молчание яблочных долек

Солнце било по внутренней стороне глазных яблок. Лишний час в тренажерном зале настигал Сяо. Офис, в котором снимал помещение его терапевт, возвышался из-за парковых деревьев. Можно было позвонить доктору и попросить помочь с такси, но при одной мысли о том, чтобы прервать сеанс, признать, что ты не так самостоятелен, как показал себя сначала, к горлу подкатывал ком желчи. А может, горечь на корне языка никак не была вызвана страхом, может быть, ковыляние под палящим солнцем Ли Эй в полдень, под аккомпанемент раздувающейся боли в коленном суставе вызывало рвоту. Сяо опустился на скамейку с глухим стоном, прорвавшимся сквозь его стиснутые зубы, как рык. Если бы было можно, он бы отсоединил ноги от тела. Он смог бы перевести дух, набрать номер. Кого? Чжун Ли? Аякса? Гань Юй, которая бросит свои дела и приедет, узнав, что его скрутило? Каждый из них поступил бы так и от каждого из них Сяо не нужно было жалости. Он откинулся на спинку, вытер липкий пот со лба. После недели дождей земля вязла, от клумб с глазурными лилиями плыл запах гнили. Сяо глубоко вдыхал воздух, он пропитался изнутри гниением, он хотел разделить свою боль с цветами. Если волны боли игнорировать, они утихнут. Если игнорироваться, утихнет. Утихнет если… Если… Сяо даже не пробовал встать, чтобы не целоваться с землей. Штиль запаздывал. Сяо поклялся Семёрке и Селестии, что будет соблюдать режим физических тренировок, не беря больше нагрузки, чем рекомендует физиотерапевт, пусть только он сможет справиться сам. Он ведь не просил многого — добраться до дома, закинуться обезболивающим и проспаться. — За сладость ночных страстей мы расплачиваемся горечью утреннего похмелья. Перепил? Сяо не сразу понял, что обращались к нему. Только прикосновение к руке заставило его поднять лицо. — Если я могу вызвать помощь, ты только дай знать. Выглядишь мертво, друг мой. Голос вывел его из хватки горячечной дрёмы. Перед ним переминал с ноги на ногу молодой человек, не старше его самого. Он смотрел с беспокойством, косички качались перед его лицом, когда он ловил скачущий взгляд Сяо. Сяо затошнило сильнее. Он заметил, как к нему подошли, и не помнил, как начали разговор. — Звонить некому. Это бывает. Мне надо. Добраться до дома. Там всё хорошо будет. — Окей, я вызову нам такси. Куда тебя довести? Сяо всё-таки вырвало. Он успел наклониться в сторону, за скамью. Незнакомец держал его волосы, чужая рука выводила круги по спине. Вместо колен Сяо сосредоточился на этом: мягкие движения, холодные прикосновения пальцев в волосах. Первый импульс вырваться из чужой хватки возрос и растаял. Сейчас ему места не было вопреки даже очень отточенным навыкам осторожности. — Прости, — бросил Сяо, когда закончил. Они отодвинулись друг от друга. — Эхе? Не говори так! Пойдем. При внешней хрупкости, он помог Сяо закинуть руку ему на плечо, и они заковыляли к автомобилю, остановившемуся на парковке. Сяо приваливался к другому — переносил вес на рабочую ногу. Такси ждало их, когда Сяо попросил своего спасителя остановиться. Пуговичка на кармашке рубашки никак не желала расстегиваться, и тогда рука незнакомца накрыла дрожащие пальцы Сяо и высвободила пуговицу из петли. Пару фото на телефон, Сяо отправил их в чат Гань Юй. Незнакомец запыхался. — Ух, сколько же ты выпил? — Это не то. Ты не поймешь. Холодный нос уткнулся в шею. Запах гнили в голове усилился, прикосновение длилось секунды, но его нежность была нежностью приставленного к горлу ножа. — И правда: алкоголем от тебя не пахнет. В автомобиле было прохладно, водитель молчал, зато незнакомец замещал это: на вопрос Сяо, доктор ли он, тот рассмеялся и сказал, что он музыкант. Это признание превратилось в рассказ о выступлении на фестивале, где незнакомец играл на лире. Петь ему мешал зажатый в зубах бокал вина. Толпа хлопала и платила ему, подливая. Сяо фыркнул, назвав это отвратительным бизнесом. Колено, как уставший после истерики ребёнок, взяло перерыв. Сяо застал себя в такси, не помнящим, как он рассказал первому встречному свой адрес, но утешил себя тем, что они разойдутся, как только он приедет домой. Никто не узнает, что он перешел свой предел и был наказан ограничениями своего же тела. Человек, который видел его таким, говорил с ним первый и последний раз. — Оплата… — Брось. Это я вызвал для тебя такси. Сяо попытался возразить, но собеседник хихикнул прямо ему в ухо: — Если тебя это так волнует, то если мы встретимся снова, отплатишь мне обедом, ладно? Сяо, всё еще не чувствующий левую ногу ниже колена, стиснул зубы и кивнул. Они не спешили, поднимаясь в его квартиру. Парень извинился, что принял Сяо за выпившего: судорога в ноге и неловкие попытки в координации явно показывали, что это не лишние пара стаканов вина. Сяо ненавидел, когда его жалели, он должен был догадаться, что его усердие приведет к боли, которая сделает его беспомощным. — Береги себя! — помахал незнакомец на прощанье. Когда они расстались, Сяо выдохнул, доставая ключи от квартиры. Что бы ни заставило незнакомца помочь, это больше не имело никакого значения. В тот удушающий день, когда небо приобрело яблочный оттенок, он и не догадывался, как ошибается.

