Горечь грязной крови

***

       Рабочая неделя прошла быстро, я даже и не заметила, как быстро число на календаре сменилось на девятнадцатое сентября. Это воскресное утро было по своему волшебным, ведь сегодня был мой день рождения. Праздник, которого я ждала так долго.              На часах было ровно девять, когда Джинни соскочила со своей кровати и начала поздравлять меня, осыпая комплиментами. Она подарила мне красивую подвеску и новое платье жёлтого цвета.              — Спасибо, Джинни. — я крепко обняла подругу, принимая подарки.              — Магическое совершеннолетие раз в жизни. Сегодня тебе можно всё! — воскликнула подруга. — А теперь собирайся, пойдём отмечать твой день Рождения в Хогсмиде. Я уже забронировала нам столик. Гарри с Роном уже ждут внизу. — затем рыжеволосая чуть тише спросила. — Надеюсь ты не против, что Рон тоже идёт? Ты же простила моего тупоголового братца, верно? — младшая Уизли смотрела с надеждой.              Знаю я, этот её умоляющий взгляд.              — Ты уговоришь кого угодно, Джин! Пусть идёт, чёрт с ним! — счастливо улыбнувшись, мы вновь обнялись.              Джинни соорудила на моей голове красивую причёску, конечно, не без помощи магии. Только она, хоть ненадолго, но усмиряла мои волосы.              Я была красивой, счастливой и нарядной. Всё что нужно для дня рождения!              В кафе мы заказали много всякой еды. Огромный торт, огневиски, сливочное пиво, несколько салатов и прочая пища. Рон, кстати, старался вести себя прилично и не накидывался на еду сразу. Он чувствовал свою вину. Но я давно простила его.              Через полчаса напряжённость между нами исчезла сама собой и мы вновь смеялись и шутили.              Когда дошло дело до задувания свечей, Джинни сделала несколько колдографий мне на память. На них мы все были такими счастливыми. Я не знала, когда именно убью Дамблдора, поэтому каждый миг с друзьями был важен, я относилась к нему, как к последнему.              Свечи на торте погасли. Желание было загадано.              Рон протянул мне красивую коробку в красивой обёртке.              — Мы с Гарри подумали и решили, что ты будешь рада иметь такую у себя. — смущённо краснея, произнёс Рон и вручил коробку мне.              Открыв её, я нашла там книгу. Книгу о разных магических существах.              — Спасибо вам! — обняв Рона и Гарри, поблагодарила я и пригубила бокал с огневиски.              Оно было слегка горьковатым и непривычно сильно обжигало горло, но после третьего бокала я почти привыкла.              Только под вечер мы вышли из кафе и устремились к Хогвартсу, я повисла на парнях.              Гарри даже взял меня и посадил на шею. Ощущения просто незабываемые.              Джинни сделала ещё несколько колдографий, складывая мне их в сумку, попутно шутя и смеша всех нас.              Поздним вечером мы явились в Хогвартс, нам удалось скрыться от старост и вечно недовольного Филча, который чуть было не заметил нас. Слава Мерлину, Гарри догадался взять с собой свою мантию невидимку.              Смыв макияж и переодевшись в пижаму, я села на кровать. Что ж, могу официально заявить, я пьяна. Мысли начали путаться и выбиваться из логической цепочки. Пятый бокал огневиски был явно лишним. Но я ещё никогда не чувствовала себя так хорошо, как сейчас. Наверняка это эйфория от алкогольного опьянения.              И какой же чёрт меня дёрнул открыть злосчастную тетрадь. В которой уже было сообщение от Беллатрикс.              Грязнокровка, не стоит пить, если не умеешь правильно это делать. Чтобы потом не таскаться, повиснув на руках у своих дружков. Хотя, от тебя стоило ожидать подобной выходки, если учесть, что тебя воспитывали магглы. Грязнокровки всегда глупы и непочтительны. Занялась бы лучше делом, а не шлялась пьяная в окружении рыжих выродков и Поттера. Как мне известно, Драко починил шкаф, дальше твоя часть.              Действуй, если не хочешь быть убитой.              И да, с Днём рождения, львёнок!              «Львёнок». Мысленно повторила я.              Ведьма назвала меня львёнком. И поздравила с днём рождения.              Я либо слишком пьяна и прочитала всё не так, либо мне это снится.              Спать. Страшно хотелось спать. Глаза слипались, опьянённый мозг соображал туго, поэтому я рухнула на кровать, закутавшись в одеяло, и прикрыла глаза, отдаваясь во власть Морфея.       

***

                   В последних числах декабря остро встал вопрос о паре на Рождественский приём. Рон вежливо отказал мне, ссылаясь на недовольство Браун из-за этого. Я всё понимала и не сильно обиделась на друга. Джинни постоянно жаловалась мне на Лаванду, говоря, что если они в итоге поженятся, она уедет к Чарли навсегда.              Гарри тоже искал себе пару. Сегодняшним вечером мы с ним искали необходимые книги для написания эссе по ЗОТИ, волшебник ходил за мной по пятам, выбирая нужное пособие.              Библиотека Хогвартса была как и всегда, тихой и уютной. Мадам Пинс зорко поглядывала за учениками, выявляя нарушителей тишины и порядка, выпроваживая их вон.              Когда эссе было написано, я собрала книги и начала раскладывать их по полкам.              — Гермиона, я хотел спросить, ты ещё не нашла себе пару на Рождественский приём у Слизнорта? — Гарри шёл следом за мной вдоль стеллажей с книгами.              — Нет. Рон отказался, хотя я думала пойти с ним. Но теперь, учитывая обстоятельства в виде сморщенной мордашки Браун, мне некого пригласить. Кроме своего лучшего друга. — отправив последнюю книгу в своих руках на полку, я обернулась и посмотрела на Поттера. — Если ты конечно не против.              — О, это просто замечательная идея!              — Я подумала, раз мы не можем идти с тем, с кем хотим, стоит пойти вместе, как друзья.              — Хорошо, пойду расскажу Рону, а то он жутко переживает за тебя. — поспешил волшебник, но я остановила его.              — Постой! — вспомнив сегодняшние шептания Вейн о приворотном зелье, произнесла я, дотронувшись до плеча друга. Гарри остановился и замер на месте. — Видишь вон ту девочку. — я кивнула в сторону сидящей недалеко от нас Рамильды. Она, заметив внимание к себе, начала стрелять глазками. — Это Рамильда Вейн и она хочет подсунуть тебе приворотное зелье. — изложив всю ситуацию, я вновь осмотрела Гарри. Он глупо улыбался и смотрел в сторону Вейн. Я щёлкнула пальцами, прямо перед его носом. — Гарри!              — А, да, извини.              — Ты ей нравишься только потому, что ты избранный!              — Так я и есть избранный!              За это изречение парень получил неслабый удар по лбу.              — Прости. — потирая ушибленный лоб, попросил прощения гриффиндорец.              Я скрестила руки на груди и наклонила голову чуть в бок.              — Просто будь осторожен, не пей и не ешь ничего из рук этой девочки, ладно? — смягчившись, попросила я.              — Не переживай, всё будет хорошо.              — Надеюсь на это.              Попрощавшись со мной, Гарри пошёл к Рону, а я дошла до стола, на котором сидела Джинни и хваталась за голову.              — Я ничего не успеваю, Миона! — слёзно проговорила младшая Уизли, находясь на грани срыва. Она обложилась книгами и кучей исписанных пергаментов. Причёска, некогда идеально уложенная, взъерошилась и теперь выглядела не очень опрятно. Девушка металась глазами по строчкам то одной книги, то другой. — Мерлин бы побрал эту чёртову Травологию! — выругалась подруга.              Увидев проходящего рядом Невилла, я притянула его к нам.              — Невилл, привет! Слушай, ты не мог бы помочь Джинни с эссе по Травологии? — гриффиндорец зарделся и согласно кивнул.              — Миона, ты спасительница! — выдохнув, воскликнула Джинни, двигаясь чуть в сторону, давая место Невиллу.              Я улыбнулась и пошла к выходу из царства книг.       

