Часть 6. Изменения
11 октября 2022 г., 08:00
Уильям сидел в своём кабинете и просматривал бесконечные бумаги. Ему казалось, что их слишком много после того, как они начали реформирование города. Бумажки на его столе росли просто в геометрическом масштабе и занимали теперь несколькими огромными стопками больше половины стола. Альфа думал, что одна такая стопка вполне может прибить его помощника, если упадет на него. С тех пор, как они с Эйденом сходили посмотреть на падающие звёзды, омега стал намного более открытым по отношению с ним. Он стал больше улыбаться и касаться его, словно постоянно хотел быть рядом с ним, не взирая ни на что. Альфу это очень радовало, ведь он думал, что они наконец-то нашли общий язык и стали близкими друзьями. Уильям надеялся, что они продолжат общаться в той же манере, ведь это значительно упрощало работу. Да и слуги перестали бояться холодного и скупого на эмоции омегу. Эйден словно расцвёл рядом с ним и стал гораздо более благосклонным по отношению к окружающим. Уильям мог точно сказать, что в сердце омеги что-то изменилось, но не мог точно определить, что. Это пока не волновало альфу, ведь он был слишком погружён в свои дела и не отрывал голову от документов. Да и к тому же, он решил, что сейчас как раз самое время обновить местные законы, сделав их проще и понятнее для людей. Система налогов была странной и не поддавалась традиционной логике, что была у него в мире — больше зарабатываешь, значит, больше отдаёшь государству.
Такое решение хоть как-то бы уровняло богатых и бедных, пусть первых тут практически не было. Альфа надеялся, что в скором времени появятся зажиточные горожане. Так же альфа планировал отделить церковную власть от государственной. Пока на него местный понтифик никак не мог влиять, ведь церковь тут была бедная и маленькая. Никто не мог приносить много пожертвований или проводить дорогие венчания с крестинами. Уильям понимал, что при увеличении благосостояния граждан денег у церкви будет становится всё больше и больше, следовательно, у неё появится ресурс власти над ним. Альфе не хотелось советоваться с монахами по каким-то важным вопросам, дабы получить потом отрицательный ответ и остаться без хорошей инициативы для его региона. Он знал, что в некоторых зажиточных областях такая реформа была проведена в том или ином виде, но незаметно для граждан, дабы не устраивали бунтов. Население до сих пор было весьма религиозным и посещало церковь несколько раз в неделю. Уильям это связывал с недостатком образования, не таким сильным продвижением естественных наук и культуры. Общество ещё не вошло в перестройку, дабы проверять все старые ценности и меняться. Альфе очень хотелось подтолкнуть местное население двигаться вперёд, не обращаясь к религии. Это должно было занять огромное количество времени — старые эльфы были слишком поглощены богом. Они разбирались во всех аспектах, и им нравилось рассказывать об этом молодёжи. Уильям столкнулся с этим на своей шкуре: его камердинер как раз был из таких. Пожилой эльф как-то услышал от своего начальника, что тот не верит в бога, и тут понеслось.
Уильяму пришлось выслушать целую лекцию об истории религии. Эйдену ещё как-то удалось сбежать от столь настырных порывов посвятить его в эту часть жизни, а вот альфе пришлось остаться и прослушать всё от начала до конца, и только тогда его отпустили. Зато теперь он лучше разбирался в трёх местных вероисповеданиях. Пусть альфа и знал, что у каждой расы оно своё, но старался не углубляться. Он был закоренелым атеистом и не хотел тратить своё время на изучение неинтересной и странной вещи под названием религия. Благодаря своему сотруднику альфа теперь выяснил: религия эльфов говорила о том, что именно эта раса была первой на всём континенте, посвящала целые оды чистоте и прекрасному, а также постоянно говорила о пути человека и общества как преодолении трудностей путём мольбы и смирения, в свою очередь религия гномов была гораздо более суровой и прагматичной из-за экстремальных условий жизни в горах и множеству лишений в прошлом у гномов — основным понятием был труд и воздаяние за него: трудись всю жизнь до упаду и ты будешь вознагражден за все свои труды по их завершении — это давало мощный толчок к труду и постоянному поиску, где же заработать, улучшая своё благосостояние, религия орков же была самой молодой и находилась в процессе становления после долгих реформ: они ушли от воинственных начал и смысла жизни в битвах вместе с величайшей смертью от рук врага на поле брани и достигли наиболее расслабленных понятий о свободе, веселье и постоянном поиске какого-либо заработка.
В итоге Уильям уяснил, что самым старым и консервативным верованием было эльфийское. Оно практически не менялось и не отражало веяний общества, что очень удручало альфу. Именно благодаря такому содержательному рассказу альфа впервые задумался, насколько разобщены все расы даже в таком вопросе — в кого и во что верить. На почве веры были самые частые конфликты лишь из-за того, что никто не хотел уступать своё божество, считая его единственно верным и правильным. Создание общей религии, базировавшейся на всех трёх, помогло бы сплотить общество и сделать его более единым. Уильям пытался что-то накидать на бумажке, что хотя бы отдаленно походило бы на концепцию новой религии, но получалось откровенно плохо. Он старался уместить там всё, дабы никого не обидеть, но это совершенно не получалось сделать.
Именно поэтому сейчас альфа отложил всё это в долгий ящик, да и к тому же, новая религия на одной их территорий точно бы вывела из себя епископа в столице. А он в свою очередь имел огромную власть над королём и мог спокойно натравить его на всех неугодных. Уильям порой смеялся с того, что король и глава церкви были подозрительно близки. У Уильяма было подозрение, что у них был длинный роман, именно поэтому церкви прощалось слишком многое, да и финансирование было соответствующим. Практически в каждом городе были церковные школы: много для бедных людей и парочка с пансионатом для частных. Уильям слышал, что Эйден учился как раз в такой, ведь его родители были дикими фанатами религии и хотели посвятить и его в неё. Но что-то случилось, и омега стал полным атеистом, что очень нехарактерно для этого мира. «Чужая душа —потёмки» – этим руководствовался альфа и не лез в личную жизнь своего секретаря, не желая получить по щам. Характер омеги пусть и смягчился, но всё же был достаточно тяжёлым и сложным. Альфа постарался сосредоточиться и собрать все мысли в кучку, ведь скоро должен был придти омега. У Эйдена только закончилась течка, начавшаяся несколько раньше срока. Омега решил не говорить со своим начальником, почему это произошло и из-за каких причин. Он просто заперся в очередной раз у себя в покоях и даже не выходил поесть. Он отрезал добровольно себя от всего мира и даже не знал никаких новостей. Пару раз к нему пытался зайти Остен, который тоже был омегой и точно бы не среагировал, но даже ему давали отворот-поворот. Это было странно, ведь по словам прислуги раньше Эйден хоть порой, но выползал на подавителях поесть в зал и узнать последние новости о работе. Такое поведение было несвойственно столь трудолюбивому эльфу. Альфе оставалось лишь вздыхать и разгребать всю работу самому. Люди, работавшие с жалобами, тоже были сильно загружены. Уильям назначил их отделом по связям с общественностью.
