Горечь грязной крови

***

      Через несколько дней Рона выписали из больничного крыла и я, наконец, могла нормально поспать, не переживая за друга. Сны меня давно не посещали, я просто каждый раз проваливалась в пустоту. Сегодня пробуждение было хорошим, я чувствовала себя намного лучше. С чего бы это?              Распахнув сонные глаза, я оглядела комнату. Никого. Кровати заправлены, звука воды в ванной слышно не было. Улыбнулась краешком губ. Ну наконец-то, я осталась в гордом одиночестве, это была моя давняя мечта, которая исполнилась.              Почувствовав небывалый прилив сил, я вскочила с кровати и бодрой походкой отправилась прямиком в ванную, напевая какую-то популярную маггловскую песню, которую однажды слышала из телевизора у себя дома.              Приняв освежающий душ, который ещё больше окрылил меня, я почистила зубы и высушила магией волосы. Надев школьную форму, я внимательно посмотрела на часы, висящие на стене. Они показывали без четверти девять.              Сегодня был вторник и он ничем не отличался от остальных вторников в моей жизни. Именно этот день я любила больше других, ведь в нём у меня было свободное утро и я могла поспать чуть дольше, чем обычно.              От моих размышлений меня отвлекло низкое уханье совы за окном. Неужели Драко опять прислал мне весточку? Эта сова была мне незнакома, она имела светло-коричневый окрас и недовольно стучалась большим клювом в окно, стараясь привлечь к себе внимание.              Впустив птицу внутрь, я отвязала от её лапки письмо. Она, поняв, что её дело на этом сделано, махнула крыльями и скрылась, даже не выпрашивая для себя угощение, что обычно делали все почтовые совы.              Развернув кусок пергамента, я внимательно прочитала:              Доброго вам утра, мисс Грейнджер! Сразу перейду к главному, сегодня я ожидаю вас у себя в кабинете, ровно в 16:00. С наилучшими пожеланиями, всегда ваш       А. Дамблдор.              Стоило мне прочесть послание, как оно тут же вспыхнуло. Я, испугавшись, выронила горящий листок, который рассыпался пеплом на полу. Вот это секретность, значит, о нашем разговоре никто не должен знать. Посмотрев на исчезающие частицы пепла, я пригладила непослушные кудри.              На завтрак я уже не попадаю. Зато, если поспешить, могу вовремя прийти на урок по Древним рунам. Захватив сумку, полную учебников и листов пергамента, я опрометью бросилась в класс.              С самого первого урока на третьем курсе, я безоговорочно влюбилась в этот предмет. Он казался мне таким интересным и захватывающим.              На этой дисциплине мы изучали различные руны, которые использовались для написания древних заклинаний.              Следующие несколько часов я активно работала на уроках: отвечала на теоретические вопросы и выполняла практические задания.              Выйдя из кабинета ЗОТИ, я прикрыла за собой дверь, стараясь не вслушиваться в громкий раскатистый голос грозы подземелий, который отчитывал очередного гриффиндорца, от испуга запустившего заклинание прямо в него.              Настало время обеда и я уже шла в сторону Большого зала, откуда доносился божественный запах ростбифа. Гарри с Роном уже сидели за гриффиндорским столом и о чём-то болтали.              — Привет. — присаживаясь на скамью рядом с Роном, я осмотрела радостного парня, который поглядывал на рассерженную Браун, сидящую в нескольких метрах от него.              Гарри качнул головой в качестве приветствия и вновь погрузился в чтение своей треклятой книжки по зельеварению. Это не доведёт до добра, ох, не доведёт!              — Когда я умудрился с Лавандой расстаться? — повернувшись лицом ко мне, поинтересовался Уизли, косясь на бывшую девушку.              Гарри от этого вопроса заметно оживился и посмотрел на меня.              — А… ну…. — неуверенно начала я, не зная как всё корректно объяснить, не затрагивая влюблённость Уизли в меня. — Когда ты был в больничном крыле, она приходила навестить тебя. И вы поговорили. — ища в глазах Поттера поддержку, который лишь ухмылялся, я продолжила. — И по-моему, это был недолгий разговор.              — Да вы не подумайте! Я дико рад избавиться от Лаванды. Но чего-то она больно грустная. — наша троица осмотрела однокурсницу.       Выглядела она действительно неважно: розовый бант сполз, глаза зарёванные и красные, рука нервно сжимает ложку, а челюсти крепко сжаты.              — Да, действительно. — отведя взгляд от гриффиндорки, я вернулась к еде, уплетая ростбиф. — А ты что, совсем не помнишь что было тогда? — с интересом спросила я, моля все высшие силы, чтобы он не вспомнил того, что сказал.              — Есть одна вещь. Но она совсем бредовая. У меня же тогда мозги были набекрень. — отмахнулся Рон.              — Ну да. — схватив летящий выпуск «Ежедневного пророка», я развернула его. Ничего нового там, впрочем, не было. Нападение на волшебников, поиск союзников Тёмного лорда и сплетни Риты Скитер. Куда же без них.              Заметив фигуру Кэти Белл, я сразу же сообщила об этом Гарри.              — Гарри, здесь Кэти. — он непонимающе уставился на меня. — Кэти Бэлл. — волшебник тут же оглянулся в сторону гриффиндорки и встал, забирая учебник, уверенно двинулся к ней.              Я не слышала разговора из-за большого количества голосов в зале. Разговор этот был коротким, Белл отрицательно помотала головой и села за стол. Гарри кивнул и обернулся, впившись взглядом в кого-то. Этим кем-то оказался Драко Малфой, стоящий около входа в Большой зал. Увидев Кэти, он вздрогнул, виноватый взгляд, который был устремлён в сторону девушки, его выдал. Поттер тут же начал идти на слизеринца, который, не теряя времени, скрылся за дверьми Большого зала.              Гарри последовал за ним. Я испуганно закусила губу и в волнении соскочила с места, хватая сумку, пытаясь поспеть за давними соперниками.              Петляя между толпы заинтересованных с разинутыми ртами первокурсников, которые восхищённо шептали: «Это же Гермиона Грейнджер, подруга избранного!», я отталкивала их со своего пути, стараясь не потерять идущую вдалеке фигуру Гарри Поттера.              