***

             Захлопнув тяжёлую книгу по Трансфигурации, я записала последние строки в своём эссе и отложила перо, отлевитировав всё в сумку. Дверь в спальню девочек отворилась, моему уединению помешала Джинни. Она весело мне улыбнулась и обняла.              — Миона, там Гарри. Он ждёт тебя в гостиной.              Ну конечно, как я могла забыть! Рождественский приём у Слизнорта будет уже через полчаса, а я до сих пор в школьной форме.              — Мерлин! Я совсем забыла, так увлеклась эссе, что из головы вылетело. Спасибо, Джин, что бы я без тебя делала! — промчавшись мимо подруги, протараторила я, доставая из комода платье, подаренное Джинни на мой день рождения. — Нужно всё успеть!              Через пятнадцать минут в зеркале передо мной предстала весьма соблазнительная девушка, узнать в ней себя мне было трудно. Я ещё никогда не была настолько красивой.              — И побольше улыбайся! Тебе это идёт. — добавила Джинни, заканчивая с волосами. Я расправила руками складки своего платья и улыбнулась.              — Спасибо огромное! Эта красота и твоя заслуга.              — Ну иди, Гарри там наверняка уже весь извёлся.              Я качнула головой в знак согласия и, расправив плечи, вышла из спальни гордой походкой. Лаванда Браун перестала что-то говорить и осмотрела меня с головы до ног. Кажется, у неё отвисла челюсть, как и у Рона, сидящего рядом с ней.              Подойдя к лучшему другу, который уже слегка вспотел, пока ждал меня, я взяла его за руку и мы вышли из гостиной.              — Ну и что это было за представление? — спросил Поттер, глядя на меня удивлёнными глазами.              — Не понимаю о чём ты. — лукаво улыбнувшись, проговорила я и засмеялась. Гарри тоже ухмыльнулся и мы пошли по коридору.              Мы зашли в богато украшенный зал. Изобилие напитков и еды вскружило голову. Здесь было столько всего блестящего, от этого блеска начинали болеть глаза. С этим они явно переборщили, а в целом, оборудование зала мне понравилось.              Мы с Гарри разделились – он пошёл к Слизнорту, а я предпочла осмотреться. И надо же было Кормаку увязаться за мной. Видеть его около себя я желала меньше всего на свете.              Я всё ещё помнила его отвратительные мысли обо мне.              — Приветик, Грейнджер. — произнёс Маклагген.              Закатив глаза, я обернулась и смерила парня грозным взглядом, на который только была способна.              — Чего тебе? — грубо спросила я, давая понять, что его персона мне крайне неприятна.              — Будь нежнее, крошка. — Кормак самодовольно ухмыльнулся, двигаясь ближе ко мне, я инстинктивно уходила назад. — Оу, ты так хочешь меня поцеловать? — глаза гриффиндорца устремились над моей головой. Я подняла глаза наверх. Проклятье!              Он наглым образом затащил меня под омелу! Я знала этот обычай: та пара, что зашла под омелу, должна поцеловаться. Стушевавшись, я опустила взгляд в пол. Ну и что теперь делать?              — Не обольщайся, Маклагген! Уйди прочь! — оттолкнув парня, я бросилась наутёк, ища глазами Гарри. Схватив волшебника за руку, я потянула его за собой в укромный уголок. Найдя такой, мы скрылись за вуалью.              — Где ты была? Я уже потерял тебя. — возмущённо заявил друг.              Я, смущённо поправляя красивые завитки, честно ответила.              — Меня задержал Маклагген. Этот идиот затащил меня под омелу! Я еле вырвалась. — нахмурившись, рассказала я взволнованному другу. Осмотрев помещение, я увидела Кормака, который уверенно двигался в нашу сторону.              — О, Мерлин всемогущий! Он идёт сюда! — воскликнула я. — Задержи его, Гарри, умоляю тебя.              Друг кивнул и я, пригнувшись, скрылась из виду. Пристроившись рядом с Невиллом, я взяла бокал с огневиски. Он выступал в роли официанта, раздавая всем желающим напитки и закуски. Осушив бокал залпом, я поморщилась от неприятного жжения в горле, которое прошло достаточно быстро, уступив место приятному теплу, разливающемуся по всему телу.              Я чувствовала лёгкость и безмятежность.              После всех этих дней, наполненных стрессом из-за учёбы, я наконец ощущала себя радостной.              Раздался крик и какая-то возня. Я подошла поближе, пытаясь рассмотреть, что же там произошло.              — Малфой, твою же мать… — вырвалось у меня рефлекторно, когда я заметила платиновую макушку и недовольный взгляд слизеринца.              Сейчас его, словно какого-то преступника, держали за шиворот пиджака, наверняка он был ручной работы и стоил целое состояние. Но Малфои, с их космическим доходом, могли себе позволить такие траты.              — Отпусти меня, ничтожный сквиб! — прошипел Драко, пытаясь вырваться из цепкой хватки Филча.              — Профессор Слизнорт, я поймал этого мальчишку, когда он шнырял по коридору верхнего этажа! Он заявляет, что был приглашён.              — Ладно, не приглашали меня! — сдался Малфой, наконец, вырвавшись из рук школьного завхоза.              Вовремя подоспел профессор Снейп, хотя его появлению, словно из-под земли, я была удивлена не меньше всех остальных.              — Я провожу вас, мистер Малфой. — сухо произнёс зельевар и, отыскав меня взглядом, кивнул мне.              Что ж, видимо, для меня Рождественский приём подошёл к концу. Я нужна Снейпу. Сохраняя спокойное выражение лица, я, выждав несколько минут, пошла вслед за Малфоем.              Пришлось идти быстро, стараясь догнать их. Туфли на каблуке нещадно давили и стирали кожу, образуя болезненные мозоли. Наконец, настигнув профессора и слизеринца, я остановилась и выдохнула.              Снейп прижал Малфоя к стенке, пытаясь достучаться до него.              — Ты боишься, Драко, позволь мне помочь тебе!              — Да не нужна мне ваша помощь. Он выбрал меня! — прокричал Драко на весь этаж.              — Заткнись! — резко прервала я, подойдя к Малфою ближе. — Ты же нам всё дело сорвёшь, глупый!              — Прекрати учить меня, грязнокровная шлюха! — выплюнул Малфой, в то же мгновение получив пощёчину.              — Всё, успокоился?! — я сама была на грани срыва и часто дышала носом, стараясь обуздать своё желание бросить в Драко убивающее.              Слизеринец ничего не ответил, только покосился на профессора Снейпа, который молчаливо наблюдал за нами.              — Идите к себе, мистер Малфой. — блондин оскалился, но, ничего не сказав, ушёл. — И вы, мисс Грейнджер, ступайте.              — Профессор, он вам ничего не передавал насчёт меня? — внутри меня всё тряслось и содрогалось.              — Всю информацию вам должна предоставить Лестрейндж. Вы же держите с ней связь, верно?              — Держала. За последние три месяца от неё ни весточки.              — Я поговорю с ней. На этом всё. Доброй ночи, мисс Грейнджер.              — И вам, профессор. — сказав это, я пошла в сторону Гриффиндорской башни, чтобы наконец снять эти дебильные туфли, которые натёрли мне все ноги. Каждый шаг отдавался глухой болью в ступнях. Но через пару минут я достигла своей гостиной и сняла неудобную обувь. На пальцах были мозоли, они жутко болели и щипали.       

