Непредвиденные события во 2А

      Это утро было солнечным и ясным, солнце так и хотело разбудить всех как можно скорее, ведь этот день будет многообещающим. Его яркие и напористые лучи пробили оборону студентов UA, которые так сильно не хотели вставать, что прятались под одеяла и подушки. Природе помогли творцы человека — будильники. Они начали верещать, трещать, кричать о предвещающем знамении дня. Всë же студентам пришлось вставать, чтобы не пропустить уроки. В это время ученики 2А класса геройского курса уже давно не спали, а готовились навещать пострадавшую Мину, что уже скорее всего ожидала их в своих покоях медицинского кабинета академии.       Второкурсники сидели на кухне за большим столом и ели онигири, что так любезно приготовили им Момо и Тсую. Вскоре одноклассники начали хвалить девушек за их труды. — Яойорозу-тян, ты так прекрасно сделала этот онигири, что я готов расплакаться от гордости! — чуть ли не верещал Иида, махая руками словно робот. — Да, согласен. Это лучший завтрак в моей жизни, —согласился со словами старосты Каминари, истекая слюньками. — Харе расхваливать их стряпню, недоумки! Еда как еда, всë как обычно, — влез в их комментарии Бакуго, что сегодня был агрессивнее обычного. Но не оценить талант девушек он не мог, хоть и про себя. — Каччан, хватит ругаться. Сегодня девочки и вправду превзошли себя, — обратился к другу детства Изуку, поедая омлет с явным упоением. — То есть, ты хочешь сказать, что они до этого хреново готовили, а, Дерьмодеку? — подловил товарища блондин, не успокаиваясь. — А, нет… Это не то, что я имел в виду… — парень начал в отрицательном жесте махать руками, понимая как облажался перед одноклассницами. — Да ладно тебе, Изуку. Всë хорошо, ква, — ответила за себя и подругу Тсую, что не любила споры и крики по пустякам. — Да, правда, мальчики. Это же просто онигири. Хватит ссориться, — поддержала лягушку Момо, пытаясь устранить назревающий конфликт. — Время, братья. Идëм к Мине, — прервал их разговор Шото, что уже одетый и собранный стоял у выхода из общежития. На лице его была приветливая улыбка, а глаза светились добротой и неким холодом веяло от парня. Все обернулись на его слова, подобрали свои сумки и рюкзаки с пола и побежали надевать обувь. Повезло, что все были уже в форме академии. Уже через несколько минут будущие герои выходили из общежития к своей горячо любимой однокласснице.       Шото вëл всех за собой, он возглавлял этот полк воинов, что шли к своему раненому брату. Он шëл впереди всех, как главарь, как король, как император. Его лицо было сосредоточено на чём-то своëм. Рядом с ним шла статная и элегантная Момо, что была похожа на аристократическую кошку, Белую Ангору, девушка шла с высоко поднятой головой, шла горделиво и властно, как императрица Османской империи. В их глазах читалась власть, стать, некое тщеславие и голубая кровь. Они сами из себя представляли аристократию, благородную кровь, богатство. Вдруг Момо решила прервать тишину и вернуться в обычное русло. — Эй, Тодороки-кун… А с каких пор ты общаешься со всеми так… Открыто… Тепло что-ли? — от своих же слов девушка опустила взгляд в землю, по которой сейчас шла. Шото лишь посмотрел на неë и ухмыльнулся своим мыслям. — Момо, ты чего? Я просто… Просто я решил, что стоит исправить ошибки своего отца и начать жизнь с чистого листа что-ли? — юноша положил свою ладонь на голову подруги и потрепал еë идеально собранный пышный хвост, создавая петушков и недовольство со стороны девушки. — И да, с каких пор, Момо, ты зовëшь меня по фамилии? — Тодороки-кун в какой-то безобидной манере передразнил темноволосую. — Больше не делай так, хорошо? Меня раздражает эта фамилия, — стихийный парень приложил указательный палец к губам смущëнной девушки, еë чëрные глаза следили за движениями его руки, а щëки наливались румянцем всë больше и больше. Тодороки-кун вопросительно поднял свою красную бровь, ожидая ответа. На его действие девушка зажато кивнула, и юноша убрал руку от еë лица, перемещая еë на хрупкое плечо одноклассницы. Дальше они продолжили свой путь в той же тишине.       За ними шла компания из обладателя причуды «Один За Всех», Ииды и Урараки. Они шли, обсуждая что-то несуразное и смешное. Девушка прыгала из стороны в сторону, в то время как Деку с Ингениумом смеялись, держась за животы от комичности всей ситуации. За ними шли остальные второкурсники. А завершала весь этот марш ещë одна троица, в которой были Киришима, Бакуго и Тсую. Красноволосый о чëм-то увлечëнно разговаривал с лягушкой, А Кацуки шëл в своих мыслях и раздумьях. Тут его отвлекла та же зеленоволосая, что напросилась идти с ними. — Бакуго. Ты чего такой хмурый сегодня? На тебя прям смотреть страшно. — Тебя это ебать не должно, рептилия ты недолеланная! Хожу хмурый и хожу, иди куда шла! — ответил в своей грубой манере парень, чем напугал своего же друга. Среди балагана его одноклассников было мало что слышно окружающим, но Фроппи и Киришима всë прекрасно услышали. После своих же слов блондин отвернулся от товарищей и ушëл в свои размышления, известные лишь ему. Девушка никак не прокомментировала его крик и просто продолжила вести себя как и до этого, а вот Красного Бунтаря это не устраивало. — Эй, Кац. Извинись перед ней, Асуи не причём, что у тебя плохое расположение духа. — Отвянь, Киришима. Не до тебя, — ответил ему Бакуго, даже не смотря в его сторону. — Да как ты… — не успел возмутиться поступку друга бывший брюнет, как его прервала виновница этого всего. — Киришима, не лезь к нему. Вдруг и правда что-то серьëзное… — девушка была в некой задумчивости и решила проявить хоть капельку уважения к личному пространству Взрывокиллера. — А лягуха-то дело говорит. Отвянь от меня, Дерьмоволосый, а то хуже будет, — предупредил одноклассника тот самый Барон и опять ушëл в себя. На его слова Киришима лишь хмыкнул и решил не лезть к другу. Так они и дошли до Академии.        