Часть 7. Посещение завода
14 ноября 2022 г., 09:34
Уильям и Эйден шли вместе от города. Они выглядели слегка уставшими, но были весьма довольными своим результатом такого вот выступления альфы на площади. Уильям прекрасно смог заинтересовать всю толпу и удерживать внимание во время речи. Даже спорный закон о разрешении свадеб с двумя или тремя омегами, который должен был вызвать много недовольства среди верующего населения, прошёл гладко. Многие представители слабого пола восприняли это как дар, ведь альф остро не хватало на всех, а многим хотелось замуж за любимого человека официально. На удивление, в городе нашлось несколько таких вот семей, где спокойно жили три омеги с одним альфой и даже рожали ему детей. Уильям остался доволен всем, что он смог сделать. Такая реакция превзошла все его ожидания, ведь он не думал, что отделение церкви и финт с браками спокойно проглотят. Хотя тут скорее сказывался восторг от новой налоговой, школьной и медицинской системы. Всем просто хотелось доказать, что они могут работать и учиться не хуже столичных эльфов. Эйден же просто всё выступление не мог отвести глаз от альфы. Несмотря на то, как Уильям нервничал перед началом, он словно стал другим человеком: у него изменилась походка, намера говорить, осанка. Он буквально светился уверенностью, энтузиазмом и красотой, притягивая к себе взгляды и давая понять, что все реформы абсолютно правильные. Ни у одного эльфа на площади не получилось усомниться в ораторских компетенциях альфы и его уверенности в своём плане. По мнению Эйдена, это и сыграло им на руку как козырь. Он прекрасно понимал, что не зря плюбил этого человека. Пусть у них ничего и не получится, но быть рядом с настолько идеальным и одержимым своей идеей эльфом омега считал за честь. Он ни разу не встречал настолько увлечённых работников: Уильям буквально дышал своим делом, стараясь выжать из себя максимум.
Омеге не хотелось останавливаться, хотелось всегда помогать своему любимому начальнику в достижении всех его идей, замыслов и планов. Но сейчас омега считал, что им не мешало бы сделать небольшой перерыв в этой бешеной гонке, отдохнув и восстановив силы перед новым рывком. Невооруженным глазом было видно, насколько сильно помотало альфу. Сил у него уже явно не хватало, но Уильям не собирался останавливаться. Он находился на бешеном адреналине после выступления, и его тело ещё не понимало, что ресурсы уже на исходе. В таком состоянии он не мог находится вечно, ведь скоро душевный подъём должен был закончиться, и вся накопившаяся усталость должна была нахлынуть как снежный ком. До альфы постепенно начинало это доходить, и именно поэтому он опять так спешил. Омеге было непонятно, почему его начальник так сильно гонит, а вот Уильям знал про не вечное выделенное ему время. Надо было во что бы то ни стало успеть осуществить всё и сразу. Сейчас ему хотелось успеть в замок к Эмори, который уже явно заждался. Их выступление затянулось, да и люди не хотели его долго отпускать. Вопросов было гораздо больше, чем рассчитывал альфа. В толпе практически каждый хотел что-то уточнить и спросить: особенно держатели немногочисленного бизнеса в этой дыре. Их занимали вопросы про страховку и новые налоги, ведь теперь им придется переделывать всю документацию по-новому. Эту непростую задачу надо было провернуть в кратчайшие сроки. Благо, альфа предвидел подобного рода вопросы и уже запасся примерами документов. Он восстановил их из памяти, ведь он ходил на курс по бухгалтерии факультативом в вузе и знал, как правильно заполнять подобного рода бумажки. Он буквально материализовал их из головы, предоставив их каждому желающему. Ему было легче сделать так, чем потом бесконечно возиться с неправильно заполненными бумажками.
В любом случае, каких-то небольших косяков было не избежать, но Уильяму хотелось уменьшить их процент. Никакая новая система не могла с самого первого дня работать идеально, нужно было время на подготовку и раскачку, а его было слишком мало. Уильям не представлял, как можно будет в кратчайшие сроки перейти без помех на новую документацию. Судя по разговорам, очень многие были согласны после прохождения вечерних школ нанять и обучить новых бухгалтеров, дабы они уже самостоятельно могли заполнять такую сложную документацию. Мало кому хотелось возиться с ней самостоятельно. Дальше на альфу обрушился шквал разных вопросов, начиная от того, как записать ребёнка в школу, и заканчивая попытками устроиться на работу в больницу, или откровенной глупостью по типу: некоторые хотели узнать, что будет, если не ходить на обязательные занятия, не платить вообще налоги и набрать себе гарем из десяти омеги. От некоторых вопросов последнего типа альфе хотелось просто биться головой об стенку, ведь он уже это упоминал сотню раз. Уильям был похож на попугая в попытках объяснить, что не ходить на курсы нельзя, и за это могут уволить, детей в школу отдавать обязательно, и городские власти будут за этим следить, а за неуплату налогов сажали при старом мэре и будут сажать при нём. Альфе в какой-то момент захотелось всё бросить, но он терпеливо отвечал на каждый такой вопрос. Только когда толпа окончательно остудилась, и люди принялись переваривать полученную информацию, альфа смог уйти вместе со своим помощником. Точнее, Уильям просто сгрёб омегу в охапку и быстро ушёл со сцены, едва успев попрощаться. Альфа даже не заметил то, как Эйден покраснел, когда его в прямом смысле уносили со сцены на руках. Он даже не успел среагировать на такую наглость, как альфа донёс его до низа ступенек и поставил вниз. Эйден буквально задыхался от возмущения, но слова застыли в горле.
Омега не знал, как сказать альфе о том, что на самом деле чувствовал: он и сам не знал, что он конкретно чувствует в данной ситуации. С одной стороны, его будоражили прикосновения альфы, а его сердце бешено колотилось, с другой же, он не был любителем проявлений чувств на публике. Да и к всему прочему Уильям давал ему сладкую ложную надежду на то, что между ними что-то может быть в будущем. Приятное самовнушение не давало ему покоя и сводило с ума. Уильям же не видел ничего такого в своих действиях. Он был одурманен своим успехом. Наверное, если бы мимо него прошёл сам король, то ему бы точно так же грозила участь остаться незамеченным. Омеге ничего не оставалось как поджать губы и следовать за буквально летящим на крыльях альфой. Эйден был не против немного отдохнуть, но дела не ждали их, ведь чем раньше они поедут на эту фабрику, тем раньше они вернутся. Альфа прекрасно понимал, что омега не любит темноту и тесные помещения, именно поэтому его помощник мог отказаться от такой поездки. Но Эйден был достаточно упёртым для того, чтобы согласиться на такую авантюру и не отказываться от поездки. Альфа не догадывался, что так омега пытался компенсировать то время, что они провели раздельно, пока у него была течка. Эйдену остро не хватало общения со своим начальником, которого он так любил. Из-за этого, превозмогая страх, омега собрался с силами для поездки в такое некомфортное для него место. Уильям был слишком наивен и не думал о романтике.
