Второй шанс

Рейх подскочил на кровати. Тяжело дыша, он пытался осознать, где он находится. Сзади послышалось копошение и вопросы. Это был СССР. Посмотрев на соседа по кровати, Тройка испытал смешанные чувства: обиду, злость, ненависть, любовь, тягу к нему. Во сне прошёл целый месяц, а на яву–лишь ночь. Но Немец успел там возненавидеть Коммуниста, и поэтому в нём метались такие контрастные чувства. Он понял, что это был лишь сон. А это значит, что Союз с ним и любит его. —Рейхи, что ты плачешь?.. Кошмары? Не бойся, я с тобой...—очень нежно и заботливо сказал Комсомолец и обнял Нациста. Тот не сопротивлялся, а наоборот сам вжался в него. Союз гладил Фашиста по спине, успокаивая,—Ну, не плачь... Мне тоже будет плохо, если ты не прекратишь...—Тройка пытался остановиться, но слёзы самовольно текли из глаз. Плакал он толи из-за счастья, что Союз с ним, толи из-за скорби по несуществующему ребёнку. Н-да... Он скучал по Четвёрке, даже осознавая, что это был лишь сон. Этот малыш сделал Рейха счастливым и ушёл в мир иной. И от этих мыслей Тройка ещё больше начинал реветь. Даже не плакать, а реветь. Союз ничего не понимал, поэтому решил просто успокоить любимого, и только потом начинать допрос. Да уж... То утро не задалось у нашей парочки. *** С выписки Рейха прошло уже недели три, и он даже переехал к Коммунисту. После этого Нацист частенько ревновал Союза, по неведомой ему причине. В основном к Китаю, реже к Кубе. Хотя СССР не давал повода для ревности. Да и сам Фашист не понимал этой ревности. И вот, теперь эта ревность переросла во сны. Недавно Нацисту начали сниться сны с участием Китая и СССР, занимающимися не приличными делишками... Конечно, Тройка не рассказывал никому об этом. А теперь ему приснился и этот самый длинный сон... 09.09.21. С того дня, когда ему приснился тот сон, прошло три дня. Рейх чувствовал себя хорошо. Тоска по "сыну" сходила на нет. Он окончательно понял, что это был лишь дурацкий сон. Даже то мимолётное желание завести ребёнка исчезло. Теперь Рейху снились странные сны. То поле кровавых цветов, расших из глаз, сердец или чего-то ещё, то бездонная лужа, то страшный клоун. Да, Рейх помимо темноты боится и клоунов: этих стрёмных мужиков, что переодевается в нелепые костюмы и пытаются заполучить внимание и расположение детей, как маньяки или пидофилы. А ещё сегодня у Союза День Рождения. Поэтому Тройка встал пораньше и приготовил завтрак. Вообще они планировали отпраздновать в узком кругу семьи, состоящей из самого СССР, его избранника, РИ, Германии и пятёрки детей Коммуниста, а так же, возможно, и ЕР. —С Днём Рождения!—радостно воскликнул Рейх, войдя в комнату с подносом. Комсомолец зашевелился, потянулся и с любовью посмотрел на вошедшего,—Подарок вечером. —Пасиба... Ты лучший... —Ты лучше... —Эх...—Союз ещё раз потянулся и сел в кровати, принимая поднос с его завтраком,—Ты такой предусмотрительный. Всё, как я люблю!—СССР взял за подбородок сидящего рядом Нациста и поцеловал. После завтрака они пошли гулять. РИ настоял на том, чтобы праздник проходил у него, ведь именно в этом доме Коммунист вырос. Никто против не был. *** Большевик и Фашист приехали к Империи и уже стояли у двери и ждали, пока им откроют. Долго ждать не пришлось. Дверь открыл сам Монарх. Радостно поприветствовав и поздравив сына, РИ пропустил гостей внутрь дома. Втроём они прошли в гостиную. —С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!!—увидев всю эту картину, Коммунист опешил... Здесь были все его дети. Все. Но как? Они же его ненавидят... —Как?..—еле сказал СССР. —Это Россия придумал... И не зря... Прости, пап... Ты же знаешь, какие мы тупые, особенно я...—мило сказала Латвия. Комсомолец узнал её по голосу. —Ты не рад?..—грустно спросила Литва. Её голос тоже нельзя было не узнать. —Что ты, Литва, я очень рад! Просто неожиданно...—и тут на Союза набросились 16 детей, точнее для Коммуниста они были детьми, а для других–сильными взрослыми державами. Это лучший подарок. Россия долго уламывал своих братьев и сестёр. У них ухудшились отношения, поэтому ему пришлось вправлять им мозги, но ничего не вышло бы без Эстонии. Они не считали, что СССР подарил им счастливое детство. Они лишь помнили наказания, которые можно по пальцам пересчитать, ведь Союз не любил наказывать за пустяки, а большие проблемы в основном доставлял Россия, за что получал словестные люля. *Флешбек* —Почему вы не хотите?