Теперь в их обязанности входили контакты с гражданами, сбор общественного мнения насчёт какой-то реформы, ответы на волнующие и частые вопросы, а также передача некоторых особо важных проблем наверх альфе. Теперь Уильям был спокоен насчёт того, что до него дойдёт реальная картина настроений в его городе. Осталось наладить работу подобных контор в других крупных городах, дабы спокойно проводить все нужные реформы без труда и с оглядкой на общественное мнение и запросы. А их было много, даже если не считать церковной. Альфа планировал сегодня выступить с первыми новыми законами насчёт тройных браков и ещё пары вещей. Настроение общества как никогда подходило для такого. С начала ремонта всего города местные были как никогда благосклонны к нему. Их желание сменить руководителя куда-то испарилось за такой короткий срок. Уильям надеялся, что он и дальше будет оправдывать их ожидания. Да и к тому же, его сегодня ждала поездка на завод вместе с Эмори, который так и пылал желанием всё там облазить и осмотреть каждый уголок. Альфа обожал всё новое, и такой масштабный проект дико заинтересовал его. Остен, разумеется, оставался дома ждать возвращения своего супруга.
Омега мало куда ездил со своим благоверным, если этого не требовала ситуация. Эмори вообще посещал бы все мероприятия без своего мужа, не вызывай это вопросов и осуждения со стороны общества. Альфа даже не желал найти с ним общих интересов и общался с благоверным практически как с мебелью. На балах и приёмах он старался сразу же слинять от омеги и найти себе более подходящую компанию, оставляя влюблённого Остена в полном одиночестве. Уильям не представлял, как можно было не разлюбить его друга за столько лет такого отношения, но омега почему-то не сдавался и хотел завоевать альфу во что бы то ни стало. Его даже не смущали слухи о вероятном романе, продолжавшимся несколько лет прямо у него под носом. Уильям прекрасно осознавал, что Эмори можно было отрубить член за такое кобелиное поведение, но не решался этого сказать. Во всем остальном его друг был идеален: всегда поможет не только советом, но и деньгами, весёлый, добрый и понимающий. Самому Уильяму было не на что жаловаться, ведь Эмори ради него бросил столичную жизнь и перебрался в такое захолустье, возможно, навсегда. Да и работа с заводом по сути являлась достаточно тяжёлой и трудоёмкой, а пока что зарплата не дотягивала до столичного уровня.
Альфа выдохнул, подумав о таком положении дел, и ещё раз перебрал все бумаги. У него лежала целая стопка писем в столицу, которые надо было отправить как можно скорее. Часть шла в разнообразные газеты: там расписывались очень выгодные предложения о покупке земли и домов слегка ниже рыночной стоимости для привлечения народа, множество вакансий с неплохой зарплатой и гарантиями. Последние мало кто сейчас давал из-за плохой финансовой ситуации, но новая система налогообложения и резервы помогли альфе выделить деньги на зарплаты большинству горожан, пока не встанут на ноги всякие малые предприятия, дабы они уже платили зарплату и обеспечивали новые рабочие места. Также альфа планировал упросить здесь регистрацию бизнеса и налоги для него, ведь деньги у него были не вечными, и требовались новые рабочие места от частных лиц. Здесь их было не так много, поэтому некоторые ниши совсем пустовали, давая свободу действий тем, кто займёт их первым и не упустит свой шанс. Также были письма некоторым его знакомым разорившимся дворянам, у которых осталось крайне мало денег на содержание своих огромных поместий в столице или которые потеряли практически всё после войны. Здесь их готовы были принять с распростёртыми объятиями за посильные инвестиции в город. А также все-таки он решил написать письмо королю по поводу увольнения начальника охраны. Он уже сто процентов доехал до столицы со своей версией. Благо, альфа сгрёб все документы Спартака под его оры и проклятия.
Теперь у Уильяма были доказательства измены. Он успешно за неделю снял все копии, и теперь они лежали в увесистой папке с заклятием расширения пространства, иначе бы всё так просто туда не поместилось. Радовало только то, что король получит чуть ли не в лицо струю документов. Это слегка развеселило альфу, но на радость не было времени. Потерев виски пальцами, он постарался привести себя в нормальное состояние. Ему было некомфортно от того, что он так глупо поступил и отправил сначала в путь начальника охраны, а не письмо с обвинениями. Такое упущение могло сыграть совсем не на руку альфе, да и к тому же, он уже подписал распоряжение, что он теперь и является начальником своей же охраны для противодействия предателям и ворам среди его подчинённых. Это вызвало лишь радость у простых солдат, уставших от гнева самоуверенного и наглого Спартака, который часто брал у них в долг и не отдавал. Обнаружилось море его долговых расписок у обычных работников. Их уговорили пока придержать их у себя, дабы они случайно не затерялись среди важных бумажек у начальства. А по факту Спартак просто скрывал их таким образом. Теперь ему предстояло уже из столицы выплатить все свои долги перед бывшими сотрудниками в полном объёме. Из каких денег он собирался это делать, никого не интересовало. Народ желал получить обратно свои кровно нажитые как можно скорее. Уильям ликовал от такой неожиданной находки. Разумеется, парочка копий таких расписок тоже лежала в конверте и служила ещё одним доказательством некомпетентности Спартака как руководителя. Альфа откинулся назад и прислушался к звукам вокруг себя. Их было целое море: из открытого окна щебетали птицы, слышалось дуновение ветра и лёгкий шелест листьев, за дверью кто-то еле слышно ходил и о чём-то шептался. Среди этого потока альфа уловил знакомую мягкую походку.