В этот раз он даже шёл гораздо быстрее вверх по горе. Ноги шли сами по себе. Он даже не обратил внимание на то, что взял за руку омегу, придавая ему ускорение. Эйден был немного ниже и не мог идти с такой скоростью и из-за длины ног, и из-за недостатка подготовки. Он быстро выбивался из сил, и ему не хватало воздуха. Если бы Уильям не помогал ему идти, то омега просто остался бы посреди дороги отдыхать. Он едва успевал переводить дыхание и просто полагался на альфу, который невозмутимо шёл вперёд. Уильям первым увидел своё поместье ещё издалека. Его острое зрение, улучшаемое магией, могло чётко разглядеть, что происходит во дворе. Такая привычка помогала ему быстро сориентироваться, если надо было готовиться к битве или бежать просто помогать.
Уильям не мог вытравить из себя армейские замашки и некую паранойю, как ни старался. Он разглядел завершающих приготовления конюхов: три лошади были практически готовы, оставалось лишь чуть-чуть подтянуть подпруги на лошади Эмори, стоявшей ближе всех. Сам же альфа стоял около ворот, облокотившись на каменную колонну. Его глаза горели желтоватым цветом, что говорило об использовании магии. Пусть альфа и имел гражданскую профессию, не спорикасающуюся с колдовством, но мало кто знал, что он закончил одну из лучших магических академий в стране и подавал большие надежды, прежде чем всё бросить и пойти учиться на инженера. Благодаря этому он прекрасно использовал магию, да и количеством манны его природа не обделила. Его магия была более жёлтой и тёплой, чем белёсая и холодная магия Уильям. Не имеющей манны человек не мог разглядеть этот блеск, лишь только колдуны могли его видеть. Он служил индикатором волшебства и был у каждого свой. Скрыть такое поблёскивание — невозможная задача. Как ни старайся, глаза всё равно тебя выдадут с потрохами. Эмори помахал Уильяму, понимая, что тот его прекрасно видит. Альфа слегка улыбнулся другу. Эйден не особо понимал, что происходит, ведь он не владел магией и не мог видеть свечение глаз. Его магические запасы были как у обычного человека, и он завидовал своему начальнику, способному использовать магию так просто и без усилий. Уильям просто подумал, что теперь ему не приходилось контролировать свою манну для использования самых простых заклинаний. Его врата восстановились и работали на все сто. Ему хотелось просто телепортироваться к воротам, но было не время. Он был слишком перевозбуждён своим выступлением, и прогулка помогала ему более-менее прийти в себя. Гул толпы ещё отдавался биением в висках и путал мысли. Уильям впервые ощущал такое, даже после первого выступления у него не было такого вот мандража. Что-то изменилось в этот раз. Альфе казалось, что у него столько сил, что хватит повторить подобный опыт ещё сотню раз на дню.
Но мысли с каждым шагом приходили в порядок, давая ему задуматься о будущих действиях. Теперь он начинал переключаться в более спокойный рабочий лад: дыхание постепенно восстанавливалось, сердце уже не так билось, он больше не сжимал руку своего помощника настолько сильно. Только подходя к воротам, Уильям осознал, что всё это время держал своего помощника за руку, а Эйден даже не пикнул в его сторону, стараясь не тревожить своего начальника. Омега немного смущённо засмеялся, когда альфа буквально подпрыгнул от того, что почувствовал, как сжимает чужую мягкую руку. В этом сейчас не было абсолютно никакого смысла, но раз альфе так удобнее, то Эйден был совсем не против ходить с ним за руку. От прикосновений альфы ему становилось приятно, и в сердце появлялось тепло. Он бы так и ходил вечно, но счастье не может быть бесконечным. Прямо перед самым входом на территорию поместья альфа аккуратно отпустил его руку, делая вид, что ничего между ними не было. Омега грустно вздохнул и опустил руку. Как бы ему не хотелось схватить альфу снова, но делать такое сейчас было неуместно. Эйден просто тихо улыбнулся и посмотрел на залитую светом спину альфы.. Уильям уверенным шагом заходил через ворота внутрь. Эмори тихо засмеялся и пошёл за ним. Эта парочка оставила омегу позади, и Эйдену пришлось чуть ли не бежать, дабы догнать их.
— Признавайся, вы всё же пара, — Эмори по-дружески приобнял своего друга за плечи одной рукой. — Я всё видел, голубки.
— Что ты видел? — поинтересовался Уильям. — Между нами чисто рабочие отношения, и ничего больше. Мне кажется, что дальше хорошего общения между нами не пойдёт, и всё.
— Мне то хотя бы не ври, — ехидно заметил альфа. — Я видел, как вы держались за руки, пока шли. Это было очень мило, да и выглядели вы как типичная парочка.
— Не сойдёмся мы никогда, — немного раздражённо сказал Уильям другу. — Вряд ли у меня хватит времени ещё и на служебный роман, пока я работаю практически круглосуточно.
— Когда ты сам всё поставишь на поток, и тебе не надо будет бесконечно за всем смотреть, то не забудь приударить за таким красавчиком. — довольно хмыкнул Эмори. — Я бы сам за ним приударил, не будь мужа под носом. Не хотел я его брать сюда, а он сам навязался. Лучше бы сидел тихо-спокойно в тёплой столице в окружении слуг и родственников, не мотался туда-сюда за мной и не мешал бы мне найти себе прекрасного омегу. Да и к тому же, я мог бы тут на нём жениться, и никто бы не мешал это сделать по новому закону.
— Во-первых, меня спросить не забыли? — резко встрял в разговор недовольный Эйден. — Во-вторых, ты сам согласился жениться на этом человеке, неважно, по каким причинам, прояви хоть немного уважения к нему, ведь сразу видно, что он в тебя влюблён.
— Он настолько вечно всем недоволен и пилит мне мозг, что по нему и не скажешь, — скривил недовольную гримасу Эмори. — Уже плешь мне проел.
— А ты попробуй за ним приударить хорошенько, — решил ответить другу той же монетой Уильям. — Вы выглядите просто прекрасной парой. Сходи с ним на свидание, ублажи в постели. Авось, и мозги ебать перестанет, если ты к нему по-хорошему отнесёшься.
