В твоих глазах я видел солнце.

      Антон не верил в дружбу на расстоянии. А уж тем более в отношения. Как можно знать человека лишь по фотографиям на страничке в социальной сети? Как можно доверять ему себя, свои тайны, чувства? Как можно удержать его возле себя, когда он в тысячах километров от тебя? Как можно ощущать поддержку, когда ты не рядом? Этими вопросами парнишка руководствовался после последней провальной попытки сохранить общение в интернете.       У него не получалось. Сначала узнают друг друга, привязываются. Проскакивают даже обещания о том, что обязательно встретятся. Когда-нибудь. Но потом погружаются с головой в свои дела, свои проблемы, свой город, свою жизнь. Не хватает времени. "Я немного занят, позже напишу", но никто так и не пишет. В итоге дружба сходит на нет. Даже не остается неприятного осадка. Ведь нет никакой ссоры, никакого конфликта. Нет яркой причины на то, чтобы прервать общение. Постепенно оба забываются, без эмоций, без чувств. Все как прежде. Остатется лишь очередное безнадежное убеждение в том, что нельзя дружить, если вы находитесь слишком далеко друг от друга.       Антону проще, когда люди рядом. Когда можно встретиться, обняться, поговорить, глядя друг другу в глаза. В идеале, если друг учится в одной школе с ним, тогда вообще все предельно просто. Учеба зачастую сплочает, особенно ближе к старшим классам. Антон не интроверт, не социофоб. Друзей у него немного, но с почти каждым одноклассником общается нормально, а с незнакомыми может найти общий язык. Учителя его любят. Оценки хорошие. Он даже в чем-то талантлив.       Но жуткий скептик, особенно, когда речь заходит об интернет-дружбе. Он пробовал, и далеко не раз, не два. Он начинал общение с людьми, люди начинали общение с ним. Но если человек проживает не в Санкт-Петербурге, то шансы реальной встречи практически сводятся к нулю. А там уже и до окончания общения недалеко.       Не бывает.       Не получится.       "Эти ваши долгожданные встречи, конечно, хорошо, но мне не светит."       Так он думал до очередного уведомления в социальной сети. До очередного знакомства ВКонтакте, к которому он отнесся с максимальным безразличием, совершенно не веря в будущее этой дружбы, основываясь на жизненном опыте в этом аспекте. Но именно эта заявка, этот щелчок уведомления изменил его мнение. Когда у Антона спрашивают: "А как вы познакомились?", ему приходится долго-долго вспоминать, потому что просто не может вспомнить. Его преследует навязчивое ощущение того, что они знакомы всю жизнь. Всю жизнь, с самого рождения. Будто родились в одной палате, жили и росли вместе. Играли вместе в песочнице, вместе гоняли голубей по двору в коротких штанишках, вместе дергали девчонок из параллели за косички. Ему так кажется. Ему кажется, что этот человек знает его лучше, чем он сам, и что он знает этого человека лучше, чем сам себя. Ему кажется, что никто и никогда не поймет его так, как этот человек. Человек, превращающий его слезы в улыбку, дающий поддержку и понимание, оказывающийся "рядом" в самые трудные моменты, даже когда близкие отворачивались. и Антон от этого счастлив, как никогда. Уже два года банально, просто счастлив.