Добежав до туалета, в котором слышались взрывы от выпущенных заклинаний, я отважно ворвалась внутрь, готовая в любую минуту закрыть собой Гарри. Я открыла рот в изумлении, когда увидела Драко, лежащего на полу, всего в воде и в крови. Белоснежная рубашка слизеринца намокла от кровавых ран, они становились всё больше и больше.              Словно зачарованная, я наблюдала как кровь смешивается с водой, вытекая из ран, покидая тело хозяина, тихо стонущего и вздрагивающего. Обернувшись, я увидела шокированного друга, который в испуге опустил палочку. Он явно не ожидал такого.              И я бы хотела разразиться грозной тирадой насчёт авторских заклинаний, одним из которых и воспользовался Гарри, в чём не было сомнений, иначе его реакция была бы другой. Более осознанной. Поттер же напротив выглядел так, будто сам не понял что произошло. Он не знал действия заклинания, которое попало в Малфоя, заставив его истекать кровью.              В туалет ворвался Снейп. Очень кстати. Он оттолкнул Поттера от прохода и кивнул мне, позволяя уходить. Взяв застывшего друга под локоть, я вывела его из злополучного места расправы над давним школьным соперником.              Кажется, он начал приходить в себя. Понял, что произошло. Чувство вины было в его зелёных глазах, которое отражалось в стекле очков.              — Пошли! — приказным тоном заявила я, потянув друга за собой. — Что ты делаешь?! Совсем нет мозгов?              Но поникший Поттер не отвечал, лишь покорно шёл в Гриффиндорскую башню, выслушивая мои гневные изречения.              Как только мы пересекли порог гостиной, Гарри плюхнулся на диван, смотря в одну точку, словно не замечая меня, взъерошенную и мокрую, вода тоже попала мне на одежду и на волосы.              Наконец, в качестве гуманитарной помощи пришли Рон с Джинни, и мы начали промывать мозг с мылом Гарри уже втроём. Впрочем, он на это никак не прореагировал, находясь в прострации. Джинни нежно взяла возлюбленного за руку и, указав на исчёрканную книжонку, утверждающе произнесла:              — Ты должен избавиться от неё.              Поттер лихорадочно закивал головой, его руки тряслись, на лбу образовалась испарина, он нехило испугался от самого себя.              — Я помогу тебе. — протянув свою открытую ладонь, Джинни повела Гарри за собой. Он доверчиво шёл следом, сжимая проклятый учебник.              Когда дверь за ними закрылась, я посмотрела на время: до встречи с профессором оставалось пятнадцать минут. Поднявшись с кресла, на котором я прежде сидела, вышла из гостиной. Предстоял сложный разговор, и я не знаю, чего мне ожидать от директора.              На какую тему будет предстоящий диалог, узнать тоже не представлялось возможным. Оставалось только молиться и гадать, что Альбус Дамблдор, величайший волшебник, поверил в их неправдоподобную ложь. В это верилось с сомнением. Но почему тогда он не пресёк все попытки Малфоя сжить его со свету? Почему он доверяет Снейпу? Все эти вопросы так и останутся без ответа. Но может это и к лучшему. Меньше знаешь — дольше живёшь.       

***

             Я неподвижно стояла в холле и ожидала директора.              Послышались тихие, едва слышимые шаги, я резко обернулась.              — Профессор Дамблдор. Вы искали меня?              Мужчина остановился и посмотрел на меня внимательным и каким-то изучающим взглядом. Кровь вскипала в моих жилах, лёгкие словно были набиты ватой, а сердце волнительно трепетало в грудной клетке.              Дамблдор поправил очки и улыбнулся.              Он медленно подошёл ко мне, заглянув глубоко в мои глаза, будто ища там истинную причину моего желания поговорить с ним.              — Да, мисс Грейнджер, пойдёмте.              Мы прошли в кабинет директора, он мило предложил мне неизменные лимонные дольки, я вежливо отказалась и села на кресло напротив.              — Мисс Грейнджер, вы должны быть максимально правдивы в своих словах, ни к чему скрывать свои секреты, только не от меня.              Я нервно сглотнула. На что он намекает? Ладони мгновенно вспотели, мне стало дурно, ком подкатил к горлу.              — Я знаю о вашей тайне.              У меня закружилась голова, паника накрыла меня с головой. Он знает! Обо всём знает! Страх за жизни родителей стучал в висках, отдаваясь эхом в ушах.              — Но как? — только и выдавила я.              — Это имеет значение? — тон профессора стал серьёзным, он более не напоминал того чудаковатого старика с дружелюбной ухмылкой. — Вы убьёте меня, мисс Грейнджер, как вам и поручили.              Что? Он согласен на смерть? Но почему? Я недоумённо посмотрела на волшебника, Дамблдор всегда был слегка не в себе, но чтобы так…              Мужчина положил чёрную руку на стол, показывая масштабы трагедии.              — О боже мой…              — Я всё равно умру, это неизбежно. — он говорил это настолько спокойно, что мне становилось страшно.              — Но почему?              — Тёмная магия поразила мой организм, мне нельзя помочь, можно лишь отсрочить мою гибель, но и это не вечно. Поэтому вы, мисс Грейнджер, должны убить меня.              — А как вы всё же узнали о моей миссии?              — Есть вещи, которые нельзя произносить вслух, думаю вам об этом известно.              Конечно, конечно мне об этом известно. Значит, это останется тайной.              — Придёт время и эта тайна откроется вам, а впрочем и не только вам.              Волшебник, как и всегда, говорил загадками, непонятными, пугающими, безумными.       Через полчаса я уже сидела в спальне для девочек, расспрашивая Джинни об уничтожении учебника Принца-полукровки.              — Ну, как всё прошло?              — Хорошо. — младшая Уизли улыбнулась и её щёки предательски заалели.              — Так, рассказывай! — устроившись на кровати поудобнее, я принялась слушать долгий рассказ подруги.              — А потом... В общем мы поцеловались. — протараторила Джинни, находясь вне себя от счастья.              В шоке я открыла рот, осознавая действительность. Гарри поцеловал Джинни. Раньше это казалось только мечтой рыжеволосой волшебницы, а теперь это случилось.              Я прижала к себе подругу.              — Боже, я так рада! Чего-чего, а вот этого я не ожидала! — погладив подругу по спине, я прикрыла глаза, думая о будущем. Весна уже близко.       Конец уже близко.       