— Да ну вас. — отмахнулся альфа. — Мне кажется, что у нас точно ничего не выйдет, и он мне шанса не даст точно.
— Как и у нас с Уильямом, — неуверенно дрожащим голосом сказал Эйден.
— Да, мы просто коллеги и друзья, — радостно подтвердил Уильям. — Мне бы хотелось поддерживать такие отношения как можно дольше. А то у меня здесь не так много друзей, настолько преданных и хороших.
— Посмотрим-посмотрим, — практически сразу же заметив дрожь в голосе омеги, сказал Эмори. — Ладно, закроем тему. А то вы и так припозднились, и нам надо было выехать уже минут двадцать назад, а вы всё копаетесь.
Уильям и Эйден переглянулись между собой. Эмори не был первым, кто активно занимался сводничеством. У пары были абсолютно диаметральные чувства по этому поводу. Пусть сначала омегу это дико бесило, особенно когда подобным занимался Топинамбур, но сейчас в его груди что-то теплилось и трепетало после слов о том, что хоть кто-то видит в них пару. Щёки омеги налились ярким румянцем всего на мгновение, когда он осознал, насколько похожими на настоящую пару они выглядели. Он немного неловко приобнял сам себя, положив руку на талию, и постарался отвернуться. Он лишит альфу всего, если признается ему в чувствах, ведь он не настолько идеально подходящий партнер. Омеге не хотелось даже думать, что будет, если Уильям отвергнет его. Это будет невыносимо больно и обидно, да и смысла жизни поубавится с лихвой. Альфа же, наоборот, стал беситься с такого особенно сильно. Он даже не знал, почему его стал трогать факт того, что их принимают за пару в последнее время. Он дорожил общением с омегой и хотел вечно его оберегать, но и терять дружеское общение ему не хотелось совершенно. Всё было слишком странно и непонятно на данном этапе, да и про работу он не врал. У него не было времени ни строить отношения, ни разбираться со своим помощником в чувства. Пока каждый думал о своём — висело тяжёлое, неловкое молчание. Никто не решался ничего не сказать в данной ситуации, ведь её можно было только усугубить, если начать спорить об отношениях сейчас. Эмори чувствовал себя таким виноватым, ведь его друг пришёл настолько воодушевлённым домой, а он только убил этот настрой. Альфам требовалось полное взаимопонимание для слаженной работы над фабрикой. Они ещё ни разу не ссорились из-за таких вот пустяков. Эмори решил, что не надо дальше нагнетать атмосферу, и выдавил из себя улыбку. Он похлопал друга по плечу, выводя того из транса. Когда Уильям задумывался, то мог надолго пропасть в себе, а сейчас надо быо спешить, ведь их там уже ждал бывший начальник фабрики со всеми ключами.
Эмори первым пошёл к своему ярко-рыжему коню. Его привезли за ним из столицы, ведь альфа предпочитал ездить именно на нём. Они с ним прошли через многое: многие годы этот конь был рядом с альфой. Пусть он и не был настолько прытким и резвым, как раньше, но Эмори доверял этому животному безраздельно, ведь рыжий хитрец был умён и прекрасно выезжен. Он довольно зафырчал, когда альфа подошёл и осторожно провёл рукой по его мягкому носу, слегка поглаживая его. К этому моменту из задумчивого транса вышел Уильям. Его привело в чувство ржание лошади, которое раздалось по всему двору. Альфа аккуратно положил руку на плечо своему помощнику. Эйден осторожно вздрогнул и посмотрел распахнутыми глазами прямо в лицо альфе. Омега практически сразу покраснел и резко двинулся вперёд, лёгким движением сбрасывая с себя руку альфы. Эйден пытался изо всех сил делать вид, что ему безразличен его начальник, но как бы он не пытался, его уши горели. Даже Уильям заметил это и очень удивился, ведь не ожидал такой прыти от омеги. Просто вздохнул и покачал головой. Омега ни за что бы сам не залез на свою огромную серую лошадь.
Омега понял это, как только подошёл практически вплотную к кобыле. Ему было не по силам подтянуться к седлу и залезть также ловко, как и альфе. Эйден прикусил внутреннюю сторону щеки. Он слишком часто стал полагаться на помощь альфы. Раньше он бы и не подумал, что будет настолько сильно нуждаться в чьей-либо помощи. Ему с одной стороны было приятно, что Уильям так сильно заботится о нём, но в тоже время он не мог вечно требовать от него помощи. В какой-то момент их пути могут разойтись, ведь когда альфа женится, то не сможет так сильно уделять ему время. Только было Эйден потянулся к спине кобылы, чтобы хотя бы попытаться дотянуться до седла, на его талию легли сильные и нежные руки. Альфа ненавязчиво сжал талию омеги и приподнял его над землей словно пушинку. Уильям никогда не считал себя особо сильным, но поднять Эйден он мог абсолютно спокойно после армейских тренировок. Эйден просто выдохнул про себя и решил в этот раз позволить альфе помочь. Он ничего не имел против того, чтобы его лапали тёплые руки альфы бесконечно долго. Прикосновения Уильяма не вызывали отторжения и приносили только удовольствие.
Это было немного непривычно. Такое удовольствие длилось всего несколько секунд, пока Уильям сажал его на скакуна. Альфа в этот раз торопился и не стал долго ждать, пока омега устроится поудобнее. Уильям поторопился в сторону своей кобылы, которая уже ждала его и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Она красиво встряхнула гривой, когда её хозяин пошёл в её сторону. Альфа погладил её коротким движением по холке и одним махом забрался в седло. Ему было легко это делать после длительных переездов на лошадях. Уильям взглянул на своего друга, уверенно сидящего на лошади, и Эйдена, который сейчас сидел еле-еле, несмотря на прошлый опыт. Омега совершенно ничему не научился за то время. Наконец-то настало время отправляться в путь. А то время слишком сильно поджимало.