***

Часы говорили, что он опаздывал, но он опустился перед бутонами закрытых лилий и сделал фото: на листочках поблескивала роса. 6:50, Сяо: [вложение] 6:52, Гань Юй: они бы понравились господину! 6:52, Сяо: *просмотрено* Сяо знал, что просто ищет причину не пойти. Несколько дней назад он был зол: у него все было под контролем, Гань Юй не должна была вмешиваться. Она не должна была себя пугать и придумывать, как от этого страха избавиться. Она сказала, что это в первую очередь нужно ему. Она плакала, и стоило ей упомянуть Чжун Ли, Сяо согласился с её предложением. Конечно, она рассказала обо всём господину. Конечно, это он оплатил сессии. Но теперь, если его каменное лицо вынырнет из глубин бара и его янтарные глаза будут прожигать его, Сяо, вопросами, он сможет сказать: я уже получаю помощь, все хорошо. Именно поэтому он простил подругу. Возможно, все будет не так плохо, если удастся забиться в угол и прождать пару месяцев. У него, Сяо, все под контролем. Офис был на удивление тих. Сяо представился администратору за стойкой, и тот пропустил его. «Доктор не одобряет опозданий, мистер». Сяо извинился. Бай Чжу — его терапевт, во время их первой встречи заключил с ним контракт. Сяо не верил, что терапия сработает. Сяо, скрипя зубами, вошёл в его кабинет. Статуэтка медной змеи стояла на его столе, и Сяо не помнил, как выглядел человек, который собирался врачевать его душу, но помнил, как выплавленные в меде глаза смотрели на него. Аромат благовоний спирал грудь. Дрожащей рукой Сяо подписал бумагу, где говорилось, что он согласен и обязуется добровольно исполнять пять пунктов: 1. Посещать групповые встречи; 3. Стараться делать всё возможное, чтобы улучшить самочувствие; 4. Заботиться о своём теле и не причинять себе вред любыми способами; 5. Уважительно относиться к участникам группы; 5. Не искать контактов с участниками групповых занятий вне их. Если ты подписываешь контракт, ты обязуешься его выполнять. Фигура Чжун Ли нависала над столом, вчитываясь в каждую букву: «Будь внимателен к деталям. Если ты согласишься, то не сможешь изменить правила, Сяо», — прозвучал отеческий голос внутри головы. Маленькая косая подпись Сяо растеклась прямо под списком. Бай Чжу поблагодарил его и пообещал исполнять свои обязанности, также прописанные в контракте. Он не имел юридической силы, — кричал здравый смысл. «Если ты соглашаешься, ты несёшь ответственность за свои слова», — говорил Чжун Ли. Сяо пожал руку терапевта.

