Похорони меня за плинтусом

      Томас Риджуэлл был парнем простым, хотя многие его не понимали. Личностью он был довольно эгоистичной, со своими тараканами в голове, некоторые могли его посчитать за садиста. Хотя отрицать не стоит, Том любил извлечь выгоду для себя из чего-нибудь, да и если вспомнить, что так оно и было. Единственному кому он мог открыться это — водка (Смирнофф), хотя после стольких дегустаций этой жести он почти, что был трезвым, да же после шести бутылок…       Сидя на диване он даже порой задумывался, а сколько он там пьёт? Пять лет, или может больше? — Том! — срывающийся со спокойного тона крикнул норвежец. — Если у тебя месячные, то мог бы и смыть! Противно даже в ванную ходить после тебя. — Меня стошнило в раковину, а не тебе на матрас, будь мне благодарен, хоть за это,— спокойно ответил Томас, даже немного уныло. — Ну спасибо! А раковину кто мыть будет?! Она вся в крови, тебе водки теперь не хватает, решил перейти на бутылки из-под неё? — Очень смешно, ща лёгкие разорвутся!       А ведь и правда, Риджуэлл начал замечать странные вещи после приезда Торда, с каждым днём ему становится хуже и хуже. Рёбра болят, зрение помутнилось, усталость в последнее время. Также тошнота не давала покоя Томасу… — Блять, ты как труп ходячий, когда хоть к врачу обратишься? — облокотившись на спинку дивана, Ларссон начал разглядывать Томаса, при его приезде он выглядел живее, хоть и недовольным. — Я не нуждаюсь в врачах, — нет, он нуждался, но не мог. Он был монстром, по натуре и по жизни, Том не хотел привлечь внимания к себе и лечь под нож на исследования его органов. — Ладно, — строгим и тяжёлым голосом произнёс сосед. — Ладно, а почему ты начал носить водолазку? — Ты чё, мамка моя?! Какая тебе- Кх! — кашель прервал нарастающий гнев, опять тянуло блевать. — Чёрт…       Прижав рукав толстовки ко рту, парень было уже направился в ванную, но его задержали крепкой хваткой. Торд притянул Томаса к себе, на мгновение Ларссону показалось, что он наконец запечатлил удивление в глазах алкоголика. Томас почти никогда не проявлял эмоций, «хищника» это заинтересовало, и поэтому он притянул ближе Риджуэлла и положил голову тому на плечо. — От тебя цветами пахнет, — с этими словами Торд отстранился от парня и отпустил руку.       Томас смутился, но ничего не ответил. Поэтому он просто ушёл в ванную. — Чёрт тебя… — посмотрев в зеркало Риджуэлл поморщился. Весь рот был переполнен кровью и лепестками. Сплюнув эту гадость он снял толстовку, рукав был покрыт лиловым узором. Придётся покупать новую… Смыв кровь, Том приподнял рукава водолазки, ужасное зрелище. Все руки были в шрамах, которые зарастали новыми ростками розы. Шея от таких махинаций тоже не меньше пострадала, но он не знал, что от него требовалось, чтобы это остановить. С каждым днём эта хрень приближалась к голове, что не радовало Томаса. Но каждый день его ответом на эту проблему было одно и тоже. — Хочу спать… — смыв кровавый ужас, Том направился в комнату, к сожалению, теперь её было трудно назвать «своей».       Из-за того, что Эдд превратил прошлую комнату Риджуэлла в самый настоящий бассейн, ему пришлось «переехать» в спальню Торда. Эта идея Тома не сильно устраивала, но и спать на диване ему не хотелось. Зато со временем он к ней привык. Так привык, что даже не уступил Ларссону (хоть по факту это была его). В комнате стало тесно, возможно, из-за коробок с хентаем Торда, а возможно, из-за матраса. Плюхнувшись на кровать, Томас вздохнул с облегчением. На мгновение ему показалось, что никаких цветков в его органах и не было никогда. Но не надолго… Кашель снова возобновился, слава Сьюзен, что он успел сплюнуть это на пол. — Твою мать, — с этими словами в комнату прошёл Ринго. Кот заинтересованно посмотрел на парня. Зелёные глаза будто переливались на свету. — Ринго, иди сюда.       Кот послушно запрыгнул на кровать, а потом и на колени к Томасу. Ринго стал для Риджуэлла в последнее время неким антистрессом, он уводил парня от мысли, что тот может умереть. Мурчание кота убаюкивало, а на душе становилось хорошо…