****
Эйден, Уильям и Эмори ехали через лес уже около сорока минут. Омегу уже слегка укачивало на лошади, да и ноги у него начинали затекать. Он не мог так долго ехать без перерыва, ведь они не могли останавливаться. Если бы они так не опаздывали, то точно смогли бы сделать небольшой перерыв.. Эйден порой бросал вопросительные взгляды на своего начальника, который каждый раз отрицательно качал головой. Альфа прекрасно понимал, что его помощник устал, они должны были отдохнуть только по приезде. Уильям хотел бы сделать перерыв, но Эмори постоянно подгонял их. Теперь и Уильям слегка нервничал, ведь он терпеть не мог, когда его ждал кто-то. Альфа опаздывал очень редко и постоянно извинялся перед ожидавшими его людьми. Даже в таком положении альфа извинялся перед своим другом за такую оплошность. А вот Эмори абсолютно плевать, ведь он не настолько загонялся. Сейчас он спешил только из-за личного интереса. Его лошадь была тут самой молодой и двигалась быстрее всех, возглавляя процессию. Последними еле плелись Эйден и его большая спокойная кобыла. Она пару раз даже останавливалась пожевать травку, забывая о том, что они куда-то едут, и вспоминая только через несколько мгновений от топота копыт двух других лошадей. Эйден каждый раз боялся её трогать, хотя по-хорошему надо было немного тронуть её ногами, как объяснял Уильям. Омега был слишком мягкотелым для того, чтобы как-то воздействовать на это медлительное животное, к которому он уже привязался. Они могли бы доехать гораздо быстрее, если бы не неспешный омега. Эйден чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что именно из-за него они не могли ускроиться. Два альфы могли бы свободно доехать практически в полтора раза быстрее, но они сами выбрали его в компаньоны. Это совсем не успокаивало, и омега лишь сильнее нервничал. Уильям старался делать вид, что его не раздражает такой темп, а вот Эмори то и дело цыкал на Эйдена, стараясь ускорить его, но от этого ничего не менялось, и ехать быстрее они не могли. Уильям про себя решил, что назад омега поедет вместе с ним, а неспешную кобылу они привяжут к его седлу. Так она не сможет ехать настолько медленно. Пересаживать сейчас было слишком долго: пока Эйден слезет и залезет, пройдёт целая вечность. Это было не дело, да и к тому же, на горизонте замаячил свет. Благодаря густым кронам деревьев в этом лесу практически круглосуточно царил влажный полумрак: тонкие солнечные лучи лишь изредка пробивались через ветки и долетали до мха и травы под ногами лошадей. В этой части леса практически каждые пару метров можно было встретить гадюку, лягушку или другую скользкую тварь. Да и к тому же, близость болот сильно влияла на здешний климат, принося затхлый и гнилой запах с небольшим ветерком. Уильям навскидку мог сказать, что их с границей топей разделяло меньше километра. Раньше, недалеко отсюда была широкая хорошо освещаемая дорога, по которой возили грузы и добирались каждое утро на работу люди, но после долгого простоя её подмыло ручейками, коих здесь было просто огромное количество, да и здешние ветра повалили ни одно дерево. Через неё было просто не пройти, хотя раньше по ней путь занимал около получаса. Сейчас путь быстрым шагом, ведь галопом по кочкам особо не поездишь, занимал больше сорока пяти минут. Вся процессия тащилась уже целый час, хотя альфы могли действительно уложиться в эти сорок пять минут и успеть. С каждым шагом они приближались к светлому выходу. Эйдену не терпелось выйти из этого затхлого места на более свежий воздух, ведь дышать тут было просто нереально тяжело. Эти деревья давили на него со всех сторон и, казалось, вот-вот упадут прямо на голову. Большинству здешних сосен и елей была не одна сотня лет, и они видели слишком многое. Омеге казалось, что лес давно пора проредить, а то поползня не миновать. Уильяму тоже постоянно не давала покоя именно эта мысль. Он знал, что из-за такого густого разрастания здесь не рос нижний ярус, и могли опять пойти либо оползни со стороны гористой части, либо опять поползет влажность, и могут образоваться в будущем ещё болота при падении деревьев, да и местная флора постоянно тянула из земли все соки, не оставляя даже соседнему деревцу. Альфу это беспокоило, ведь около города и деревни орков лес выглядел гораздо более здоровым, чем здесь. Похоже, сами орки выбирали старые и больные деревья, вырубая их и давая путь новым. А в чаще мало кто заботился о таком вот. Именно поэтому сложилась такая плачевная ситуация с дорогой до фабрики. Когда все трое выехали из чащи, то сразу на всю троицу начал падать весь солнечный свет. У двух альф и омеги от такой перемены яркости заболели глаза. Уильям недовольно сощурился в попытке прекратить поток слёз из глаз, но продолжал смотреть вперёд. Эмори прикрыл лицо рукой, давая себе немного передышки. А вот Эйден опустил взгляд и старался не смотреть в сторону света, а только в тень своей лошади вниз, так он мог избежать прямых лучей. Теперь они точно могли сказать, что добрались до конечной цели. Перед ними стояло огромное кирпичное квадратное здание практически без окон, с огромными трубами, вздымающими вверх, ограждённого высоченным железным забором с красивой стальной аркой, на которой находились резные кони. Ограждение смотрелось слишком дорого по сравнению со старыми и местами дырявыми стенами и разбитыми крохотными окошками где-то вверху здания. Уильям не представлял, как всего за пару лет могло прийти всё в такое ужасное запустение. Словно это здание находилось уже минимум десять лет в нерабочем состоянии. Альфа не впервые видел подобное, ведь в своём мире регулярно гулял на заброшенной фабрике лимонада за городом, но она находилась без владельцев уже не один десяток лет. А тут завод стоял всего пару лет, пока его разграблял с лихвой предыдущий глава города. Альфа просто выдохнул и решил, что им действительно предстоит очень много работы. Около ворот стоял невысокий худощавый мужчина с короткими редеющими волосами, орлиным носом, тонкими руками и ногами, седыми усами, орлиным взглядом узких зелёных глаз, впалыми щеками и тонкими губами. У него в руках была какая-то увесистая сумка, заполненная до отказа документами. Некоторые из них прямо-таки торчали из неё. Собирался он явно в спешке, но в итоге именно он ждал здесь абсолютно всех в полном одиночестве. Рядом с ним переминался с ноги на ногу небольшой полный жеребец гнедой масти. Он был стареньким и явно любил поесть, но всё же его толстенькие бока лоснились, шикарные гривы и хвост были красиво заплетены в свободные косы, а