***

Голос маленькой девушки разлился по комнате, сообщая, что чай готов. Сяо запомнил её по волосами, потому что ощутил на себе их силу. Они были заплетены в два хвоста, которые хлестали людей, стоявших рядом, когда она крутила головой. Вокруг оживились, разбрелись по комнате: кто пошел к застекленному шкафу, хранящему кружки, кто направился раскладывать пирожные, кто пошел на зов чайника. Чайник это был дешевый, электрический. Если ты хочешь налить себе кипятка, то нужно поддерживать крышку. Но это Сяо узнает позже. Занятые ягодным чаем, люди не заметили прошмыгнувшего Сяо, который занял стоящую в углу скамейку, и уткнулся в телефон, чтобы написать Гань Юй о своей ненависти ко всем формам человеческих взаимодействий. Когда маленькая девушка бросила на него взгляд, он его выдержал, и она покраснела. Их было пятеро, и сколько бы Сяо не вслушивался, отрывки фраз складывались настолько бессмысленно, будто они говорили на другом языке. — Бай Чжу скоро придёт, — сказала ему вошедшая следом за ним. Поджатые челюсти и огонь её глаз говорили, что если Сяо усомнится, то она ударит его. Он окинул её взглядом: по мышцам на руках змеились вены. Её волосы были сребро-седыми, хотя на вид она была не старше его. — Только мышь жмётся в угол. Она поманила его за собой. — Шень Хэ, — маленькая девушка подбежала, заключая ее в объятия. — Спасибо. Извини, что не подошли. Мы не хотели тебя тревожить, — она повернулась к Сяо. — Если Шень Хэ не испугала тебя, то никто из нас не сделает этого, — сказал ему парень, которого он запомнил только потому, что он носил костюм, делающий его похожим на бармена. — Ты имеешь что-то против меня? — ноздри Шень Хэ раздувались. — Я сделал на тебя чай, можешь взять, если хочешь. Может быть, он вправду бармен. — Хочу. Но если ты отравил его, я засуну стакан тебе в глотку. Сяо слушал. Они общались, будто были знакомы миллион лет. Они не выглядели страдающими, травмированными или разбитыми. Такие же люди приходили в бар Чжун Ли. Таких же людей Сяо выкидывал, когда они напивались, оттуда. Никто с ним больше не заговаривал, поэтому он сел на один из стульев в кругу посреди комнаты, и подумал, что может быть, сессия пройдет так, что ему не придется нарушать правила контракта. Все смолкли, когда Бай Чжу вошел. Вошел он не один. Сяо бы не запомнил его кос, если бы они не щекотали его щеки, пока они шли к такси. Он бы не запомнил то, какие яркие его глаза, если бы он не пытался поймать взгляд Сяо, когда Сяо пытался опустить голову и сжать её коленями, чтобы убаюкать себя. Он бы не запомнил чистоту голоса, если бы он не шептал ему, помогая уцепить в сознание. Фантомная маленькая ладонь холодила пальцы Сяо, когда незнакомец держал его руку, помогая. — Приятно познакомиться! Я Венти, — сказал он, смотря Сяо прямо в глаза.

***

На следующий день прошедшее казалось сном. Он не помнил историй этих людей, всё слова, всё сказанное слилось в шум: он знает, он знает, он знает, он знает, что я не справляюсь. Легкое постукивание мигрени в голове настаивало, что Сяо ждали последствия. Но мышцы не перечили своей работе: передвигать ноги, сжимать пальцы, поднимать и опускать руки. Возможно, если подобное повторится, следует обратиться к физиотерапевту до того, как Чжун Ли заметит неловкость его движениях. Сяо сфотографировал онигири и отправил фото Гань Юй. Она прислала в ответ фотографию Кэ Цин, опустившей ложку в кастрюлю на их кухне. Она выглядела по-домашнему в халате и с растрёпанными волосами. Сяо был рад за подругу, она в надежных руках. Даже если это означало, что тебе не дают пропустить завтрак и убежать на работу. Сяо ломал голову: зачем было помогать человеку, которого Венти посчитал выпившим, человеку, который жалко сидел корчась, который пах рвотой и потом. Сяо не знал. — Обещай, что не умрёшь, пока я не выстругаю для тебя идеальный гроб, — Ху Тао помешивала палочками остатки рамёна в чашке. Сяо вздрогнул. Она выдернула его из мыслей. Он досчитал до трёх, чтобы не сбросить видеозвонок в ту же секунду. Если вы ненавидите выходить из дома, чтобы поесть с друзьями, это не значит, что вы должны отказываться от них. — Ты говоришь это второй год. — Ох, извини, что так серьезно отношусь к пиару своего дела. Будь другом, а? Лапша чмокнула по ее носу, когда она быстро поглотила её. Улыбка смягчила краешек его губ. Он рассказал всё Ху Тао. Он может каждое утро рассказывать ей, как ему стало плохо, и как Венти помог ему, и она каждое утро будет удивлена, как впервые. — Так как говоришь, его зовут? — она вытерла блестящий от жира нос. — Венти. — Это на тебя не похоже. Позволить прекрасному незнакомцу нести тебя на руках. — Все было не так! — Ладно-ладно. Можно спросить? — Я не собираюсь обозначать дату своих похорон, если ты об этом. — Нет, сначала гроб, потом похороны. Ты знаешь, что ты ему ничего не должен? Он помог тебе, потому что хотел. Это необязательно. Ты не продавал ему душу. Не продавал же? — Я мог справиться сам, спасибо. Ху Тао вздохнула и откинулась на спинку стула. — Я рада, что Гань Юнь уговорила тебя пойти к терапевту. Кстати! О терапии. — Ху Тао подождала, пока Сяо сделает глоток из керамической кружки. — С кем бы из вашей группы ты согласился переспать?