Прямиком к его кабинету шёл Эйден, который сильно опаздывал. Точнее, он чуть не бежал трусцой, осознавая свою оплошность. Альфа слегка выдохнул и опёрся руками на стол. Он надеялся, что омега не подумал постоянно опаздывать из-за их хороших отношений, в надежде на то, что альфа всё простит по дружбе. Уильям выдохнул и посмотрел на часы. Эйден так поздно приходил только после предыдущей течки, да и то, в прошлый раз он пришёл несколько раньше. Альфе не хотелось знать, почему омега опаздывает и почему он не выходил из своей комнаты целую неделю, хотя раньше он порой выбирался. Уильяму не хотелось знать, на кого дрочит его подчинённый во время постоянного желания. Альфа не знал, был ли омега в кого-то влюблен или нет, хотя втайне надеялся, что он ещё пару лет не уйдет в декретный отпуск и будет работать на него всё также усердно и много, а то дети занимали слишком много времени и сил. Это было чересчур эгоистичное желание, и Уильям при всём желании не мог повлиять на решение омеги выйти замуж и завести ребёнка. Уильяму не дали додумать: тихо скрипнула дверь, и вошёл слегка сконфуженный Эйден. Он выглядел запыхавшимся и растрёпанным от бега, а на его лице горел румянец. Уильям знал, что спорт явно не конёк его помощника. Особенно ярко это проявилось после их поездки на лошадях, поэтому он не стал задавать вопросов по поводу внешнего вида. Эйден спешно пригладился и постарался поправить рубашку на себе. Теперь он мог хоть немного отдышаться после такой быстрой ходьбы. Его опоздание ничем нельзя было оправдать, потому что он в последний раз дрочил на Уильяма. Его тело просто безумно хотело этого альфу во время течки, которая и началась раньше из-за такой сильной близости его начальника. Омега просто сходил с ума всё время, пытаясь хоть как-то унять своё желание, хлеставшее через край.
Такое с ним было впервые, ведь не помогали ни фантазии, ни пальцы, ни успокаивающие травы. Всю неделю он бредил только одним конкретным эльфом. Его мозг играл с ним в злую игру, подкидывая сотни разных эротических фантазий и снов про Уильяма. Несколько раз омега просыпался словно подросток с мокрым от спермы бельём. Именно поэтому не выходил из комнаты: его обоняние обострилось в сотни раз, а весь дом пропах альфой. Это стало бы сродни самой настоящей пытке для него. Только в такой момент омега понял, что влюбился в своего начальника. Он смог найти в себе силы и признаться в этом самому себе в первую очередь, перестав подавлять столь волнующие его чувства. Это было сложно для него, ведь это было в первый раз, и таких чувств никогда до этого не появлялось. Для Эйдена стало открытием, что он мог испытывать что-то настолько сильное и поглощающее по отношению к другому человеку, особенно к альфе.
Он всегда считал себя холодным и рациональным человеком, неспособным любить и недостойным ответной любви. Но с появлением альфы всё резко изменилось, и оказалось, что он ещё как может влюбиться. Эйден понимал, что это точно будет мешать работе и не давать ему сконцентрироваться, но он не мог перестать пускать слюни на альфу. Это было выше его сил, ведь теперь он чётко понимал, насколько идеален для него Уильям. Он словно излучал свет и делился с ним, давая его душе тепло. Омега не планировал пока признаваться в своих чувствах — ему достаточно просто быть рядом и помогать альфе. Эйден прекрасно осознавал пропасть между ним — не особо богатым аристократом, который обречён жить в этой глуши, и героем этой страны с кучей почестей и наград за войну. Пусть альфа временно находился здесь, но Эйден не сомневался, что его возлюбленный вернётся обратно при первой возможности. А там он точно встретит своего идеального красивого омегу и женится. А Эйдену останется только разбитое сердце.
Для уменьшения боли не надо было тешить себя надеждами и какими-то попытками выстроить отношения. Такой депрессивный ход мыслей у омеги прервал Уильям, смотревший на задумчивое и слегка грустное лицо. После стыда выражение омеги приобрело печальные черты. Уильям подумал, что Эйден решил, что на него будут орать за опоздание или вообще уволят. Альфе захотелось поддержать своего помощника, а не ругать. Находись они не на работе, он бы просто крепко обнял омегу, дабы прогнать всю печаль с его лица и заставить улыбаться как можно дольше. Уильяму хотелось, чтобы Эйдену было максимально комфортно рядом с ним, и он не знал никаких печалей. Встав из-за стола, альфа неспешно и аккуратно подошёл к омеге. Он словно боялся спугнуть его. Эйден не понимал, что именно от него хочет альфа, и просто застыл в ожидании чего-то, сам не осознавая чего. Его тянуло к тёплому телу, так хотелось просто прижаться к груди, слушая сердцебиение и вдыхая приятный запах. Встряхнув головой и отогнав подобные мысли, омега уверено посмотрел прямо в глаза начальнику. Эйден был готов практически ко всему, даже к крику и выговору за такой проступок. Но вот чего он не ожидал, так это дружеских объятий. Уильям посмотрел в огромные глаза и не смог устоять — омега был непозволительно очаровательным с таким вот вопрошающим взором. Ему нравилось тискать его и прижимать к себе. Он чувствовал тепло чужого тела и расслаблялся, приводя мысли в порядок.
А у Эйдена, напротив, царил хаос в голове: все мысли бешено стучали в голове, дышать стало невыносимо, сосредоточиться никак не получалось. Оставалось только размякнуть в объятиях словно желе и внимать столь желанному сердцебиению. Эйден готов был так стоять вечно и не опускать любимого человека. Он радовался, что альфа не догадался посмотреть вниз, ведь его щёки полыхали от стыда. Ещё несколько месяцев назад он не мог представить, чтобы впустить кого-то в своё личное пространство, да и вообще, ближе чем на вытянутую руку, а сейчас таял от чужого тепла. Эти обнимашки продолжались дольше, чем того диктовал регламент общества, именно поэтому Уильям отпустил помощника. Он не хотел быть слишком навязчивым по отношению к нему, а вот Эйден мечтал о продолжении. Ему не хотелось заканчивать такое чудо, и он рефлекторно потянулся за источником тепла и приятных ощущений, но вовремя одёрнул себя, не давая чувствам свободу. Такой поступок дался ему тяжелее, чем казалось на первый взгляд, ведь внутри него поднимался шквал эмоций, готовых вот-вот выплеснуться за край.
— Привет опоздавшим, — слегка засмеялся Уильям, помогая омеге выйти из прострации. — Я думал, ты совсем не придёшь, и мне придётся всё делать самому. Думал, что помру от такого количества работы.
— Прости, проспал, — отвёл взгляд Эйден в попытке скрыть ложь от альфы и надеясь, что его чутьё не скажет ему правду. — Больше такого не повторится, я обещаю. Эта течка далась мне тяжелее, чем предыдущие, и я немного устал.