***

             На следующий день все шестикурсники собрались в Большом зале, чтобы научиться трансгрессировать. Я хоть и умела худо-бедно это делать, от занятий не отказалась, появившись в помещении в компании Гарри и Рона.              В самом центре стоял неизвестный мне волшебник, наверняка из Министерства магии. Он был невысокого роста, худощавого телосложения. Светлые проницательные глаза смотрели на всех студентов как-то оценивающе. Когда все наконец собрались, волшебник, окинув всех присутствующих взглядом, начал свою речь.              — С добрым утром. Как вы наверняка знаете, сегодня мы все собрались здесь, чтобы научить вас искусству трансгрессии. Следующие двенадцать недель я попытаюсь обучить вас трансгрессии. Наши занятия будут проходить каждый понедельник и среду. Вы знаете, что пользоваться трансгрессией в Хогвартсе невозможно. Но для наших занятий сделали исключение. Директор снял ограничение всего на час и только на территории Большого Зала.              Пока волшебник инструктировал нас, что я благополучно пропустила мимо ушей, так как была занята рассматриванием Малфоя младшего, на лице которого была смесь отвращения и презрения ко всему. С чего бы это вдруг? Может, что-то случилось?       Я перевела заинтересованный взгляд на Снейпа, который стоял вместе с Макгонагалл чуть поодаль от основной толпы учеников. Лицо осунулось и, кажется, стало ещё бледнее, чем было, потому как чёрные, будто смоль, волосы сегодня особенно контрастировали с цветом лица.              На лице зельевара была тревога и беспокойство, которое он не очень хорошо скрывал. Неужели им досталось от Волан-де-Морта? Гарри сдавленно зашипел и прижал руку ко лбу, закрывая пальцами шрам.              — Гарри, что такое? Опять шрам болит? — переключившись на нахмурившегося друга, обеспокоенно спросила я.              — Всё нормально. — грубо отрезал Поттер.              Видимо, их связь с Тёмным лордом только усилилась за это время. Все эмоции, которые переживал тёмный волшебник, чувствовал и Гарри.       Зеленоглазый волшебник опять был чересчур зол и вспыльчив. Значит, Волан-де-Морт прибывает в таком же гневе.              Хотелось бы ещё узнать, что послужило причиной такого настроения тёмного мага. Моё бездействие целый год? Это была лишь моя теория. Доказательств никаких не было, кроме плохого настроения пожирателей и гнева их хозяина.              — …А теперь прошу вас встать так, чтобы перед вами было как минимум пять футов свободного места.              Ученики разом начали движение: они толкались и спорили между собой. Предметом спора служило свободное пространство, которое все хотели занять, вытесняя друг друга. Деканы еле успевали гасить все разногласия и возмущённые возгласы студентов.              Когда все нашли себе место и успокоились, началась практика. Двукрест объяснил нам основы трансгрессии, показал на своём примере и велел нам повторить всё в точности как у него.              К моему удивлению, с самой первой попытки у меня получилось переместиться по залу на короткое расстояние. Честно сказать, не думала, что это будет так легко.              Министерский волшебник в изумлении открыл рот, что сделала и добрая половина студентов. Макгонагалл улыбнулась краешком губ, чувствуя гордость за свою ученицу. Снейп же постарался сохранять маску безразличия ко всему, смотря на безуспешные попытки Малфоя переместиться.              — Как… как ты это сделала? — первым от шока отошёл Рон, стоящий рядом со мной, шокированно хлопая глазами.              Я лишь пожала плечами, мол, не знаю как так вышло. Конечно, мой опыт в трансгрессии большим не назовёшь, но что есть, то есть. Воспоминания завертелись в голове неумолимым хороводом. Слегка нахмурилась, вспоминая, кто именно стал причиной моего умения аппарировать.              Беллатрикс Лестрейндж служила для меня неким рычагом к действиям. Она всегда подгоняла меня, заставляя изучать новые горизонты магии. И я ей за это в неком роде благодарна, пусть она делала это не из добрых побуждений, а лишь исполняла прямой приказ, которого никогда бы не посмела ослушаться, но всё же она научила меня многому.              С рождественских каникул от неё ни весточки. Тетрадь была пуста уже несколько месяцев. Абсолютная тишина. На уроки Снейпа я больше не ходила, так как отпала в этом необходимость. Как сказал зельевар: «Защита моего сознания позволит мне не выдать себя в дальнейшем».              Двукрест подошёл ко мне и спросил:              — Вы точно трансгрессировали впервые в жизни?              — Да, сэр. — невинно хлопая глазками, ответила я, скрывая правду в своей голове под надёжным куполом.              — Это удивительно, у вас большой потенциал, иначе объяснить подобное я не могу.              Волшебник отошёл от меня, велев всем продолжать занятие. Я с лёгкостью аппарировала в разные части своего пространства, но вскоре мне это надоело и я начала перемещаться по залу. В этом был некий экстрим, ведь я могла попасть в стоящего студента, и последствия были бы плачевными, но я оправдала этот риск. Мне понравилось перемещаться по комнате, смотреть на вздрагивающих от испуга учеников, рядом с которыми я перемещалась.              Урок трансгрессии подошёл к концу. Двукрест пожелал всем удачного дня и похвалил некоторых студентов, у которых к концу занятия получилось трансгрессировать.              Гарри с Роном куда-то поспешно ускакали, пообещав мне, что вскоре вернутся. Джинни ободряюще погладила меня по плечу.              — Опять оставили тебя одну?              — Как видишь. — выходя из Большого зала, произнесла я, идя в сторону кабинета Трансфигурации. — Какой у тебя урок? — чтобы поддержать беседу, вежливо поинтересовалась я.              — Прорицание. Ладно, Миона, я пойду, меня Полумна ждёт.              Кивнув подруге, я скрылась в толпе студентов, снующих по коридорам туда-сюда в поиске нужного кабинета. Быстрым шагом я миновала толпу, сжимая в руке сумку с тяжёлыми учебниками, на которую я уже давно наложила чары уменьшения веса.              Моей мечтой было научиться заклинанию невидимого расширения. Это бы сильно облегчило мне жизнь в будущем.       