В этой радостной, но какой-то отрешённой от всего обстановке, второкурсники переобулись, сняли кому надо куртки и направились в сторону медицинского кабинета. Замерев около двери, все сразу замолкли, будто и не разговаривали до этого вовсе. Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, Киришима вышел вперёд и постучал в дверь. Все замерли в ожидании. Раздался голос Исцеляющей Девочки, оповещающий о том, что можно входить. Парень открыл дверь и вошёл, а за ним и все остальные. Перед ними сидела героиня, что разбирала какие-то свои бумаги, подписывала что-то, совсем не обращая на гостей никакого внимания. — Как я понимаю, вы пришли к Мине. Она в лазарете, на четвёртой койке. Можете идти к ней, я позже подойду, — не отвлекаясь от работы, сказала женщина, и никто не смел ей возражать, все были только за.       Не мешкая, будущие герои прошли в нужном направлении, ведь, к сожалению, многие знали это место, как пять пальцев. Стоило им пройти пару коек, как они оказались у кровати одноклассницы, что сидела и смотрела в окно. Её глаза жёлтого цвета смотрели в окно с некой грустью и опустошенностью, будто девушка чего-то лишена, будто она сожалела о чём-то. Красноволосый герой не мог долго смотреть на любимую в таком состоянии и, не выдержав, он кинулся к её кровати и упал на колени. Розовокожая дёрнулась и обратила своё внимание на посетителей, и, соответственно, на Киришиму, что стоял перед ней на коленях. Не выдержав, он схватил одеяло и сжал ладони в кулаки, использовав причуду. Опуская голову, Киришима закрыл глаза и заплакал… Да, будущий герой, парень, что всегда говорил о мужестве, который просто непрошибаем, начал плакать… При всех… С ним заревела и Мина, она гладила юношу по голове, в бессмысленной попытке успокоить.       На это всё смотрели их одноклассники, что стояли неподалёку. Устав держать всё в себе, Момо не совладала со своими эмоциями и сама заревела навзрыд. Рука сама закрыла рот и часть носа, откуда уже полились сопли. К ней сразу подошли девочки и принялись обнимать, успокаивая. Это не особо помогало, и Очако подхватила эту лихорадку. Слёзы одна за другой начали течь из её шоколадных глаз и уже вмешались парни. — Девочки, вас что-то прорвало. Хватит, а то пить захотите. У меня воды нет, — попытался как-то скаламбурить Шото, и у него не особо получилось. — Эй, завалили хлебальники, сопливые. Харе, иначе затопите всю Академию. Достали, ей богу, — в своей обычной манере хотел угомонить всех Бакуго. И это тоже не подействовало. Да, Момо и Очако почти перестали реветь, а Мина с Эйджиро даже и не думали успокаиваться. Все с неким удивлением смотрели на парочку, что не прекращала свой поток слёз.       Уже через несколько минут слёзы у рогатой девушки кончились, и она, утирая следы от слёз, продолжала попытки успокоить Бунтаря. В скором времени и у того кончились все запасы. — Я никогда. Слышишь? Никогда больше не подпущу этого ублюдка к тебе. Ни к тебе, Мина, ни к кому из девочек. Все меня услышали? — красные брови нахмурились, парень был зол. — Да, Кир. Мы тебя услышали, — ответил ему Кацуки с ухмылкой дьявола на устах. После этого Тодороки неоднозначно хмыкнул и подошёл к койке Ашидо. — Как ты? Ничего не болит? — спросил шрамированый, как ни в чём-то ни бывало. — Сойдёт, Тодороки, сойдёт, — на её слова лишь кивнули и продолжили смотреть в стену. Красный Бунтарь уже собрался опять реветь, как кудрявоволосая начала говорить. — На самом деле… На самом деле это больно… Очень больно… Ты доверяешь ему, думаешь, что, даже если он извращенец, вы всё равно одноклассники и товарищи… А он… Так поступает… Это больно… Блять… — не совладав с собой, Мина расплакалась. Опять.       К кровати подошёл Мезо и начал гладить девушку по голове в утешительном жесте, Каминари сел рядом с Киришимой и принялся гладить её руку, Коджи подошёл и тоже начал успокаивать. Так один за другим всё столпились вокруг злосчастной кровати, успокаивая одноклассницу. А Киришима сидел в ступоре, не понимая, где он недоглядел. Вскоре он сорвался и встал. Резко. Как пёс с цепи сорвался. И обнял. Всё отпрянули. А девушка уже не сдерживалась и материла всё на свете. И извращенца Минету, и свою слабость, и UA. Всё, что только можно. Она била Эйджиро кулаками по спине, уже полностью впадая в истерику. Это был срыв. Никто не ожидал такого. Но каждый думал об этом.       Через несколько минут она успокоилась и просто сидела, обнимая Киришиму, утыкаясь носом ему в ключицы. Никто не проронил ни слова. Каждый похоронил какие-то фразы, как и Мина похоронила Минету в своих мечтах, о которых она никому не скажет…