***

             Сидя за гриффиндорским столом, я помешивала свой горячий чай, кутаясь в школьную мантию. Рядом со мной, как и всегда, сидели Гарри с Роном. Они что-то обсуждали, но я не слушала, погрузившись в мысли о Лестрейндж. Почему она не пишет? Она настолько ненавидит меня?              Конечно, конечно она ненавидит меня. Как же иначе.              Кто я, а кто она.              Почему, если любовь, то всегда безответная?              — Гермиона! — позвал Рон, я обернулась и гортанно промычала. — Ты такая задумчивая в последнее время. Переживаешь из-за контрольной по Нумерологии?              — Нет, всё хорошо, просто задумалась о всякой ерунде. О чём вы говорили? — изобразив заинтересованность, я осмотрела друзей.              — Мы говорили о том, что будем делать в Норе на каникулах. Кстати, ты с нами или поедешь к родителям? — произнёс Гарри, переглянувшись с Роном.              — Пожалуй, я поеду с вами. Родители написали, что отправятся в очередное путешествие, а я не захотела ехать с ними.              — О, так это же здорово, Миона. Мама будет тебе рада. — воскликнул Рон, он хотел сказать что-то ещё, но его наглым образом перебила появившаяся в Большом зале Лаванда Браун.              — Ронни…. — поцеловав парня в губы, прошептала гриффиндорка. — Ты же будешь по мне скучать?              Мы с Гарри переглянулись и разом усмехнулись, смотря на влюблённую парочку.              — Конечно, Лав.              — Это так мило! — девушка прижалась к парню и поцеловала того в щёку. — Я тоже буду скучать.              Волшебница, ещё пару минут повиснув на Роне, вышла, послав ему напоследок воздушный поцелуй. Я по привычке закатила глаза, но никак не прокомментировала данное поведение Браун. До поезда оставалось несколько часов, и чтобы хоть как-то увлечь себя, я открыла книгу по Заклинаниям, погружаясь в неё с головой.              Время пролетело незаметно и я уже сидела в купе с мальчишками. Рон жаловался на Лаванду. Она его порядком достала. Даже в поезде, постоянно напоминала о своём существовании, смотря на Уизли влюблёнными глазами.              — Как же она меня достала. — выплюнул Рон, смотря в окно на мелькающие деревья, усыпанные снегом. — Постоянно лезет целоваться, у меня уже мозоль на губах. — чтобы доказать правдивость своих слов, Уизли показал нам свои губы.              — Я верю тебе, Рон. — произнёс Гарри, слегка отодвинувшись от друга. Конечно, ему хватало своих проблем. Например, как же ему одолеть величайшего тёмного волшебника?              Последние учебные дни он ходил сам не свой, а теперь решил поделиться с нами информацией.              — Снейп дал Непреложный обет! Я сам слышал! — пытался убедить в своей правоте Поттер, но мы с Роном отнеслись к этому со скептицизмом. Естественно, я знала, что это являлось правдой, раз уж Снейп сам проболтался об этом. Почему только одна я умею держать язык за зубами?              Я могу собой гордиться, не выдала ни одной своей тайны. Хотя это, конечно, служило мне сомнительным утешением в данной ситуации.              — Гарри, не думаю, что Снейп стал бы это делать. Зачем ему подвергать себя такой опасности? Сам подумай, это выглядит нелогично. — тихо проговорила я, сворачивая новый выпуск «Ежедневного пророка».              — Я согласен с Гермионой. Непреложный обет нельзя нарушить. — добавил Рон, отрывая взгляд от пейзажа за окном, покрывшимся ледяными узорами.              — Я сам до этого догадался. Снейп точно пожиратель смерти, он помогает Драко выполнить какую-то миссию. Они говорили тихо, я многое не расслышал. — Гарри злился от того, что мы вновь ему не верим. Это было видно в его глазах.              — Ты не понимаешь! — воскликнул Рон, но тут же замолк, обратив внимание на дверь купе, за которой стояла Лаванда Браун. — Опять она. — он незаметно закатил глаза.              Гриффиндорка, с особым усердием и любовью выводила сердечки на запотевшем стекле. Уизли вяло улыбался, стараясь не обидеть чересчур ранимую девушку, проявляя тень заинтересованности.              Ей, видимо, и этого было достаточно, потому как, посмотрев на Рона, который из последних сил выдавливал из себя радость, ускакала в неизвестном направлении, светясь от счастья.              — Так что произойдёт? — настойчиво спросил Поттер, глядя на нас. — Что будет, если нарушить Непреложный обет?              — Ты умрёшь. — лаконично ответила я, чем вызвала прилив страха у Гарри и Рона.       Через полчаса мне стало скучно в компании ребят. Гарри молчал, полностью погрузившись в свои мысли, а Рон то и дело выходил к прилипчивой Браун. Оставив все свои вещи в купе, я двинулась по узкому коридорчику поезда, дабы отыскать в одном из купе Джинни.              Искать долго не пришлось, её звонкий живой смех был слышен издалека.              Джинни была не одна. Рядом с ней сидели Невилл и Полумна. Они дружелюбно поприветствовали меня и продолжали болтать о вреде мозгошмыгов.              — Я уж думала ты не придёшь. — отодвинулась Джинни, давая мне присесть рядом с ней.              — Как я могла не прийти. — улыбнувшись, я взяла подругу за руку.              — Как там Гарри?              — Хорошо, если не считать, что он считает Малфоя пожирателем смерти. У него это вошло в привычку. — высказалась я, посмотрев в окно. Началась пурга.              Через пару часов наша небольшая компания уже стояла на пороге Норы. Тут, как и всегда, пахло свежеиспечённым хлебом. Отряхивая снег со своего пальто, я осматривала помещение. Ничего не поменялось: ни старый протоптанный коврик в коридоре, ни доброжелательные улыбки хозяев дома.              