***

             Бессонница уже стала для меня лучшей подругой. Спать даже не хотелось, и это вовсе не из-за того, что я выкрала зелья бодрости и принимала их каждое утро лошадиными дозами. Только это помогало мне остановить кошмары — то море крови, что я в них видела. Легче было не спать вовсе. Думать. О чём угодно, лишь бы не заснуть.              «Я убийца!» — кричало подсознание, невинное, детское, нетронутое горем и болью.              Искорёженная часть сознания едко усмехалась и кивала, соглашаясь. Я убийца, и этого не изменить.              Лёжа на боку в своей тёплой кровати, я часто чувствовала рядом с собой запах корицы. Он проникал в лёгкие, сводя меня с ума своим удушающим ароматом. Будто Беллатрикс всегда была рядом, будто шёлк её смоляных волос касался обнажённого плеча, лаская.              А на губах, заживших от старых трещин, всё ещё мягких, я чувствовала губы Лестрейндж, что прикасались требовательным жёстким поцелуем, сминая моё совсем ещё девственное чистое сознание, кидая его в огонь страстей.              Поцелуй был один, но он отпечатался в памяти, как самый лучший в моей недолгой жизни.              Он был великолепным и неповторимым.              Я смотрела в одну точку и вдыхала всё тот же аромат корицы, взявшийся непонятно откуда. Он просто был рядом. Галлюцинация? Вполне возможно, учитывая, что мой мозг скоро взорвётся от перенапряжения и отсутствия нормального отдыха. Всё это я маскировала. Убирала тёмные круги под глазами, выпивала зелье бодрости и натягивала на лицо приветливую улыбку, стараясь быть искренней, чтобы у друзей не возникло ненужных вопросов.              Палочка из виноградной лозы лежала рядом. Оставалось совсем немного перед тем, как из её кончика вырвется луч непростительного. Я чувствовала себя крайней, во всех смыслах этого слова. На меня возлагали слишком большую ответственность. Как я буду жить, зная, что убила человека одним взмахом палочки? Дамблдор был готов к смерти, Волан-де-Морт предвкушал радость от его смерти. Всем было хорошо от этого поступка, кроме меня самой. Неужели нельзя было выбрать на роль убийцы кого-то другого? Опять этот вопрос.              Когда я перестану им задаваться? Это глупо каждый раз возвращаться к тому, с чего начала. Нужно поспать. Да, правильно, мне нужны силы. Этим я делаю себе только хуже.              Глаза, несмотря на мои уговоры, по-прежнему смотрели на древко. Оно манило, приглашало коснуться себя, уверенно обхватить пальцами и направить на директора. Затем нужно произнести два слова, и всё будет кончено.              Задача проста, и от этого кажется ещё более невыполнимой. Мозг никак не мог с этим свыкнуться.              Сглатываю и переворачиваюсь на другой бок, наконец, прикрывая уставшие глаза. Теряюсь в окутавшей меня темноте и проваливаюсь в эту бездонную тёмную дыру, постепенно засыпая.              Утро среды стало для меня лучшим за последние несколько дней. Хороший сон — это всегда здорово! В Большом зале я хорошо позавтракала, поговорила с мальчишками о всякой ерунде и умчалась на первый урок. История магии.              Многие ученики Хогвартса считали этот предмет самым скучным и нудным. Я же наоборот считала его самым расслабляющим и простым. Открыла увесистый учебник со старыми пожелтевшими страничками, загнутыми в некоторых местах, а кое-где и вовсе вырванными.              Я терпеть не могла подобное расточительство в сторону книг. Как же так можно с ценным источником информации?! Заправив выбившуюся прядь волос, я положила на парту несколько листов пергамента и перо.              Урок протекал медленно. Тихий голос преподавателя убаюкивал и мало чем мог заинтересовать. Я упорно пыталась сделать конспект, не думая о насущных проблемах. Это было непросто, заставить свой разум сосредоточиться на информации, когда можно было погрузиться в свои думы с головой, утонуть в них.              Подумать можно было о чём угодно. Например, о чересчур холодных руках самой близкой приспешницы Тёмного лорда. Они были настолько холодными, что не сравнились бы даже со льдом или снегом, который, к слову, давно растаял, оставляя после себя грязные лужи, пропитывая почву водой.              Прозвенел оглушающий звонок, студенты радостно повскакивали со своих мест, собирая вещи в сумки, вылетая из кабинета прочь. В числе этих счастливчиков была и я, смешиваясь с основной массой волшебников. Следующим уроком в моём расписании значилось зельеварение.              Гарри вот уже несколько недель пытался вынудить профессора показать ему подлинные воспоминания о Волан-де-Морте, но тот наотрез отказался, пытаясь избегать собственного студента. Малфой был нервным, особым спокойствием не отличался и профессор Снейп, кидая на меня косые взгляды. Они ожидали от меня решающего шага. А я не могла вздохнуть, осознавая, что убью директора.              Дальнейшие дисциплины, что ожидали меня, не отличились чем-то особо примечательным. Внезапно я поймала себя на навязчивой мысли написать Беллатрикс. И опять этот страх сковал всё внутри. Страх быть отвергнутой тёмной ведьмой. Он был во всяком случае оправданным. До сих пор помню, как она тогда была зла, когда я решилась проявить инициативу.              С Беллатрикс нельзя играть по своим правилам.              Только по её. Следовать им неукоснительно и тогда, возможно, меня ждёт быстрая смерть.       А ведь она называла меня своей, целовала, доверяла.              Или всё это было глупой ложью и сном? Может я сама себе всё это придумала? Просто однажды ударилась головой, настолько сильно, что придумала себе параллельную вселенную, где Лестрейндж в теории способна ощущать чувство любви к грязнокровке.              «Брось, Гермиона, ты делала это десятки раз, сделаешь и сегодня!»              Ободрив себя внутренней поддержкой, я взяла перо в руки, раскрыв тетрадь, содержание которой не видел никто кроме меня.              И с чего мне начать? Решив начать издалека, я написала первые слова. Рука тряслась, почерк становился всё менее понятным.              — Как у вас с Андромедой? Всё хорошо?              Ответ пришёл через пару минут мучительного ожидания.              — Я ей не доверяю, она мне тоже. Зато вот Нарцисса так и норовит рассказать нашей скромной сестричке всё о планах Тёмного лорда! Она готова рассказать планы врагу! Люциус придерживает её от этого. Хоть на это в его белобрысой голове хватило мозгов!       Закусив губу, я проанализировала сообщение Беллатрикс. Я то думала у них всё более… ну даже не знаю, доброжелательно. Пожирательница считает Андромеду врагом и не доверяет ей. Это было странно, после их тёплых семейных объятий в отчем доме. Неужели всё это было чувствами на показ?              — Я думала, у вас всё хорошо.              Меня резко оборвали и я отпрянула от тетради, читая новые строчки, появляющиеся со скоростью света.              — Вы, грязнокровки, все такие наивные?! У меня нет ничего общего с этой предательницей! Она бросила нас, а тут решила вновь обрести сестёр. Что-то вынюхивает, мерзавка. Решила помочь своему Ордену? Конечно, я в этом даже не сомневаюсь. Но я никогда не предам своего повелителя, потому что я — не она.              