Горечь грязной крови

***

      Запах крови жжёт глотку. Склоняюсь над Беллатрикс и зажимаю особо крупную рану на животе руками. Дело плохо, даже очень.       Роюсь в памяти, пытаюсь отыскать там хоть какое-то заклинание, которое смогло бы замедлить кровотечение.       Пальцы бьёт крупная дрожь, я прижимаю её к себе ближе, укладывая голову на свои колени.       Мы трансгрессировали недалеко от Хогвартса и оказались на опушке Запретного леса. Это всё, на что хватило моих магических сил.       Палочка из виноградной лозы раздроблена на части. Повредилась во время незапланированной аппарации, и я рада, что Беллатрикс не расщепило.       Возможно, заклинание «Вулнера Санентум» могло бы помочь, но я слишком растеряна и не могу собраться с мыслями.       Вижу как жизнь уходит из тела Лестрейндж и не могу поверить, что всё происходящее является правдой. Неужели она умрёт? Нет. Не могу даже мысли допустить.       Разве Белла может уйти и бросить меня одну? Я всё сделаю лишь бы она выжила сейчас.       Бадьян. Поможет ли? В нерешительности сжимаю свою сумочку из бисера окровавленной рукой, а другой глажу ведьму по плечу.       — Акцио, бадьян! — повторяю призыв раз за разом, но ничего не происходит, полагаю, это из-за моего внутреннего состояния.       — Вряд ли поможет… — тихо говорит Беллатрикс и смотрит мне в глаза, касаясь своими пальцами моей руки, прижатой к её телу.       — Ты истечёшь кровью, я, я… — судорожно пытаюсь придумать как спасти её. Но всё, что я сейчас могу сделать – это сидеть с ней и плакать. — Должно же получиться… Ты не умрёшь.       — Нет, грязнокровка, это конец, — заключает тёмная ведьма и морщится от боли. — Домохозяйка уделала меня, никогда бы не подумала о таком.       — Не говори так! — отчаянно сопротивляюсь и не принимаю горькую правду. — Это всё из-за меня, если бы я не ослушалась тебя, то…       — Тшш, в этом нет твоей вины,— шепчет Белла и делает попытку улыбнуться.       Выходит скверно и я начинаю реветь ещё сильнее.       Обнимаю её руками ещё крепче, слыша тихое дыхание. Может быть сейчас произойдёт чудо и она выживет? Но мы не в сказке и поцелуй любви здесь не излечивает от смертельных ран. Но я всё равно оставляю поцелуй на её бледной щеке.       — Я так люблю тебя, чёртова Лестрейндж, — сквозь рыдания, произношу я, замечая, что под Пожирательницей смерти образовалась внушительная лужа крови.       — И я люблю тебя… — хрипит Беллатрикс и заходится громким надрывным кашлем.       Капля крови стекает из уголка её губ и попадает за контур подбородка. Видимо, это внутреннее кровотечение.       Я ждала этих слов так долго, что теперь не могу осознать реальность происходящего.       — Почему? — тут же меняюсь в лице, понимая, какой это глупый вопрос. Сейчас не время выяснять наши и без того сложные отношения. — Прости, не отвечай, береги силы!       — Я скажу, Гермиона, — ведьма тянет руку и касается моего лица, оставляя на щеке кровавый отпечаток пальцев. — Никто никогда не смотрел на меня так как ты сейчас.       — Беллатрикс… — отчаянно выдыхаю, ощущая режущую боль в области сердца. И сжимаю Беллу руками, не желая отпускать.       — А ты почему?       — Только твоё «грязнокровка» не звучит, как оскорбление. Только тебе я готова простить всё что угодно, к твоим ногам я брошу весь мир, веришь? Только не умирай, пожалуйста, — мольба срывается с губ и новый поток слёз стоит в моих глазах.       — Верю, грязнокровка, — она тихо смеётся сквозь боль в ожидании неминуемого конца. Смеётся, чтобы не напугать меня.       Понимаю, что счёт пошёл на минуты.       Ещё несколько мгновений и мы расстанемся навсегда… Стараюсь не плакать и провести последние пять минут в относительном покое. Сердце рвётся на части. Как же я буду жить без неё?       Война больше не имеет для меня значения. Я сделала всё, что могла, и даже сверх того.       — Твоя палочка… — расстроенно говорит Беллатрикс, будто это сейчас самая важная проблема.       — Плевать на палочку.       — Нет. Волшебница не может быть без палочки, — бескомпромиссно отвечает женщина и вкладывает в мою руку свою собственную. — Возьми мою. Думаю, после моей смерти она будет тебя слушаться.       — Спасибо, — тепло благодарю я и сжимаю ореховую палочку в ладони.       Внезапно состояние Пожирательницы резко ухудшилось, и паника вновь нахлынула на меня. Что делать? Ведьма захрипела в предсмертной агонии. Тёмные глаза, в которые я так любила вглядываться, закатились, а затем закрылись навсегда.       Тело обмякло, наши ладони разъединились. Весь воздух в лёгких пропал и я, как рыба, выброшенная на берег, пыталась вздохнуть.       — Беллатрикс… Пожалуйста…. — шептала я, обливаясь горячими слезами. — Не уходи… не бросай меня. Открой глаза.       Потрясла за плечо. Безрезультатно. В районе сердца царила оглушающая пустота. Там больше не было привычного стука. Казалось, и моё сердце в этот миг тоже прекратило биться.