—Росс был недоволен, и даже зол, но старался быть сдержанным, как учил ЕР. —Он нам никто! Только и делал, что наказывал нас!—послышался голос Латвии. —Он вас не наказывал! —Да конечно!—саркастично сказала Литва, защищая сестру. Вообще Литовка не считала так. Она была благодарна Союзу за беззаботное детство, но сказать вслух не решалась. Она всегда слушала свою сестру. —Да и не надо. Не приходите. Я вас не заставляю. Отпразднуем и без вас. —Рось, пошли. Они слишком тупые, чтобы понять, что тятя их больше всех баловал, понимая, что без этого они и не вспомнят о нём,—сказал Укроп и потянул брата за локоть. Знаете, бывает же, когда вы с кем-то ненавидете друг друга, но при этом вы объединяетесь против общего врага. Вот и РФ с Украиной становятся лучшими друзьями, увидев Латвию. —Я приду!—выкрикнул Эсти. Он очень скучал по отцу, но из-за натиска Латышки он не мог прийти к нему. Литва тоже захотела пойти, а за ней уже понтянулись и другие братья и сёстры. Осталась лишь Латвия. Она слишком упёртая. —Лат, а помнишь, как ты предложила устроить пикник, а у папы было много работы? Но он всё равно бросил все дела, ведь думал, что ты скучаешь. Он всегда оставлял дела на потом, ради нас всех,—пытался уговорить сестру Эст. Хоть она и старалась показать себя бесчувственной, но совесть у неё была. Она не хотела, чтобы её папа думал, что она неблагодарная, но гордость не даёт сделать и шага на встречу братьям и сёстрам. От осознания своей стервозности и неблагодарности по щекам Латвии покатились слёзы. Россия всегда был к ней добр, как и отец, а она... —Эх... Тебя никто не осуждает...—сказала Литовка, обнимая сестру. К ней подключились и другие Прибалты и Кавказцы. *Конец флешбека* —А можно задать вопрос Третьему Рейху?—спросил любопытный Азербайджан. —Давай,—согласился Тройка. —А где Ваша фуражка? —Дома, в спец.футляре. —А у неё ещё имя есть!—сказала Белка. Рейх улыбнулся. —Какое? И зачем?—спросил Армения. —Мадам фуражку зовут Ева,—ответил со смехом Коммунист. —А имя ей придумал один маленький мальчик, который любил её носить,—ехидно сказал Фашист. —Кто?—спросил Туркменистан. Он подумал, что имя придумал Германия. —Russland,—ответил Нацист. Гера улыбнулся, представив РСФСР в фуражке. —Нет!—протестовал Федерация. —Нееет. Ты всегда забирал её у Рейха. А потом заявил, что её зовут Ева,—сказал Союз. России было стыдно за такое поведение. —А можно ещё вопрос?—спросил Азербайджан. Рейх кивнул,—А когда у нас будет братик или сестричка с нацистскими наклонностями?—Союз подавился вином, поэтому Рейх начал колотить его по спине. —Азербайджан, это не очень прилично,—сказал ЕР. —Ой да ладно, пусть отвечают!—сказал Росс. Коммунист гневно посмотрел на старшего сына. —Мы не планируем,—всё таки ответил Тройка. —То есть все мои братья и сёстры нянчились с мелкими, а я нет?!—надулся Эсти. Ему было обидно. Он хотел понянчиться с маленьким братиком или сестричкой. —Нам это не надо. Сиди с племянниками,—ответил Большевик. Эстония ещё больше надулся. —Эстония, пусть Фин тебе своего киндера сделает?—с улыбкой сказал Казах. —Что? Этот пидофил к тебе лезет?—недоумевал СССР. Эст застеснялся. —Пап, он хороший... И мы не планируем детей...—ответил Эстонец. —Ой, а мы должны?—со смехом спросил Фашист. —Ну просто,—промямлил Эст. Рейх улыбнулся этому милашке. —Просто может родиться ителегентный немец, а может сумасбродный русский,—с сарказмом сказал Союз, взглянув на РФ. —А чё я?—возмутился Росс. —Ну а не ты ли яой-мангу про директора и трудовика нарисовал на стенах школы?—спросил Киргизия. Россия усмехнулся. —А я же не один работал. —А с кем?—спросила Молдова. —Это придумывали я, Япония, ГДР и... ФРГ! Ахахахахаха! —Что?!—возмутился Фашуля, а его сын начал стесняться. Ему было стыдно за те рисунки. —Мне очень стыдно... Вообще, это придумал Russland, чтобы отомстить им за занижение оценок... —Да, помню. Мстители хреновы. Мы тогда с Великом цапались. Он говорил, что Россия и ГДР плохо влияют на ФРГ. Тоже мне, папаша...