— Тебе надо было взять выходной, раз ты устал, — альфа качнулся вперёд и приложил руку ко лбу омеги. — Тебе даже твои травы не помогали? Камердинер сказал, что ты обычно пару раз выбираешься куда-то из своей комнаты, а в этот раз не пустил даже Остена к себе. Всё было настолько плохо?
— Я просто хотел побыть один, — омега едва не сказал, что ему было действительно плохо именно из-за одного конкретного альфы, который сейчас делал только хуже. — Надеюсь, что следующая будет несколько проще, а то я так не выживу.
— Хочешь, найдём тебе другого врача, который выпишет тебе более подходящие травы или другие лекарства для подавления симптомов? — решил проявить заботу Уильям. — Я волнуюсь за тебя, ведь ты мой друг и хороший помощник.
— Спасибо, я пока справляюсь так, — постарался выдавить из себя улыбку омега, но слово «друг» словно нож резануло по сердцу. — Давай лучше работать сегодня. Опять у нас много дел накопилось за то время, пока меня не было. Надеюсь, что ты тут не устраивал себе отпуск пока меня не было, а то получишь по шее.
— Я работал в поте лица, обижаешь, — состроил обиженную гримасу альфа, показав язык. — Да и к тому же, у нас по плану выход в город с выступлением и поездка на завод.
— Про завод я знаю, ведь мы это обговаривали, а вот про город я ничего не знаю, — поднял взгляд омега. — Просвети меня, пожалуйста, что ты там удумал опять. Во всякие подозрительные авантюры попрошу не вписывать, ведь мне твоего предыдущего закидона хватило. Напомнить, у кого чуть окончательно не сломались врата? Это огромная угроза жизни, и ты мог умереть.
— У меня всё восстановилось, не беспокойся, — отмахнулся от грозного омеги Уильям. — Да и к тому же, это про новые законы насчёт налогообложения, образования и ещё некоторых вещей. Пора меняться в лучшую сторону. Меня никто не остановит.
— Главное, чтобы ты потом по голове от столицы не получил, ведь твои законы не могут идти вразрез с основными, — лишь покачал головой Эйден. — А так выбор за тобой. Я всегда буду поддерживать тебя во всех начинаниях.
— Надеюсь на это, — Уильям игриво подмигнул вновь краснеющему омеге. — Мы с тобой вдвоём сможем горы свернуть. Надеюсь, что мы будем работать вместе ещё долгое время.
Омега слегка грустно выдохнул, ведь ему хотелось не только работать, а ещё и быть настоящей парой. Каждое прикосновение альфы отдавалось жаром в сердце. Да и к тому же, альфа был просто нереально заботливым и милым по отношению к нему. Это подкупало и заставляло стараться ещё больше в надежде, что в какой-то момент всё станет лучше. Эйден быстро пресёк надежду на то, что они будут парой. Он сам видел намёки в дружеской заботе альфы, а потом страдал после этого. Надежда — вещь ужасная в его положении, ведь потом точно станет нестерпимо больно, когда всё разрушится или неожиданно закончится. Альфа мог хоть сейчас завести гарем из местных омег-фанатов. Уильям не обращал внимание на такие слухи, в отличии от омеги. А вот Эйден прекрасно слышал, что половина местных работников и ещё кто-то из города не против заскочить к альфе сначала в постель, а потом и под венец. Его начальник считал это бредом и просто рассмеялся, когда Эйден ему однажды рассказал о таких разговорах. Альфа не считал себя слишком привлекательным, хотя по мнению омеги был самым красивым и ласковым на свете эльфом. Омега старался не отвлекаться от документов на своего начальника слишком часто. Такое поведение выглядело бы странно, если бы вместо работы, за которую ему платят, омега бы просто пускал слюни на сидящего рядом альфу.
Порой украдкой Эйден позволял себе посмотреть на прекрасного альфу, и это были лучшие мгновения его жизни, которые он мог себе представить. Свет спокойно лился на них, и время неспешно текло за такой вот монотонной работой, ведь им предстояло перебрать просто огромную кипу документов. Альфа самостоятельно старался изо всех сил, но тут, казалось, работы было на четверых, а им предстояло выполнить её на пару. Документы всё приносили и приносили. Несколько раз альфа даже прибегал к своему тёмному клону, но после таких забегов на работе от количества поглощённой за раз информации просто раскалывалась голова. Тёмный клон не был предназначен для постоянного использования и жрал слишком много маны при слишком сложных действиях. Да и к тому же, порой он заполнял документы с ошибками, если альфа хоть чуть-чуть терял контроль над его действиями. В итоге Уильям принял решение пока отказаться от него, ведь надо было придумать способ, как наиболее эффективно его использовать. Это было не тоже самое, что просто сортировать и просматривать документы в самом начале: тут надо было и считать, и подписывать, и исправлять что-то. Уильям надеялся, что он придумает, как облегчить работу благодаря армии теневых клонов.
Такое занятие требовало немало времени с бесчисленными попытками, ведь альфа сам никогда не редактировал заклинания, и тем более, не создавал новые, а использовал только готовые. Подобное положение дел давало этой задаче второстепенную характеристику, не давая ей заниматься прямо сейчас и отодвигая её долгий ящик. Это было грустно для альфы, ведь тот уже терялся в бесконечных цифрах. Документы постепенно плыли перед глазами и становились похожи на непонятную кашу. Это дико бесило и не давало нормально сосредоточиться. Такое положение дел не устраивало альфу. Он перебирал страницу за страницей, стараясь уловить как можно больше из текста. Это давалось уже с трудом. С тех самых пор, как он приехал сюда, у него не было ни одного выходного: он реально работал семь дней в неделю без отдыха, не давая себе расслабляться, дабы удовлетворить все просьбы жителей и приступить к ремонту города как можно скорее. С каждым днём становился всё белее и белее как полотно.
