И кто я теперь?

      У Лекса Лютора был хороший день. Ключевое слово — «был». Все начиналось так прекрасно. Так хорошо, что в то время он не верил, что что-то может испортить его прелестное настроение.       Что, разумеется, означало, что Вселенная должна была развернуться и укусить его в задницу острыми, как бритва, зубами.       Почему он считал, что дела идут недурно?       В самом деле, было несколько причин.       Во-первых, Лекс успешно издевался над Кларком, (он же Супермен, он же Кал-Эл), заражая того радиацией, которую только сей суперзлодей мог отследить, тем самым препятствуя безмятежной повседневной жизни Другого. Настырный Кларк всегда был примой всех помех, несмотря ни на что, так что это достижение было очень, очень важным.       Вдобавок ко всему, имелось в наличии несколько проектов, где все шло гладко, акции Lexcorp выросли на 2 процента, и он, наконец, понял, как заткнуть Тесс. (Все, что для этого потребовалось, — это опасная смесь виски, несколько лекарств, продаваемых под прилавком, и маленький талисман, в обладании которым Лекс никогда бы не признался, независимо от того, насколько он точно знал, что оккультизм реален.)       Кларк, по размышлению Лекса, являл собою далеко не самый острый инструмент в сарае. Другой даже не догадывался, что Лютор заразил его, пока мужчина не упомянул об этом. Прошло несколько часов с этого момента.       Лекс мерно стучал по одному из своих дневников, пока солнце Мегаполиса направляло свою энергию в окна позади него, даря свет его офисному пространству. Это было здесь. То, что было ключом. Такой простой ключ, такая простая вещь, которая держала Лекса в курсе, когда все остальное потерпело крах.       Правда, хранить физическую копию было опасно, в случае, если она потеряется, но Лекс питал оправданные сомнения, что кто-нибудь, кроме него, поймет эту чертову штуку. Он позаботился об этом.       Он хранил такие… тщательные записи после Убежища. Конечно, он делал заметки кое-чего и до этого, но после Белль-Рив Лекс был непреклонен в том, чтобы вести учет всего. То, что его воспоминания были стерты с помощью электрошоковой терапии психически ненормальным отцом, поставило этот проект в приоритет. Правда.       Попытки Тесс уничтожить его память были закономерно бесплодны, когда все, что ему требовалось сделать, — это вспомнить несколько триггерных слов и найти блокнот, полный «случайных» записей. Небольшой толчок, и воспоминания нахлынут опять. Может быть, не все, но достаточно. Достаточно, чтобы Лекс заполнил пробелы, восстановил недостающие части головоломки.       Кларк Кент. Кал-Эл. Криптон. Кара.       Лекс выпалил это имя, злобно сощурив глаза.       Кара…       Оглядываясь назад, Лекс осознал, что действовать на ее поводу было безрассудно. Что-то было не так. Что-то было не так с Карой, но она пришла к нему. Она была честна с ним, дала ему ответы, в которых Кларк всегда ему отказывал. Правда.       Истина, которая дается слишком легко. Теперь Лекс мог это видеть. С чем бы он ни столкнулся, это была не Кара. Не совсем. И давать ей свое доверие — ошибка.       Глупо, но что ему оставалось делать? Кларк никогда не доверял ему. Черт возьми, согласно его записям, этот подонок старался убедиться, что Лекс не помнит о способностях Кларка, довольно-таки долгое время.       Каждое событие в отдельности, конечно, можно было бы отнести к совпадению. Однако все факты, развернувшиеся перед ним, имели глубокую взаимосвязь.       Кого, по-твоему, дурачил этот идиот-фермер?       Тем не менее, Лексу нравилось иметь доказательства, вот почему он подстроил взрыв шаттла. Да, дорого, но ничего такого, что он не мог бы себе позволить. Заражение Супермена было детской игрой. Отслеживание сказанного излучения также было забавой для малышей. И, подтвердив то, что он уже предполагал, Лютор поступил как добропорядочный гражданин и сообщил Кларку о своем текущем статусе инфицированного.       