Утро

      — Лиам, посиди здесь всего пару минут. Это ради тебя же, — Холмс неловко улыбается, ожидая хоть какого-то ответа от друга. Только тот стоит словно статуя и молчит. Он позволяет детективу запереть себя в купе, в осточертевших четырёх стенах, продолжая стоять на месте. И позволяет обиде и разочарованию взять над холодной расчётливостью верх.       Проснувшись, Уильям ощущает влажный след на щеке. Быстро вытерев его, он делает вид, будто ничего и не было. Даже перед самим собой не хотелось признавать, что во сне он дал слабину. Что этот самый сон и является слабиной. Тем, что вполне могло случится, но, к счастью, не случилось.       Ещё с первого знакомства с Шерлоком, Уильям осознал, что с тем приятно вести беседу. И было неприятно понимать, что он привязался за столь короткое время к детективу. Что он далеко не последний человек в его жизни и, сложись всё по-другому, они могли бы стать настоящими друзьями. Только отчасти это было невозможно.       Их совместное расследование было довольно увлекательным, несмотря на попытки Льюиса отговорить его от этой затеи. Но как можно не принять вызов от уже тогда приятеля, заодно проверив, насколько же ты бесполезный.       Уильям прекрасно понимает, что годился лишь для создания гениальных планов, не более. Но всегда хотел доказать обратное. Опровергнуть некогда установленную аксиому, с которой никогда не собирался мириться. Поэтому, и не только, как ни в чём не бывало отправлялся с остальными на миссии. Для него было жизненно важно знать, что он может принести пользу. Он не намерен мириться с полученной ролью в спектакле.       И именно поэтому, после второй встречи с Холмсом, его единственным и самым ужасным страхом стало потерять его. Потерять единственного человека, который не стеснялся подшучивать над ним, зная меру, и того, кому была до лампочки его слепота.       Возможно, разговор с Льюисом как-то на это повлиял, возможно, Уильям просто первоначально недооценил Шерлока, но тот будто игнорировал факт его слепоты. Детектив просто продолжал делать то же, что и всегда.       От мыслей отвлёк звук открывающейся двери. Тихий, едва слышный, но чуткий слух улавливает его. В такое позднее время к нему мог заглянуть лишь один человек.       — Не спится, брат? — так же тихо закрывая дверь, Льюис сразу проходит к кровати. Он всегда будто знает, когда его старший брат нуждается в нём.       — Да... Спасибо, — улыбается Уильям, сразу устраивая голову на коленях младшего, когда тот садится рядом. Рядом с ним всегда намного спокойнее и так умиротворённо, что не хочется прерывать подобные мгновения.       В подобные моменты он всегда чувствует себя снова ребёнком. Невольно даже казалось, что это Льюис был старшим братом. Пускай это было неправильно и Уильяму хотелось тоже как-то помочь ему, но подобное положение дел устраивало их обоих. Потому ещё с детства младший брат заботился о старшем, который делился с ним и остальными своими знаниями.       — Вновь кошмары? — Льюис получше устраивает брата у себя на коленях, никуда не спеша. Ради него он готов пожертвовать и собственным сном. Всё только ради него и его благополучия.       — Всего лишь сон. Не стоит беспокоиться, — Уильям знает, что так просто не отвяжется от младшего. Он и не старается. Эти слова скорее успокаивают его самого, дабы поскорее позабыть настоящий кошмар.       — Вновь Холмс? — и это был ещё один повод ненавидеть до глубины души этого детектива. Потому что брат боится потерять его, цепляясь за него, будто он единственное спасение. И поэтому же остаётся только наблюдать из тени, контролируя ситуацию, до поры до времени.       — Всё в порядке, — Льюис чувствует, что так и есть, поэтому начинает собираться. Раз его помощь более не нужна, значит можно уходить. Хотя кошки нещадно скребутся на душе, от чего покидать брата ещё тяжелее.       Неожиданно, когда он уже поднимается, за рукав его халата крепко цепляются. Обернувшись, он видит Уильяма, который не осмеливается ничего сказать, но крепко держится за него. Его незрячие глаза устремлены прямо на него, будто он прекрасно его видит.       — Останься со мной, Льюис, — на грани слышимости Уильям произносит эти слова, а рукав отпускает. Не заставляет, но будет благодарен, если просьбу выполнят. Ему сейчас жизненно необходимо присутствие родного брата рядом.

***

      — Лиам, я на неделю уезжаю в другой город, справишься без меня? — спросил Шерлок, открывая дверь и старательно не смотря на Уильяма. Он же хочет возразить, делает несколько шагов вперёд, от чего силуэт перед ним бледнеет. А после выходит, закрывая за собой дверь, так и не взглянув на него.       Уильям просыпается, вновь ощущая влагу на щеках. От того он поворачивается в сторону Холмса, мирно спящего рядом, и утыкается в его грудь. Ему важно знать, что детектив рядом и никуда не собирается уходить, оставлять его одного.       После их падения в Темзу, им пришлось бежать из Великобритании, поэтому они оказались в Швейцарии. Всё время их путешествия Мориарти мог думать только об одном. Шерлок Холмс самый лучший из людей, с которыми его сводила жизнь.       Но он нужен Уильяму не только поэтому. Шерлок Холмс единственная оставшаяся у него опора, тот, на кого он может положиться. Теперь, когда рядом нет заботливого Льюиса, всегда приходящего по ночам проверить брата, остаётся только прижиматься к Холмсу, который в помощи никогда не откажет.       Шерлок, пребывая на грани сна и яви, обнимает Уильяма и целует золотистую макушку. Пускай страх от этого никуда не денется, но должен притупиться на время.       — Видно, сегодня снова ты готовишь, — бормочет детектив, не открывая глаз и не отпуская друга. За вчерашний день он так вымотался, что ночи уже не хватает для отдыха.       — Конечно, Шерлок, — вновь засыпая, отвечает ему Уильям, который устал не меньше.       Подтянув к себе колени, он превращается в небольшой комочек, спящий под боком дорогого человека. Вот бы так было всегда и без кошмаров, преследующих его. Замечательная была бы тогда жизнь.