В этих словах была истина. Беллатрикс, действительно, являлась самой преданной последовательницей Тёмного лорда. Она любила свою семью, по крайней мере Нарциссу точно. Драко она недолюбливала в связи его схожести с отцом, которого она едва могла вынести. Что касается Андромеды, она в этой истории была, как отрезанный ломоть. Миссис Тонкс уже не являлась частью семьи, сама себя оттуда исключила.              Если верить словам Лестрейндж, ей давали шанс, но она испугалась и не стала рисковать жизнью возлюбленного, навсегда отказавшись от семьи.              Достаточно неоднозначная ситуация складывалась и я, честно сказать, даже не знала, что написать ведьме. Всё же это её личное дело, я не должна вмешиваться в их семейные дела. Но раз уж сама пожирательница меня туда вмешала, я не откажусь и выскажу свою точку зрения на этот счёт.              Повертев в руке перо, я начала выводить буквы аккуратным почерком.              — Почему ты так думаешь? Андромеда — твоя родная сестра! Если она даже и вынюхивает что-то, она делает хороший поступок. Тёмный лорд скоро падёт. Ты осознаешь это, Беллатрикс. Ты не настолько глупа, чтобы не видеть очевидного. Гарри слишком силён. Я это точно знаю. Ты, конечно, можешь сейчас проклясть меня, перестать писать мне, сжечь тетрадь, убить меня, но правды это не изменит. Порядок, который хочет устроить Тёмный лорд, никогда не наступит.              — Как ты смеешь, отвратительное отродье! Скоро вся грязь этого мира канет в небытие, включая тебя. Мой лорд сломит ваши жалкие попытки спрятать и уберечь мальчишку Поттера. И тогда наступит новая эпоха в волшебном мире. Никто больше не посмеет осквернять чистоту волшебной крови!              Читая, я отрицательно покачала головой. Бесполезно было что-то доказывать. У каждой из нас была своя точка зрения и она никак не совпадала, будучи абсолютно параллельной.              — Это бред сумасшедшего, Беллатрикс. Ты ведь это понимаешь. Просто боишься себе признаться, не зная другой жизни, кроме как поклоняться больному психопату с манией величия. Это стресс для тебя, я понимаю. Но ты должна принять это. Для себя самой, не для меня.              Откинув тетрадь, я встала с места, на котором ранее сидела. Не хотелось знать, что ведьма написала в ответ. Уверена, что наткнусь на обилие оскорблений в собственный адрес и в адрес мне подобных. Как-то не хотелось портить себе настроение ещё больше.              Беллатрикс Лестрейндж была моим первым и единственным настоящим врагом.              Наши с ней отношения строились на преодолении её тёмной безумной сущности, попытки отыскать в ней остатки доброты, любви, обыкновенной доброжелательности. С каждым разом Лестрейндж доказывала, что может ощущать любовь. Пусть она в этом никогда не признается, пусть скрывает истинные чувства за маской злости и безразличия, я знала, что она влюблена.              Она была одержима мной. И ей не раз хотелось выколоть мне глаза, лишь потому, что ей так нравилось смотреть в эти шоколадные омуты, утонуть в них, показывая что-то кроме брезгливости и отвращения.              Время неумолимо бежало вперёд, наступил конец года, оставалось несколько дней до конца учёбы. Вставая с постели, я явственно ощутила, что готова. Готова выполнить то, что мне предрешено. Сегодня всё случится. Сегодня я запятнаю свои руки в крови человека. И этого не изменить.              Усмирив свои непослушные волосы и придав им более лицеприятный вид, я достала тетрадь, намереваясь сообщить ведьме о своём решении. Страх скулил под рёбрами, хотелось расплакаться, сжавшись в комочек, будто пугливый котёнок во время грозы.              Прикрыв глаза, я мысленно убедила себя, что не отступлю, и уверенно начала писать.              — Сегодня вечером.              Эти два слова резали меня не хуже ножа. Взяв свой волшебный атрибут, я крепко сжала древко в руке, осознавая, что совершу с её помощью.              Внезапная злость пробила моё существо, отгоняя страх.              Да, я неимоверно злилась на всех. На Волан-де-Морта, которому в голову пришла чудесная идея эксплуатировать меня в качестве убийцы Дамблдора. На самого директора за то, что согласился на такую учесть, позволяя мне очернить свою душу, разрушить все моральные устои. Безумный старикашка, совсем сошёл с ума! Вместо того, чтобы спасти меня, он кидает меня в этот огонь, сжигающий до конца, не оставляя после ничего, даже пепла.              В коридоре я столкнулась с Полумной Лавгуд. Честно признаться, она, порой, сильно надоедала своими размышлениями ни о чём. Она не была моей подругой, я относилась к ней нейтрально.              — Гермиона, привет. — девушка встряхнула светлой головой. Белоснежные волосы, похожие на январский снег, упали на плечи. На губах заиграла добродушная полуулыбка.              — Привет, Луна. — спешно произнесла я, надеясь успеть на последнее занятие по ЗОТИ, чтобы встретится там с Малфоем и сообщить ему о своём намерении.              — В твоей голове так много нарглов…. — задумчиво добавила Лавгуд, заставляя остановиться, замерев на месте в двух шагах от когтевранки.              — Мне сейчас некогда, Луна. Извини. — отмахнулась я, двинувшись вперёд.              — У тебя изменился взгляд, ты знала? — заметила Полумна, стоявшая уже позади меня. Закатив глаза, я обернулась.              — И какой же у меня взгляд? — стараясь не сорваться, поинтересовалась я.              — Взгляд отчаянной львицы. Взгляд человека, который должен сделать шаг в бездну. Ты вынуждена это сделать, чтобы спасти тех, кому ты дорога.              От этих слов я побледнела. Откуда она знает? Чёрт возьми, у меня что, всё на лице написано? «Иду убивать Дамблдора». Так что ли?!              — Спасибо, что поделилась, Полумна. — я двинулась вперёд, стараясь не опоздать, зная, что это может быть чревато насмешками со стороны Слизеринцев и их декана, который в последнее время буйствовал всё больше.              Добежав до кабинета, я сразу увидела светлую макушку Малфоя, который стоял ко мне спиной и беседовал о чём-то с Пэнси Паркинсон, которая была ещё той стервой: донимала и цеплялась ко мне больше всех остальных.              Приблизившись к компании слизеринцев, я получила презрительный взгляд Паркинсон.              — О, смотрите-ка, кто здесь. Гриффиндорская заучка пожаловала, одна и без охраны. — язвительно произнесла Пэнси, на что я раздражённо закатила глаза.              — Малфой, сегодня вечером. — твёрдо произнесла я, заворачивая в класс и ловя на себе ошеломлённый взгляд светло-серых глаз Драко. Он понял и от этого дрожь пробежала по его телу.              — Драко, что это с тобой? — спросила слизеринка, но парень только отмахнулся и отошёл.              — Отстань, Паркинсон. — прошипел волшебник, заходя в полупустой класс.       Ученики ещё бродили по коридорам замка, не спеша на занятие. Самого преподавателя тоже нигде не было. Первую парту по обыкновению заняла я, раскладывая всё необходимое для занятия.              Слизеринец покосился на меня и с подозрением оглядел, будто и не ожидал подобного. Я упорно молчала, чувствуя напряжённую атмосферу между нами. Малфой сверлил меня взглядом, я же старалась не подавать виду, вцепившись в учебник, словно за последнюю спасательную соломинку.              