Заботливая миссис Уизли сразу же усадила нас за стол и напоила горячим чаем со свежей выпечкой. Горячий чай оказался как раз кстати, мы были продрогшими и до жути уставшими. После чаепития Джинни, схватив меня за руку, потащила в свою комнату. Там она поделилась со мной своими чувствами к Гарри.              — Джинни, ты полюбила Гарри уже давно, но никак не можешь заполучить его внимание. А как же твой парень Дин? Ты же его вроде любила, разве нет?              — Наверное нет. — понуро опустив голову, призналась Джинни. — Я люблю Гарри. Теперь я это точно знаю. Когда вижу его, сердце в пятки уходит, все мысли путаются, я теряю самоконтроль.              — Хорошо. Джинни, я безумно устала, давай спать? — зевнув уже в десятый раз, умоляющим тоном предложила я, зная, что гриффиндорка может говорить о своих чувствах к Гарри ночь напролёт.              — Да, конечно. Ты спи, а я ещё немного подумаю. — мечтательно закатив глаза, ответила младшая Уизли, откинувшись на подушку.              Приняв, наконец, горизонтальное положение, я вмиг крепко уснула.              Следующее утро началось с украшения Норы. Мы с Джинни занимались украшением гостиной и некоторых коридоров. В общем, скучать мне не приходилось. Мысли о Беллатрикс теперь не так часто посещали меня.              Как там говорят? С глаз долой — из сердца вон.              После обеда мы помогали Молли с праздничным столом, нарезая овощи для салата. Даже не верилось, что через каких-то двадцать четыре часа наступит долгожданное Рождество.              К слову, эти часы пролетели практически незаметно.              Джинни, как и всегда, хохотала над шутками Фреда и Джорджа. Я же, решив переодеться, поднялась наверх. Каким же было моё удивление, когда, открыв дверь, я увидела одну малоизвестную пожирательницу смерти.              Как она сюда попала? В дом Уизли проникла самая верная приспешница Тёмного лорда, а его обитатели даже ничего не подозревают. Вдруг, она захочет убить Гарри или Рона. Любого, кто находится в этом доме. Например, Нимфадору Тонкс, которую она мечтала убить в прошлом году.              С первого этажа послышался недовольный возглас Джинни:              — Гермиона, скорее спускайся вниз! Ты всё пропустишь.              — Сейчас. — крикнула я и плотно закрыла за собой дверь, на всякий случай даже наложила запирающее. Нервно сглотнув, я осмотрела Лестрейндж с ног до головы. Всё та же. Только теперь в её взгляде будто что-то поменялось. Но пока я не могла разгадать, что именно.              — Кто это тут у нас? Заучка Грейнджер. — елейно произнесла пожирательница, не сводя с меня любопытного взора.              — Что ты тут делаешь? — смотря на тёмную ведьму, недовольно прошептала я, боясь, что нас могут услышать.              — Я что, не могу поздравить своего львёнка с Рождеством? — театрально поджав губы, Беллатрикс изобразила обиду.              «Своего львёнка». Я застыла от шока. Как она меня назвала? Ярость забурлила во мне. То есть, вначале она беспардонно целует меня, что вообще никак не вписывается в её образ ненавистницы магглорождённых. Затем говорит, что ей плевать на меня, что она ненавидит меня всеми фибрами своей души и желает мне скорейшей погибели. Потом не пишет мне около трёх месяцев, игнорируя любые попытки выйти с ней на контакт. А теперь заявляется в дом предателей крови и называет «своим львёнком». Надеюсь, я ничего не пропустила?              Вложив всю свою злость в это изречение, я едко произнесла.              — А в Азкабане что, празднуют Рождество? — задевая Лестрейндж за больную тему, я невольно представила себе картинку дементора в костюме Санты Клауса, подавляя неуместный смешок.              — Ещё одно слово и я наложу на тебя Силенцио, дрянная девчонка! — в своей обыкновенной манере ведьма вспыхнула, словно спичка, вскрикнув.              — Как безобидно. — я усмехнулась, показывая, что не боюсь её. — Раньше ты была более щедрой на пыточное… — я замерла, ожидая реакцию Беллатрикс на мою гневную тираду. Распределяющая шляпа явно ошиблась, меня нужно было отправить в Слизерин, потому как сейчас я больше походила на ядовитую змею, источающую свой яд.              — Ты так этого хочешь? — ведьма сократила между нами дистанцию, прижав меня к стенке. — Я могу это устроить.              — Не нужно. — чуть ли не пропищала я, вся моя былая решимость вмиг испарилась, стоило Лестрейндж подойти ко мне так близко.              — А что нужно? — передразнивая меня, игриво спросила ведьма, вплотную подходя ко мне. — Скажи.              Итак, интересный вопрос. Чего же я от неё хочу?              — Мне ничего от тебя не нужно! — упрямо заявила я, с вызовом смотря на пожирательницу.              — Ты уверена, грязнокровка? — шёпотом, в миллиметре от моих губ. Щёки покрылись алым румянцем, она же провоцирует меня. Чёртова Беллатрикс! Для неё это лишь игра, забава, ни больше ни меньше.              — Как же я тебя ненавижу, Лестрейндж. — простонала я, стараясь держать себя в руках и не думать о манящих пухлых губах приспешницы Тёмного лорда.              — О, поверь мне, я ненавижу тебя в тысячу раз больше. — произнесла Беллатрикс, задев когтём мою нижнюю губу, слегка оттягивая её, обнажая ряд нижних зубов.              — Тогда зачем пришла? — довольно грубо спросила я, чем вызвала у ведьмы негодующее выражение лица, на котором позднее расцвела хищная ухмылка, больше похожая на звериный оскал.              Повисло гробовое молчание, а она всё смотрела, сжирала изнутри. Кружилась голова, мысли путались, превращаясь в хаотичный набор слов.              — Потому что, грязнокровка, я нахожусь где хочу, когда хочу, — ведьма помедлила, желая растянуть удовольствие от моего испуганного выражения лица. — И с кем хочу.              Лестрейндж отошла от меня, позволяя рухнуть на пол. Подмигнув мне, она испарилась.              Вот это Рождество….       