Лекс не был уверен, почему тот так обиделся. Не похоже, чтобы радиация кому-то причинила вред. Это даже не было смертельно для людей. Все, что он сделал, — это отметил для него дорогого старого Кал-Эла, чтобы он мог видеть его в любом месте в пределах видимости спутника LexCorp.       Что подтвердило уже имеющуюся информацию о том, что Кларк Кент и Супермен были одним и тем же.       Естественно, это могло означать только одно. Лекс собирался отправить своего старого друга в ад и обратно. Это было самое меньшее, что он мог сделать досаждающему лживому инопланетянину, который притворялся его другом, все время манипулируя им. Лекс любил Кларка как брата, а Кларк взял эту любовь и исказил ее.       Да, он уже достаточно повзрослел, чтобы понять, что все было гораздо сложнее, но все же.       Теперь Лекс мог видеть, что у Кларка действительно не было никакого реального намерения завоевать Землю, но это также не имело значения.       Кому-то нужно было держать в узде этого гигантского неуклюжего синего бойскаута, и, похоже, Лекс Лютор был единственным, кто действительно хотел это сделать. Много лет назад он сказал Кларку, что, возможно, именно Сейджит, а не Наман, был героем этой истории. Сказал Кларку и поверил в это.       Только герою пришло бы в голову противостоять инопланетному полубогу вместо того, чтобы поклоняться земле, по которой ходил Другой, как остальные подхалимы, бегающие по этому городу, во главе с Лоис Лейн.       Лекс бы выступил против него, даже если бы никто другой этого не сделал.       Хм. И, может быть, Бэтмен тоже мог быть тем героем, отдал дань упрямству фурри Лекс.       Он откинулся назад, давая себе время на обдумывание этой вероятности. Может быть, ему все же стоит привлечь Брюса? Не то чтобы Уэйн был неразумным. Из всей так называемой Лиги Справедливости Брюс был самым практичным из всех героев в трико. Хотя, учитывая, что этот человек работал с кучей крепко повязанных законом и моралью адреналиновых наркоманов, это не слишком о нем говорило.       Хм.       …Нет.       Лекс осознал, что Брюс был слишком мягким, и разве это не ирония судьбы? Брюс Уэйн, похоже, не понимал, что в конце концов иногда нужно просто усыпить бешеную собаку. Была причина, по которой Аркхэм был гигантской вращающейся дверью, из которой входили и выходили злодеи.       Кроме того, любой, кто бегал вокруг, одетый как гигантская летучая мышь, терроризирующая людей, очевидно, был не в правильном психическом состоянии. Лекс натравил бы психиатра на него, если бы не подозревал, что Бэтмен был достаточно безумен, чтобы заставить их думать так же, как Джокер сломал Харли Куинн.       Такое сочетание безумия и гениальности нельзя было недооценивать. Харизма — могущественная вещь, которую Лекс слишком хорошо понимал.       Именно в этот момент ночь пошла прахом. Или, возможно, это тот момент, когда ночь прошла совершенно и удивительно хорошо. Позже, когда его спросят, Лекс, честно говоря, не сможет высказать свое мнение более определенно.       Как?       Просто.       Чудесные окна с защитой от ураганов, которые Лекс только что закончил заменять после недавней вспышки гнева Кларка, были взорваны какофонией разбивающегося стекла.       Развернувшись на стуле, Лекс огляделся, широко распахнув веки.       Нет…       Невозможно.       Глаза Лютора сами собой метнулись к экрану компьютера.       Конечно же, спутниковое слежение за Кларком подтвердило, что да, Кларка нигде поблизости не было. Он даже не летал на одном континенте. Нет, он бегал по России, из всех мест, потому что, конечно, это Кларк.       Тяжелое дыхание дало Лексу направление для внимания. Вторая оценка подсказала ему то, чего не было в те первые несколько шокирующих секунд. Существо, стоявшее перед ним, на самом деле не было Кал-Элом.       Во-первых, у Супермена была катастрофически отвратительная зависимость от основных цветов. Да, знак Дома Эль на груди фигуры перед ним был красным, но Супермена не застукали бы мертвым в черном. По крайней мере, не на публике.       И все же сходство было… изумительным.       