на его спине было хорошее, но потрёпанное от времени седло. Конь то и дело тыкался мягким носом в плечо хозяина и ржал, требуя ласки. Мужчина в ответ проводил рукой по мягкому носу короткими движениями. Он никуда не спешил и изредка поглядывал на чистейшее небо. Эмори помахал ему рукой, привлекая внимание. Молодому альфе казалось, что было всё равно, что о нём подумают. Ему не хотелось в подобном месте соблюдать все правила приличия. Его желание расслабиться так и сквозило во всех его действиях. Эйден кинул на альфу осуждающий взгляд, который оказался проигнорирован. Эмори не воспринимал всерьёз помощника своего друга. Уильям старался не встревать в распри двух взрослых людей, да и к тому же, омега сразу заводился при попытке сделать ему замечание. Альфа быстро заметил это после жалких попыток разнять своего помощника и Топинамбура. Пока это были только гляделки, можно было ничего не делать. Первым из всей троицы спешился Эмори, практически не останавливая коня. Молодому эльфу нравилось показывать свои умения и хвастаться ими, особенно перед омегой, который едва мог сам залезть и слезть. Уильям недовольно цыкнул языком на такое, ведь подобное мероприятие на самом деле было опасным. Ему никогда не нравились подобные выкрутасы его друга. Сам альфа остановился аккуратно прямо перед входом и осмотрелся. Земля под ногами лошади была ровной. Ловко соскочив с коня, альфа осмотрелся вокруг. Тут уже пахло болотами и затхлостью, хотя они были вдалеке от их эпицентра. Выдохнув, Уильям аккуратно поймал за поводья мирно едущую лошадь Эйдена. Омега от неожиданности буквально подскочил в седле и чуть не выпал оттуда, но всё же смог сохранить равновесие и остаться в седле. Это далось ему с трудом, ведь ноги уже болели от езды. Он с облегчением выдохнул и отпустил поводья, отдавая их альфе. Это было наслаждение — буквально соскользнуть в сильные руки с этой лошади. Уильям ловко поймал омегу и просто выдохнул слегка недовольно. Ему казалось, что его помощник совсем не прогрессирует в езде на лошади, хотя в последнее время они много километров провели в седле. Теперь альфе надо было озаботиться обучением омеги езде на лошади, а то в другой город они точно не уедут своим ходом. Просидев пару секунд в тёплых объятиях альфы, Эйден слез с рук. Ему безумно хотелось посидеть так ещё, но дела не ждали. Омега поправил смявшуюся одежду и осмотрелся. Здесь ему не нравилось совершенно, ведь это было тёмное и старое место. Он с радостью бы остался стоять около входа и не входил бы в темноту, но он был на работе. Отвернувшись от старого здания, омега стал наблюдать за тем, как альфы пристраивают лошадей около огромного забора. Уильям аккуратно присел около него и наклонил голову набок, слегка задумавшись. Около его вытянутых рук начала струиться дымка, преобразующая во вместительное корыто с настоящей водой внутри. Это была магия высокого уровня, ведь создать настоящую природную стихию из ничего было очень трудно. Альфа вполне мог это делать без особых проблем. Завершив с тремя такими корытами, он аккуратно поднял их в воздух плавным движением руки. Вода в них слегка бултыхала и плюхала, но разливалась совсем немного. Все три ёмкости легко подлетели к лошадям и остановились прямо перед их мордами с характерным жестяным ударом. Земля тут была пусть и мягкая, но такой вес ударялся об неё сильно, пусть альфа и поднял корыта на небольшую высоту. Дальше альфа отошёл на десять шагов и аккуратно коснулся двумя пальцами травы, отмечая первую границу магического барьера, который будет ограждать лошадей. Привязывать их не хотелось, да и забор не внушал доверия. Пройдя ещё около тридцати шагов, альфа поставил ещё одну магическую отметку на траву. Этот забор был абсолютно прозрачным и пропускал воздух, но в то же время был достаточно прочным, чтобы выдержать не только столкновение с лошадью, но и выстрел из ружья. Уильям делал это на всякий случай. На войне всегда так делали, чтобы обезопасить лошадей в лагере от внезапного ночного нападения из засады. Остальные две точки пришлись на забор, около которого мирно пили лошади, совершенно ничего не замечая. Это материя совершенно не пугала лошадей, а кобыла Уильяма привыкла к подобного рода манипуляциям после долгого пребывания на линии фронта. Отряхнув руки от земли, Уильям обратил взгляд на стоящего мужчину, который уже ждал их. Он похлопал ему в тишине. — Прекрасная работа, молодой господин, — сказал скрипучим голосом эльф. — Рад представиться – меня зовут Николас Вуд, и я работал тут ещё до вашего приезда много лет, но ушёл на пенсию не так давно. Я тут, чтобы передать дела и спокойно отдохнуть после стольких лет работы. — Спасибо вам за комплимент, я достаточно долго учился колдовать, — слегка смущённо улыбнулся альфа, не привыкший к комплиментам. — Меня зовут Уильям, после вас главным инженером станет мой друг Эмори. — Здрасте, — радостно помахал рукой альфа. — Мне уже не терпится посмотреть все чертежи и документы. Я за этим и ехал в такую глушь из столицы. — Не торопитесь, молодой человек, — смерил его слегка укоризненным взглядом бета. — Что это за очаровательное создание? Ваш муж, Уильям? — Нет, не муж, — отрицательно покачал головой Уильям. — Это мой помощник Эйден. Он работает моим секретарём, и в отсутствии градоначальника вёл всю бухгалтерию. — В моё время такого красивого омегу с радостью бы взяли в мужья самые именитые женихи, — слегка разочарованно и ноткой ностальгии проговорил Николас. — Когда я был в вашем возрасте, главной работой всех омег был дом и семья. Так считалось правильно и хорошо, что альфа добытчик, а омега сидит дома и занимается детьми. Сейчас всё слишком переменилось, и мне новых порядков не понять. — А что, если я не хочу или не могу иметь детей? — раздражённо произнёс омега. — Вы об этом не думали? Да и замуж я пока не тороплюсь, ведь не нашлось ещё такого человека, который покорил бы моё сердце. — Вижу по глазам, что есть всё же такой человек, — бета хитро улыбнулся, бросив быстрый и зоркий взгляд на отвлёкшегося на забор Уильяма. — Пусть мой супруг тоже бета, но всё же наш ребёнок омега. И за столько лет рядом с ним я научился распознавать этот взгляд. Но что-то я тут по-стариковски разболтался. Вы сюда пришли не слушать мои россказни, а завод смотреть. Пойдёмте, я вас провожу. — Давно пора, — Эмори первым забежал в ворота с нескрываемым энтузиазмом. — Я так давно этого ждал. Ничего подобного я ещё не видел. Это сулит что-то интересное и необычное, давно меня так не интересовала работа. — Подождите, молодой человек, тут