот уже несколько дней любовники украшали своё уютное гнёздышко. Даже в своём ужасном состоянии, ухудшающимся с каждым днём, Круспе продумал всё до мелочей: как и где будут висеть украшения, что будет на праздничном столе, где будут сидеть гости и т.п. Пугало только одно: совсем скоро должна оборваться его жизнь. Подумать только, буквально год назад Цвен продумал всю свою жизнь: как он бросит курить в течение двух лет, как найдёт любовь всей его жизни, как даст последний прощальный концерт и как проведёт свою старость. Но нет, судьба распорядилась по-другому. Последний его концерт состоится завтра, курить он стал хоть и меньше, но не бросил, да, нашёл свою любовь, но совсем скоро лишиться и этого, а о старости не могло идти и речи. Умереть в сорок восемь лет - какая жалость. Кажется, вся жизнь ещё впереди. Для остальных участников группы да, но не для него. Такие мысли начали приходить в голову мужчине всё чаще и чаще. Любой другой давно бы впал в депрессию или покончил с собой, но не Рихард. Он отчаянно гнал от себя эти размышления, и не подавал ни малейшего намёка на грусть. - О чём задумался? - спросил его улыбающийся Пауль. - О тебе. О ком же я ещё могу думать? - "Огонь и вода" - вот как можно охарактеризовать этих двоих. Такие разные, но такие близкие. - Круспе, кому-кому, а мне ты абсолютно не умеешь врать. Ты о празднике думаешь, - расхохотался Ландерс. - Ты почти угадал. О концерте. - Рихард, ты уверен что хочешь выступить? Мы же не знаем, что с тобой может случиться, - в глазах гитариста читалось волнение и страх. Это и вправду было слишком рискованное решение. - Уверен на все сто, - Круспе взял любимого за руку, - Всё будет хорошо, вот увидишь. Они смотрели друг другу в глаза, и каждый видел в них что-то своё. Пауль видел рвение к жизни, огромную любовь и заботу. Рихард же смотрел на тревогу, обеспокоенность и нежность. "Пусть этот момент длиться вечно", думали они оба. Но вдруг Цвен отстранился. - Эй, что-то не так? - спросил Хайко. Рихард с силой ударил себя ладонью по лбу. - Пауль, ты меня убьёшь. - Ну, посмотрим. Говори давай, - скрестив руки на груди, мужчина приготовился к самому худшему. - А мы подарки ребятам купили? - ТВОЮ Ж МАТЬ! - воскликнул Ландерс. - Как я мог забыть-то? Так, я собираюсь. Ты со мной? - Нет, езжай без меня, я себя неважно чувствую, - если под словом "неважно" вы имеете ввиду "сейчас грохнусь в обморок от усталости", то вам лучше действительно остаться дома и хорошенько отдохнуть. - Может я лучше с тобой останусь? А то не дай бог что случится, - заботливо спросил Пауль. - Ага, а завтра пустые коробки подарим, конечно. Ладно Олли, наш ценитель дзена и минимализма, вот он оценит, а что с Тиллем делать будем? Я думаю, что после такого презента он на нас ещё год дуться будет. - Но мне консультант нужен. Кто мне поможет с цветом и размером? - надевая куртку, с усмешкой в голосе спросил Ландерс. - У Лили школа через полчаса заканчивается, вот с ней и поедешь. Не волнуйся за меня, я просто немного устал, - Рихард нежно обнял любимого. - Хорошо, как скажешь. Всё, я побежал. Будем нескоро. Пока, - наспех чмокнув Круспе в щёку, Пауль скрылся за входной дверью. - Пока, - крикнул ему в след Цвен. Квартира опустела. Гитарист подошёл к окну, дабы помахать рукой удаляющейся машине. Пара минут, и авто скрылось из виду. У Круспе сильно кружилась и болела голова. "Может я действительно не переживу этот концерт?... Рихард, ты совсем дурак?! Взял себя в руки, тряпка, и начал улыбаться и радоваться жизни!", такие мысли вертелись в голове мужчины. - И всё же надо подстраховаться, ведь я могу и не успеть. С горем пополам найдя листок бумаги и ручку, Рихард сел писать: "Мой дорогой и любимый Пауль!..." **** 25 декабря. День концерта и Рождество. - Ну что, ребят, все готовы? - в который раз переспросил Тилль у других участников. - Линдеманн, ты уже задрал со своим допросом. В стопятьсотый раз отвечаю тебе - готовы! - Шнайдер был на взводе. - Лишний раз язык не отсохнет ответить. Рих, ты как? - за него солист переживал больше всех. - Я в порядке, правда. Сейчас анальгином закинусь и всё хорошо будет. - Точно? - Да точно, блять! - излишняя забота порой раздражает. - Ну раз всё нормально, тогда бегом на сцену! - Флаке похлопал в ладоши, призывая всех к любимой работе. - Ein kollectiv! - воскликнули все хором, выходя