***

             — Гермиона, теперь твоя очередь дарить подарки. — семейство Уизли сидело полукругом, с интересом рассматривая полученные свитера.              — Конечно. — я мягко улыбнулась и достала маленькую коробочку, протянув её друзьям. — Вот.              Парни открыли свой подарок. Им оказались два зачарованных галеона.              — Зачем нам это? — хором спросили парни, удивлённо глядя на меня.              — Я подумала, что это будет вам нужнее. Эти галеоны будут служить для нашей связи. Если с вами двоими случится беда, я узнаю. Достаточно взять галеон в руки и сказать «помоги», всё просто.              — Ты специально наложила на них заклятье для отслеживания нашего местоположения? — спросил Гарри, вертя в руках золотой галеон.              — Да. Просто хочу быть спокойна на этот счёт.              — Куда же мы пойдём без тебя, Миона. — встрял Рон, убирая галеон в карман брюк.              Я замерла и помрачнела. Сейчас они не понимают, но совсем скоро, жизнь разлучит нас. Просто хочу быть уверена, что сделала всё, чтобы в случае опасности помочь им. Только захотят ли они моей помощи? На этот вопрос не будет ответа.              Джинни предпринимала активные попытки заполучить внимание Гарри и, к радости гриффиндорки, у неё начался прогресс. Гарри, кажется, начал проникаться к Джинни некой симпатией и влюблённостью. Теперь он смотрел на младшую Уизли по иному.              Но через несколько дней после Рождества произошло нечто ужасное. То, отчего я до сих пор не могу прийти в себя.              Это был обычный зимний вечер. Джинни сказала, что пойдёт в душ первой, я согласилась. Не подозревая ничего плохого, я сидела и пила чай в компании Нимфадоры и Люпина. Миссис Уизли поставила на стол тарелку со свежим печеньем.              — Угощайтесь. — с доброй улыбкой произнесла хозяйка дома, усаживаясь рядом на диван.              — Спасибо Молли, ты нас так балуешь. — взяв печенье в руку, поблагодарила Нифадора.       Вспышка, хлопок, встряска. Все в испуге и беспокойстве выбежали на улицу, наблюдая, как вокруг дома образовывается огненное кольцо. Из чёрного вихря эффектно возникла Беллатрикс Лестрейндж, оглядывая всех шальным взглядом, задерживаясь на мне дольше положенного.              Действуя чисто инстинктивно, я взмахнула палочкой и попыталась обезвредить пожирательницу, но моё заклинание было легко отбито. Ведьма смеялась, не сдерживая свой безумный порыв. Её это забавляло.              А меня это бесило настолько, что, стоило ведьме двинуться в сторону заросшего поля, окружавшего дом, я побежала за ней, не слушая предостережительные крики, перепрыгивая через огненное кольцо.              — Грязнокровка, догони меня! Лови меня! — Лестрейндж вновь зашлась в громком хохоте.       Погоня была быстрой, высокая трава царапала лицо и ладони, когда я пыталась убрать их со своего пути. Воздуха в лёгких совсем не осталось. Сердце быстро колотилось в груди, кровь усиленно циркулировала по венам. Голос пожирательницы стих, воцарилась тишина. Я резко остановилась, чуть не растянувшись на заледеневшей корке.              Слыша лишь своё частое дыхание, я огляделась, выставив палочку вперёд в оборонительном жесте. Никого. Лишь завывающий ветер. Внезапно холодная рука Лестрейндж легла мне на рот, втаскивая в заросли.              — Тихо! — прошипела ведьма, когда я начала брыкаться и сдавленно кричать.       Убедившись, что я успокоилась, ведьма опустила руку, держа меня на прицеле своей палочки, в любой момент грозя нанести мне непоправимый ущерб.              — Ты сошла с ума! — шёпотом воскликнула я, скрестив руки на груди.              — Уже давно, дорогуша. — Беллатрикс игриво ухмыльнулась, наматывая чёрный локон на палец.              Я облизала пересохшие губы.              — Что тебе от меня надо?              — От тебя? Грязнокровка, Мерлин упаси! Я тут, чтобы развлечься. Отсюда прекрасный вид на полыхающий в огне дом предателей крови. — Лестрейндж растянула пухлые алые губы в мерзкой улыбке.              Я резко обернулась. Дом Уизли действительно горел. И это в каком-то пугающем роде завораживало.              Когда я хотела высказать всё что думаю о гнусных деяниях пожирательницы, она вновь исчезла, словно её и не было.       