много кочек и старых веток, так и шею себе сломаете, — пытался предупредить альфу Николас, но это было бесполезно, ведь Эмори уже ничего не слышал. — Его уже не остановить, — выдохнул и взъерошил себе волосы Уильям. — Если Эмори чем-то увлечён, то он превращается в ураган, сметающий всё на своём пути. Такой уж он у нас. — Рад видеть такой энтузиазм, — засмеялся в кулак бета. — Надеюсь, что он не провалится куда-то в люк или в чан, пока будет тут всё смотреть. — Я даже не расстроюсь, если он туда провалится, — саркастично заметил омега. — Он как ребёнок, получивший конфету. — Не надо так говорить, — цыкнул Уильям. — Он один из лучших инженеров в стране, так что прошу чуть-чуть потерпеть его поведение или можешь оставаться ждать нас на улице. — Хорошо-хорошо, молчу, — демонстративно закатил глаза Эйден. Вся эта странная компания, возглавляемая Эмори, зашла внутрь, отворив тяжёлые железные двери. Лошади недовольно заржали, не желая оставаться одни, но уткнулись в невидимый барьер. Животным ничего не оставалось, как смотреть на уход хозяев. На территории действительно было очень грязно и неубрано. Везде валялись старые железные прутья, балки, клоками росла трава, из-за угла виднелись поваленные деревья, под ногами была жухлая листва, гниющая здесь много лет, везде валялись ветки, кое-где были лужи непонятной субстанции. Никто не мог сказать, что же такое протекло и так воняло. Омега брезгливо зажал нос, проходя мимо очередной лужи. Эмори просто поморщился и приотворился, что его сейчас стошнит, высунув язык. Держали себя в руках только Николас и Уильям, они были наиболее спокойными и рассудительными. Альфа старался не обращать внимание на бегающего туда-сюда друга. Эмори действительно выглядел так, как будто попал в лучший парк развлечений. Он то хватал ветку и внимательно её рассматривал, то пинал кучи листьев, оголяя мокрую и склизкую траву, то подходил максимально близко к вонючим лужам. Уильям старался не обращать на всё это внимание. Да и к тому же, ему было безумно неловко перед пожилым эльфом, который сам тащил на себе все бумаги. Оба альфы по очереди предлагали помочь ему, но старик оказался крепче, чем они предполагали. Несмотря на кажущийся огромный вес сумки, бета всё не уставал и не уставал. Его запал сил был просто неиссякаем, и это слегка пугало. От ворот до дверей завода когда-то была идеально ровная дорога, сделанная специально для подвоза. От неё отходила ещё одна небольшая, ведущая в правую часть, куда обычно шли сотрудники. Сейчас всё это находилось только на старых картах. Николас прекрасно помнил, где тут всё находилось, и смог указать примерное направление дороги для сотрудников через высокую траву и ветки. Где-то там виднелась покосившаяся от времени дверь, висевшая на двух петлях. Казалось, что ещё чуть-чуть, и от количества ржавчины она отвалится, но каким-то чудом она держалась. Идти туда захотел только Эмори из чистого любопытства, но никто его не поддержал. Сейчас их мало интересовали помещения для сотрудников. Пока им надо было осмотреть цехи и понять, что нужно доработать в них. А потом уже убираться тут и готовиться к возвращению сотрудников. Поэтому альфа с грустным видом поплёлся за всей группой, периодически кидая разочарованные взгляды на ту самую дверь. Ему безумно интересно было обследовать всё в округе вдоль и поперёк. Более рациональные Уильям и Николас понимали, что только на осмотр всех цехов у них мог уйти целый день, они упорно шли вперёд. Перед ними находились высокие покосившиеся двери. Они образовывали между собой щель, куда спокойно мог пролезть ребёнок. Раньше в них на телегах ввозили грузы. Этот вход был менее затронут ржавчиной, ведь сталь тут была зачарована на меньшее получение урона и большую стойкость к износу, дабы все телеги и возы могли в любом случае спокойно пройти через неё. Эмори и Уильям навалились вместе на одну створку, в попытке сдвинуть её. Старые двери жалостливо заскрипели, а с петель посыпалась на головы ржавчина. Не с первой попытки, но двум достаточно сильным эльфам удалось сдвинуть дверь с места и открыть путь в старую приёмную. Из открытой двери на них сразу хлынул противный запах перебродившего вина и плесени. Тут же все четверо зажали себе носы, не в силах вынести такую вонь. У Эйдена и Николаса даже заслезились глаза от такого амбре. Эмори застыл на входе, не в силах пересилить себя и зайти в это тёмное вонючее помещение, где даже пол был залит чем-то склизким и противным. Уильям просто посмотрел на них и вздохнул. Аккуратно проведя по своему лицу рукой, он сделал некое подобие прозрачного респиратора. Он был практически невесомым, но всё же фильтровал эту вонь. Дышать сразу же стало легче, а глаза не краснели от вони. Такие же защитные устройства оказались в руках и у его сопровождающих. Альфа мог колдовать быстро и незаметно для всех. Ему как можно скорее хотелось оказаться дома, ведь силы были не бесконечные, да и терпение тоже. Первым нацепил на себя защитный респиратор Эйден и быстро забежал за альфой внутрь. Омеге не хотелось остаться на улице одному, а потом догонять группу по темноте. Зажигать тут что-то было опасно, ведь практически везде на полу было разлито старое вино — одна неосторожная искра, и всё это место полетит на воздух к чёртовой матери, поэтому приходилось довольствоваться светом из небольших окон. Омега быстро схватил альфу за руку, ведь сердце уже начало бешено скакать в груди, хоть свет ещё проникал из открытой двери. Николас цыкнул языком с видом «Я же говорил» и прошёл мимо пары вперёд. Около двух стен вокруг стояли огромные дырявые бочки, из которых сочилась непонятная жидкость, которая раньше, судя по всему, были вином. Из некоторых она текла тонкой струйкой, из трещины между двумя скрепленными дубовыми пластинами, в некоторых вообще эти пластины отсутствовали, а у некоторых просто капал краник. Всё это текло с невысоких постаментов вниз под ноги всем пришедшим. Это было сделано для того, чтобы можно было сразу класть и ставить на возвышенность. Никому не надо было спускаться к телегам. Эмори прошёлся рукой по краю железного настила, из которого состоял этот постамент. Альфа мог точно сказать, что его высота составляла около полутора метров, что было весьма удобно. Ближе к выходу из этого помещения с двух сторон на стенах виднелись круглые отверстия для транспортировки бочек. Туда они закатывались при поступлении и оттуда доставлялись с противоположной стороны после полного цикла производства. Эйден старался даже не дышать в этом помещении, всё здесь было