Дестиэль и миллион дурацких штампов

      — Не пойму, почему задние аморты по разные стороны от моста стоят? Как такое вообще возможно? — Дин озадаченно почесал бровь костяшкой пальца.       — Кажется, эту девчонку уже перекраивали несколько раз до нас, блин. Черт ногу сломит, — фыркнул Льюис.       — Такое ощущение, что твой отец сам несколько месяцев специально ее ломал, чтобы тебе квест устроить.       — А как Джон? Ну, твой отец в смысле? — вдруг спросил Льюис, непринужденно постукивая ногой по колесу Форда.       Дин замер. Он нечасто делился личной жизнью с кем бы то ни было, а Льюису сказал об отце походя несколько недель назад. В шутку, не думая, что парень воспримет и запомнит его слова.       Он не умел говорить о себе без нервной насмешки.       Он не умел говорить о себе.       Он не хотел говорить о себе.       На лице Льюиса медленно проступали красные пятна. Его физиономия, уже блестевшая от пота, стала похожа на только что помытое наливное яблоко. Несмотря на это, он делал вид, что крайне заинтересован грязной деталью, которую крутил в руке, все больше и больше пачкая пальцы.       — Мы не общаемся, — выплюнул Дин. — Если ты сейчас задашь еще какой-нибудь вопрос — будешь послан куда подальше.       — Да ты не обижайся, — примирительно протянул Льюис. — Я не заставляю тебя трусы выворачивать наизнанку, просто интересуюсь. Как друг.       — Достаточно того, что я и так пропадаю у тебя. Брата вон бросил.       Дин уже злился. Подавленный гнев просился наружу. Умолял засадить ломом по синему крылу машины приятеля.       Этого еще не хватало, рявкнул на себя Дин.       Как будто Льюис виноват в том, что Дин предпочитает ковыряться в чужой развалюхе вместо общения с Сэмом. Как будто Дина притащили сюда силой. Как будто у него нет выбора.       Льюис ничего предрассудительного не спросил. Скорее всего, хотел помочь. Ну, типа так друзья делают.       Как именно поступают друзья Винчестер знал смутно.       — Ты же не нянька своему Сэму!       — Что ты вообще понимаешь? — взорвался Дин. — Всё так просто у тебя? Я очень рад, что ты не знаешь, что такое настоящие проблемы, я счастлив, что каждый день ты не просыпаешься с ненавистью к себе, к отцу, к мертвой матери! Мы друзья, говоришь? Друзья без спросу в грязных сапогах по коврам в чужом доме не ходят!       Льюис, широко распахнув глаза, смотрел на Дина:       — Ну так иди домой, к брату.       Дин с трудом расслышал этот тихий шепот.       — Да, засиделся, пока, что ли, — бросил он и, схватив сумку с вещами, быстрым шагом покинул гараж.       Льюис еще несколько минут не двигался с места. Его ладони были крепко прижаты к губам, а взгляд расфокусировано блуждал по отцовским вещам, которые он сгружал в старый шкаф с одной дверцей.       Винчестер, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся на второй этаж и в непонятном, близком к истерическому, состоянии влетел в их общую комнату. Сэм лежал на кровати с учебником в руках.       — Ты в порядке? — спокойно спросил он, бросая беглый взгляд на старшего брата. — Почему так рано пришел? Отец твоего друга все-таки выгнал вас, паразитов, нафиг?       — Хочешь в кафе сходим? Я тебя пивом угощу?       — Мне четырнадцать, Дин, — Сэм выразительно покачал головой.       — Может, в парк аттракционов? В цирк? — продолжал настаивать брат.       — Ты что, бензином надышался?       Дин сел на письменный стол и глубоко вздохнул.       Стол был низкий, предназначенный, разве что, для ученика младших классов. Им давно уже никто не пользовался по назначению. Сэм сваливал на него старые учебники, Дин — упаковки от бургеров и хотдогов.       Дин выудил из груды вещей упаковку от шоколада, положил ее на колено и принялся разглаживать заломы на фольге.       Он с трудом мог объяснить природу своего сегодняшнего поведения даже самому себе.       Импульсивность, эмоциональность, раздражительность — это всё было, скорее, про Сэма.       А Дин Винчестер старался не позволять себе… не позволять себе ЧТО? Кричать на Льюиса?       Хлопать дверью? Бежать вприпрыжку по лестнице? Злиться на отстраненность Сэма?       Да, сейчас он злился.       Смотрел на младшего брата и глушил в себе волны раздражения.       Сэм давно дал понять, что дружбы у него с Дином не выйдет. И на братскую любовь тоже можно было рассчитывать с большим трудом. Потому что Дин пытался заменить ему отца. А Сэм, казалось, ненавидел этого человека всей душой. Он торопил время, жил мечтами уехать из опостылевшего дома, предпочитал кричать, а не молчать, как старший брат.       Только с отцом с недавнего времени стало бесполезно ругаться. Если раньше Сэм, сверкая глазами от ярости, хлопал дверью и бросался с головой под одеяло, а отец влетал следом, размахивая скрученным в жгут полотенцем, то сейчас вывести мужчину на эмоции было невозможно.       Что мог Дин ответить сегодня Льюису на его безобидный вопрос про отца?       Правду?       Отец слабый. Безвольный. Глупый. Почти нищий. Забывший о своих детях. Живущий воспоминаниями об умершей жене.       Сектант.       Потерявшийся между реальностью и фантазией.       Льюис, ты уверен, что найдешь слова утешения? Ты хоть понимаешь, как сложно выразить поддержку в такой ситуации?       Дин завидовал Сэму.       Сэмми не стеснялся эмоций, не смущался слез, не боялся орать с надрывом.       И при этом был морально сильнее Дина в несколько раз.       Дин отрицал проблемы, загонял подальше, в глубину сознания, неприятные мысли, рассчитывая, что таким образом избавляется от них. На самом же деле каждый упомянутый элемент поджаривал мозг Винчестера изнутри, на том уровне, до которого Дину уже было не дотянуться.       А еще он не мог ненавидеть Джона.       Ему чудилось, что он лучше знает отца, по крайней мере дольше — точно.       Отец был когда-то хорошим папой.       — Ты что, реабилитационный центр для душевнобольных? — как-то раз недовольно спросил Сэм. — Он не хочет спасаться, а еще ему нахрен не нужно, чтобы его спасали. Очнись, Дин.       Когда Сэм из ребенка превратился в упрямого пацаненка, который обязательно пойдет по головам, лишь бы добиться цели?       Когда перестал так нуждаться старшем брате?       Парадокс — Сэму не нужна была опека Дина, но последний продолжал ощущать ответственность и ядовитое чувство вины, которое не сжирало его разве что в фазе глубокого сна.       Нельзя помочь тому, кто отчаянно не хочет, чтобы ему помогали. Нельзя быть надежной опорой для того, кому не нужна эта опора.       Пальцы Дина выудили телефон из кармана. Дин несколько секунд внимательно изучал царапины на корпусе. Потом снова убрал телефон в карман. Льюис сам всё знает.       Дин Винчестер не признает ошибок.       — Сэмми, тогда давай посмотрим фильм.       — Ты не отстанешь?       — Разумеется, нет.       — Хорошо, фильм так фильм. Что на тебя сегодня нашло?