****
Альфа был несказанно рад, что вышел на воздух после нескольких часов сидения в одном помещении. При потягивании он буквально слышал, как хрустят его кости. Сейчас он напоминал самому себе дряхлого старика после недолгой работы. Ему надо было больше двигаться и дышать свежим воздухом, а не бесконечно прозябать за бумажками. Порой казалось, что вся молодая жизнь проходит мимо него с тех самых пор, как он попал сюда: сначала бесконечные военные действия вперемешку с обучением, потом он был отстранен от всех пропастью незнания этого мира, а сейчас он работал как валовая лошадь на благо других. Уильяму казалось, что им движет желание быть понятым и принятым обществом, а потом стать его полноценной частью. Раньше он был словно один во тьме, отделённый ото всех. Сейчас в его жизни появилось много новых людей, и старые друзья про него не забывали, несмотря на расстояние. Альфа был доволен тем, что сейчас происходило. Пусть он немного нервничал перед выступлением на публике, но головой Уильям понимал, что в него уже точно не будут кидаться ничем, а примут в начале хоть немного теплее. Главное было не запороть всё законами, которые не понравятся народу. Его идеи были слишком прогрессивными для этого времени, и не каждый их мог понять в данной ситуации, но для будущего они играли очень важную роль. Альфа потратил огромное количество времени, объясняя омеге расчёты для разных типов доходов у людей и бизнеса. Им надо будет совсем скоро вести документацию в новом виде, но при этом не забывать про старый вид, в котором раньше всё велось. Альфе казалось, что ещё чуть-чуть, и у омеги натурально из ушей дым повалит от перенапряжения. Эйдену было сложно осознать сразу масштаб всех преобразований из-за культурных и временных различий, благо, часть он принял на веру: новые социальные законы для него были в новинку. Например, ещё ни одному эльфу не приходило в голову платить за медицинское обслуживание своих сотрудников из своего кармана или заставлять детей крестьян обязательно заканчивать школу, ведь они были заняты на полях большую часть года, а также работать с грамотностью взрослых, дабы те были более информированные. Такое, с одной стороны, было дикостью, а с другой, казалось очень полезным для каждого индивидуума и казны в целом. Только Эйден волновался, как это примут необразованные местные с гораздо более узким кругозором. Их не так тщательно обучали, и они были очень консервативны в своих понятиях. До этого захолустья вообще не доходили новые веяния в связи с отдалением от центра и бедностью региона. Именно сейчас этому болоту в прямом смысле необходима была хорошая встряска для того, чтобы заставить эльфов двигаться дальше, а не бесконечно топтаться на одном месте. У Уильяма был целый план, как объяснить горожанам свои новшества простым и понятным языком, ведь не всем нужно было пока знать сложные вычисления налогов на бизнес. Из-за такой скрупулезности они тащили с собой огромную кипу бумаг, а на сцену в главной площади альфа уже телепортировал меловую доску из дерева для схем. Омега не до конца понимал, что именно его начальник собирается делать, но всё же решил следовать за ним во что бы то ни стало. Ему самому было интересно, чем закончится эта авантюра. Уильям был первым, кто хоть что-то менял в этом захолустье и баламутил застоявшиеся правила. Молодой эльф был настолько вдохновлён, что трещал без умолку и объяснял помощнику все детали. Эйден изо всех сил старался вникнуть в поток сознания альфы, но тот говорил слишком быстро и сбивчиво. Омега впервые видел своего начальника таким взволнованным и возбуждённым какой-то идеей. Она его захватила всецело. От такого настроя и омеге становилось тепло в душе, словно свет от альфы передавался ему. Хотелось просто глупо улыбаться и вечно слушать быструю и сбивчивую речь альфы. Сам Уильям не замечал гипнотический взгляд омеги, буквально не отрывавшийся от него. Всем буквально было видно, что Эйден по уши влюбился и растекается в лужицу, но альфа этого в упор не замечал. Его волновало только будущее выступление. Дабы собрать все свои мысли в кучу, он решил пройтись до города самостоятельно. Идти было минут десять или пятнадцать пешком до главной площади, под горку в основном. Такая прогулка представлялась весьма легкой. Да и к тому же, погода располагала: пели птички, дул лёгкий тёплый ветерок, на небе не было ни облачка, трава зеленела, и деревья покачивали своими ветвями. Альфа помахал своим слугам, остававшимся в замке. Многие вышли его провожать, словно он отправлялся в далёкое путешествие, хотя альфа должен был вернуться в течении пары часов. Эмори к тому времени обещал позаботиться о лошадях и чертежах завода. Они лежали где-то в архиве, а Уильяму не хватало времени нормально взглянуть на них. Его друг, увлечённый этим предприятием, оказывается, с самого утра засел в архиве и начал штудировать подробные чертежи миллиметр за миллиметром. Такое рвение было похвальным и не могло не радовать Уильяма. Этот день казался слишком идеальным: альфа широко улыбался и нёс тяжелую кипу документов словно песчинку. Он бы точно мог телепортировать всё на сцену, но сегодня был ветер, который мог разнести всё по городу. Именно поэтому Эйден настоял на том, чтобы они несли всё это с собой. У омеги была кипа поменьше, дабы ему было не тяжело её нести и обратно. Ему хотелось помочь и взять больше, но альфа запретил делать подобное, заботясь об Эйдене. Уильям не догадывался о том, какие на самом деле были дни в течке у Эйдена, и считал его сильно физически истощенным после такого сложного периода, поэтому буквально пылинки с него сдувал. Омеге льстило такое внимание: сердце билось чаще, и на щеках появлялся мечтательный румянец, а сам Эйден то и дело вздыхал, глядя в небо. Ему казалось, что такую прогулку можно было назвать свиданием при большом желании. Пусть оно и не было таким романтичным как просмотр звездопада, но свой шарм в нём был. Уильям ещё не показывал эту свою сторону ему. Альфа до этого момента не был таким взбудораженным. Он словно сейчас бы рванул в город бегом от переизбытка сил и желания всё изменить. Его реформы в столице заболотного региона практически достигли своего пика. В дальнейшем альфе надо проводить такие же и в соседних крупных городах, дабы не допустить притока денег и знаний только в одно место, а вследствие, и отставания всего остального от столицы. В голове у альфы роились сотни мыслей о том, во что ещё можно было превратить эти города, и насколько быстро и эффективно это можно было провернуть. Его волновали сроки его реформ, ведь в любой момент какая-то из них могла не понравиться высокому начальству, и приказ об устранении слишком свободолюбивого альфы тут же был бы отдан на самом высоком уровне. Это заставляло порой альфу сильно нервничать и торопиться в своих действиях, благо, он всегда считал себя рациональным и думающим человеком. Теперь он должен