Поняв, что реакции от меня никакой, Драко прошёлся по классу и плюхнулся на стул последней парты, демонстративно фыркая. Через несколько минут в кабинет начали заходить другие студенты и рассаживаться по своим местам. Гарри с Роном зашли чуть ли не с началом урока.              Поттер был взволнован, он явно что-то скрывал от меня. Задумчивый взгляд зелёных глаз, совершенно не сосредоточенных на уроке, скользил от одной точки к другой.              Урок прошёл, как в тумане. Я постоянно посматривала на друга, сидящего рядом со мной, гадая, что же такого случилось, что он так взбудоражен?              Выйдя из кабинета, я схватила парня за руку, останавливая.              — Гарри, что случилось? Ты сам не свой сегодня. — Рон, поравнявшись с нами, резко побелел и сомкнул губы в тонкую линию, показывая, что ничего мне не скажет.              — Ничего. Всё нормально, Миона. — увиливал Поттер, стараясь вырваться и смешаться с толпой шестикурсников.              — Ну нет! Рассказывай. — упорно перекрывая ему путь, потребовала я.              — Ладно. Он создал крестражи. Он расколол свою душу на части! Чтобы стать бессмертным, понимаешь?! — прошептал Гарри, в ужасе раскрыв глаза.              — О, Мерлин!              На моём лице ничего не отображалось кроме шока и неверия. Расколоть свою душу на несколько частей? Возможно ли это?              — Дамблдор ищет крестражи, несколько он уже нашёл, теперь разыскивает другие. Я должен помочь ему, сегодня мы отправимся на поиски.              — Так вот куда он постоянно пропадал! — заметила я, вспоминая постоянное отсутствие директора на своём месте.              Гарри согласно закивал головой и, схватив Рона, помчался куда-то вперёд.              Я проводила друзей взглядом, который был полон удивления и страха.              Тёмный лорд создал крестражи.              Дабы таким образом обрести бессмертие.              Весьма умный и продуманный ход, но он такой жестокий, кровавый.              Расколоть свою душу на несколько частей, просто ужасно!              Немыслимо и так мерзко. Но думать мне нужно было о другом. Сегодня мой последний день в Хогвартсе перед тем как весь волшебный мир узнает убийцу Дамблдора, директора школы Чародейства и волшебства Хогвартс, великого волшебника и просто хорошего человека.              Повертев лёгкую сумку у себя в руках, я вспомнила о вещах. Нужно было собрать свои вещи. Недавно я купила сумку в Хогсмиде. Пришлось помучиться, прежде чем мне удалось наложить на неё заклинание незримого расширения и чары облегчения веса. Теперь я могла засунуть в эту сумку себя и Гарри с Роном в придачу.              Путь до башни Гриффиндора занял у меня несколько минут, так как шла я довольно быстро, уверенно двигаясь к своей цели. Настигнув спальню девочек, я прикрыла за собой дверь и вытащила нужные мне вещи из комода. Одежда, мои личные вещи, гигиенические средства, книги, купленные всё в том же Косом переулке.              Совершив лёгкое движение рукой, что держала волшебную палочку, я произнесла:              — Пэк!              Вещи легко легли на дно моей сумки. Одно дело было сделано.              Убрав палочку в карман мантии, я развернулась и поискала у Джинни чистый лист пергамента, который без особого труда нашла у неё в тумбочке. Конечно, я позволила себе некую вседозволенность, но не думаю, что она была бы против.              К тому же, у самой младшей Уизли был грешок копаться в чужих вещах, втайне от их хозяев.              Так что, Джинерва, можно сказать:              1:1              Сев на свою аккуратно заправленную кровать, я повертела в руках обычную маггловскую ручку, что отыскала на дне своей полупустой сумки. Конец года всё-таки, до отъезда оставались считанные дни.              Прикрыв глаза, я усилием воли заставила себя взяться за ум и не рыдать. Это выдаст меня, это глупо и неосмотрительно! Хотелось кричать, сорвать голосовые связки, заявляя всему миру, что я не готова к сегодняшнему дню.              Нужно было успокоиться и написать некое признание для Гарри и Рона. Уверена, они поймут меня, а если даже и нет, я сделала всё, чтобы защитить родных. Они бы поступили также.              Собравшись с мыслями и проглотив комок в горле, сдавливающий лёгкие, я принялась писать письмо, чистосердечное признание.              Когда последняя строчка была заполнена, я отложила ручку и сложила пергамент пополам, сдавливая материал руками, заставляя его прогнуться в нужном мне положении.              Теперь оставалось только дождаться вечера и сделать то, чего я боялась больше всего в своей жизни.              Но прежде стоило отнести письмо для Гарри в кабинет Дамблдора, который всё равно обыщут после его смерти, и друг наверняка найдёт моё послание, адресованное ему. Поскольку я не знала, будет ли у меня время положить его на стол или нет, нужно было отнести его заранее. Перестраховка никогда не будет лишней.              Кабинет Дамблдора, как и всегда, охраняла могучая горгулья, которую многие почему-то побаивались. Лично мне она показалась довольно милой, не чета Беллатрикс Лестрейндж, особенно когда та была в бешенстве. Ничего пугающего и зловещего я в ней не усмотрела, чего нельзя сказать о ярой приспешнице Тёмного лорда, которую поначалу я боялась до дрожи в теле.              Эта женщина многое могла со мной сделать, но не стала. Почему? Может, потому что я важна для её хозяина? Да, наверное это единственная причина моего существования. А возможно она уже хочет убить меня, ведь я доставила ей столько хлопот за все эти месяцы.              А тот поцелуй в Хогсмиде?              Он был просто напросто издевательством со стороны Пожирательницы смерти. Но зачем ей вдруг поступаться своим нерушимым принципам и целоваться с девушкой, с грязнокровкой?              Беллатрикс — лесбиянка?              Ни в коем случае не осуждаю, кто я такая, чтобы судить о её предпочтениях. Сама ведь никогда не чувствовала влечения к противоположному полу и даже не скрывала этого. Но девочки мне тоже не нравились, пока не появилась Лестрейндж, в которую я влюбилась по уши.              Которая снилась мне по ночам в весьма откровенном виде, о воспоминании об этом я до сих пор глупо краснела и отводила глаза. Пубертатный период, будь он неладен, портил всё. Я должна думать о других вещах, а не о том, что у Беллатрикс под её тугим корсетом и платьем. Хотя узнать, конечно, хотелось. У Лестрейндж были отменные формы, это я отметила уже давно, когда перестала отводить глаза от страха, стараясь не задохнуться от ужаса, всякий раз когда натыкалась на бездонные чёрные глаза женщины, которые были полны безумия и непомерной жестокости.              — Лимонные дольки. — выкинув из головы рассуждения о тёмной ведьме, я спокойно прошла в огромный кабинет.       Тут пахло книгами, воздух был каким-то спёртым, и в этом я находила некоторое очарование. Здесь царил полумрак — особая атмосфера, которая погружала в думы о волшебстве, о мире, в котором была магия.              Но насладиться всем этим великолепием у меня не было времени. Кабинет, как и ожидалось, уже был пуст. Дамблдор куда-то отправился с Гарри на поиски очередного осколка души Тома Реддла. Положив записку, сложенную несколько раз пополам, я, оглянувшись, печально осмотрела помещение и скрылась за дверью.       

