То, чего не хватает

Нестабильность ситуации пугает Маркуса, но он также осознает всю долю ответственности, что лежит на нем с самого появления на Иерихоне, а теперь, когда он заявил о себе на весь мир, требуется немедленное предпринятие определенных действий, и ситуация не терпит отлагательств. — Черт возьми, Норт и Джош правы, абсолютно правы, — вслух размышляет Маркус, подавленный собственной несостоятельностью. Он медленно подходит к стене, задумчиво прислоняется плечом и, стараясь не обращать внимания на ошибки, мешающие мысли в кашу, разрабатывает план дальнейших действий.

***

— Ты уверен? — в который раз уточняет Джош, хаотично расхаживая по комнате. Норт закатывает глаза и презрительно цокает языком. Маркус понимает, что, если бы не его присутствие, все уже давно было бы решено, вероятно, не без жертв. Лидер кладет руку Джошу на плечо и еще раз терпеливо поясняет: — Мы сработаем четко по плану: разделимся на группы и освободим наших из магазинов, предварительно отключив сигнализцию и удостоверившись в отсутствии иных преград. — Он с нажимом добавляет, понимающе глядя в глаза: — Иного выбора нет, Джош. Мы должны помочь своему народу. Без жертв, — на всякий случай уточняет он, и на этот раз, кажется, андроид успокаивается. Маркус облегченно выдыхает и садится в кресло, понурив голову. Норт, будто получив наконец разрешение, настойчиво спрашивает: — С кем ты пойдешь, Маркус? — не получив мгновенного ответа, она бестактно машет рукой перед его лицом. — Ты завис? Голова трещит, и даже Люси никак не смогла помочь ему. Ошибки не прекращаются, а только появляются все новые и новые их виды. Маркус уже не уверен, что не придумывает их сам. — Хватит, Норт, — одергивает ее Саймон, на что девушка сжимает губы в тонкую полоску, но более никак не реагирует. Все трое уставились на Маркуса: кто-то обеспокоенно и непонимающе, кто-то обиженно, с упреком — но никто не смел его позвать. Однако этого и не потребовалось. Маркус поднимается и, чуть раскоординированный, шагает в центр. — Я иду с Саймоном, — резко объявляет он. Саймон хмурится и, кажется, чуть более сильно сжимает скрещенные на груди руки. Норт непонимающе приоткрывает рот, глядя на блондина, но почти сразу кивает и пожимает плечами. — Ага, поняла. — Норт, думаю, тебе лучше пойти с новенькими. На днях к нам прибыли две Трейси… Какой-то нездоровый блеск загорается в ее глазах при упоминании последних, между сведенными в недоумении и какой-то смеси гнева и отчаяния бровями проявляются морщины. — Я поняла тебя, Маркус, — сглотнув, обрывает она. — Это все? — Вообще-то, нет, но… — Прекрасно, пойду найду их, — говорит рыжеволосая и спешно покидает комнату переговоров. Маркусу кажется, что сценарий повторяется: его команда рушится на глазах, как распадается песочное печенье в руках неосторожного владельца. Он срывается за ней, но Саймон останавливает его, хватая за рукав кофты. Маркус раздраженно оборачивается, но отчего-то тут же замирает: в пристальном взгляде голубых глаз читается настойчивая просьба, совет; и в то же время глаза эти полны спокойствия и добродушия. Поймав себя на том, что он думал слишком долго, Маркус хмурится и вырывает руку, затем отходит к стене, поворачиваясь к оставшейся команде спиной. По прошествии времени Джош решается задать еще пару вопросов касаемо организации завтрашней вылазки. Обсуждение затягивается, и уже под конец Саймон тихо прощается, кивая Маркусу, что все помнит о завтрашнем дне, и уходит, в очередной раз оставляя его с пустотой внутри и нерешенными вопросами.

