Лисы всегда лгут

Брук, 16 лет

      Девушка проигнорировала очередное сообщение. Она знала, что там. Ей не хотелось читать о том, кто ее мать и кем станет она сама.       Спустилась на первый этаж, чтобы перекусить. Мать лежала на диване и смотрела телевизор. Из-за нее девушке ежедневно приходят сообщения, словно она виновата, что ее мать – дешевая проститутка. Женщина не хотела работать, предпочитала наркоту и легкие, по ее мнению, деньги. Она даже родила дочь дома, вместо обезболивающих принимая ядовитую дрянь.       Девушка никогда не видела отца, она даже не знала его и была уверена, что ее мать тоже не сможет сказать, кто из клиентов оказался им. Да, она часто практиковала секс без защиты – за него больше платили.       – Ты на кухню? – спросила мать.       – Да.       – Отлично, подогрей Хьюго лазанью.       Хьюго был ее бывшим клиентом, а теперь дилером и, кажется, любовником. Девушка не могла понять отношения матери с мужчинами – их было слишком много, кто-то платил, кто-то нет.       Девушке не нравился Хьюго, он не внушал доверия, и она хотела уже вернуться обратно в комнату, но решила исполнить просьбу матери.       Мужчина сидел за столом в одних трусах и курил. Девушка достала лазанью и подогрела ее. Все время молчала.       – Твоя мать одевается скромнее, – нарушил тишину Хьюго. – Но ничего. Наряд, достойный шлюхи.       Девушка не поняла. Она посмотрела на себя: шорты и футболка – обычная домашняя одежда. Сам мужчина сидел в трусах, а она в собственном доме просто оделась в то, в чем ей комфортно. Какого черта он несет?       Девушка не стала спрашивать. Она поставила перед ним лазанью и собралась уходить, сама поест в следующий раз. Однако уйти ей не удалось. Хьюго встал и посадил ее на стол, начиная целовать шею и лапать за грудь.       Девушка закричала, требуя отпустить ее, отбивалась руками и ногами, но мужчина резко положил ее на стол, ударяя голову о дерево. Из-за сильного удара девушка перестала сопротивляться – слишком больно. Она вновь стала кричать, когда поняла, что с нее уже сняли шорты и нижнее белье.       – Мам! – позвала на помощь девушка. – Мама! Помоги! Мама!       Однако ее мать не шла. Девушка знала, что та сидела в соседней комнате. Не могла же она уснуть за несколько минут? Девушка продолжала кричать и звать на помощь, но мать так и не пришла. Хьюго крепко держал руки жертвы. Девушка продолжала сопротивляться, но, когда чужая плоть разорвала ее на части, она замерла. Крики больше не были слышны во всем доме, она продолжала плакать от боли и отчаяния и тихо звать на помощь.       Никто не помог.       Когда все закончилось, Хьюго вышел из кухни. Девушка быстро оделась и побежала к себе в комнату, но на лестнице замерла, увидев, как мужчина передает деньги ее матери, которая абсолютно точно не спала. Девушка не могла в это поверить. Мать не просто не пришла к ней на помощь, она сама же это и подстроила.       – Пусть в следующий раз побреется, заплачу больше, – сказал матери Хьюго.       Девушка убежала и закрылась в спальне. Она рыдала всю ночь и поклялась себе, что никогда больше не выйдет из комнаты, только в школу, потому что она – ее единственный шанс уйти отсюда. У Брук не было денег, она ненавидела школу и занятия спортом, но экси мог дать стипендию, ей придется продолжать играть. Однако с этого дня девушка будет знать, что делает это ради своей безопасности.       За следующие два года Брук еще дважды думала, что сломается, что не сможет продолжить бороться за себя. И каждый раз она считала, что смогла выбраться. Но печальная правда в том, что это остается с тобой навсегда.       Она так и не выбралась.