под бурные овации фанатов. Спустя полтора часа концерта. - А нашу последнюю песню мы посвящаем нашему другу! Зал затих, в ожидании песни. Со сцены послышались ноты Ohne dich, а затем и нежный низкий голос Тилля: Ich werde in die Tannen gehen Dahin wo ich sie zuletzt gesehen Doch der Abend wirft ein Tuch aufs Land Und auf die Wege hinter’m Waldesrand Und der Wald, der steht so schwarz und leer Weh mir, oh weh Und die Vögel singen nicht mehr Фанаты тут же запели вместе с группой: Ohne dich kann ich nicht sein Ohne dich Mit dir bin ich auch allein Ohne dich Ohne dich zähl ich die Stunden ohne dich! Mit dir stehen die Sekunden Lohnen nicht... Когда вся песня была спета, зал рукоплескал и восторгался талантом коллектива. - Спасибо, Берлин! Rammstein любит вас! До новых встреч! Попрощавшись, все участники покинули сцену. Концерт прошел отлично: Тилль ни разу не забыл слова, гитаристы не ошиблись в партиях, барабаны стучали точно в такт, а Флаке просто хорошо станцевал. - Ну что, праздновать? - спросил радостный Пауль. - Я "за", - одновременно сказали все. Спустя полчаса ребята сидели в машине Тилля и ехали по направлению к дому Рихарда и Пауля, где их уже давно ждали подарки, огромный стол еды и Лили Ландерс. И вот наконец авто солиста остановилось, и орава голодных, но довольных мужчин вошла в здание. Один только Рихард отставал от всех. Обернувшись, Пауль спросил: - Риш, ты как? Всё хорошо? - он заботливо приобнял любимого за плечи. - Да-да, всё в порядке. Просто голова немного закружилась, видимо, в машине было очень душно. Ты иди, я вас нагоню. - Хорошо, только будь осторожен. Постояв у входа ещё пару минут и уняв головную боль, Круспе всё же присоединился с своей давней компании. В квартире было невероятно уютно: тёплая семейная атмосфера, витающая в воздухе, светящаяся разными цветами радуги ёлка, а под ней целая гора коробок в яркой упаковке. Ландерс-младшая то и дело бегала на кухню за приборами, бокалами и прочими предметами пользования. Все сидели за большим праздничным столом и с удовольствием ели приготовленный Рихардом ужин. - Чёрт, Круспе, лучшие блюда мира не сравнятся с твоей стряпнёй, - сказал с полным ртом еды Шнайдер. - Да ладно тебе. Оу, чуть не забыл. Тилль, помнишь, я у тебя книгу брал? - спросил Рихард друга. - Нет, не помню, - с видом полного непонимания, ответил ему Линдеманн. - А я помню. Пошли, в кои-то веке я тебе её отдам, - подмигнув, поднялся из-за стола Рих. Тилль последовал за ним. Как только друзья покинули гостиную, Цвен боязливо посмотрел по сторонам и тихо обратился к солисту: - Тилльхен, слушай, мне врачи говорили, что я не доживу даже до сегодняшнего дня... - Круспе, прекрати. У тебя же всё нормально. Вон, живёшь и радуешься. - Не перебивай, прошу. Так вот. Да, пока со мной всё хорошо, но я не знаю, надолго ли это. Поэтому держи, - Рихард протянул Тиллю небольшой белый конверт. - Отдашь это Паулю, когда меня не станет. Осторожно взяв вещь в руки, Тилль лишь кивнул головой и направился в обратно к столу. - Ну, Рих, у тебя и память. И как ты умудрился забыть, что отдал мне её ещё две недели назад? - с наигранным удивлением в голосе спросил Линдеманн. - Сам не знаю. Ну что, предлагаю выпить, - взяв бокал шампанского в руки, торжественно произнёс Цвен. - Этот год был для всех нас достаточно тяжёлым и печальным, но я уверен, что в будущем у всех нас всё будет хорошо. Я желаю всем счастья, крепкого здоровья и успехов! Ура! - Ура-а-а-а!!! - воскликнули хором все собравшиеся. - Рих, ты сейчас прям, как президент сказал, - засмеялся Пауль. - Стараюсь, товарищи, стараюсь, - улыбнулся ему в ответ гитарист. Спустя минут сорок Шнайдер осушил свой бокал спиртного и потянулся за бутылкой, но, к своему сожалению, обнаружил, что алкоголь закончился. - Ребят, может кто-нибудь ещё шампанского принести? А то у нас тут совсем сухо. - Я сейчас, - встал из-за стола Круспе и направился в сторону кухни. Внезапно в глазах всё потемнело, и обмякшее тело соло-гитариста упало на паркет. - Рих! Рих, очнись! Чего стоите?! Вызывайте скорую! - кричал во всё горло Ландерс. Праздник закончился для всех. В больнице. - Ну почему так долго ничего не говорят? - в тысячный раз пробубнил Пауль, нервно измеряя шагами корридор клиники. - Хайко, да сядь ты уже. Всё с ним хорошо будет, Рихард у нас сильный, - допивая чай, сказал Олли. Друзья