пугающе ужасным: звуки капающей жидкости, нависающие дырявые бочки и стук ботинок по железному полу не вызывали у омеги положительных чувств. Ему хотелось выйти отсюда как можно скорее в ту небольшую дверь, которая отделяла от самого цеха. Омеге почему-то казалось, что дальше будет светлее. Эмори же не хотел покидать это помещение, ведь ему всё было интересно. Он залез на постамент и постучал по паре самых сохранившихся бочек. Из одной донёсся глухой звук пустоты, отдающийся эхом и в узком помещении, и в самой бочке, а вторая просто рассыпалась на отдельные части с грохотом и стуком, едва альфа коснулся её костяшками пальцев. Альфа почесал головой и посмотрел вверх, недоумевая, ведь на этих бочонках была написана одна и так же дата, и подвергнуться разложению они должны были в равной степени, если рассуждать логично. Ответ пришёл сам собой, когда на Эмори сверху капнула небольшая капля. Они привела его в чувство и помогла осознать мысль: крыша второго этажа в некоторых местах дала течь, и теперь разные бочки были более влажными и гнилыми, а другие более сухими и целыми. Надо было каждую из них сейчас проверить, но это было опасно. Эмори вопросительно глянул на своего друга, но Уильям отрицательно покачал головой, осознавая всю опасность. Некоторые бочки казались надутыми от испарений и могли рвануть в любой момент, что доставило бы ещё больше неприятностей. Никто не хотел получить щепкой в глаз. Эмори недовольно спрыгнул на пол и пошёл за всеми в строну самого главного — цеха. Именно это помещение и было их сегодняшней целью. Уильям выглядел максимально сосредоточенным, несмотря на то, как омега сжимал его руку. С виду это выглядело очень больно, но альфа совершенно ничего не чувствовал, так был погружен в свои размышления и анализ. Ему надо было составить план ремонта этого места как можно скорее, а главное, надо было выгрести отсюда все эти бочки, дабы те не взорвались естественным способом. Это было задачкой не из лёгких, но орки должны были справиться с такой работёнкой без проблем за несколько дней. Дверь, ведущая в цех, была относительно невысокой и держалась на чистом слове: все петли, кроме одной верхней, проржавели и отвалились. Казалось, что её мог уронить даже самый маленький ветерок, но каким-то чудом она до сих пор висела в проёме. Все четыре эльфа боялись её даже отодвигать, пусть она и перегораживала половину пути. Из-за узости прохода им всем пришлось идти боком, прижимаясь спинами к проёму. Первым пошёл Эйден, буквально пулей вылетевший из помещения, за ним пошёл Уильям, чью руку ещё сжимал омега, дальше протиснулся Эмори, хотевший бежать первым, и замкнул процессию самый спокойный Николас. Казалось, что пожилого бету уже ничего не удивляло, и он ожидал увидеть тут всё именно в таком состоянии. Как только они вышли из этой узкой и длинной приёмочной, то перед ними предстало просто огромное помещение с кучей труб, гигантских стальных чанов с ручными мешалками и лестницами, над головами висели огромные и толстые рельсы, ведущие во всевозможные помещения за основным цехом, а под ногами лежали сотни труб, по которым поступали ингредиенты в разные бочки. Старый бета достал из своей сумки план и начал объяснять, какие помещения находились дальше: дверь справа вела в цех проверки качества ингредиентов, дверь чуть левее и ближе к противоположной стенке вела в старое хранилище готовых бочек, откуда они и попадали в отгрузочную, прямо перед ними была дверь, где все прибывшие бочки хранились до экспертизы, именно в ней находились начала тех самых труб и множество насосов, чтобы перекачивать всё в основной цех, справа от неё вообще не было двери, и виднелось небольшое административное помещение и ещё одна дверь, которая вела в раздевалку для рабочих, вход в которую был виден снаружи. Эмори практически сразу же полез по ближайшей лестнице наверх по чану к небольшой площадке для рабочих, откуда они раньше могли наблюдать за всем процессом. Его прямо распирало от любопытства, ведь здесь вся система практически работала на магии раньше — главной задачей всех сотрудников было поддержание этого колдовства и наблюдение за работой. Благо, лезть было не высоко, и уже через пару мгновений альфа оказался над всеми. Он чувствовал себя королём мира, хотя под его ногами находился чан, весь заросший грибком и плесенью. Он пах так, что даже респиратор не помогал, а винт застрял и зарос смесью чего-то непонятного. Эмори практически сразу же начал вглядываться в шестерёнки, которые приводили всё это в движение: зубья кое-где были сломаны, все остальные были покрыты ржавчиной и держались на воле божьей. Это всё было из-за сырости в этом помещении — никто практически не позаботился о том, чтобы убрать все жидкие отходы, когда завод оставляли на консервацию. Ржавчина и плесень сожрали тут практически всё ещё и и-за близости болот. Это совершенно не нравилось Эмори, ведь когда-то это место было одним из самых передовых в стране, и запустить его настолько было преступлением. От переполнявшей его злости альфа пнул ограждение, только вот он не учёл, что оно было железным и по-прежнему крепким. Сильная боль разошлась по всей ноге Эмори одной мощной волной. Пока альфа бесился сверху, снизу тоже кипела жизнь: Николас и Уильям разложили большую карту помещения. На ней были нанесены все большие чаны и трубы, коих тут было великое множество. Им надо было сейчас осмотреть всех их снизу и занести в специальный журнал все пробоины и протечки. Потом Николас и Эмори перенесут всё это обозначениями на карту, дабы рабочие знали, что именно тут чинить, пока альфа разбирался с выковательным механизмом. Эмори пока не успел его осмотреть, но что-то подсказывало всей группе, что он был в таком же состоянии, что и шестерни сверху. Эйден же просто вёл записи всего того, что проходило, быстро строча в свой блокнот. Тут было достаточно светло для него, ведь прямо под потолком было огромное количество маленьких окошек, из которых лилось нормальное количество света. Практически все волшебные лампы, в которых обычно горела манна, были разбиты, и их осколки валялись ровным слоем около стен. Надо было ступать аккуратно, дабы не наступить на один такой, ведь под слоем грязи не было видно, куда могло ветром из дырок в стенах занести эти осколки. Альфа и омега посмотрели друг на друга, прикидывая, какую территорию им предстояло обойти, пока Эмори лазает по верхам и осматривает шестерни. Не сговариваясь, они кивнули друг другу и разошлись в противоположные стороны, оставляя Николаса одного. Такое согласие заставило