Глава 2. Эмма
14 февраля 2022 г., 16:05
Эмма, 12 лет
Девочка шла в раздевалку по коридору, полному людей. Ученики и ученицы стояли возле своих шкафчиков и не замечали ее. Пока не замечали. Одна ученица смотрела в зеркало и слушала свою подругу. Та, видимо, рассказывала что-то смешное, потому что через секунду ученица с зеркалом засмеялась. Она убрала зеркало в шкафчик и закрыла его, затем посмотрела в сторону и увидела девочку. – О, жируха идет! – воскликнула она. – Отойдите, дайте дорогу, а то ей не хватит места. Тогда девочку заметили все. Кто-то театрально врезался в шкафчик, словно его придавили туда силой. Кто-то смеялся. Кто-то продолжал выкрикивать оскорбления. Первой раз девочку назвали толстой, когда ей было десять лет. Тогда она весила всего 41 килограмм. Девочка начала много есть лишь спустя год, когда поняла, что как бы она ни выглядела, сколько бы ни весила, для всех она останется толстой. Теперь она весила больше. Издевательства продолжали задевать ее, она часто плакала, однако теперь смотрела в зеркало и верила, что ей говорят правду. Даже спустя годы девочка не сможет воспринимать свое тело. Повзрослев, она поймет, что ее норма здорового веса далека от сорока. «Минимум может быть 55, даже 60. Вы высокая», – так сказал диетолог, когда она спрашивала. Не 40, никогда не 40. Однако каждый раз, вставая на весы, девочка расстраивалась. Она продолжала идти по коридору, выслушивая однообразные оскорбления и банальные шутки, от которых все равно становилось больно. Девочка видела, что смеются не все. Кто-то опускает голову вниз и делает вид, что ничего не происходит. Возможно, они боялись помочь ей, рискуя стать еще одной мишенью для насмешек. Возможно, они думали, что лучше других, раз не смеются над ней. Но они не были лучше. Они поддерживали остальных своим молчанием. Когда-нибудь эти дети будут вспоминать о ней и думать, что они не сделали ничего плохого, и лишь единицы поймут, насколько сильно виноваты так же, как остальные. Девочка не винила их, школа – небезопасное место, поэтому многие предпочитают отмалчиваться, чем изображать героев и становиться изгоями. Однако девочка иногда все же ненавидела их. Ведь они могли рискнуть, встать рядом и прошептать ей, что все ошибаются, что ее вес не должен иметь значения для других. Но они молчали, проходили мимо, не задевая ее, словно это не она – предмет насмешек, словно не ей плохо. Интересно, кто-нибудь из них чувствовал вину за то, что ничего не делает? Или, может, почувствует позже? Она надеялась на это. Девочка дошла до раздевалки, сдерживая слезы. Раньше она плакала чаще, теперь научилась контролировать это. Ее команда повернулась к ней. Сначала они молча отвернулись, но затем сразу начали обсуждать ее, словно девочка не стояла в паре метров от них. – Разве занятия спортом не должны помогать сбросить вес? – спросила одна из них у своих подруг. – Это же ужасно. Вы когда-нибудь видели толстых спортсменов? – Как ее еще из команды не выгнали? – Она – хорошая защитница, – сказала самая взрослая из девочек. Она никогда не говорила «толстая», но также она никогда не просила других не говорить этого. – Конечно, она хорошая защитница, – ответила первая ученица. – Она отпугивает нападающих. – Нет, она просто встает перед воротами и загораживает их, – продолжала говорить ее подруга. – Поэтому никто не может попасть, они не видят, куда нужно бить. Все засмеялись. Девочка стала переодеваться, стараясь игнорировать комментарии и смешки. У нее не получалось, но она продолжала мысленно кричать, пытаясь хоть как-то заглушить окружающие звуки. В этот момент девочка решила, что добьется лучшего, станет играть в экси профессионально, попадет в лучшую команду, отправится на олимпиаду и выиграет золото. И когда-нибудь будет вспоминать эти дни со смехом. Впоследствии у нее действительно все получится, кроме последнего. Эмма никогда не будет смеяться, вспоминая школьные годы, она изо всех сил будет стараться не заплакать.***