***

- ...икс в квадрате, умножить на четыре..       Антон сидел за столом, ярко освещаемым холодным светом настольной лампы, подперев голову рукой и решал уравнения. Если он попадет в ад, то там будет делать домашку по алгебре. А тот, кто это придумал, уже кипятится в отдельном котле с маслом. - ...равно пять, икс два равно...минус пять. Всё! - Парнишка отшвырнул тетрадь и бросил на стол ручку, победно поднимая руки и машинально потягиваясь.       Антон посмотрел в окно. За стеклом было уже темно. Сумрак окутал улочки Питера, и лишь стойкие воины-фонари не давали ему поглотить весь город. Ими руководила Луна - самое яркое пятно в каждой ночной схватке Света и Тени. Лишь когда Шастун отвлекся от клетчатых листочков тетради, он почувствовал, что в комнате прохладно. Кажется, не закрыл окно. Подойдя к подоконнику, зеленоглазый посмотрел вниз, рассматривая рассыпающиеся лучи фонарного света в темноте. Люди всё ещё бродили, не замечая этого тихого противостояния. Закрыв окно, он отошел и посмотрел на тетрадь, в которой только что закончил свою войну с цифрами. Быстро сложив необходимые на завтрашний учебный день тетради в рюкзак, Тоша сел за ноутбук и решил немного позалипать в социальных сетях, прежде чем ляжет в постель. Клик.       Антон посмотрел в нижний левый угол экрана, где всплыло уведомление. Арсений Попов хочет добавить Вас в друзья.       Слегка прищурившись, он перешёл на страничку этого Арсения. Шастун бегло окинул взглядом его фотографии, отмечая, что он ненамного старше. Возможно даже ровесник. В графе "Город" он надеялся прочесть самую ценную для себя информацию. Но, к большому удивлению, там не было ни Санкт-Петербурга, ни Москвы, ни каких-либо ближайших городов. Там был Воронеж.       "Тьфу, блять! И чего ему надо от меня?"       Парень вновь принялся разглядывать фотографии этого Арсения. Он не мог себе не подметить, что Попов весьма симпатичный. Тёмные густые волосы, низкие брови, острый овал лица, тонкие губы, растягивающиеся в какой-то чистой, свободной, ветреной улыбке. Но больше всего Антона заворожили его глаза. Он впервые видел, настолько глубокий, яркий, светлый голубой цвет. Ему показалось, что даже небо не такое голубое, как его внимательные, большие глаза. После более детального изучения его фотографий, Шастун всё же заметил, что у них один общий друг. Мария Карельская. Одна из тех самых неудачных попыток сохранить интернет-дружбу. "Она, кстати, тоже была из Воронежа. Вот от кого этот голубоглазый..."       Ещё немного помедлив, Антон всё же принял заявку и через несколько минут Арсений прислал первое сообщение в их диалог:

22.03.19.

Арсений, 22:07. Привет)

Вы, 22:08. Привет. Цель добавления?

Арсений, 22:08. Познакомиться хотел, пообщаться.       Спрашивать про Машу Антон не стал, всё и так было предельно ясно. Он скептически отнёсся к его предложению, ибо не верил в возможность долго общаться на расстоянии. В его опыте совершенно не важно, кто начинал знакомство, - сам Антон или будущий интернет-друг, - в любом случае всё шло по пизде.       Отвергать Арсения и сразу гнать его палкой Шастун не собирался. Не социофоб, да и общительный вроде. Просто...просто знал, что это ненадолго.

Вы, 22:09. Ну, ладно. Давай.

Арсений, 22:11. Расскажешь что-нибудь о себе?

Вы, 22:13. Ну, меня зовут Антон, мне 15 лет. Учусь в 8 классе, люблю читать и иногда рисую. А ещё я люблю апельсиновый мармелад :) А как насчёт тебя, Арсений?

Арсений, 22:15. Можно просто Арс) Мне 16 лет, учусь в 9 классе. Люблю животных, не люблю готовиться к экзаменам :D