***

             Было ужасно видеть расстроенные лица семейства Уизли. Ещё ужаснее было ухватиться за предплечье пожирательницы смерти и аппарировать в неизвестном для себя направлении. Всё оказалось более чем мирно. Мы переместились на площадь Гриммо дом 12.              Пройдя в холл, Беллатрикс, даже не удостоив Кикимера взглядом, дала ему распоряжение сделать чай. Я терялась в догадках, зачем же я здесь. Очередное задание от Тёмного лорда. Или собственная безумная прихоть. Расположение ведьмы ко мне нельзя было не заметить. Она привела меня в свой дом.              Хотя, Гарри перед началом учёбы говорил, что Сириус завещал этот дом ему.              Пока Лестрейндж переговаривалась с портретом отца, который негодующе кричал на дочь и считал её предательницей рода, я расположилась в гостиной, сняв своё пальто. В доме было теплее, чем раньше, когда здесь была штаб-квартира Ордена феникса.              Наконец, ведьма тоже уселась в кресло, устало закатывая глаза.              — А разве этот дом не принадлежит Гарри? — осторожно, стараясь не раздраконить ведьму, спросила я.              — Этот никчёмный полукровка не имеет на него никаких прав, только чистокровный волшебник из семьи Блэк может унаследовать этот дом. Таковы правила.              Упоминание Гарри явно было лишним, но я не могла не спросить. Кажется, я всё-таки разозлила её.              — Сейчас сюда кое-то придёт. Я хочу, чтобы ты была свидетелем всего произошедшего.              — Почему именно я?              — Ты не станешь об этом болтать. — спокойно аргументировала свой поступок Беллатрикс, посматривая на старые часы, которые на удивление всё ещё находились в рабочем состоянии.              Совершенно внезапно раздался хлопок аппарации. Посмотрев на Лестрейндж, я увидела ухмылку, которая исчезла с её лица прежде, чем я смогла подумать о причинах поведения ведьмы.              — Твоё место в зрительском зале. — пожирательница махнула рукой на смежную комнату. — Шоу начинается!              Не теряя времени даром, я быстро проникла в комнату, стараясь тихо прикрыть скрипучую дверь. Что ведьма хочет показать мне? Ответ на этот вопрос нашёлся быстро, стоило Нарциссе пройти в гостиную. Она водила глазами по стенам с пожухлыми обоями тёмно-зелёного цвета.              — Во что он превратил наш дом, Белла! — с грустью произнесла миссис Малфой, брезгливо морщась.              — Да. Всё былое величие дома Блэков кануло в небытие.              — Сколько лет я здесь не была. — взяв кружку с подноса, который услужливо поднёс Кикимер, Нарцисса оглядела сестру, будто стараясь прочесть её мысли.              — Как думаешь, она придёт? — задумчиво глядя в одну точку, спросила Беллатрикс.              Я наблюдала за всем происходящим из щёлки в двери. Интересно бы ещё узнать, кого они с сестрой ждут.              — Не знаю, Белла. С её стороны невежливо опаздывать на встречу, которую сама же и назначила. Ты не находишь это странным?              Не успела миссис Малфой закончить своё не лишённое гнева изречение, когда раздался хлопок аппарации.              — Помяни дерьмо, вот и оно. — игриво высказалась Беллатрикс, так и не притронувшись к чашке с горячим чаем.              Мои глаза в шоке раскрылись, стоило мне узреть женщину, размеренно ступающую в середину гостиной.              Андромеда Блэ…. Тонкс. Мысленно поправив себя, я впилась глазами в разгорающееся зрелище.              — Здравствуй Белла, Нарцисса. — поочерёдно кивнув сёстрам, мать Нимфадоры опустила взгляд в пол, словно считала себя провинившейся.              Ну да, она ведь для них предательница. Как лицемерно это всё. Беллатрикс, которая сидела в Азкабане и убила множество людей – не позор семьи, а Андромеда, полюбившая магглорождённого, опозорила семью и была изгнана из дома Блэков.              — Ну и зачем ты позвала нас, чтобы опустить глазки в пол, состроив виноватую мордочку? — ехидно поинтересовалась Лестрейндж, вставая со своего места, заставляя среднюю сестру вздрогнуть. — Тут нет отца с матерью, которые могли бы простить тебе всё!              Миссис Тонкс в мгновение вспыхнула. Видимо, у них это семейное.              — О каком прощении ты говоришь? Они считали меня позором семьи!              — Не ври себе, Андромеда. Ты знаешь, что если бы ты захотела прийти, они бы впустили тебя. Но ты пожелала оставаться с этим грязнокровкой. — взвизгнула тёмная ведьма, смоляные кудри упали на лицо, закрывая одну его часть.              Андромеда упорно молчала, сверля старшую сестру взглядом.              — Я пришла для того, чтобы наконец положить конец всем недомолвкам.              — Ты слышала, Цисси? — Беллатрикс горько усмехнулась. — Она хочет поговорить. После стольких лет! — зарычала женщина.              Создавалось ощущение, что ещё немного и она накинется на сестру с кулаками.              — Я понимаю, что вам, наверняка, сложно принять мой выбор. Но всё же…              Пожирательница смерти прервала среднюю сестру.              — Дело даже не в том недоумке, за которого ты вышла замуж! Ты ушла молча. Словом с нами не обмолвилась! И после своего молчания длиною почти в двадцать три года, ты приходишь и говоришь, что хочешь вновь стать нам сестрой. Ты знаешь, что предательство не в связи с грязнокровкой. Не притворяйся дурой! Ты всё прекрасно осознавала и тогда, и сейчас. Ты продала нашу семью. Сбежала. Бросила нас. И ради чего? Чтобы потом пол жизни скрываться от нас?              Глаза Беллатрикс заслезились. Мерлин, она что, действительно может плакать? Я прижалась к двери всем телом, подробнее разглядывая каждую мелочь в ведьме. Она была на грани нервного срыва.              — Да, моя ошибка была в этом. Я скрывалась от вас. Я не хотела такой жизни, Белла. Ты должна понять. Не хотела подчиняться чужой воле, чтобы быть чистой перед семьей. Я полюбила Теда, сильно полюбила. Я не мыслила своей жизни без него. Вы бы никогда не согласились на этот брак! Никогда! Поэтому я сбежала.              — Опять ты врёшь. — устало констатировала Беллатрикс. — Да, у отца был скверный характер, но он бы принял это. Да, пришлось бы играть на публику свою ненависть к тебе, но на деле всё было бы по другому. Мы были бы вместе и никто бы не знал. Но ты не захотела. Ты поставила свою любовь выше семьи. Ты совсем не дорожила нами? — спросила ведьма, но в ответ последовала тишина. — Конечно. Кто мы, чтобы что-то значить для тебя?              — Нет! — заявила Андромеда. — Всё не так. Я очень люблю вас! Я сбежала, в этом была моя оплошность, но я испугалась. А потом мне не хватило смелости прийти.              — Оплошность?! — закричала Лестрейндж, сидящая в кресле Нарцисса вздрогнула и проронила слезу. — Я потеряла не просто сестру, я потеряла часть своей души.              Эти слова, сказанные Беллатрикс с такой внутренней болью, надолго засели в моей голове. Сейчас ведьма была настоящей. Без этого напускного безумия, без всех этих ужимок. И она позволила мне наблюдать. Видеть её настоящую. Это что-то значило. Я для неё что-то определённо значила.              Наконец, Нарцисса встала со своего места и обняла среднюю сестру.              — Я давно простила тебя. — тихо произнесла миссис Малфой, показывая своё тёплое доверительное отношение к сестре.              Беллатрикс не спешила присоединяться к младшей сестре, едва сдерживаясь, чтобы не дать слезам выйти за пределы её глаз, до отказа наполненных солёной жидкостью.              — Триса? — с надеждой на прощение произносит Андромеда.              Проходит мучительная секунда. Беллатрикс всхлипывает, давая свободу слезам.              — Меда. — ведьма прижимает сестру к себе, крепко обнимая, захлёбываясь в слезах.              Мне и самой хотелось разрыдаться от драматичности этого момента воссоединения семьи.       Отчего-то мне хотелось верить, что теперь у них будет всё хорошо. Рождество творит чудеса.       