В холодильнике лежала стопка шоколада. Они принадлежали Эмме, но она ела их так медленно, что Грейс временами проверяла срок годности, вдруг они уже испортились. Этим утром Эмма пила чай, отломив одну плитку. Девушка разговаривала со своей сестрой, Леоной. Грейс старалась не подслушивать, но это оказалось невозможным: слишком громким был смех Леоны, слишком маленькой была гостиная. Когда в дверь постучались, Грейс пошла открывать, однако крик Брук остановил ее. – Это ко мне! Это ко мне! – повторяла она, подбегая к двери и надевая очередной свитер. Грейс села на диван. Она уже давно была готова пойти на тренировку, но ждала своих соседок. В комнату вошла Элисон, которая вчера договорилась помочь Брук с бровями. Брук заняла вторую половину дивана, а Элисон стояла над ней. Грейс чувствовала себя одинокой несмотря на то, что ее окружали люди. Она не сможет выдержать здесь и года. Приехать сюда было глупой идеей. – Ты ничего не узнала? – спросила Брук у Элисон. – Нет. Мы с Дэн пытались позвать их к нам, но, кажется, они нашли занятие поинтереснее. – Вы про кого? – спросила Эмма, прощаясь с сестрой и вставая из-за стола, чтобы помыть стакан. – Новеньких парней, – ответила Элисон. – У Харви крутая машина и дорогие часы, – сказала Брук. – Мы хотим узнать, кто его родители и почему он пришел именно к Лисам. – Хорошо, что он у нас, – заметила старшекурсница, продолжая истязать брови Брук. – Он довольно быстро бегает. – У него брендовые вещи, – продолжала Брук. – Я хочу знать, сколько у него денег. Как думаете, у него есть девушка? – Ты приехала сюда играть или искать спонсора? – спросила Эмма. – Одно другому не мешает. Эмма закатила глаза. Грейс подумала, что мнение Брук ей не нравится, но не стала ничего говорить. Ведь у самой Карсон были деньги родителей, ей не приходилось думать, как заработать, в отличие от Брук, которая не могла купить себе даже лишней еды. Когда они снова пришли на тренировку, то сначала упражнялись в скорости и меткости. Это была вторая тренировка Грейс, и сегодня ее поставили на ворота против Кевина и Нила. Девушка сжала клюшку посильнее и приготовилась вновь победить. Всё шло хорошо. Конечно, поймать мяч было сложнее, чем обычно, но она справлялась, меняя руки по необходимости. Однако против двух лучших нападающих в команде долго одерживать вверх у первокурсницы, которая только недавно играла со школьниками, не получилось. В один момент все стало кричать о красном, куда бы Грейс не встала, ей не удавалось поменять цвет на синий, и в итоге мяч полетел в ворота. 1:0 в пользу Кевина. Грейс в страхе посмотрела на нападающего, который ожидал, когда она вернет мяч в игру. Однако девушка не двигалась. Харви, который сегодня был на ее стороне, забрал у нее мяч сам и передал защитникам. Грейс продолжала смотреть на игроков, которые бегали, словно ничего не произошло. Девушка поискала взглядом тренера, но его не было с ними. Она не заметила, как ее дыхание замедлилось. Когда Нил забил ей гол, Грейс уже не дышала. 2:0. Она проиграла. Возле ее ворот собрались Кевин, Нил, Харви, Ники и Мэтт. Джостену не составило труда забить ей гол, потому что девушка продолжала стоять на месте, она даже не пыталась отбить. Парни не понимали, что происходит. Кто-то из них подошел ближе, но Грейс отступила. Год. Девушка не пропускала мячей целый год, а теперь все снова повторится. Она не готова, она не переживет это вновь. Она и не смогла. Грейс бросила клюшку и убежала. Кто-то кричал ей вслед, но Карсон продолжала бежать, пока не достигла раздевалки. Дышать было трудно. Грейс подумала, что это из-за экипировки, но когда она сняла с себя всё, кроме нижнего белья, легче не стало. Девушка села на пол возле шкафчиков, прижимая колени к груди. Рыдания готовы были вырваться наружу, но она не могла заплакать, не могла кричать, не могла дышать. Всё кончено. Все повторится снова. Она год не пропускала мячи не только на играх, но и на тренировках. И все напрасно. Целый год без боли, лучший год в ее жизни, и все заново. Заново. Я не хочу. Не хочу. Грейс знала, что не стоило приезжать сюда, что не нужно было продолжать играть. В мире, где многие одержимы экси, в эту секунду девочка его ненавидела. Кто-то вошел в раздевалку. Грейс даже не посмотрела, она только вернула себе возможность дышать и наслаждалась исправной работой легких. Когда кто-то сел возле нее, Грейс