—усмехнулся Большевик. —Не знаю как остальным, но мне было стыдно ходить в школу,—возмутился КНДР. —Ой! Какие мы правильные!—Росс не понимал этой правильность его брата. —Кстати про правильных...—хитро сказал Гера,—Я тут ТАКОЕ узнааааал...—протянул младший Немец. —Что?—спросили несколько стран. —ООН мне проболтался...—опять интригующе сказал ФРГ. РИ напрягся. —Говори ты уже!—не стерпел Рейх. —Он встречается с РИ... Поздравляю, всех нас! Слепой прозрел!—от слов сына Нациста Империя засмущался. А Союз, обдумав всё, посмотрел на отца. —Звучит как тост!—сказал Армения и далее произнёс очень красивый тост, и все выпили. —Ладно... Теперь у меня назрел вопрос. У нас будет дядя или тётя?—спросила уже похмелённая Беларусь. РИ поперхнулся. —Мне хватило этих сорванцов!—отговаривался Император. —А разве у Вас были ещё дети?—спросил Тадж. —У меня два родных сына: СССР и Аляска; а так же на попечение мне отдали Финляндию. Сейчас вы подумали, что я продал Аляску, но это не так! С Аляской у нас были ужасные отношения, и он не однократно сбегал. И я решил подарить земли Америке, тем более Аляска всегда мне твердил, что у него ему было бы намного лучше. Земли я подарил, но для формальности Америке пришлось немного заплатить. И даже не смейте думать, что я ужасный отец! —Я так и не думаю. Аляска приезжал к нам. Оказалось у него прескверный характер. Вредина та ещё...—сказал РФ, вспоминая тот день, как США пёкся лишь об Аляске. Далее они ещё все начали обсуждать детство, какие были приключения. Но тут Латвия вспомнила про слова Геры о том, что "Слепой прозрел". —Кстааати... Германия, а что ты имел ввиду, когда говорил, что "Слепой прозрел"? —Ну всем же было ясно, что ООН любит РИ, а он этого не замечал. —О! Не забудь про Америку! Он тоже раньше питал чувства к РИ!—напомнил Рейх. —И не забудем про фантазии одного Фашиста!—проговорил Коммунист. —Какие?—спросил Укроп. —А когда Рейх был в коме, ему приснилось, что он встретился с роднёй и узнал, что ГИ любил моего отца,—сказал Союз. —Можешь говорить, что это фантазии, но я верю, что это правда! —Да ты у нас всегда любил мистику! Всё загребал к себе!—в шутку возмутился Коммуняга. —Зато ты у нас ни во что не веришь! —И что? —Давайте вы оставите эти философские вопросы на потом? Я не верю, но не запрещаю верить другим,—успокаивал Нациста и Коммуниста Единоросс. —Ага! С верующих можно столько бабла стрести!—возмутился РФ. —Я не коррупционер! Этот вечер запомнился всем присутствующим. Латвия сто раз пожалела, что плохо общалась с роднёй. С ними так весело. И Рейх уже нормальный. За этот вечер все узнали друг о друге много чего. Как же было хорошо просто говорить с тем, по кому они так скучали и с тем, кого они хотели узнать. Рейх завоевал доверие детей Союза. Эх... Посмотрев на эти счастливые мордашки, Тройке захотелось увидеть свою сестру. И опять он заскучал... Но настроение самовольно поднималось от очередной смешной истории России. *** Союзу в тот вечер много чего надарили. Но он до сих пор не знал, что ему подарил его любимый Фашист. Когда они приехали слегка пьяные, Тройка решил сразу же подарить ему подарок. —Это тебе...—Рейх протянул небольшую коробку любимому. Тот принял ее и открыл. Он удивлённо посмотрел на содержимое, а потом на Нациста. —Ты где это раздобыл?.. Я же потерял это... —Я съездил в старое поместье отца, твой старый дом. Перешерстил там всё. И нашёл. В коробке находились предметы, хранящие память. Старый затерянный фотоальбом Союза и Рейха, серебряная подвеска в виде свастики, старая красная звёздочка и красивый старинный револьвер. Всё это напоминало Коммунисту о детстве. Эти вещи СССР долго не мог найти, а у пронырливого Нациста всё получилось. Это второй прекрасный подарок. Память—это то, что может мешать нам жить, не давая забыть всё плохое и ужасное, или же то, что может лишь напоминать нам об ошибках, подсказывая, как дальше жить. Союзу подходил второй вариант, ведь, помня правление отца, он встал на путь процветания, помня ужасный опыт нелюбви и невнимательности ГИ к сыну, он полностью отдавался воспитанию любимых детей. Но вот он помнил и войну... Кто-нибудь другой не простил бы такой ужасной ошибки, но Коммунист был другим. Он умел прощать. Поэтому простил Рейха. Он его любит. И никакое прошлое не испортит это.