***

             Каникулы закончились, мы вернулись в Хогвартс, чтобы продолжить обучение во втором семестре. С самого первого учебного дня нас, словно издеваясь, завалили всевозможным домашним заданием, которого было настолько много, что мне казалось, я никогда не смогу выполнить все уроки.              С огромной яростью откидываю исписанный пергамент, с особым садистским наслаждением разрывая неудавшееся эссе. Повезло, что в спальне я была одна и никто не узрел эту ошеломляющую сцену. Не каждый день увидишь как гриффиндорская заучка Грейнджер с психу рвёт несчастный лист пергамента.              Часы давно пробили восемь вечера, а я никак не могла закончить эссе по Нумерологии. Зарываюсь пальцами в собственные волосы, закрывая глаза, стараюсь дышать ровно, не давая гневу взять надо мной вверх. Достаю чистый лист пергамента, изучая записи в учебнике.              Дрожащей рукой записываю вычисления из первого абзаца, стараясь не ошибиться. Пятая попытка написать треклятое эссе выдаётся удачной. Дописываю вывод и подписываю работу, внутренне выдыхая с облегчением.              Собираю сумку, закидывая тяжёлые учебники, которые издают характерный звук, падая друг на друга. Сверяюсь с расписанием, завтра у меня четыре урока, что, естественно, не может не вызвать у меня довольную ухмылку. Но она тут же стирается с лица, когда я вспоминаю про те задания, которые должна сделать в свободное от учёбы время.              Это медленно, но верно убивает меня. Разламывает внутренний стержень, сжигает до тла.              Я будто стала совсем другой. Куда делись мои незаурядные способности в учёбе и вечный стимул двигаться дальше, познавать что-то новое? Я не могла ответить на этот вопрос, ибо заёбанная донельзя решила остановить все свои мыслительные процессы и просто отдохнуть.              Мне нужен был чёртов отдых! Как никогда раньше. А ведь прошло всего три дня после начала учёбы.              В моей памяти всё ещё вертелось воспоминание о слезах Беллатрикс и неком воссоединении семьи. И как ни странно, я была единственным живым свидетелем, если не считать самих сестёр. Андромеда открылась для меня с новой стороны, да и Лестрейндж тоже.              Она любила свою сестру. Слишком сильно, чтобы не суметь простить. Как оказалось, в чистокровных семьях ненависть к предателям была лишь показной. Но не в случае с Тонкс, которая сама не желала приближаться к близким родственникам.              А сейчас, после долгих мучительных лет, будто прозрела и решила поменять решение. Надо сказать, сёстры Блэк были похожи друг на друга, достаточно сильное сходство прослеживалось между Беллатрикс и Андромедой. За исключением глаз средней сестры, у неё они были серыми, когда у Нарциссы и Лестрейндж абсолютно чёрными. Цвет волос тоже был похож. Андромеда обладала чёрно-белыми волосами, также как и Нарцисса, но у той они были прямыми, а у средней Блэк —кудрявыми, как и у Беллатрикс, и постриженными под удлинённое каре.              Встряхнув головой, я отогнала мысли о семействе Блэк, сосредоточившись на собственных проблемах. А их у меня было хоть отбавляй, как бы прискорбно это ни звучало. Усталость давила на меня, заставляя глаза слипаться, я уже мало понимала смысл слов, написанный в учебнике по Истории магии. Видимо, пересказ параграфа, который задали к завтрашнему уроку, нужно перенести на более подходящее время.              Бросив увесистый томик на тумбочку, которая жалобно заскрипела, я упала на кровать, закутываясь в одеяло, пытаясь согреть замёрзшие конечности. За окном выл ветер, убаюкивая меня всё больше.       

***

             Голоса, со всех сторон, это было похоже на безумие. Они сливались воедино, и я уже не могла понять, о чём именно они говорят. Внезапно я поймала себя на мысли, что нахожусь в прострации. А голоса принадлежат вовсе не моим внутренним демонам, а всего навсего студентам школы Чародейства и волшебства, которые пытались проснуться, поедая глазунью и горячий чай.              Смотрю на собственную руку, которая держит вилку, кончик которой вязнет в подостывшей глазунье. Я расковыряла желток и теперь он вытекает, словно кровь из раны. В нос ударяет резкий цветочный аромат. Джинни.              — Эй, Миона! — тёплая рука подруги прикасается к моему плечу, встряхивая меня. — Всё нормально?              Отрываюсь от рассматривания желтка, который определённо был интереснее расспросов Джинни, и устало отвечаю.              — Да. Всё хорошо.              Естественно, всё было плохо. Начиная недосыпом и стрессом, который, кажется, теперь стал моим вечным спутником по жизни, заканчивая мыслями об убийстве Дамблдора. И я не знаю, что из этого хуже.              Джинни смотрит на меня с подозрением, ещё бы, я выгляжу как мертвец последние два дня. Румянец со щёк бесследно исчез, будто его там никогда и не было, кожа стала какой-то серой, болезненной. Всё выдавало мою мучительную усталость: аппетит пропал, лицо осунулось, скулы стали виднеться всё чётче. А ведь прошло всего три дня. Три самых стрёмных дня в моей жизни.              Бросив свою затею позавтракать, я в спешке ищу свою сумку.              — Но ты ведь совсем не поела! Ты нормально не ешь уже два дня. — встрепенулась младшая Уизли.              Пробормотав что-то нечленораздельное, я покинула пределы Большого зала.       