был идеально выступить перед местными. Альфе казалось, что он может облажаться в такой ситуации и утратить доверие своих поданных, если можно было их таковыми называть. Уильям не был королём этих земель, но он был единственным человеком, которого волновала судьба местного населения хоть сколько-то. С такими мыслями вместе с Эйденом он дошёл до города. Альфу отвлекли звуки стройки: стук молотков, грохот камней, лязг металла и крики рабочих, пришедшие на смену тихому лесу, по которому они шли до этого. Сейчас в черте города было как никогда людно, ведь здесь находились орки просто в огромном количестве. Их никогда столько не выходило из деревни в город в одночасье. Несмотря на то, что некоторые впервые видели горожан так близко, большинство рабочих хорошо поладило с эльфами, несмотря на разные расы. Некоторые местные тоже решили наняться на подобного рода работы, чтобы чуть-чуть подзаработать, пока никакой другой альтернативы не было. Платили на стройке достаточно хорошо, и для многих это был новый старт после житья впроголодь. Местное сообщество верующих организовало несколько полевых кухонь для трудящихся, где кормили всех без исключения. Во время обеденного перерыва туда обычно выстраивались просто огромные очереди, но в этот раз очень многие предпочли вместо еды сходить посмотреть на речь альфы. Практически каждого интересовало то, что собирался рассказать им альфа. Уильям вспомнил, что не выступал с тех самых пор, как отремонтировал все дороги за раз. Он ограничивался посланиями на доске, где отвечал на вопросы и говорил о некоторых своих планах. Сегодняшнее выступление было сюрпризом. Не все верили, что это не розыгрыш, и градоначальник действительно придёт самостоятельно. Большинство уже верило Уильяму, но оставались ещё те, кто сомневался в компетенции попаданца из другого мира. Именно поэтому для альфы было так важно произвести хорошее впечатление абсолютно на всех и не показаться фальшивкой или притворщиком в глазах других эльфов. Он искренне радовался каждому, кто подходил к нему здороваться или задать лично интересующий их вопрос. А таких нашлось огромное множество. Уильяму сначала просто не давали прохода на окраинах: к нему подходили просто пожать руки, поблагодарить, а пара милых омег просто решила повиснуть у него на шее, нашёптывая откровенную лесть. Эйден в этот момент был готов их просто убить на месте, и радовался, что альфа не видел выражение дикой ревности у него на лице. Он считал, что незнакомые эльфы не имеют права так близко подходить к альфе и, тем более, так откровенно вешаться ему на шею. Но поскольку сам Уильям был не против такого, омега не мог ничего ему сказать против. Оставалось терпеть и глотать завистливо слюни, ведь Эйден не мог позволить себе такого похабного поведения из-за воспитания. Да и к тому же, с каждой минутой становилось всё больше и больше народу. Они буквально не могли протолкнуться от желающих пообщаться с альфой. Кто-то разнёс информацию о том, что Уильям действительно в городе, и народ хлынул его искать. Чем больше эльфов находило его, тем сильнее разносились слухи о том, где он мог проходить. Уже не все желающие могли так спокойно подойти и поговорить. Проталкивались только избранные, да и те не всегда могли что-то сказать, ведь их отталкивали другие желающие. Эйдена быстро и бесцеремонно отделили от Уильяма. Многие горожане помнили его как холодного и безучастного помощника предыдущего главы, относясь к нему с большим недоверием. Они считали, что омега не подходит альфе совершенно, и чуть ли не ревновали Уильяма к помощнику. Это выглядело несколько комично, ведь Эйден просто выполнял свою работу. Сейчас ему оставалось только грустно смотреть на то, как альфа солнечно улыбается и общается с горожанами, совершенно не обращая на него внимание. Альфа был словно рыба в воде и старался держаться изо всех сил достойно. Но ему было невероятно тяжело выдерживать такую толпу вокруг себя. Как человек, проведший огромное количество времени в одиночестве, он не был приспособлен к такому общению. Долгие социальные контакты тянули из него силы веревкой и выматывали его ментально и физически. Это замечал по глазам альфы только Эйден, способный заметить даже самые малейшие изменения в лице любимого человека. Для него было важным отслеживать состояние начальника не только поэтому, ведь у них была четкая цель — выступить с нововведениями. Если альфа вымотается раньше времени, то не сможет нормально выступать. Омега решил высвободить альфу из плена людей, ведь Уильям точно не смог бы отказать никому в попытке сделать всё слишком идеально. Эйден был готов принять на себя участь того, кто отобрал хорошую игрушку у людей. Собравшись с силами, он резко позвал альфу по имени. Омега едва сдерживался, чтобы не покраснеть. Ему тяжело в последнее время давалось называть своего начальника без официальности, ведь с недавних пор имя было слишком интимным обращением для омеги. Но так он точно смог привлечь внимание альфы, дабы тот с лёгкостью нашёл его. Уильям действительно заметил омегу, практически прижатого к стенке толпой и стоящего на носочках. Это показалось альфе крайне милым, и он действительно решил подойти к омеге. Это было спасительным якорем для него, ведь по другому он не мог перестать отвечать на вопросы горожан и провёл бы так весь день. Альфа крепче прижал к себе документы, ведь он сильно боялся выронить их в образовавшейся давке. На и без того узкой улице, ставшей ещё меньше из-за идущего строительства, собралась, казалось, половина города. Уильям не знал, как в такое пространство смогло набиться столько народу. Телепортироваться было опасно, ведь в такой толпе его заклинание могло смешать его тело с телом другого человека, ничего хорошего из такого не выйдет. Оставалось только культурно протискиваться и извиняться перед людьми. Благо, его ещё как-то пропускали по возможности. Уильям всё равно не упускал возможности поздороваться и перекинуться парой слов с кем-то, чтобы его поведение не выглядело как побег от огромной толпы в никуда. Когда ему удалось достигнуть омеги, Эйден спокойно выдохнул. Теперь они точно смогут добраться до главной площади. До неё было рукой подать, но толпа явно мешала им пройти. Да и потерять друг друга из виду было проще простого. Альфа решил эту проблему в свойственной ему манере — не спрашивая омегу, он крепко взял его за руку и потащил за собой. Эйден и пикнуть не смог, как ноги его сами понесли за альфой. Ему нравилось держаться за руки, но не под множеством любопытных взоров. Омега ощущал себя провинившимся школьником, которого поймали за свиданием с альфой в людном месте. Такое поведение ещё пару месяцев назад не показалось бы странным, ведь разумом омега понимал, что держаться за руки самый логичный выход, дабы их не разнесло в разные стороны, но сердце всё равно безумно колотилось, а стучащая кровь в голове не давала нормально