Еще один тайный родственник, спрятанный под деревянной обшивкой? Последний сын Криптона, хах! Полная чушь. Лекс не был удивлен. Каждое слово, слетевшее с уст Кларка Кента, расшифровывалось на человеческий элементарным обманом.       С этими пылающими красными глазами существо перед ним, более чем вероятно, можно назвать криптонцем. Лексу стало интересно, как быстро он сможет достать кусок криптонита. Несомненно, недостаточно быстро. Не против сверхсильного инопланетянина, который мог двигаться быстрее скорости звука.       Светящиеся красные глаза и, как заметил Лекс, светящийся красный камень. Светящийся красный камень, поблескивающий на кольце в сжатом кулаке очередного Чужака.       Лексу потребовалось меньше секунды, чтобы понять, что происходит.       Что это за вещь с Сыновьями Криптона и вандализмом? Ха! Один только Супермен нанес материальный ущерб объектам Лекса на миллионы долларов. Черт возьми, половина усилий, затраченных на указанные объекты, была направлена исключительно на то, чтобы не допустить упомянутого бойскаута.       Ладно, может быть, — только возможно! — некоторые из этих проектов имели сомнительную мораль, но ох… Все великие достижения в науке откуда-то пришли?       И зрелище, представшее перед ним, подтвердило одну вещь. По-видимому, врываться в дома людей, сердито пыхтя, на самом деле было не индивидуальной чертой Кларка, а странной инопланетной штукой.       Личность вторженца — Кон-Эл. Он был прав. Инопланетянин все же ворвался в его башню, и Лекс не мог не чувствовать себя глупо из-за этого. Он опустил свою защиту, полагая, что пока Кларк далеко, он может считать себя в безопасности.       Похоже, это было очень ошибочное суждение.       Другой криптонец. Ребенок. Предполагаемый «младший брат» Кларка, появившийся буквально из ниоткуда, с силами и способностями, аналогичными Супермену, «брат», который называл себя «Супербоем» из всех псевдонимов.       Действительно. Никакой оригинальности. Никакой фантазии вообще. Лекс был убежден, что за этим стоит Лоис Лейн. Для зазвездившегося репортера, которого считали величайшим писателем с тех пор, как Шекспир украсил мир своим гением, она была не очень… творческой.       Кон-Эл дышал тяжко, с сильной отдышкой. Его глаза горели красным, как у демона, которым он был. Глаза, способные испепелить Лекса прежде, чем он успеет даже подумать о том, чтобы пошевелиться, подумать о том, чтобы вообще что-то сделать.       Не в первый раз Лютор подумывал о том, чтобы купить кольцо с криптонитом. Хм. Может быть, синюю разновидность. Правда, на самом деле это не повредило бы криптонцу, но поставило бы их на равное игровое поле.       Также зеленый сорт, как правило, имел дикие неожиданные побочные эффекты, с которыми Лекс не очень хотел иметь дело. Насколько он знал, это дало бы ему что-то совершенно нелепое и диковинное, например, рак руки.       Синий, с другой стороны, казалось, оказывал положительное влияние на здоровье людей. Что было проверено и доказано. Странные диковиные камешки.       Прежде чем Лекс успел обдумать еще одну случайную мысль, было уже слишком поздно. Подросток из Стали пошевелился, и, как и все ему подобные, сделал это слишком быстро, чтобы человек даже мог помыслить о том, чтобы отреагировать на это.       Руки сомкнулись на лацкане его пиджака, поднимая Лекса на ноги. Затем хрупкого человека ударили спиной о стену, и вокруг них осела пыль.       Свершилось сие мгновенно. На секунду Лекса поразило головокружение, когда эти алые глаза уставились на него.       Алые… Но не от огня. Нет. Это было что-то ещё. Нечто отличное. Лекс видел этот взор уже раньше. Видел алый отблеск, сияющее в чьих-то еще глазах, в глазах кого-то иного.       Ах, черт возьми! Кто в здравом уме дал бы криптонскому подростку Красный криптонит?       Кон-Эл запыхался, его вздохи шли прямо в лицо Лекса. Ребенок скорчил гримасу страдания. Лекс в один момент осознал, что мальчик плачет. Жалобный всхлип сорвался с губ подростка.       Что… Какого черта?        — Почему… Почему? Почему?! — потребовал подросток, встряхивая Лекса, как ветер лист. О, ад. Лекс уже предвидел, как на его руках образуются синяки. Учитывая все обстоятельства, криптонец перед ним был нежен (поскольку Лексу еще предстояло сломаться, как зубочистка, в руках опасного инопланетянина с суперсилой, способного ловить машины голыми руками), но все же. Это было очень неудобно.       Где была Мерси, когда он в ней так нуждался? И Хоуп. И Чарити. Или один из его других телохранителей с аналогичными именами, которые, вопреки инквизиторской мельнице слухов, не были личным гаремом Лекса.       Разве не более очевидно, что он пытается защититься? Или стоит в ожидании своей команды. Независимо от срока ожидания, кого-то собирались понизить в должности за эту ошибку.       Сейчас слезы свободно текли по щекам подростка. В этот момент Лексу вспомнился Кларк, и, вопреки себе, Лекс почувствовал, как его передернуло. Ах. Чудесно. Еще один злой подросток ворвался в его офис, чтобы накричать на него за то, чего он, вероятно, не делал (но, скорее всего, все же совершил).       Было ли это генетическим? Боже милостивый, это, должно быть, наследственное. Кара когда-нибудь заходила в его кабинет вот так? У Лекса имелось не так много воспоминаний об этой девушке, поэтому он не был уверен. Пожалуй. Наиболее вероятно. До сих пор Лекс был уверен, что это два на троих, но теперь есть хороший шанс, что тайно это было три на троих.        — Почему ты не хочешь меня? Почему Кл — Супермен не хочет меня? Разве я недостаточно хорош? Почему?       Лекс сморгнул в полном замешательстве.       Хорошо. Нет. С него было достаточно.       Лютор грубо толкнул еще одного Чужака в грудь. Подросток позволил оттолкнуть себя, с его губ сорвался очередной жалкий всхлип.       Лексу пришлось подавить инстинктивное желание обнять мальчика и утешить его. Он не был уверен, откуда это взялось, но ему это не нравилось. Лютор не сделал ничего плохого, большое вам спасибо.       Мужчина, конечно, мог только предположить, что мальчик что-то делал с его разумом. Сама мысль об этом заставила нечто дикое в нем взвыть. Лексу Лютору никогда не нравилось, когда кто-то вмешивался в его мысли. С него этого было достаточно уже случившегося на всю жизнь.        — Желаю тебя? О чем, демоны тебя побери, ты разглагольствуешь? — потребовал ответов Лекс, постепенно обеспокоиваясь.       Что Кларк сотворил со своим так называемым «младшим братом»?       Подросток отвел взгляд, уставившись в пол. Пол, который, заметьте, все еще был покрыт осколками стекла от первого буйства, которое привело сюда ребенка в свою очередь. Лекс также совершенно недавно заменил его! Он уже упоминал об этом?        — Супермен не хочет меня. Сначала он совсем не хотел меня. Желал, чтобы я ушел. Держался подальше. Теперь… Теперь он говорит, что я его брат. Но… Но это не так! Я нет! –подросток уставился широко раскрытыми глазами и зарыдал так, что обычно Лекс чувствовал отвращение.       Он всегда считал слабость, любую слабость, чем-то достойным презрения.       Прямо сейчас это совсем не то, что он чувствует. Вместо этого ему хочется найти человека, который причинил боль этому ребенку, и избить его до бесчувствия. Лексу хотелось избить Кларка до полусмерти криптонитовыми кастетами, снова и снова.        — Они сделали меня из вас обоих. Разве это не делает меня твоим сыном? Дядя Олли говорит, что это делает меня твоим сыном и сыном Супермена, даже если я не был создан нормально, так почему? — закричал мальчик, закрыв глаза, лицо его исказилось от боли, когда он отвернулся.       Лекс замер.       Ладно. Окей. Время уходит.       Что.       Что за чертовщина.       Что…       Сын?       Как… Что… Где… Что в…       Эти заплаканные глаза открылись, снова уставившись на Лекса. Нет. Нет. Черт возьми, нет. Нет. У Лекса не было на это достаточно времени. У него не было времени разобраться с этим, переварить это.       Сын?       У него был сын?       Как… Но…       С Кларком, из всех людей?!       Как, ад возьми…       Ну, Лекс предположил, что Кларк не совсем человек, так что, может быть… нет, нет, что это было?       