Балтика, спортивки Адидас или любовь нашего двора

Чимин тихо подходит сзади к матери, положив руки на её плечи. — Стоямба. Серёжки и прочие ценности снимаем и всё будет в порядке, — от неожиданности женщина вскрикивает и начинает смеяться. — Чима, сколько раз просила не пугать так… Меня когда-нибудь так инфаркт схватит. Ты решил к нам присоединиться поболтать? — спрашивает мама, поворачивая голову к сыну. Гук сидел и наблюдал всю эту картину, осматривая с ног до головы друга. Парень немного приоткрыл рот, удивляясь виду Чимина. Что не остается незамеченным. Пак подходит к Чонгуку, закрывая тому рот. — Ворона залетит. — проговорил, перемещая взгляд на мать, — я просто хотел сказать, что я сваливаю — Чим. Ты знал, что ты похож на гопника? — вмешивается в разговор Гук. Чимин с фразы друга начинает откровенно смеяться. — Ну короче, я ушёл, Ма, — проговорил Чимин, выходя из квартиры. Мама Чимина уже давно смирилась, что её сын немного не такой как все, если так можно сказать. Женщина любила его и души не чаяла в нём. Конечно она боялась за сына, далеко ходить не надо. Её муж, который по пьяне полез в драку с каким-то хером, с ножом. Одно движение и мужчина лежит истекая кровью, а тому ничего. У семьи Пак нет и не было денег на хорошего адвоката, а тот что им дал суд оказался продажнее всех шлюх мира вместе взятых. Что уж там говорить этим миром правят лишь деньги, а справедливостью и честностью тут даже не пахнет уже давно. Чимин ведь и стал заниматься бандитизмом после этого. В тот момент им руководили две цели. Во-первых, отомстить за отца. А во-вторых, дабы не умереть от голода и холода в морозные зимы, нужны средства, которые без образования получить крайне сложно, да и образованным-то людям не хватает работ. Прошло уже пять лет, как старший Пак покинул свою семью и Чимин уже давно отомстил за него и вот недавно они смогли свободно вздохнуть и купить чего-то чуть больше, чем обычно. Естественно всё держалось не только на Чимине. Где-то через год мама окончательно встала на ноги и устроилась на вторую работу. Единственное, что успокаивает миссис Пак, так это то, что Чимина почему-то уважают все дворы Сеула. Уже сколько раз мама спрашивала Чима из-за чего, на что тот лишь пожимал плечами.        Чимин идёт по тёмным улочкам города. Сентябрь в этом году довольно тёплый, можно было бы подумать, что сейчас ещё август, если бы не жёлтые листья на земле и деревьях. Чимин замечает драку и пристраивается возле одного из таких деревьев, дабы немного понять кто это. На какого-то парня налетело двое. Лиц было не видно, лишь понятно, что тот, на которого полезли, был слабее и ниже тех примерно на голову. Пак достал любимый складник из кармана и метнул в дерево, заставляя обернуться всех троих. — Двое против одного? Не хорошо это, — медленно проговаривает Чим, неспеша шагая к парням. — Чимин, давно не виделись. Решил составить нам компанию и сделать трое против одного? — спросил один из них. — Бекхён и Сынмин. Как я сразу не понял этого. Братья Ким настолько похожи, что даже рябить начинает. И вправду, Бек, давно не виделись и ещё столько же не видеться бы. Вы прекрасно знаете правило всех районов «Людей с моего района не трогаем». Чего ж вы нарушаете-то? Я ведь и взбеситься могу. Не боитесь, что раскрашу, да так что мать родная не признает? — Пак говорит все так же медленно, осматривая холодным взглядом братьев, улыбаясь. Нет, это больше было похоже на оскал. Те переглянулись. Вокруг стояла гробовая тишина. Было на столько тихо, что было слышно, как моргает каждый из парней. — Бля, Чим, сорян. Мы же не знали, что он с твоего двора, — проговорил Сынмин. — Ещё есть шанс свалить, — спокойно говорит Чимин и те не раздумывая убегают. — Только пятки сверкают, — уже искренне улыбнулся Чи, переводя взгляд на, по всей видимости, охуевшего с происходящего Юнги. — А, это опять ты? — Да, это опять я. Почему ты спас меня? — в недоумевании спросил Юн. — Ну если хочешь могу позвать снова этих, — отвечает Чим, вынимая из ствола дерева свой ножичек.- Идём. Звать тебя как, мелочь? — С хуя ли баня сгорела?! Хули я мелочь? Я слышал, ты младше меня, надо уважительней относиться к своим хёнам! — возмутился Мин. — Встречный вопрос к тебе. Хули я тебя должен уважать? Да и потом мелочь не может быть хёном, такова селяви. Мин шумно выдохнул. — Юнги. — Юнги, говоришь? Ты сейчас на бродячего котяру похож, Юнги. Тоже с рассечённым глазом и порванной мочкой. — Пак берёт Юна за подбородок. Медленно поворачивает лицо парня на против из стороны в сторону, осматривая раны. — надо обработать, иначе останется шрам. И только попробуй сейчас сказать, что шрамы украшают мужчину, я тебе и на втором глазу тогда такой нарисую. Ума не приложу какой идиот придумал подобную фразу. — Ух ты. Обо мне заботиться сам Пак Чимин. Гроза всего Сеула. Надо записать этот день, как красный день календаря. — Я те ёбну сейчас если будешь паясничать. Теперь я понимаю почему эти двое тебя убить хотели. — Чимин отпускает того и направляется в сторону центра города. — Ты идёшь? Юн ничего не отвечает и идёт за Паком. парни направляются к единственной круглосуточной аптеке. — Тёть Нин, нам перекись. Хотя и бодягу давайте. Больше чем уверен, что под футболкой синяки, — говорит Чимин, высыпая мелочь. — А чавось с ним случилось-то? Небось подрался с кем-то, да? — спрашивает женщина лет пятидесяти. — Если бы, тёть Нин. Этот придурошный ночью решил по лесу покататься на велике. Вот как говорил, врежешься куда-нибудь и всё пиздец котёночку. И вот, пожалуйста, врезался в дерево, — на слова Чимина Юн лишь согласно кивает. Пока аптекарша молча кивала головой, периодически поцокивала, Чимин безшумно собрал монетки и лекарства и вышел из аптеки вместе с Мином. — Браво, маэстро! Тебе в актёры надо идти, ты её так заговорил. — Поживёшь в полнейшей бедноте, когда еле хватает на кусок хлеба, научишься. Ну что, Котяра, идём будем зализывать твои раны, — парни пошли на лавочку. Чи приступил обрабатывать лицо Юна. — Майку поднимай. — Чего? Зачем? Ты что перешёл на сторону зла? — Те по голове, что ли сильно врезали? На какую сторону зла?! — не понимании спросил Пак. — На голубую. — Точно ёбнули чем-то по голове, — Чим закатывает глаза.- У кого, что болит, Юнги. У кого, что болит. Я синяки хочу твои помазать. Дальше всё было без приключений. Чимин помазал синяки на рёбрах Мина и парни разошлись.