***

      Вернуться к тренировкам после праздников оказалось непросто. Грейс хотелось лежать в кровати и никогда не вставать. Лисам снова пришлось идти к Бетси, но в этот раз Грейс пошла туда с Брук, а Эмма с Джеком, и – о, черт – как же подруга негодовала из-за такого распределения. Карсон, увидев это, еще больше стала переживать из-за того, что ей не удастся заставить Эмму пойти на дружескую встречу, которая на самом деле двойное свидание.       В выходные Лисы решили отдохнуть перед началом нового семестра и стартом сезона, поэтому пошли в караоке-бар – идея Ники и Элисон.       Старшие Лисы и Брук пели весь вечер. Харви и Грейс подтанцовывали под их пение-крики. Саймон и Эмма стояли рядом в молчаливой поддержке. Близнецы, Кевин и Нил заняли столик и наблюдали за всем со стороны. Джек развлекался в баре.       – Я хочу спеть одну потрясающую песню, – сказал Ники.       Все они уже выпили, кроме Рене, Харви и Эммы. Грейс выпила столько же, сколько обычно, но не чувствовала себя совсем пьяной – по крайней мере, целоваться с незнакомцем или бросаться яйцами ей не хотелось.       Ники вышел на мини-сцену, и ему включили песню. Брук мгновенно закричала в знак поддержки. Это была песня Леди Гаги «Bad Romans». Ники не очень хорош в пении, но и не плох настолько, что его нельзя слушать. Ему было весело, и от этого выступление интересовало и забавляло. Он забавно танцевал и двигал бедрами, а все Лисы стояли возле сцены, подпевали и подпрыгивали в такт.       – Я не хочу быть просто друзьями… – услышав эту фразу от Ники, Грейс посмотрела на Саймона, который стоял у стены рядом с Эммой и смотрел на Хэммика.       Далее шел текст на французском – язык, который Грейс учила в школе. Она шепотом пропела, а затем снова пошел английский:       – Я не хочу быть просто друзьями.       Видимо, Саймон почувствовал взгляд на себе, или это была случайность, он посмотрел на Грейс. По движению его губ девушка поняла, что он говорит:       – Я не хочу быть просто друзьями.       Грейс почувствовала, что краснеет, и отвернулась, а в следующую секунду песня снова вернула быстрый темп, и вместе с остальными девушка закричала, подпрыгивая в такт музыке:       – Хочу порочного романа с тобой!       Когда песня закончилась, Ники ушел, поклонившись, а Брук побежала на сцену. Она тоже выбрала песню Леди Гаги, но другую – «Till It Happens To You». После того, как весь вечер люди здесь пели что-то веселое, грустные ноты звучали непривычно. Голос Брук оказался удивительно приятным, но пение ее было тихим и неуверенным, словно она рассказывает историю, которую никто не хочет слышать или которую боится рассказать.       Грейс раньше не слышала эту песню, поэтому исполнение Брук казалось ей потрясающим, она вслушивалась в слова и пыталась понять, о чем они. На втором куплете голос Брук стал громче и увереннее. Лисы не подпевали ей, они просто слушали. И в самом баре больше не было посторонних звуков, лишь голос Брук, рассказывающей историю, потому что Грейс не сомневалась – девушка пела о себе.       – Пока это не случится с тобой, ты не поймешь, каково это. Пока это не случится с тобой, ты не поймешь, это не будет реальным.       На третьем куплете Брук уже кричала, но голос все равно оставался красивым и мелодичным, однако в нем чувствовалась злость и боль, которую она хотела передать.       – Пока ты не окажешься на моем месте, я ничего не хочу слышать от тебя, тебя, ТЕБЯ! Потому что ты ничего не знаешь!       После этих слов она упала на колени на сцене, но продолжила петь, тихо, почти не слышно:       – Пока это не случится с тобой, ты не узнаешь, что я чувствую…       Когда музыка вновь стала громче, Брук тоже увеличила громкость и встала. Ее голос не дрожал, но Грейс видела, как по щекам подруги текут слезы. Она пела громко ради девушек, которых не услышали, которым не поверили, которым не дано было рассказать свою историю, у которых не оказалось голоса. И Грейс поняла, о чем эта песня, о чем история Брук.       В самом конце, на последней строчке, Брук вновь понизила голос. И в тот момент она казалось такой маленькой и беззащитной, со слезами на глазах, сломанной, но продолжающей твердо стоять на ногах.       – Пока это не случится с тобой, ты не узнаешь, что я чувствую, – прошептала она.       В баре наступила тишина. Видимо, посетители не ожидали такого выступления: чувственного и, можно сказать, профессионального. Может, они не поняли, но Лисы – да.       Однако спустя секунды Брук вернулась, снова стала той активной и веселой девушкой, которая делала вид, что она в порядке.       – Где мои аплодисменты? – с улыбкой спросила девушка.       – Спасибо, – услышав хлопки, сказала она и покинула сцену.       Брук пошла к туалетам. Грейс посмотрела на Харви, который был удивлен и озадачен так же, как и она сама. Девушка пошла за подругой. Та даже не стала закрывать дверь кабинки, и Грейс встала рядом.       – Я так устала, – прошептала Брук, сидя на крышке унитаза, и заплакала. Грейс не знала, что сказать, поэтому просто подошла ближе и обняла ее.       – Я закрывала дверь, – в ухо шептала ей Брук. – Я всегда закрывала дверь, но он выломал ее. У меня больше не было замка, и я убежала из дома. Я жила у того парня, который окно. Он был единственным, кто остался у меня. А потом я зашла домой, чтобы забрать вещи. Я думала, что там никого нет, но ошиблась. Я так устала жить воспоминаниями.       Грейс начала плакать вместе с Брук. Она не знала, каково пережить подобное, но ей было так больно за подругу. Брук всегда заставляла чувствовать ее лучше, а сейчас Грейс ничего не могла сделать. Ей так хотелось забрать ее боль, но она не могла. Не могла.       – Это все из-за нее, – продолжала Брук. – Моя мама получала деньги за секс. Она продала меня. Однажды она сказала, что за меня предлагают больше. Ей было все равно. Я не хочу туда возвращаться, не хочу.       – Ты не вернешься, – Грейс взяла лицо подруги в ладони. – Ты теперь здесь, никто не тронет тебя.       – Почему ты плачешь? – спросила Брук.       – За тебя.       – Я сама могу за себя поплакать, – грустно посмеялась девушка.       – А что с тем парнем с окном? – спросила Грейс.       – Он уехал. Написал, что я сука и шлюха, и уехал. Сказал, что я не достойна его.       – Это правда. Ты не достойна его, потому что он мудак. Ты достойна лучшего.       – Я ненавижу экси, – в последний раз всхлипнула Брук. – Я всегда хотела стать певицей.       – У тебя хорошо получается.       – Я знаю. Я пела в хоре в средней школе. Но потом поняла, что не смогу получить стипендию, поэтому начала играть в экси. Думала, там будет проще. Это же спорт, просто тренируйся больше. И у меня получилось. Лисы, конечно, были единственной командой, взявшей меня, но и пусть. Я уехала. Но у меня все равно не получается играть в экси, ненавижу спорт.       – Я тоже не хочу играть в экси, – впервые призналась Грейс.       – Что? Но ты же потрясающая.       – Да. Я не знаю… Наверное, мне придется всю жизнь играть. Кроме экси я больше ничего не знаю. Но мне так не хочется оставаться на поле всю жизнь.       Они еще помолчали какое-то время, пока Брук не спросила:       – Как ты думаешь, они начнут спрашивать?       – Это Лисы. Если захочешь, они сделают вид, что ничего не было.       Когда девушки вышли, Лисы и правда ничего не говорили, лишь оценили умение Брук петь. Девушка спела еще пару песен перед тем, как все вернулись в общежитие.       На тренировке во время перерыва Грейс увидела, как Рене и Эндрю подошли к Брук. Они начали что-то ей говорить, а затем Рене отошла, и Миньярд остался с Брук один. Его губы двигались, но он смотрел в сторону. Грейс не знала, о чем он говорил, но Брук это явно не нравилось. Карсон хотела пойти на помощь подруге, но на ее пути встал Джек.       – Грейс, как у тебя дела?       – Эмм… нормально.       – Отлично. Как здоровье?       – Хорошо.       – Прекрасно. Тогда ты не могла забыть, о чем мы договаривались. Соответственно, какого черта ты ничего не делаешь?       Это уже было больше похоже на Джека. Она посмотрела на Брук и Эндрю, снова на приставучего парня.       – Я помню, скоро все будет.       – Когда?       – Сегодня же предложу.       – Нет, неправильное слово. Ты не должна предложить, ты должна сделать все возможное, чтобы она согласилась.       – Почему должна? – возмутилась Грейс. – Ты и правда всем расскажешь, если я этого не сделаю?       – Не всем. Только Саймону. Мне уже очень сложно сдерживаться, не могу лгать другу. Вот если бы одна девушка сделала, о чем ее просят, может, тогда бы у меня получилось.       В этот момент Грейс заметила, как Брук в слезах убегает от Эндрю к раздевалкам. Что он ей сказал? Девушка уже хотела идти за подругой, но напоследок повернулась к Джеку и спросила:       – Ты же понимаешь, что даже если она согласится, то это не будет означать, что у вас что-то выйдет?       – Не понимаю, о чем ты. Я делаю это ради Саймона.       Лгун.       Грейс пошла к раздевалкам. Брук сидела на скамейке, уже не плача, а лишь бессмысленно смотря в пол. Грейс села рядом.       – Что случилось?       – Они предложили начать ходить к Бетси.       – Хороший совет, разве нет?       – Да, просто… – Брук замолчала, словно не знала, говорить или нет. – Я сначала сказала, что все в порядке, а потом он… Он предположил, что мое желание флиртовать со всеми подряд – следствие травмы.       – Почему?       – Типа я заранее стараюсь заставить себя думать, что мне все нравятся. Ведь если кто-то захочет со мной переспать, то я этого буду хотеть, а значит это не насилие. Он сказал это по-другому, но я говорю, как поняла.       – И что ты решила?       – Не знаю. Может, и правда походить к Бетси. У меня никогда не было возможности ходить к психологу.       Они остались сидеть в тишине. У обеих были свои травмы. Они лишь надеялись, что когда-нибудь почувствуют себя лучше.