мыслить. Уильям быстрым шагом буквально прорывался из толпы на свежий воздух. С каждым шагом становилось всё тяжелее и тяжелее вздохнуть. Альфе казалось, что его просто душит подобная толпа, и ему необходим глоток свежего воздуха, хоть один. Иначе он просто упадёт сейчас в обморок и больше не встанет. Казалось, что даже дышать становилось трудно и практически невозможно в такой толпе. Альфа не понимал, как можно было так быстро набиться в такое маленькое пространство. Местные слишком быстро разнесли слухи по всему городу, и поэтому им оставалось только ретироваться. Порой это было таким странным для альфы, ведь ещё пару месяцев назад его готовы были закидать тухлыми помидорами за его столичное происхождение. Сейчас ситуация была абсолютно обратной — его слишком сильно боготворили и носились с ним как с писанной курицей. Словно он щелчку пальцев должен был решить все проблемы города в мгновение ока. Уильям держал Эйдена за руку и буквально протискивался сквозь толпу. В некоторых местах было легче идти, ведь перед ними расступались, а некоторые чрезмерно ярые фанаты только наступали и не давали нормально пройти к главной сцене. Их не волновало выступление — самым главным была сиюсекундная выгода для них. Они мечтали о том, что их жизнь точно изменится после того, как они прикоснутся к альфе. Уильям же в свою очередь думал, как не растерять документы. Это занимало весь его мозг, старавшийся защититься от такого давления. Альфа понимал, что у него такая защитная реакция на стресс, и ему надо выбираться. Силы были уже на исходе, когда они смогли выйти из этой огромной толпы на главную площадь. Здесь, как ни странно, было намного свободнее, ведь все люди столпились на окраине в поисках альфы. Им было не так легко выбраться оттуда, ведь уже создалась давка. Теперь и Эйден, и Уильям могли спокойно подышать и насладиться некой свободой от толпы. Пока никто не лез на сцену, альфа взял у своего помощника все необходимые документы и понес их на небольшой стол. Так их будет удобнее показывать народу для лучшего понимания. Вся эта ситуация полностью сбила с толку и не дала нормально обдумать дальнейшие действия — альфа до сих пор не придумал, как лучше объяснить для не особо грамотного населения все реформы и их задел на будущее. Из-за дикого стресса альфа никак не мог успокоиться и мерил шагами деревянный настил, ходя туда-сюда и обгрызая кожу на губах до крови. Во рту уже явно чувствовался солёный вкус крови, но Уильям никак не мог привести себя в порядок. Омега старался изо всех сил успокоить альфу, но сам лишь заводился и ещё сильнее паниковал. Ему не хотелось сталкиваться с разъярённым народом совсем без охраны, да и к тому же, в таком состоянии альфу он видел впервые. Обычно его начальник был собран и уверен в своих действиях, как в прошлый раз. Хотя при своём предыдущем выступления Уильям не должен был оправдывать ни чьи ожидания и делать каких-то заявлений. Завышенные требования накладывали определённые обязательства, и альфа боялся им не соответствовать в должной степени. Это было словно шаг в пропасть — либо его изменения примут, и всё будет хорошо, либо он провалится и повторит путь предшественника, так и не оставив следа в истории. Уильям прикусил губу до крови и сосредоточился. Его интересовал только первый вариант, и ничего больше. Ему хотелось жить и войти в историю великим реформатором. Он в своё время много читал о таких, но не думал, что может присоединиться к ним, пусть и в другом мире. Это было невероятное приключение, которое стоило прожить. Эйден, видя все муки на лице дорогого эльфа, решился всё же хоть что-то сделать. Поскольку он не решался говорить с альфой, дабы не сбивать его мысли и дать возможность сделать так, как именно он всё задумал, то омега просто подошёл и крепко обнял его за спину. Уткнувшись носом в рубашку начальника и скрывая смущение, Эйден понимал, как это выглядело. Они действительно были словно парочка влюблённых, а не просто коллеги. Теперь он понимал Топинамбура с его шутками, но омега сам допустил свою влюблённость и ничего не мог с этим поделать. Оставалось только жить и помогать альфе воплощать его мечты. Омега старательно прижимался к тёплой рубашке и вдыхал крышесносный запах альфы. Это было величайшее блаженство — находиться так близко и чувствовать сердцебиение Уильяма. Эйден плавился и сходил с ума от своих чувств, пульсирующих у него в груди. Они росли с каждой секундой. Для него это было что-то новое и непонятное, но он не пугало — словно так и надо было. Своё спокойствие омега тщательно передавал альфе, настраивая его на правильный лад. Эйден не умел колдовать, но старательно пытался передать мысль “Всё будет хорошо”. Ему казалось, что сейчас его начальник понимает его без слов, хоть такое и было маловероятно. Альфа действительно постепенно успокаивался, ведь ему было уютно в тёплых объятиях своего помощника. Ему порой казалось, что они знакомы всю жизнь, а не несколько месяцев. Но на площади собирался народ, и продолжать обниматься у всех на виду было нельзя во имя избежание глупых слухов. Уильям сам аккуратно и нежно снял руки омеги со своей талии. Эйден всё понял и отстранился, отходя подальше от альфы в тень. Оставалось наблюдать и верить, что Уильям справится. Альфа аккуратно разгладил рубашку, примятую руками, и поправил растрепавшиеся на ветру волосы. Теперь он выглядел точно идеально в тысячах пар глаз. Практически весь город собрался прямо перед ним и ожидал его выступления. Альфа был безумно рад тому, что смог привлечь их всех к себе на выступление. Такое количество народу не собиралось даже в прошлый раз — тут было практически всё поселение орков. Уильям при помощи волшебного зрения смог рассмотреть даже старосту деревни, пришедшего послушать его сегодня. Уильям в последний раз глубоко вдохнул, собирая мысли хоть в какой-то приличный для рассказа вид. — Начинай же, — прокричал кто-то из толпы. — Нам интересно, а то ты только обнимался с красивым омегой, и всё. Такое и дома мог сделать, а то некоторые тут завидуют твоей удаче. — Ну, что же, — альфа специально делал свой голос громче при помощи магии, чтобы его могли услышать из толпы даже в самом конце очереди. — Сегодня я собрал вас для того, чтобы объявить об изменениях в законодательстве нашего региона. Эти изменения коснутся всех городов и поселений, что расположены около болот и вверены мне. — Ты хочешь опять поднять налоги и собрал нас для этого, — послышался недовольный голос. — Мог просто выставить записку, и всё. Я вообще-то пропускаю обед из-за тебя. — Заткнись, — недовольно прокричали несколько эльфов из другой стороны. — Ты не даешь сказать ничего. Мы так и не узнаем, пока нам не скажут. А то вообще без ничего останемся. — Налоги повысятся только для богатых граждан, а для обычных и не очень богатых они даже понизятся, — объяснил альфа. — В первую очередь я действительно решил провести реформу налоговой