сидели в реанимации уже несколько часов. Терпение было на исходе. Вдруг из операционной вышла вымотанная медсестра, к которой тут же подскочил Ландерс. - Сестра, ну что? Как он? - казалось, его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Девушка слегка помедлила, но подняв свои усталые глаза на гитариста и положив ему хрупкую руку на плечо, тихо сказала: - Мне очень жаль, герр Ландерс, - с этими словами она вышла из отделения. Осознав ужасную новость, Пауль всё же не дал волю эмоциям, которые накопились за эти месяцы. Он медленно сполз по стене, тупо смотря в одну точку. Остальным участникам было не легче: Тилль старался не показывать бегущие слёзы, загорелое лицо Кристофа стало белее снега, а Лоренц и Оливер просто не верили сказанному. Вот и пришёл конец всему: группе, встречам, совместным пьянкам и гуляниям. Всё! Из жизней этих парней ушёл их лучший друг, замену которому они никогда и ни за что не смогут найти. А что сказать его семье? Сыну? Дочерям? Для всех уход Рихарда стал слишком сильным ударом. Спустя час все разъехались по домам. Придя домой, Пауль, не снимая верхней одежды и обуви, направился на кухню, где открыл бутылку виски и выпил залпом половину. Зайдя в гостиную, он заметил их совместную с Рихардом фотографию с последней репетиции. Перед глазами побежали картинки: вот они играют свои партии на гитарах с огромными улыбками на лицах, вот они обнимаются, хваля друг друга за прекрасную работу, а вот они вместе сидят на диване и смотрят друг другу прямо в глаза, в которых читается искреннее и сильнейшее чувство - любовь. Не выдержав такого наплыва воспоминаний, Пауль всё же поддался эмоциям и начал громить квартиру, разбивая мебель, цветы и стекло на маленькие частицы. Утром его найдёт Лили, сидящим напротив окна с заплаканными глазами и заветной фотографией в руках. Рихарда Цвена Круспе похоронили 29 декабря. Этот зимний день выдался особенно пасмурным и холодным. Казалось, что погода скорбела вместе со всеми. На похоронах были только самые близкие люди: мать, брат с сестрой, старшая дочь, сын и остальные участники группы. Всё прошло очень тихо, без показухи и пиара. Когда могила была окончательно закопана, все потихоньку разошлись. Остался только Пауль и Тилль. Бывший солист по-дружески положил Ландерсу руку на плечо, затем крепко обнял его. - Держись, Хайко. Всё будет хорошо, - по щекам мужчин катились слёзы. "Слишком слащаво", скажете вы. Нет, здесь чистое горе. Горе, способное пробить каменную броню даже самого прочного сердца. - Я не знаю, что мне дальше делать. У меня внутри лишь огромная пустота, ничего более, - прошептал Пауль. - Держи, - Линдеманн достал из кармана пиджака белый конверт. - Рихард просил тебе это передать. Отдав посылку, Тилль зашагал прочь с кладбища. Вытерев слёзы, Пауль аккуратно вскрыл конверт и обнаружил в нём письмо, написанное Рихардом. Он писал: (настоятельно рекомендую читать под "Nebel") "Мой дорогой и любимый Пауль! Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет на это прекрасном свете. Знаешь, любимый, я прожил достаточно мало, чтобы говорить, что много знаю. Но одно мне известно точно: я безумно люблю тебя! Все двадцать лет я скрывал это от тебя, боясь, что мои чувства будут осмеяны, и я навсегда потеряю твоё доверие. Но, как оказалось, я был неправ и потратил огромное количество времени впустую, за что я никогда не смогу простить себя. Все эти месяцы я каждый день и каждый час благодарил судьбу за то, что преподнесла мне такой чудесный подарок - быть с тобой рядом. Но, как говорится, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Да, может рак и выел мне мозг, а черви съедят моё жалкое тело, но ничто, слышишь?!, ничто не сможет убить мою любовь к тебе. Все двадцать лет я наблюдал за тобой, и знаешь, что я больше всего любил, люблю и буду любить в тебе? Твоё жизнелюбие. Не смей даже думать о том, чтобы покинуть этот чудесный мир, я не смогу простить тебя за это. Живи и радуйся жизни! Живи ради друзей, ради детей... ради меня. За мою задницу не переживай, я найду себе компанию на том свете, где я всегда буду ждать тебя, мой милый Пауль. С огромной любовью, твой Рихард Ц. Круспе." Прочитав письмо несколько раз, Пауль сказал: - Что ж, я буду жить. Ради тебя, Рихард, - он поднял глаза к небу, на котором сквозь серые и тяжёлые тучи светило яркое греющее солнце.