***

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, забирая с собой последние капли закатного неба. Совсем скоро город поглотит мгла, все звуки стихнут и мир остановится. Как бы Маркус хотел, чтобы он остановился навсегда, чтобы застыл в этом тихом, успокаивающем миге, когда слышно лишь легкое завывание ветра да собственные шаги, беспокойно петляющие из стороны в сторону. Это место словно пристанище для душевных беспокойств и тяжелых воспоминаний, так некстати пронзающих систему. До задуманного остается пара часов, а у него в системе до сих пор творится бардак. Обычно в таких ситуациях он отвлекался на развлечения: читал, играл с Карлом в шахматы, оттачивал навыки на фортепиано. Теперь же очертания инструмента, стоящего в противоположной стороне, становится трудно разглядеть. Если бы Маркус заранее не знал, что фортепиано стоит именно там, то вполне мог бы запнуться. Однако он все еще помнит, несмотря на сбои. Помнит и тогда, когда в темноте пальцы мягко ложатся на клавиши, зажимая поочередно ноты, ведя мелодию от пиано к меццо форте, затем спускаясь на диминуэндо и продолжая играть на легато. Это успокаивает. Он словно проживает свой тернистый путь через музыку, анализируя ошибки и пытаясь отыскать решения, но ничего как назло не приходит в голову. Через несколько часов их народ сделает весомый шаг к свободе. Сотни андроидов обретут сознание, когда Маркус разбудит их. Разбудит же? Звук вновь переходит на стаккато и поднимается на форте, Маркус с неистовой жестокостью прожимает клавиши, он чуть ли не бьет по ним. Однако вскоре он выдыхает, и вот уже спокойная, тихая-тихая, еле слышная, мелодия почти сливается с тишиной, вводя в задумчивость. «Хватит себя жалеть, » — думает Маркус, словно в ступоре нажимая на одну и ту же клавишу. Робкие шаги за спиной настолько незаметны, что Маркус замечает их, только когда те звучат уже в непосредственной близости. Он перестает бездумно тыкать пальцем и оборачивается. Саймон, уже переодетый и готовый к завтрашней вылазке, в нерешительности замирает и глухо произносит: — Твоя музыка… красноречивее твоих слов. — Пока на мои речи никто, кроме тебя, не жаловался, — также тихо смеется Маркус. Саймон улыбается ему уголками губ. — Если ты не против, я бы хотел обсудить наши действия, — объясняет блондин и сильнее кутается в воротник, когда внезапно дует холодный ветер. — Можем уйти, если тебе некомфортно, — предлагает Маркус, но Саймон отрицательно мотает головой и демонстративно делает пару шагов вперед, вставая лицом к стихии. Маркус не восприимчив к температуре, поэтому действий Саймона полностью проанализировать не может. Он поворачивает голову в ту же сторону и видит огромную бездну, разверзшуюся между Иерихоном и остальным миром. Видит ли Саймон нечто важное, чего не видит Маркус в силу своей неосведомленности? Зачем он делает эти иррациональные даже для девианта действия? Обеспокоенный, Маркус порывается спросить, но все же останавливается на мнении, что Саймон в этом больше разбирается, и не решается комментировать. — Есть кое-что, — начинает Маркус, привлекая внимание. — Предлагаю оставить людям послание. О том, что мы пришли с миром. — Они нас не послушают, — флегматично отвечает Саймон, и прежде чем Маркус ему возразит, добавляет, — но если нападем, то пути назад уже не будет. — Я понимаю это. Но что делать-то? Кто мне ответит, что правильно, а в чем я ошибся… — Никто, — невозмутимо говорит Саймон в пустоту. Маркус хмыкает. — Люди веками пытались найти решение, которое устроило бы всех. И к чему это привело? Дифференциация, межнациональные конфликты, непрекращающаяся вражда. И к тому же, пока история не знала андроидов. Может, это наш шанс все изменить? И сейчас, как никогда раньше, Маркус прислушивается к его словам. Замечает, как невзначай он ведет бледными пальцами по светлой челке, стряхивая надоедливые снежинки. — И что бы ты ни решил, — тихо произносит блондин, но почти тут же берет себя в руки и, развернувшись, наконец, к Маркусу, мягко заверяет, — мы пойдем за тобой. С Саймоном ему просто. Саймон проявляет участие, но никогда не спорит с ним, он понимает его, как никто другой. И почему-то Маркус осознает это только сейчас. Долгое время они молчат, и никто не решается заговорить или уйти. Маркус незатейливо ведет пальцами по клавишам, борясь с желанием просить о столь осточертевшей им обоим просьбе. — Ты мог пойти с Норт, — опережает его Саймон, спрашивая с плохо скрытой провокацией в голосе. — Мог, — пожимает плечами лидер и замечает еле заметную досаду, промелькнувшую в чужой мимике. — Но кое-что, — он сделал акцент, намекая на недавние события, — переменило мои взгляды. — Боже, Маркус, не говори, что… — Саймон паникует, чуть смеясь в защитной реакции, и разводит руки в стороны. — …что из-за меня ты стал таким потерянным. Маркус не смеется. Он решает воспользоваться моментом и подходит к Саймону. Отчего-то тот снова отводит взгляд, неумело делая вид, что отряхивает противоположное плечо. Когда его взгляд возвращается, Маркус невозмутимо произносит: — Я не потерян. Я наконец понимаю, что живой. И, кажется, чувствую это впервые за все время. Это страшно, непонятно, но сейчас я осознаю, что это правильно. Саймон смотрит воодушевленно, приоткрыв рот, и не замечает, когда Маркус прекращает говорить. Потому что Маркус слишком резко обрывает свою речь; он хочет сказать еще, добавить, что до сих пор не понимает того чувства, порождающего ошибки, но боится спрашивать об этом странном чувстве Саймона. В прошлый раз он сбежал сразу после вопроса. — Элéн была беременна, когда родители подарили ей PL600 — на тот момент достаточно продвинутую, но бюджетную модель, — неожиданно начинает Саймон. Маркус мягко касается руками его плеч, поддерживая диалог. — Домашний помощник, предназначенный для ухода за детьми и помощью по хозяйству. На самом деле, — усмехается блондин, — думаю, они купили меня вовсе не за этим… Отчаявшиеся родители надеялись, что я смогу защитить их находящуюся в уязвимом положении дочь от стороннего воздействия. — Ты имеешь в виду Криса? — Да, — кивает Саймон. — Этот человек был младше Элен на пару лет, как мне казалось, и буквально обезумел идеей быть с ней, когда они с Александром — ее бывшим парнем — разошлись. Но ее родители ошиблись, — мрачно произносит он, — я оказался не способен защитить ее. Маркус вздрагивает от того, каким тоном произнесена последняя фраза, чувствует, что услышал нечто сокровенное; из иногда сбивчивой речи Саймона понимает, что тот впервые делится этим с кем-то. Маркус ведь не вынудил его?.. Саймон вдруг мягко улыбается и молча опускает свою голову Маркусу на плечо, чтобы вновь смотреть в темноту ночи и игнорировать дурные мысли. Маркус не возражает, когда золотистые пряди щекочут его шею, а пальцы случайно задевают чужие, облоченные в митенки. Саймон тихо выдыхает. Пожалуй, сейчас ему хватит и этого. Некоторые ошибки исчезают.