Менты веселятся

Выходные. Игорь, как настоящий трудоголик, ненавидит их всей душой. Или же причина в том, что надо осуществлять работу по дому. Ах да. Отдраить все углы, вымыть всю посуду, накопившуюся за неделю и расставленную во всех возможных и невозможных местах. Один он точно не справится. И раз теперь у него есть друзья, то… Игорь собирается позвонить Диме или Юле, чтобы те хоть чуточку помогли разгрести весь бардак. Кажется, он сильно путает понятие «друзья» и «уборщики по дому». Набирая номер Юли, Гром на секунду зависает и предполагает вариант развития их диалога. Пчелкина, скорее всего, пошлет его куда подальше, скажет, что она женщина, а не посудомойка, да тем более своих дел невпроворот, сбросит вызов и вернется к монтажу нового ролика. Игорь в задумчивости чешет репу и звонит Диме. Больше вариантов нет. Не будет же он Федора Иваныча отвлекать. Дима отвечает сонным, но уже в полную меру обеспокоенным голосом: — Игорь? Ты чего звонишь так рано? — Привет, Дим! Я тут, эм, — он стоит посреди квартиры, окидывая ее пренебрежительным взглядом, — помощь твоя нужна. Сможешь подъехать? — Да-да, конечно, сейчас, — Игорь слышит как шуршит его одеяло, пока он поспешно вылезает из кровати, — а что случилось-то? — Да так. Долго объяснять. Возможно, среди всего этого бардака Игорь найдет свою совесть и примет ее с распростертыми объятиями, понимая, что поступил по-свински. Пока Дубин на всех парах мчится помогать другу, Игорь заканчивает вымывать полы. Что ж, остается только посуда. Он предварительно сгребает ее из каждых уголков, которые недавно были покрыты пылью и плесенью, и помещает в раковину. То, что туда не влезает оставляет на столе рядом. Дима влетает в квартиру, думая, что Игорь там уже при смерти или что-нибудь еще хуже. Но нет. Тот преспокойно себе мнется на кухне, вперив руки в боки, одним лишь взглядом вымывая все тарелки с кружками. — Дим, иди сюда, — он машет ладонью, призывая. Дима, честно сказать, нихрена не понимает. — Ты в порядке, Игорь?.. — прикоснувшись к плечу, осторожно спрашивает он. — Да, — мимолетное желание скинуть с себя руку подавляется внутренним голосом, и Игорь драматично накрывает ее своей ладонью. — Нет. Кажется, Диму сейчас хватит приступ. Да что, блин, происходит?! — Видишь всю эту посуду? — продолжает он загробным голосом, — Мне надо ее помыть. И без твоей помощи я не справлюсь. Уж слишком громко вздох облегчения покидает димины легкие. Он прячет руки в карманы. — Тьфу! Дурак ты… Мог бы сразу так сказать. — Я просто не до конца понимаю можно ли просить помощи для такого обыкновенного дела. — Да? Почему бы и нет. Тем более, тут прямо целые Анды посуды. Игорь хмыкает. А ведь не поспоришь. — Ну что, тогда вместе совершим восхождение? — подхватывает он, вопросительно подняв бровь-молнию. — Конечно, напарник! — Дима закатывает рукава по локоть и тыльной стороной ладони поправляет очки. Они в полной тишине моют посуду до тех пор, пока Дубин не встречается лицом к лицу с тарелкой, к которой намертво прилипли остатки гречки. Он отчаянно скулит, пытаясь оттереть ее. — Тебя разве не предупреждали сразу класть тарелки от гречки в раковину? Чтобы они отмокли и не возникало желания умереть, отмывая их… — Не, — честно признается Гром. — Оно и видно… Игорь мыльными пальцами подцепляет с разделочной доски вялую попку огурца и беспромедлительно закидывает в рот, раскусывая вдвое. Другую такую же предлагает Диме, но Дима воротит нос. — Нет, спасибо. Я уже обедал. — Как хочешь, — он пожимает плечами и съедает вторую, — мне больше достанется. Чуть позже в Игоре просыпается маленький ребенок. Возможно, это воздействие огурца. Он начинает брызгаться. — Эй! Я думал, мы работает в команде! — Дима выражает свое шутливое недовольство, толкнув хихикающее недоразумение в бок. — Я тоже много чего думал, — опустив ладонь в мыльную воду, он зачерпывает пену и сдувает пузыри Диме в лицо. Те лопаются при столкновении с носом, но полусферами прилипают к линзам очков. — Негодяй! Лишил меня самого главного — зрения. Ну держись! — он делает выпад, ткнув Игоря в живот, притворяясь, что его мокрые пальцы являются шпагой. На секунду отвлекается, занудно поправляясь, — но на самом деле это все генетика. Игорю только с третьей попытки удается поймать его пальцы, соскальзывая и путаясь. А затем он резко заламывает их, пригвоздив к лопаткам. Дима оказывается развернут к нему спиной, с досадой принимая свое поражение. Игорь прям над ухом ехидно шепчет нараспев, заставляя щеки покраснеть: — Я выиграл. — Да-да, молодец, но выпусти меня, пожалуйста, мне больно, — Дима в подтверждение шипит сквозь зубы, но на самом деле впервые так нагло врет при Громе. Чувство, совершенно противоположное боли, распаляло его кожу. И хорошо, что тот не видит его бессовестных глаз, а иначе все — пиши пропало. Игорь виновато кивает и слушается, отступая на пару шагов. Дубин разворачивается и притворно растирает пальцы. — Ладно, эм… Спасибо, что помог. Мы уже закончили со всем этим. Может быть Игорь и закончил с ним, но Дима только-только начинал. — Слушай, а может сходим прогуляться куда-нибудь? Делать-то все равно нечего. Но я пойму, если тебе важнее целый день лежать на диване и пялиться в потолок… «Ну если только с тобой», — кокетливо думает Игорь, но отвечает застенчивым «да». Одновременно с этим вода в раковине стремительным водоворотом течет вниз, издавая предсмертные булькающие звуки, похожие на рев глубоководных чудищ. Дима непроизвольно ежится.