***

      С каждым днём они всё больше узнавали друг друга, всё чаще переписывались. Антону стало весело, легко и отрадно в общении с Арсением. Поэтому и открылся ему. Рассказал больше о себе, о своей жизни. Открыл ему сокровенную часть себя, доверил свои секреты. Он доверил ему себя.       Лишь спустя год они "открыли" для себя видеозвонки. Тогда Тоша увидел эти сапфировые глаза почти вживую. Они казались настолько глубокими, проницательными, что порой было тяжело смотреть ему в глаза. Но он видел их столь прекрасными, что просто не мог налюбоваться.       Спустя еще полгода Арс стал для Антона самым близким человеком, жаль, что только в переносном значении. Шастуну очень сильно хотелось увидеться с ним, но между ними почти полторы тысячи километров, которые сводят шансы встречи к минимуму. Им также помогают учёба, семьи, всевозможные жизненные обстоятельства. Но Антону так сильно хотелось увидеть его! Так сильно хотелось прикоснуться к его жилистым рукам, к его изящной шее. Обнять до удушья, до хруста костей и никогда не отпускать. Но он так далеко, что, кажется, до Китая пешком дойти ближе.       И так продолжалось три года. Ссора с родителями - к Арсу. Завалы по учёбе - к Арсу. Просто плохое настроение - к Арсу! Арс тоже считал Антона близким человеком. Никогда не стеснялся рассказать о своих переживаниях, чувствах и эмоциях. И Тоше всегда интересно, всегда отрадно слушать его, даже если это самое чистое, откровенное нытьё. Ему нравится чувствовать, понимать, что он может быть поддержкой для такого важного и близкого человека в своей жизни. Что он может помочь советом, контраргументировать все его доводы против самого себя - разве что слёзы утереть не может, слишком далеко. Настолько далеко, что с каждым днём становится всё больше невыносимо осознавать, что он далеко, что их жизни хоть и предельно близки, связаны, но всё же совершенно разные.       Иногда он настолько сильно хотел его рядом с собой, что ненавидел себя за никчемность. "Почему я не могу уехать? Почему я не могу щёлкнуть пальцами и наколдовать его рядом с собой? Почему я не живу в Воронеже? Почему я тут, а он там? Почему его друзьям, родственникам и одноклассникам так повезло иметь возможность постоянно быть рядом с ним, а мне нет? А они совсем этого не ценят! Эгоисты! А вдруг с ним что-то случится, а меня не будет рядом? А вдруг ему будет плохо? А вдруг сбежит из дома? А вдруг вляпается в неприятности? А вдруг ввяжется в плохую компанию? А я не смогу его предостеречь."       От огромного количества однообразных, но до жути пугающих вопросов его воротит. Хочется блевануть от того, что он просто сидит и кусает локти, погрязая в беспочвенном страхе, который он сам же себе и породил. И Антону приходится все время мириться со своим бессилием, с расстоянием, упиваясь надеждами на то, что они когда-нибудь увидятся.

***

      Свет лампы всё такой же снежно-белый, холодный, - не любит Антон жёлтые светильники, - помимо стола и самого Шастуна больше ничего не освещается, поскольку люстра выключена. Перед ним стоит ноутбук со включённым Дискордом, а на экране что-то рассказывает Арсений. Чай уже успел остыть, а Тоша всё ещё лениво потягивает его из белой кружки с фиолетовым динозавриком на ней. Пока Арс рассказывает историю из своей школы, Антон не упускал прекрасную возможность в очередной раз наслаждаться его мимикой: губы так легко растягиваются в нежной улыбке, так же быстро уголки губ сползают вниз, когда этого требует часть рассказа; брови тоже не стоят на месте: скачут, прыгают над глазами, то одна поднимется, то сразу обе; совсем