системы. Вы считаете несправедливым то, что и бедный, и богатый платят одну и ту же сумму? — Да-да, — раздались разъярённые возгласы. — Некоторые тут даже на еду для детей наскрести не могут после таких поборов. — Теперь все вы будете платить десять процентов от месячного дохода, — альфа подошел к доске и ловко нарисовал десять монет. — Предположим, что кто-то из вас зарабатывает десять золотых монет в год. Раньше вы отдавали налог в процентном соотношении практически семь или восемь монет. Но сейчас вы будете отдавать одну монету мне, а остальное оставлять себе. В свою очередь те, кто зарабатывает тысячу монет — будет отдавать сто монет в казну. Главное правило — больше зарабатываешь и больше платишь. — Это хорошо, безусловно, — произнес один старик около сцены. — Теперь мы сможем нормально питаться, ведь прекратятся ужасные поборы, которые остались от предыдущего правителя, но большая часть здесь присутствующих неграмотны и не умеют так ловко считать. — Это решаемый вопрос, — выдохнул Уильям. — Всему взрослому населению по вечерам надо будет посещать специальные классы грамотности, которые вам будет оплачивать государство. Также для всех детей будет общее бесплатное обязательное школьное образование. Теперь нельзя будет привлекать детей к тяжёлой работе. Может, сейчас это и кажется невыгодным, но для нашего региона это в будущем сыграет ключевую роль — в столице практически каждый ребёнок получает образование в школе, а некоторые в институте. Это и приносит им богатство. Ведь образованные люди могут изобрести и продать множество вещей. Чем мы хуже: наши дети глупее или какие-то не такие? — Правильно, уделаем этих мажоров из столицы, — раздались возгласы из толпы. — Втопчем этих мерзких аристократов в грязь, где им и место. Альфа слегка выдохнул, ведь ему удалось найти нужные струны местных эльфов. Было правильным решением противопоставить их ненавистной столице, ведь тут практически все ненавидели выходцев оттуда. Обычно именно в этом направлении стекались все деньги, а сюда приходили жалкие крохи. Возможность для них или их детей в будущем заработать денег была словно манна небесная. Люди устали выживать, и им хотелось хорошей жизни в достатке в купе со спокойствием. Альфа предлагал им это в своём плане. Теперь альфа решился рассказать им про дальнейшие действия. Он принялся сначала объяснять, сколько будут учиться в школе дети, и её новую структуру. Это вызвало немного неоднозначную реакцию, ведь альфа убирал церковно-приходские заведения из списка необходимых для образования. Они пользовались популярностью у местных, ведь священники были практически последними, кто мог дать образование — слишком много учителей уехало за лучшей жизнью в другое место, да и верующих было много. Оставалось объяснить, что на церковные службы детей ещё можно было водить. Уильям долго и упорно старался объяснить, почему он так хочет освободить людей от гнёта церкви после объявления запрета на вмешательство священников в политику. Он едва-едва смог убедить всех, что каждый дожен заниматься своим делом: священник проводить проповеди и причастия, плотник делать мебель, врач лечить, а государственные работники принимать важные законы. Такие сложные области практически нельзя было скрестить между собой. Да и к тому же, пришедшие послушать церковники подняли бунт, когда Уильям объявил, что пожертвования теперь будут жёстко регламентироваться, записываться в налоговые декларации, а их самих приравняют к госслужащим и запретят просто так взять деньги на ремонт и прочие нужды от жителей. Теперь государство выдавало финансирование церкви только под официальный запрос. Как ни удивлялся Уильям, местное бедное население неожиданно поддержало такую инициативу, ведь теперь священнослужители не смогут устраивать поборы с населения по непонятным причинам. У них был инструмент от произвола церкви, который тут творился, ведь в отсутствие нормальной власти её в свои руки взяли священники. Это продолжалось практически до приезда альфы, и многие были недовольны таким положением дел. Особенно молодые эльфы, которые искали что-то новое в своей жизни. Так альфе всё же пришлось рассказать о концепте новой религии, не вдаваясь в даты и подробности, дабы просто предупредить всех и избежать бунта потом. Сильнее всего такой инициативе радовались орки, почувствовавшие себя впервые членами общества, которых роднило с благородными эльфами хоть что-то общее. После таких ярых дебатов альфе было ничего не страшно, ведь он боялся взрыва именно здесь. Это была скользка тема, и ему удалось практически усидеть на двух стульях и убедить всех в правильности своей позиции. Всё самое интересное он оставил на сладкое, ведь социальная политика должна была понравится всем. Альфа начал с нового здравоохранения. Он практически бесконечно рисовал схему ремонта больницы с новыми отделениями. А также объяснял небольшому количеству бизнесменов, что были в городе, как теперь делать страховку для своих работников, чтобы те могли бесплатно ходить лечиться. Халява всегда привлекала народ. Бесплатную медицину во всём регионе встретили улюлюканьем и хлопаньем. Раньше надо было либо идти умирать, либо платить огромные деньги оставшимся врачам, дабы те вылечили тебя от хвори. Уильяму было радостно, что хоть в чём-то он встретил настолько единогласную поддержку. Но это ещё было не всё — привлечение новых людей, низкие цены на жильё и все остальные налоги, благодаря интенсивному ремонту стало возможным жить в тех домах, что считались аварийными и совсем непригодными для этого. Такое положение дел было весьма выгодно, ведь можно было продавать квартиры или целые здания приезжим, что приносило деньги на новые здания. Уильям специально сделал цены на землю здесь такими привлекательными для тех, кто пострадал от войны, дабы сюда хлынули эльфы. Горожане не сразу поняли пользу от этой авантюры, ведь они традиционно ценили свою землю очень высоко, несмотря на близость болот. Альфа буквально по пунктам объяснял им, что новым учителям, врачам и всем остальным процессиям неоткуда взять средства в необходимом количестве. Он рассказывал о том, что эльфийский ресурс самый важный для него, и ради этого можно временно понизить цены. Ему надо было как-то восполнить уехавших за лучшей жизнью и погибших на войне. Многие призадумались, что эти люди будут покупать мебель, продукты, одежду и прочее, вследствие этого можно будет очень хорошо на них нажиться в начале перед тем, как они станут полноценными членами общества. После таких дебатов альфа действительно выглядел истощенным, но очень довольным. Ему удалось донести в целом всё, что он хотел: образование, медицина, церковь и учёба. Это были все шаткие моменты, на которых можно было оступиться. Теперь ничто не мешает ему заняться прицельно улучшением и открытием новых рабочих мест — в том числе прямо сейчас отправится на фабрику, дабы начать ремонт.