бету ещё сильнее убедиться в том, что между парой что-то было, но они просто не хотели признавать даже такую возможность, дабы не нарушать свои договоренности. Бета выдохнул и решил, что ему не стоит лезть в дела этих двоих. Омега шёл вперёд и внимательно осматривал каждый миллиметр вокруг себя: трубы под ногами, цистерны и просто дырки в полу. Эйдену было не особо понятно, как всё это потом отмечать, но он старался запомнить каждую мелочь.. Это было трудно в подобной полутьме, ведь местами было совсем плохо видно. В такие моменты омега сильно дрожал и жался к стенам. Его пугали такие места, ведь омеге казалось, что его оттуда кто-то достанет и схватит. Никто не знал, может ли здесь кто-либо жить из бездомных. Следов их жизнедеятельности нигде не было видно, хоть это и не мешало Эйдену паниковать из-за подобной ерунды. Уильям же совершенно ничего не боялся здесь. Ему было тут неплохо, но и нехорошо. Ему не нравились местные запахи и сырость, но страха перед чем-то неизвестным не было. Он замечал практически каждую даже самую маленькую трещинку в трубе на полу и садился, дабы рассмотреть её. Альфе было интересно, что тут можно сделать. Именно поэтому он живо болтал с Эмори, прыгавшим между цистернами, о каких-то инженерных деталях. Его друг становился ещё более словоохотливым, когда дело касалось его любимой профессии, и всегда с радостью делился чем-то. Пусть Уильям мало понимал, но всегда живо слушал. Он всегда понимал, что не мог предугадать, какие именно знания ему понадобятся завтра. Это и мотивировало его учиться всему новому и постоянно поглощать знания как губка.****
Время близилось к вечеру. Уильям, Эйден и Эмори только подъезжали к поместью. Они провели слишком много времени на заводе, гораздо больше, чем предполагали. Это всё было из-за слишком бурного энтузиазма альфы, который хотел проявить свои инженерные знания перед всеми присутствующими в полной мере. Как его не отговаривали, но он всё же полез осматривать и старые архивы, и раздевалки для сотрудников, и место для хранения бочек. В последнем помещении они сильно пожалели, что туда вообще зашли, ведь там было просто огромное количество воняющих бочек, а также жили огромные мыши, бегающие прямо под ногами. До момента вторжения они были только в этом просторном помещении, не в силах открыть толстую запертую дверь, у которой к тому же ещё и замок сломался. А прокопать плиточный пол не представлялось возможным. Пищу они брали прямо из старых бочек: казалось, что в них уже была своя небольшая экосистема. Сюда каким-то чудом занесло семена растений и травы с улицы. И перед компанией предстал целый мини сад с небольшим деревцом в углу. Только теперь было совершенно непонятно, что со всем этим делать в будущем, ведь вырывать такую красоту было жалко, да и разбежавшихся мышей надо было как-то травить. Нельзя было допустить их дальнейшего размножения и порчи детёнышами всего имущества. Это была сложная задача, голова Уильяма уже просто раскалывалась, а перед глазами всё плыло. Ему казалось, что он сейчас просто упадёт с лошади на землю головой. Небольшое головокружение он почувствовал ещё когда они были на заводе, незадолго до того, как они вышли из помещения. Тогда он просто подумал, что это было из-за вони и духоты там, но с каждой минутой идти становилось всё труднее, а перед глазами всё плыло. Где-то к середине пути присоединилась пульсирующая боль в висках и желание как можно быстрее упасть в кровать. Сил не было от слова совсем, будто из него быстро выкачали всю энергию разом. Альфа совсем не понимал, к чему было такое состояние: он вроде не ходил по холоду и за своим здоровьем следил тщательно как никогда, а эти симптомы были как при сильном гриппе. До Уильяма сейчас очень туго доходило, а солнечные лучи болезненно резали глаза и не давали нормально смотреть вперёд. Благо, альфа умело прикидывался, что у него всё в порядке, только небольшая бледность кожи на лице могла выдать нездоровье альфы. Эмори как обычно ничего не замечал вокруг себя и всю дорогу на лошадях трещал с Николасом о новом изобретении. Эти слова сплетались в один белый шум где-то на грани слышимости и были лишь раздражающим фактором для альфы, но это позволял не провалиться куда-то в пустоту. Как ни напрягал слух альфа, но всё равно не мог разобрать ни слова, лишь непонятный бубнёж. Только Эйден заметил, что с альфой что-то не то, ещё в самом начале, по беспорядочно бегающим зрачкам и слегка шаткой походке, да и к тому же, он чуть не уронил его, когда подсаживал. Это было настолько не похоже на обычно собранного и сосредоточенного альфу, что даже пугало. Омега всё время ехал рядом и был готов в случае чего поймать альфу, если тот упадёт с лошади. Сердце омеги болело за Уильяма, но сколько бы он ни пытался завязать разговор, ничего не получалось. У альфы банально не было сил отвечать что-то членораздельное, он просто кивал головой вместо ответов. Омега не знал, что делать, ведь он впервые видел альфу таким. На его памяти Уильям всегда был полон сил и здоров, а сейчас с каждой минутой он становился всё больше и больше похож на свою тень. Эйден перестал замечать, как сильно у него болят ноги от долгой езды, если бы не это происшествие, то он был давно еле-еле ехал, но боязнь за любимого придавала ему сил. Омега даже думал не напрягать альфу сейчас, а слезть самому, хоть и прекрасно понимал, что ему это аукнется завтра, когда он от боли едва сможет встать. Но ему было всё равно, ради альфы он готов на всё что угодно, на любые жертвы. Когда дело доходило до Уильяма, омега не мог рационально мыслить, им руководили только эмоции и чувства. Ещё пару месяцев назад он не мог представить, что такое вообще может произойти, а сейчас такое казалось нормой и не вызывало вопросов. Уильям особо не замечал того, что происходит вокруг него, а только ощущал теплоту рук омеги, когда тот касался его. Он практически перестал различать, что было прямо перед ним, и видел только образы. Он даже не заметил, как Николас развернулся и поехал обратно в город, проводив их прямо до ворот. Становилось даже тяжело дышать от невероятного истощения. Благо, лошадь сама завезла его на территорию поместья. Альфа понял, что сил сидеть у него больше не было, да и сознание с каждой секундой покидало его тело. Он постепенно погружался в тёплую темноту, где было так уютно и хорошо. Он даже не заметил, как мешком упал с лошади без сознания. Последнее, что он смог осознать остатками чувств, был чей-то крик и топот множества ног, а дальше была просто умиротворяющая тишина.