не поправляет хаотично разбросанные по голове и лбу тёмные пряди - слишком занят рассказом. И, конечно, эти глубокие омуты синих глаз, в которых так и хочется тонуть бесконечно, до конца жизни, даже когда кислорода не будет хватать - всё равно тонуть и тонуть, не звать на помощь. Погрузиться в глубину сапфирового взгляда, который находится не то за тонким экраном ноутбука, не то за полторы тысячи километров отсюда. - Я пойду чай заварю, подождёшь? - Вопрос, очевидно, был риторическим, ведь Антон сразу начал медленно подниматься из-за стола, когда Арс закончил своё повествование. Ответа не последовало даже тогда, когда он стоял на двух ногах и тянулся за кружкой, но спустя секунду замер, услышав тихое, ласковое пение, напоминающее и дуновение летнего тёплого ветерка, и журчание маленького родника с кристально чистой, прозрачной водой, и шелест зелёных листьев множества деревьев, и...все самое живописное и нежное, что вообще может существовать на свете. - ..чай на столе, жаль что не ты.. - Антон медленно перевёл взгляд на экран, наблюдая за тем, как Арс заинтересованно глядит на него, улыбаясь почти во все тридцать два. "Это прозвучало...странно? Или в этом есть какой-то смысл? Он пропел это не просто так? Это шутка? Или нет?"       Шастун почувствовал, как к щекам приливает румянец, потому что гореть в этот момент он готов был весь, целиком. Арс создал эту тишину, и он же решился первым её нарушить, ведь спустя мгновение Тоша услышал заливистый смех. - Ты чего так покраснел? - Он мгновенно отвис, поднимая брови и облизывая губы. Натянул улыбку, бросил нежное "придурок" и ушел из комнаты, прихватив с собой кружку.       Уже на кухне Шастун яростно топил пакетик чая в кипятке, глядя куда-то в никуда, утопая в своих мыслях. "Какой ещё смысл? Что ты придумал, Антон? Он просто пропел строчку, без какого-либо контекста или скрытого смысла, - убеждал себя он, уже размешивая сахар ложечкой. Но в потоке этих мыслей парень сумел выловить саму строчку, а точнее то, как её пропел Арс. - У него такой красивый голос..такой чистый, мягкий, лёгкий, тёплый. вот бы услышать это еще раз. А потом еще раз. И еще. И ещ...Так, я скоро проскребу дыру в чашке."       Вернувшись в комнату, Антон снова сел за стол, делая глоток чая и ставя кружку справа от ноутбука. - Что-то ты долго, - сказал Арс, откладывая телефон и переводя взгляд на друга. - Разлил воду, - быстро выплюнул Шастун первую придуманную отмазку. - Ты красиво поёшь. Занимался? - Он подпёр голову рукой, уставляясь на экран. - Не-а. Но спасибо. - Арсений улыбнулся, глядя Тоше в глаза. Последний замешкался, неловко опуская взгляд вниз и поглаживая указательным пальцем пробел. - ..может споёшь ещё? - После этой просьбы он ещё несколько секунд не решался смотреть на Попова, но потом через силу поднял голову, устремляя на экран взгляд, наполненный отчаянной просьбой. Арс снова заулыбался, кажется, уже хотел усмехнуться, хлопнув ресницами и облизнув губы. - ..каждый, кто делал тебе больно - покойник. Укрою тебя пледом, посажу на подоконник.. Задержал дыхание, боясь пропустить хоть ноту. - ..залезу под свитер, в самое сердце.. Прикрыл глаза, концентрируясь на каждом звуке, срывающемся с его тонких губ. Казалось, что эту песню шепчет океан. Что это напевают снежные хлопья, ласково опускающиеся на землю. ..лепестки сирени, ласкающие друг друга.. - ..ты холодный Питер, но в тебе можно согреться..       Антон распахнул глаза, уставившись на Арса. Он лучезарно улыбался. Казалось, что его улыбка светит ярче солнца, и Тоше даже пришлось зажмуриться, слегка улыбаясь.