подумала, что сидеть в одном нижнем белье перед человеком неловко. – Брук злится, когда не попадает, ты злишься, когда пропускаешь. Напомни мне, никогда не ставить вас в паре, – сказала Дэн. Грейс подняла голову и посмотрела на капитана. Дэн увидела перед собой хрупкую, разбитую девушку, в глазах которой стояли непролитые слезы. С новичками всегда было трудно, но Дэн чувствовала, что с этими будет сложнее вдвойне. – Это всего лишь тренировка, мы улучшаем свои навыки, – успокаивала Дэн. – Это нормально – пропускать мячи. Ты учишься. – Я не могу, – прошептала Грейс, не позволяя слезам покинуть глаз. – Не могу. Дэн не знала, какие слова могут помочь, она даже не понимала, в чем именно была проблема, поэтому просто обняла девушку за плечи. Грейс прижалась к ней. Ее так давно никто не обнимал по-настоящему. Едва заметные объятья с отцом – это всё, что у нее было. Когда девушка начала плакать, она не совсем поняла, в чем конкретно была причина. В ее неудаче, в одиночестве, в усталости или в том, что она продолжала скучать по матери. Будь та жива, Грейс бы сейчас не сидела полуголая на холодном полу. – Не говори никому, пожалуйста, – сказала Грейс, отстраняясь от девушки и стирая слезы с лица. – Не говори, что я пропустила мячи. Дэн не поняла ее просьбу, все Лисы видели, как она не поймала мяч, но Уайлдс решила ничего не говорить и кивнула. – Можешь вернуться в Башню, – сказала Дэн. – Но завтра мы тебя ждем, ты нужна нам. После своей истерики Грейс решила, что восприняла все слишком эмоционально. В конце концов, все ошибаются. Завтра она точно не пропустит ни одного мяча. Девушка не стала возвращаться в общежитие. Она приняла душ, оделась и вернулась к ребятам, решив посмотреть за тренировкой с трибун. Вскоре у команды начался перерыв. Эмма подбежала к Грейс и села рядом. – Ты как? – Всё нормально, – ответила Карсон. – Знаешь, – начала Эмма. – Однажды я не выспалась перед матчем и засыпала буквально на ходу. И во время игры мяч так часто был на другой стороне поля, что в какой-то момент я закрыла глаза. Открыла их, когда наш второй защитник позвал меня. И вот я открываю глаза и вижу, что в меня летит мяч, ловлю его и бегу. Делаю семь шагов и кидаю нападающему, но из-за усталости я не сразу сообразила, что наши нападающие на другой стороне поля, а я кинула тому, кто ближе. Нашему сопернику. Он был так удивлен, что еще несколько секунд стоял без движения, но потом побежал. Они забили. Грейс смотрела на Эмму с улыбкой. Она была благодарна ей за поддержку. – Кто-то не пережил проигрыша, – прозвучал голос Джека недалеко от девушек. – Кто-то хотя бы забил, – ответила Эмма. – А ты еще этого не сделал. – Скоро сделаю, – усмехнулся парень и посмотрел на Фишер. – Твою защиту легко обойти. – Поэтому ты используешь только силовые приемы, чтобы это сделать? – А что, слишком больно? У меня есть мазь. Хочешь помогу? – Пошел ты, – ответила Эмма, на что Джек лишь засмеялся, но ушел. Вернувшись в общежитие, Грейс и Эмма провели вечер за готовкой и просмотром фильмов. У Грейс никогда не было друзей, у Эммы была только сестра. Эмма, как старший ребенок, чувствовала необходимость заботиться о других, Грейс, лишенная заботы слишком рано, нуждалась в этом. Возможно, поэтому им было так легко в компании друг друга. Каждая выполняла свою роль. Когда Грейс ложилась спать, ее телефон зазвонил – папа. Девушка вспомнила о том, как пропустила два мяча. Она боялась говорить об этом, знала, что даже если захочет солгать, голос выдаст ее. Поэтому она не взяла трубку. Однако спустя пять минут Грейс все же решила написать отцу. Грейс: очень устала на тренировке. Уже сплю Папа: Добрых снов. Позвоню завтра. Девушка удивилась. Как же просто все оказалось, но спустя секунду пришло уведомление о новом сообщении. Папа: Сколько? Грейс замерла. Она не сможет пережить все снова. Девушка знала, что не должна долго думать над ответом. Возможно, она приняла такое решение из-за паники, или это было глубинное желание, которое не позволяло ей вернуть в свою жизнь синяки, или уверенность, что он ничего не узнает. Однако девушка ответила: Грейс: ноль. Они не так уж хороши Так она впервые солгала отцу.