Этот мальчик… Этот мальчик… Ему нужно было солгать. Он обязан. Он должен был быть лжецом. Даже Кларк… Даже Кларк не стал бы скрывать что-то подобное от Лекса. Даже Кларк с его патологической потребностью во лжи и секретах не стал бы прятать от него собственного сына, не так ли?       Однако голос мальчика не звучал так, будто он врал. Мука в его голосе, агония, боль… Это казалось настоящим. Лекс знал этот взгляд, что сейчас был в глазах подростка. Он сам видел это сотни раз, пока рос. Наблюдал его в зеркале, когда вновь и вновь понимал, что, что бы он ни делал, он просто недостаточно хорош.       Что бы он ни делал, Лайонел Лютор никогда бы его не одобрил. Что бы он ни делал, Лайонел Лютор никогда бы его не полюбил.       Это был взгляд сына, пристально смотрящего на своего родителя, отчаянно нуждаясь в его любви, но смирившегося с судьбой, состоящей в том, что он ее не получит.       Лекс изумленно посмотрел на мальчика.       Чем больше он смотрел, тем больший страх испытывал. Страх, потому что; в то время как завеса была снята, чем больше он смотрел, тем больше узнавал.       Этот… Этот мальчик…       Аналогия с зеркалом оказалась более подходящей, чем Лекс первоначально предполагал. Более подходящим, чем что-либо вообще, потому что у этого мальчика было его лицо. Это также не являлось преувеличением. Он… Он выглядел точно так же, как Лекс много лет назад в «Эксельсиоре».       Хорошо. За исключением частички для волос.       Этот мальчик…       О боже.       О боже, он не врал.       Он не был…       По собственной воле рука Лекса поднялась. Он оставил её там, зависнувшей над щекой мальчика. Близко, но не касаясь.        — Сын… Я… у меня есть сын? — прошептал Лекс, прерывистый звук благоговения сорвался с его губ.       Он даже не осознавал, что произнес эти слова вслух, пока мальчик не ахнул.       Сын.       Лекс… У Лекса был сын.       Он был отцом.       Он… У него был сын. Сын. Ребенок.       По-видимому, с Кларком Кентом.       Как, черт возьми, это произошло, было выше понимания Лекса, потому что он был почти уверен, что Кларк был мужчиной, а Лекс точно знал, что он сам являлся мужчиной, так что как им удалось произвести на свет ребенка, было выше его представления…       Стоять.       Супербой был подростком.       Если бы Лекс рискнул предположить, он бы сказал, что ему было около пятнадцати.       Пятнадцать…       О, блядь.       Сколько лет было Лексу, когда родился этот ребенок? Черт, сколько же лет было Кларку? Если бы не было серьезной дозы путешествий во времени или измерениях, совместное рождение ребенка у Кларка и Лекса, из всего прочего, означало бы, что Лекс завел ребенка от другого ребенка.       Не важно, что они оба были мужчинами и ни один из них не мог родить. Подождите, если это так, то почему Лекс… На самом деле это было невозможно. Невозможно во всех смыслах этого слова.       Однако эти глаза не лгали. Этот взгляд не дрогнул. В этом мальчике не было никакого обмана. Во всяком случае, ребенок перед ним верил словам, исходящим из его уст, всем сердцем.       Это было нелогично. Это было глупо. Упрямая глупость. На грани безумия. В этом не было никакого рационального смысла, как бы Лекс ни пытался его найти. Несмотря на все это, Лекс…       О черт, Лекс поверил парню, и разве это не было жутко? В его кабинет ворвался криптонский дикий ребенок, разглагольствующий об отцовстве, отцах и вещах, которые не имели смысла, и Лекс ему поверил.       Лекс поверил.       Лекс отдернул руку. Мальчик неуверенно посмотрел на него. Неуверенность, растерянность и, может быть, немного надежды.       Лекс коснулся кнопки на наушнике, который всегда держал при себе. Раздался короткий звук помех, прежде чем линия соединилась.       «Сэр?» — На другом конце раздался голос Мерси.        — Отойди, Мерси. Он не представляет угрозы. Отзови того, кого ты вызвал, — скомандовал Лекс.       »… Со всем должным уважением…»        — При всем уважении, я ваш босс, и вы будете мне подчиняться, — огрызнулся Лекс, что даже ему показалось немного несправедливым. Мерси просто присматривала за ним, но все же. «Отмени все мои встречи. Я не хочу, чтобы меня беспокоили сегодня. Кто угодно. Мне все равно, даже если сам президент появится на моем пороге, прогони его», — повелел Лекс.       »… Очень хорошо», — ответила Мерси.       Лекс вздохнул.        — Если тебе от этого станет лучше, Мерси, ты можешь активировать Синий код. Не Зеленый. Синий, — предложил Лекс.       Мгновенно несколько панелей вокруг них поднялись, скользнув в стены. Супербой отпрянул назад, в страхе глядя вверх. Страх, который был неуместен.       Хорошо. Не совсем.       Это не причинило бы ему вреда, не совсем. Впрочем, ему это тоже не помогло бы.       Криптонит, светящийся и синий, выстроился вдоль стен.       Супербой зашипел.       Затем Лекс пошевелился.       У мальчика, теперь не более сильного, чем обычный человек, не было защиты. Лексу быстро удалось выхватить светящееся красное кольцо из руки мальчика, развернуться и швырнуть проклятую штуку так сильно, как только мог, через теперь зияющую дыру в стене, которая раньше была его окном.       Лекс был почти уверен, что это была плохая идея, учитывая все обстоятельства. Кольцо, скорее всего, ударится обо что-нибудь, и скорость, вызванная одним только спуском, сделает его силу потенциально смертельной. Тем не менее, лучший способ решить эту проблему — убрать эту штуку подальше.       С глаз долой, из сердца вон, из-за странного диапазона излучения чужой планеты.       Супербой ахнул, делая еще один шаг назад. Лекс поднял глаза. Красный пульсировал от мальчика, пробегая по его венам, прежде чем исчезнуть, оставляя его задыхавшимся. Задыхавшимся и все еще немного контуженным.       Возможно, контуженным, но совершенно в здравом уме, чего раньше не было.       Лекс заговорил еще раз, зная, что Мерси его услышит.        — Я уверяю тебя, Мерси. Я держу ситуацию под полным контролем. Как я уже сказал, я не хочу, чтобы меня беспокоили. Спасибо.       Прежде чем его чрезмерно усердный телохранитель смог ответить, Лекс снова нажал кнопку, отключая связь. Затем он сделал шаг вперед.       Кон-Эл посмотрел прямо на него, в его глазах светился страх. Страх перед ним. Страх перед Лексом. Лексу это не понравилось. Ему это совсем не понравилось.       Глупые странные родительские инстинкты, которых не должно было быть, потому что все это вообще не имело никакого смысла.       Лексу нужны были ответы. Больше, чем когда-либо в своей жизни, он нуждался в ответах. Нуждался в них и получит их.       Но по порядку…       Лекс заключил своего, бесспорно, сына в объятия. Его руки цеплялись за стан его ребенка. Он дарил нежное прикосновение, предназначенное для утешения. Лекс не привык к таким вещам, но в данный момент он чувствовал, что это было бы правильно.       Не похоже, чтобы у Лекса был большой опыт в таких вещах, с учетом всех фактов. Он вырос с Лайонелом Лютором, из всех людей, как с родителем. Идея этого человека о подходящем подарке девятилетнему ребенку была уроком истории о битве при Трое и о том, как любовь приводит к бесконечной бойне и разрушениям.       Тем не менее, это казалось правильным поступком. Резкий вдох, который сделал мальчик, прежде чем осторожно обнять в ответ, сказал Лексу, что это было правильно.       Сын.       У Лекса был сын.       Правда, он не знал, как, или почему, или даже когда, теперь, когда он подумал об этом, но у Лекса был сын. У него был сын, и, черт возьми, он был счастлив.       Он чувствовал, что может взлететь от головокружения всего этого. Не то чтобы Лекс стал бы это пробовать. Супермен, вероятно, позволил бы ему упасть только для того, чтобы быть придурком.       Еще.       Лексу требовалось объяснение.       Лекс отстранился, посмотрел на подростка, который в данный момент плакал ему в плечо, и заговорил.        —… Объясни, — настойчиво попросил Лекс.       Мальчик моргнул, глядя на него. Затем выражение его лица сменилось замешательством. Замешательством, когда он отстранился.        — Объяснить? Что ты имеешь в виду, объяснить? Ты сделал меня, — заявил мальчик. Или, точнее, обвинил.       Прелестно. Теперь Лекса осуждали за то, чего он даже не помнил. Ладно. Это будет не в первый раз.        — Когда это было? Потому что, я думаю, у меня было бы воспоминание о… создании детей, — сказал Лекс, затем проклял свой бледный цвет лица, почувствовав, как румянец пополз по его щекам.       Черт возьми, он не был краснеющей девственницей! Он был мужчиной! Взрослый, задница его, мужчина.       Кон-Эл, благослови его господь, не заметил дилеммы Лекса. Вместо этого его лицо оставалось сморщенным в недоумении. Недоумении, которое длилось недолго.       Затем, к большому ужасу Лекса, выражение лица мальчика посуровело. Оно застыло в очень знакомом взгляде, который Лекс видел сотни раз за эти годы. Взгляд, который он видел так много раз, что даже Тесс и ее способы стирания памяти не могли полностью выдавить.       Лексу пришлось подавить желание выругаться и стукнуться головой о стену.       О, блядь. Это действительно тоже был ребенок Кларка. У него было сучье лицо Кларка. Тот, который Кларк делал каждый раз, когда он самоуверенно врывался в дом Лекса, чтобы осудить его за тот или иной поступок, даже после того, как Кларк полностью и непреклонно заявил, что они больше не друзья.       Поступки, в совершении которых Лекс, по большей части, был совершенно невиновен. Хорошо. Поначалу.        — Ты меня сделал! В лаборатории! Лаборатории клонирования! Не притворяйся, что ты не знаешь!       Лекс сделал что? Подожди, он клонировал ребенка? Что ж… Лекс предположил, что на самом деле в этом было больше смысла. Этого не должно было быть, но это произошло. Лекс уже знал, что не сможет завести детей обычными способами.       Метеоритный дождь оставил его почти стерильным, отчего происходящее здесь казалось шуткой судьбы. Но ребенок-клон? Что же… Это могло бы сработать.       Но с Кларком? Что могло заставить Лекса сделать это?        — Когда это было? — потребовал Лекс. Потому что, действительно, когда он это сделал?       Мальчик прищурил глаза. Скрестив руки на груди, ребенок фыркнул. Лекс дернулся. Его собственный ребенок спрашивал с него с пристрастием за то, что он даже не помнил, как делал.       Это была полностью вина Кларка.       Стоять.       Этот…       Этот подонок!       У Лекса был сын, а этот инопланетный сукин сын ничего не сказал? О, ад. Если бы Супермен думал, что Лекс был плохим раньше, этот криптонский лживый ублюдок, хранящий секреты, получит то, что ему причитается!       Лекс начал расхаживать взад и вперед по кабинету, мысли приходили ему в голову и отбрасывались так же быстро, как и появлялись.       Кон-Эл посмотрел на него с подозрением. Подозрение, которое быстро переросло в осознание.        — Ты… Ты действительно не знал, — тихо заметил он.       Лекс уставился на мальчика.        — Нет. Нет, я не знал».        — Я… О боже, мне так жаль. Красный криптонит как бы снимает мои запреты, и я не хотел надевать его, это был несчастный случай, и мы с Хлоей просматривали некоторые из ее старых вещей, и это было просто там, и я… — мальчик начал бубнить.       Лекс поднял руку, останавливая дитя на полпути. Широко раскрытыми глазами ребенок — подросток — клон — кем бы он, черт возьми, ни был — взглянул на него снизу вверх.        — Ты… Ты мой сын. Я — отец. Я… Я отец? С каких это пор… С каких это пор я стал отцом?       Мальчик прищурился на него, ошеломленный.       Затем Лекс обнаружил себя в объятиях получеловеческого, наполовину инопланетного сверхспособного подростка, о создании которого он так и не вспомнил.       Так почему же…       Почему он чувствовал, как колотится в груди, почему он чувствовал соединения, связь? Почему он…       На этот раз Лекс Лютор решил, что не хочет с этим бороться. Да, у него не было ответов на все вопросы. Ещё нет. Пока нет, но он найдет их позже.       Но сейчас Лекс держал своего сына на руках, и он сдался, и просто позволил себе почувствовать.