***

      Конечно, он не заметил, как привязался к Арсу, не понял, в какой момент он стал необходимостью. Проворонил тот миг, когда подсел на него, словно на наркотик. И теперь приходилось мучиться от ломки. Изворачиваться от желания стать ближе, оказаться в одном городе, посмотреть в сапфировые глаза. Ломаться, когда в переписке долгое время тишина, когда уже несколько дней не созваниваются, не слышит его голоса. Шастун совсем не рассчитывал на то, что общение в интернете затянется, поэтому вовсе не контролировал свою привязанность к новому человеку в своей жизни. Поэтому прогорел, облажался. И теперь просто не представляет жизни без него. Обычно Тоша не позволяет себе слишком сильно привязываться к людям.       Люди - те ещё фрукты, они очень легко могут отвернуться, когда уже почти дышишь ими. Он не хотел страдать, не хотел выворачиваться от нехватки, от тоски и скуки. Поэтому в своей голове принижал людей, делал их хуже, чем они есть в его глазах, чтобы потом не прогореть. Чтобы потом не мучиться, если что.       Но с Арсом еще как прогорел. Не досмотрел. Антон не видел перспективы, не видел будущего, не видел смысла и причин, поэтому не следил, не контролировал. А потом, в порыве восхищения и любопытства, совсем забыл включить свой внутренний счётчик, который помогал всё чётко отслеживать и контролировать. И вот, проморгал. Привязался, привык. Остаётся только ждать и надеяться, что это не оборвётся, не закончится. Что он не бросит, когда Антон уже так в нём нуждается.       Арс стал привычкой, обыденностью. Настолько сильно врос в жизнь Антона, что ему на полном серьёзе кажется, будто знает его с самого рождения. У него никогда не возникало желания прервать дружбу, сделать перерыв. Арс никогда не надоедал, каждая его история была интереснее и ярче предыдущей, и несмотря на ощущение того, что Антон знает его рекордно долго, с каждым днем он всё сильнее раскрывался перед ним, Шастун узнавал о нём всё больше. И ему приятно, тепло быть его другом. Получать поддержку, утешение и дарить то же самое в ответ.       На самом деле, он готов отдать всего себя. ***       Сегодняшним вечером Дискорду снова пришлось выйти в ночную смену. Завтра воскресенье, а это значит, что Антон снова проторчит до раннего утра перед ноутбуком за разговорами с Арсением. С ним он вообще не следил за временем, минуты утекали прямо из под носа, и Шастун не видел вообще ничего кроме него.       Но сегодня привычно светлые, искрящие голубые глаза были какими-то померкшими, пустыми и печальными. Этого нельзя не заметить. Арс светится всегда, в любое время года, при любой погоде. Но сегодня что-то случилось. Что-то нехорошее, что заставило горизонт в лазурных глазах залиться непросветной тьмой. И это не могло не заставить Антона напрячься каждой клеточкой своего тела. Потому что переживал. - Арс? Что-то случилось? - Обеспокоенно поинтересовался Тоша, ёрзая на стуле. Арсений тихо выдохнул и состроил гримасу непонимания на своём лице. Театрал хренов. - О чём ты? - Он натянуто улыбнулся, пытаясь вжиться в свою обыденную лучезарность и свежесть. "Зачем. Ему никогда не говорили, что его глаза слишком много могут рассказать о его эмоциональном состоянии?" - Арс. - Антон нахмурился, склонив голову набок. - Включай дурачка перед математичкой, когда даёшь ей на проверку домашку, которую с ГДЗ скатал. А я всё прекрасно вижу, не слепой.       Арс вздохнул, отводя взгляд в сторону. Было ощущение, что ему неловко жаловаться. Именно неловко. Не было ощущения, что он не хочет рассказывать. Хочет. Просто неловко. То ли не хочет нагружать своими проблемами, то ли сам же их обесценивает, думая, что они не достойны огласки.       Он мялся, рассматривая клавиши своего ноутбука. - ..меня подруга кинула, - коротко отрезал он, выдыхая.       Шастун устремил на него вопросительный взгляд. - У неё парень абьюзер какой-то. Постоянно ей всё запрещает, лишнего шага ступить не даёт. А она бегает за ним, как собачонка. Ну, и, по классике жанра, решил запретить общаться со мной, поставив перед выбором. - Его плечи грузно опустились, а сам он сидел, ссутулившись, глядя в одну точку на столе, изредка моргая. - Она и сказала, что больше общаться со мной не намерена. - Антон заметил, как скривились его губы. - Арс.. - Тоша грустно посмотрел на него и чуть опустил голову, словно пытаясь заглянуть в его глаза снизу, забывая, что общаются они по видеосвязи. Антону было тоскливо видеть его таким поникшим, грустным. Он ведь свет. Он ведь солнце. Он ведь счастье. Почему он не светит? Как так? Сознание отказывалось воспринимать это. - Лучик, прекращай грустить. Люди приходят и уходят, так бывает. Это часть нашей жизни, часть формирования самих себя - учиться отпускать близких людей и строить себя дальше без них. Чьё-то предательство - это не конец света. Всё обязательно наладится.       Антон говорил, а сам не верил свои словам.       Понимал, что если Арс уйдёт от него, то что-то внутри сломается. Рухнет, треснет, порвется - не починишь, не соберешь.       От одной только мысли о том, что Арс может исчезнуть, начинают дрожать руки, ноги становятся ватными, в голове туман, а внутри пусто-пусто. Это кажется чем-то запредельным, чем-то ненормальным и безумным. Тем, о чём нё хочется думать. И что не хочется пережить никогда.       Ни-ког-да. - У тебя есть семья, одноклассники, друзья и приятели. У тебя есть я. - Арсений наконец поднял голову, с детским пытливым любопытством глядя другу в глаза. Антон поднял руку и приложил ладонь к монитору, проводя указательным пальцем по изображению щеки Попова. - ..каждый, кто делал тебе больно - покойник.. - Тихо пропел Тоша, осторожно улыбаясь. Арс пару секунд неотрывно смотрел на него, а потом тепло улыбнулся, поднимая руку и прикладывая к своему экрану.       Шастун увидел, как лазурная синева в его глазах снова становится яркой и светлой. Как горизонт освещается и виднеется через экран ноутбука. Как в него вселяется вера, осознание и жизнь.       Арс вновь улыбнулся. И Антон снова увидел нечто родное, привычное и обыденное. Он снова увидел свет. Он снова увидел счастье. Он снова увидел солнце.