***

             На улице за окном стремительно вечерело, приближая неминуемый конец. Мозг отчаянно пытался отторгнуть саму мысль об убийстве человека, но не мог. Болела голова, настолько, что хотелось кричать. Но губы, бледные и измученные от постоянных нервных закусываний, сейчас были плотно сжаты.              Руки вовсе не дрожали. Страха не было, он оставил меня и испарился, превратившись в слепую уверенность на хороший исход.              Хороший исход для всех кроме неё.              Было сложно заставить себя не ходить из угла в угол, словно пойманное зверьё в клетке, ожидающее своей участи, которая была отнюдь не завидной. Палочка неподвижно лежала на тумбочке около расхаживающей туда-сюда хозяйки.              Сегодня я убью Дамблдора. И на этом можно поставить жирную точку.              Ты этим никого не предаёшь! Так будет лучше! Конец неизбежен!              В школьной форме тёмного оттенка становилось душно. Она будет напоминать мне о Хогвартсе, о ребятах, о том, что я совершила. Лучше переодеться.              Остановившись у своей сумки, которая покоилась на кровати, я вытянула из неё первую попавшуюся одежду. Это была чёрная футболка, розовая кофта и брюки бежевого цвета. На самом деле я предпочитала светлые вещи, нежели тёмные, ведь более чёрные оттенки наводили на меня тоску и какой-то траур.              После встречи с Беллатрикс я полюбила чёрный цвет, смотрела на него, восхищалась им. Если он был в купе с самой Пожирательницей. Ведь ей действительно шли более мрачные и глубокие цвета.              Пора.              Прикрыв глаза на мгновение, я пообещала самой себе, что всё будет хорошо. Я справлюсь. Всегда справлялась.              Прихватив палочку и сумочку, я вышла из пустующей спальни. Скрип половиц теперь не раздражал, этот звук словно убаюкивал, ласкал слух, отвлекал от ненужных мыслей, которые так и норовили залезть в мою голову поглубже.              Драко уже ждал меня у Выручай комнаты, вид у него был крайне напряжённый и сосредоточенный на собственных мыслях. Он витал где-то глубоко в своём сознании и даже не заметил, что я поравнялась с ним.              — Драко. — привлечь к себе внимание было просто, слизеринец окинул меня встревоженным взглядом и кивнул в знак приветствия.              Не говоря ни слова, он выдвинулся вперёд и распахнул появившиеся из стены двери Выручай комнаты. Он шёл быстро, словно хотел, чтобы этот кошмар скорее кончился. Этого желала и я, поэтому прибавила скорость, стараясь идти также стремительно, как и Малфой младший.              Вот мы уже стоим у исчезательного шкафа. Вот через чёрный дым проявляются силуэты Пожирателей смерти. Беллатрикс, как и ожидалось, шла впереди. Она осмотрела помещение жадным взглядом и скользнула по мне, а затем мимолётно на племянника. Она улыбнулась, растягивая губы в безумной ухмылке. Остальные приспешники Тёмного лорда меркли рядом с его правой рукой, чьи смоляные кудри сегодня были особенно привлекательны. Они так и манили прикоснуться к ним, вдохнуть этот чарующий аромат корицы и мяты, утонуть в нём и возродиться снова.              Слизеринец дёрнул меня за руку, разворачивая спиной к Пожирателям.              — Не тупи, Грейнджер! — он буквально поволок меня за собой, двигаясь в сторону Астрономической башни.              Да, я действительно засмотрелась на Лестрейндж. Да, что в этом такого? Не в первый раз ведь.              Рука слизеринца отпустила меня, как только я отошла из состояния прострации, выкинув мысли о внешнем виде Пожирательницы в долгий ящик. Потом я подумаю об этом. Всё потом.              Сейчас есть только я и никого больше. Мы подошли к башне, там уже стоял Дамблдор. Он был измучен болезнью, казался таким слабым и беспомощным. Не тем, кто мог дать достойный отпор и сразить противника с лёгкостью, присущей великому волшебнику всех времён.              — Драко, Гермиона. — он приветливо кивнул нам, в его голубых глазах не было страха или сомнений. Его рука хотела выбросить палочку, но Драко вовремя отнял палочку у владельца.              — Экспелиармус! — выкрикнул парень, хватая палочку директора, которая была больше всех палочек, что мне приходилось видеть.              Директор удивлённо приподнял бровь, осматривая Малфоя, в чьём взгляде была некая решимость довести это дело до конца.              Что ж, теперь, видимо, мой выход. Медленно обхватив собственную волшебную палочку тонкими пальцами, я держала Дамблдора под прицелом, наставив кончик прямо на него.              Послышались торопливые шаги и голос Беллатрикс, смешанный с голосами остальных Пожирателей.              Они тут.              — Вы привели друзей? — добродушно поинтересовался директор, смотря мне прямо в глаза.              Короткие волоски на затылке встали дыбом, когда я явственно ощутила присутствие Лестрейндж за своей спиной. Её горячее дыхание контрастировало с холодным ветром, что трепал волосы и холодил щёки, делая их бледнее обычного.              — Ты умница. — её тихий шёпот прошибал сознание тысячами мелких иголочек, заставляя вздрогнуть от неожиданности.       За словами, которые были откровенным восхвалением, что никак не вязалось с Беллатрикс, последовал короткий поцелуй в открытую шею, там, где билась синяя жилка, отсчитывая время моей жизни.              Мерлин всемогущий! Она поцеловала грязнокровку, при всех! Хотя, это действие было настолько мимолётным, что вряд ли кто-то смог это заметить. Место поцелуя горело огнём и мне, откровенно говоря, хотелось продолжения.              Да, мне этого действительно хотелось. Чтобы её руки больше не причиняли мне боли, а дарили только удовольствие. Чтобы её губы оставляли пылающие поцелуи на моём теле, добираясь до самых интимных уголков, касаясь меня там, где ещё никто не касался.              В голове что-то отчаянно щёлкает. Задание! Мне нужно думать о задании, а не о всей этой пошлятине! Рука, что держала волшебную палочку, слегка дрожала, а может и не слегка. Я уже не вслушивалась в почти светскую беседу Беллатрикс и Дамблдора. Будто они были старыми друзьями и сидели за чашкой чая.              Тёмные глаза Беллатрикс смотрели на меня выжидающе. Возможно, и другие Пожиратели смотрели на меня, но сейчас я была сконцентрирована только на её взгляде. Испытующим и до ужаса нетерпеливым.              — Ну же, давай! — требовательно прошипела тёмная ведьма, указывая на директора, стоящего у самого края Астрономической башни.              Палочка опускалась, я отрицательно замотала головой, отступая назад. Что-то внутри ломалось, принося омерзительную боль.              — Давай! — гаркнула Беллатрикс, вперив меня злой взгляд.              Она была права, я должна! Должна сделать это ради родителей, ради самого Дамблдора, ради себя.              Снейп бесшумно появился, вставая рядом с Драко. Если я не решусь, все их жертвы будут напрасны! Нет, этого не случится. Давай!              Мысленно подбадривая себя, чуть кивнула Дамблдору, метнув в него взгляд, полный решимости.              Три…              Два…              Один…              Выдыхаю, резко направляю кончик палочки на грудь директора, в которой трепещет и бьётся его сердце. Взгляд Лестрейндж прожигает меня изнутри. Я слышу, как она тяжело дышит, жадно осматривая меня.              Проходит секунда, две, три.              Ты должна, Гермиона!              — Авада Кедавра! — отчаянно с нотками подступающей к горлу истерики выкрикиваю я, наблюдая, как зелёная вспышка ослепляет Пожирателей смерти и попадает прямиком в грудь великого волшебника, неподвижно стоящего на краю Астрономической башни.              Столкновение. Удар. Вспышка ударяет его и он бесстрашно принимает её, падая вниз, смотря на мир остекленевшим взглядом.              Взглядом мертвеца.              Убила.              Вдох. Лёгкие насыщаются кислородом и он больно сжимает всё внутри.              Я убила человека!              Смех Беллатрикс, она заливается безумным хохотом, она ликует. Встав на краю башни, держусь одной рукой за перила, другой посылаю в небо Чёрную метку, оповещая всех, что убийство состоялось. Она кричит, радостно гогочет и подпрыгивает на месте.              Купол накрывает меня, я ничего не замечаю: ни настойчивые попытки зельевара вывести меня из школы, ни его крупные руки на моих руках, ведущие меня прочь от места расправы над Дамблдором.              В моих глазах пустота, там совсем ничего нет. Губы чуть сжаты. Именно сейчас я вовсе не понимаю, что сделала не так. Чем прогневала свою судьбу, что мне досталось такое жестокое наказание.              Сил ни на что не было, но Снейп упорно тащил меня за собой, крепко сжимая мою руку. Возможно, он поддерживал меня таким образом.              Мы проходим Большой зал, оборачиваюсь и осматриваю место, в котором впервые познакомилась со школой. Вспоминаю своё распределение, как же я тогда переживала, это было так волнительно и одновременно радостно. Ведь я попала в Гриффиндор. Факультет самых храбрых.              Звон посуды и стекла оглушает меня. Беллатрикс стоит на столе Гриффиндора и посылает заклятия, разбивая посуду, выбивая все стёкла разом, туша свечи сильным потоком воздуха. Большой зал умирает, становясь бездушным и мрачным.              Лестрейндж быстро шагает по столу моего факультета, разбрасывая посуду ногами. Она рада, что выполнила задание своего лорда, повелителя, хозяина, господина. Боже, как же мерзко. Она ведь такая…. Ужасная, отвратительная. Её нельзя любить.              Нельзя!              Плотно сжимаю губы и резко разворачиваюсь, следуя за профессором Снейпом на выход из Хогвартса.       

***

             Спускаюсь вниз по склону, действую чисто инстинктивно, быстро перебирая ногами. Мне нужно бежать, бежать от своей прошлой жизни. Друзья… Гарри и Рон. Они поймут, возможно не сейчас, но они обязательно примут мой выбор.              Беллатрикс, не скрывая свою радость, подпрыгивала с одной ноги на другую. И как её каблуки ещё не сломались? Мысли в моей голове путались. Они жужжали, словно пчёлы в улье, а затем безжизненно затихали, не беспокоя меня.              Впереди показалась хижина Хагрида, нашего друга и помощника. На первом году обучения он казался мне просто огромным великаном. Но, познакомившись с ним поближе, я поняла, что он надёжный друг. Гарри верил ему, верила и я.              Вырвавшись вперёд, тёмная фигура Беллатрикс Лестрейндж медленно с кошачьей грацией начала подходить к хижине.              — Хааагрид, аууу! — ведьма была взбудоражена до предела.              Сердце бешено застучало, стоило мне услышать надрывный крик Гарри.              — Как ты могла! Мы верили тебе! — он двигался вперёд, было видно, что ему больно. Эта боль сжимала его пополам, крушила сознание, била по голове.              А затем короткий взрыв и языки пламени жадно облизывают стены дома Хагрида. А чуть в стороне Пожирательница прыгает от счастья, подняв руки к ночному небу, на котором сегодня полностью отсутствовали звёзды.              Драко испуганно смотрит на Поттера. Снейп кивает ему и цедит сквозь зубы:              — Уходи!              Слизеринец тут же убегает, следуя за остальными Пожирателями. Я же остаюсь за спиной зельевара, виновато оглядывая друга.              Поттер уверенно поднимает палочку и с ненавистью смотрит на меня. Всё прямо как в моих кошмарах, что мучили меня многие месяцы.              — Инкарцерро! — Снейп берёт яростного парня на себя и отбивает заклинание, закрывая меня своей спиной.              Но Гарри так просто не сдаётся и произносит следующее заклинание, стискивая свою волшебную палочку слишком сильно.              — Диффиндо!              Снова заклинание остаётся отбитым.              — Сражайся! Сражайся ты! Отвратительная грязнокровка! Такая тварь, как ты, недостойна Гриффиндора! — не стесняясь в выражениях, Поттер давит на самое больное. Одинокая слеза катится по левой щеке, оставляя влажную дорожку после себя.              Беллатрикс использует пыточное, попадая в друга. Он падает на землю и кричит, извиваясь от боли.              — Хватит! — приказывает Снейп. — Он принадлежит Тёмному лорду.              Я удивляюсь способности зельевара говорить твёрдо и спокойно, будто ничего не происходит. Все свои эмоции он держит внутри себя, лишь иногда выдавая своё переживание взглядом.              Беллатрикс на мгновение закрывает глаза и приоткрывает рот, а затем хватает меня за руку и тащит за собой, впиваясь ногтями в моё предплечье. Но эта боль кажется мне мизерной, чем та, что царит в моей душе, разрывая её на части.              Гарри ещё что-то кричит, но я уже не слышу, неожиданно для себя оказываюсь прижатой к телу Лестрейндж и пропадаю с лёгким хлопком, трансгрессируя из школы Чародейства и волшебства.