***

             Шли недели, одна за другой, они переплетались, сжимая меня в тисках этой жизни. Каждый новый день лишь повтор предыдущего, ничем не отличающегося от вереницы предшественников. Хотелось спать, но я не могла и глаз сомкнуть. Меня начали одолевать мрачные и пугающие видения.              Там была лишь я. Но я была другой, более безжалостной и бессердечной. Мой тёмный близнец мне улыбался, фальшиво, наигранно, не по-настоящему. А затем с рук текла кровь и я слышала чужие крики, и свой собственный хохот, который теперь казался каким-то чужим.              Вот и сейчас, спасая свой внешний вид одной лишь магией, я вновь нанесла заклинание и круги под глазами исчезли. Вот и всё. Я снова нормально выгляжу. Убрав волшебную палочку в карман мантии, я пошла в библиотеку. Сегодня был выходной, и я собиралась почитать и привести свои гуляющие по закоулкам сознания мысли в порядок.              В коридоре по дороге мне встретился Гарри. Он выглядел поникшим и одиноким.              — Гарри, что с тобой?              — Я вспомнил Беллатрикс. Вспомнил, что она мне сделала. В тот момент, когда она напала на дом Уизли, я действительно хотел убить её. Я почувствовал такую злость…. Это сложно объяснить.              — Я понимаю. — сочувствующе погладила друга по плечу. Он сейчас нуждался в поддержке и я, возможно, единственный человек в этом замке, который действительно мог её дать.              — Нет, Гермиона, ты не понимаешь! — буркнул избранный.              Тут уже я не выдержала и недовольно зарычала.              — Когда ты уже поймёшь, кто ты?!              — Я и без тебя знаю, кто я! — раздражённо произнёс Поттер, быстро шагая по коридору. Мне приходилось чуть ли не бежать, чтобы поспеть за ним.              Я покосилась на лучшего друга, который, кажется, стал понимать смысл сказанных собой слов.              — Прости. — чуть тише извинился парень.              Я кивнула, прощая. Ему сейчас нелегко, вот он и вспылил. Мы проходили мимо Лаванды с Роном, внезапно меня затошнило, резко всё поплыло перед глазами. Гарри, видя моё плохое самочувствие, нахмурился.              — Всё в порядке, Миона?              — Извини, но меня сейчас стошнит. — заявила я, развернувшись в обратном направлении.              Тошнота и слабость отпустили меня только в башне Гриффиндора, когда я сидела в гостиной и пила ромашковый чай. От него меня всегда клонило в крепкий сон.              Сегодняшний день не стал исключением и я без задних ног проспала до самого утра. Началось моё утро отнюдь не с кофе и даже не с водных процедур. Оно началось с новости об отравлении Рона. Джинни страшно переживала, испуг за старшего брата легко читался в её голубых глазах. Быстро собравшись, за считанные минуты мы добрались до больничного крыла.              Рон лежал неподвижно и был до неприличия бледен. Пересохшие губы что-то шептали в бреду, что именно — было не разобрать. Около его кровати сидел Гарри, он был напуган не меньше нас. От взволнованной Джинни я узнала, что это именно Гарри спас друга от смерти, дав ему безоар.              Я улыбнулась и слегка приобняла друга, пытаясь ободрить его.              Учителя тоже собрались в больничном крыле. Снейп, Макгонагалл, Слизнорт и Дамблдор. На директора я старалась не смотреть, чтобы лишний раз не нервировать свою и без того пошатнувшуюся психику.              — Очень умно было дать ему безоар. — внимательно смотря на лежащего Рона, заметил профессор Дамблдор. — Ты можешь гордиться своим учеником, Гораций. — волшебник обернулся в сторону давнего друга, который держал отравленную медовуху, которой и отравился Рон.              — Ах да, действительно! — сдавленно проговорил учитель, несомненно чувствуя вину за случившееся.              — Никто не сомневается в героизме Поттера, — начала декан Гриффиндора. — Но простите. Вопрос в том, зачем он потребовался? — все моментально повернулись к дрожащему профессору зельеварения.              — И впрямь, зачем? — директор двинулся в сторону Слизнорта, — Бутылка, похоже, подарочная, — взяв бутылку в руки, произнёс Дамблдор. — Не помнишь, от кого она? — зельевар лишь отрицательно помотал головой. Волшебник принюхался к содержимому наполовину пустой бутылки, — Между прочим, дивный напиток, с лёгким ароматом корицы, когда не осквернён ядом. — заключил директор, передав бутылку Снейпу.              — Честно сказать, я сам планировал её подарить. — проговорил Гораций Слизнорт.              — А кому подарить?              — Вам, директор.              После услышанного, я чуть не задохнулась от возмущения, которое рвалось из оков грудной клетки наружу. Пришлось приложить немало усилий, дабы оставаться спокойной, хотя бы внешне. Дамблдора хотят убить, и кроме меня это мог сделать только Малфой.       Видимо, наш мирный договор был уничтожен. Почему он просто не может подождать? Я собиралась сделать это в конце учебного года. Раз временных рамок мне не поставили, я решила использовать это по максимуму. Нужные знания, которые могут дать только в Хогвартсе, нещадно ускользнули бы от меня, убей я директора в начале года.              Мне нужны эти познания для своей будущей жизни, в которой оставалась только тьма. Мои размышления прервал писклявый голос Браун.              — Где он? Где мой Бон-Бон? — с наигранным волнением произнесла Лаванда, бросаясь к кровати Рона, — Он звал меня? — пытаясь отдышаться от быстрого бега, спросила гриффиндорка. Ответом ей послужила тишина, никто из нас не хотел разговаривать с этой вертихвосткой. — А ты что здесь делаешь? — с ненавистью задала вопрос, бросая на меня рассерженный взгляд.              — Могу задать тебе тот же вопрос. — метнув в Браун убивающий взгляд, я вновь посмотрела на Рона.              — Я, между прочим, — его девушка! — заявила Лаванда, округляя от злости глаза.              — А я — его подруга!              — Ты с ним почти не общалась! А теперь, когда он стал таким интересным, ты решила помириться?!              — Наши с Роном отношения тебя не касаются! — отчеканила я. Получив во взгляде Джинни поддержку, я продолжила. — Его же отравили, тупица! И вообще, я всегда считала его интересным!              Рон снова начал что-то мычать.              Это заставило Браун оживиться.              — Вот. Видишь, он зовёт меня! Он чувствует, что я здесь. — подобравшись к постели Рона ближе, прошептала Лаванда, стараясь разобрать стоны Рона. — Не волнуйся, Бон-Бон, я с тобой!              — Гер…. Гермиона. — слабо протянул Уизли и затих, вновь проваливаясь в беспамятство.       А вот такого поворота событий я не ожидала. Неужели, он что-то чувствует ко мне? Бред. Отрицательно помотав головой, отгоняя все ненужные сейчас мысли, я приняла непринуждённый вид, будто не услышала своего имени.              Глаза Лаванды налились слезами.              — Успокойся, он бредит. — спокойно констатировала я, стараясь не допустить всей этой драмы, которую хотела устроить гриффиндорка.              Всхлипнув, Браун выбежала из больничного крыла, громко рыдая.              — Ах, превратности любви! — произнёс профессор Дамблдор, — Думаю, мы можем оставить мистера Уизли, он в надёжных руках. — кинув в меня какой-то заинтересованный взгляд, директор скрылся за дверью, как и все остальные.              И что это был за взгляд? Ох, неспроста это всё.