***

      Не знаю, сколько времени прошло, но мои ноги окончательно онемели. Я всё ещё сидела на земле и гладила Беллу по волосам, шепча слова любви. Её кожа становится всё более холодной, и мне страшно.       Она умерла. Её больше нет и не будет. Я больше никогда не услышу её голос и смех с искрой безумия. Наклоняюсь ближе, касаясь кончиком носа её тёмных кудрей, и вдыхаю родной аромат мяты и корицы.       Этот запах напоминает мне о не самых радужных событиях в моей жизни. Но, тем не менее, этот временной отрезок уже часть моей истории. Мои страдания продолжаются, боль от потери пронзает меня раз за разом, а воспоминания душат.       Рот сам открывается и я издаю душераздирающий крик, сгибаясь пополам. Хватаю Беллатрикс за плечи и трясу, словно это может воскресить её.       Закрываю лицо руками, не в силах смотреть на труп любимого человека.       — Гермиона! — слышу отчётливый крик, но не оборачиваюсь, не вздрагиваю. Не проявляю абсолютно никакого интереса к тому, кто нашёл меня. — Гермиона!       Чья-то рука касается моего плеча и я всё же поднимаю на него глаза. Гарри.       Передо мной стоит Гарри Поттер в треснутых очках и смотрит взглядом, полным сочувствия.       — Эта сука померла? — резко говорит Рон, стоящий в стороне и брезгливо поглядывающий на безжизненное тело в моих руках. — Она мертва, Гарри?       Но Поттер не отвечает и подходит к другу, сильно ударяя его в грудь.       — Эй, а я то что сделал? — возмущается парень и отходит назад.       Нахожу в себе силы и встаю на ноги, едва не падая обратно. Делаю несколько шагов и оборачиваюсь. Я оставила её на земле. Одну. Я не должна была. Не сейчас. Мука продолжается с новой силой и я не сдерживаю рыданий.       — Она умерла. — Гарри подхватывает меня и крепко обнимает, пытаясь хоть как-то утешить и заглушить мою боль.       Стоим в обнимку ещё несколько минут, а затем я отстраняюсь и смотрю на друга пустыми глазами, лишёнными каких-либо эмоций.       Беллатрикс больше нет в живых, а значит и часть моей души умерла вместе с ней….       — Гермиона, почему ты плачешь? Лестрейндж ранила тебя? — спрашивает Уизли, недоумённо взирая на меня.       — Она умерла… — словно в бреду, говорю я и царапаю ногтями внутреннюю сторону ладони. — Умерла, умерла, умерла….       — Милая, ты можешь нам всё рассказать, — терпеливо говорит зеленоглазый волшебник и сжимает мою руку.       — Гарри, ты разве не видишь? Кажется, она умом тронулась, — осторожно произносит Рон.       — Я очень любила её… — шепчу я и прикусываю нижнюю губу до крови.       — Кого? — удивлённо переспрашивает рыжеволосый.       — Рон, не тупи! — шипит Поттер и кивает на тело Пожирательницы смерти.       — Эту стерву? — кричит Уизли и отшатывается от меня подальше. — Так вот почему ты просто не сбежала, у вас были отношения! Даже в самой больной фантазии я не представил бы вас вместе! — он бросает на меня колючий, полный презрения, взгляд.       Ожидаемо, что сказать.       — Заткнись, Рональд! — Поттер выходит из себя и встаёт на мою защиту. — Гермиона наша подруга, и благодаря ей мы смогли уничтожить Тёмного лорда!       — Откуда ты знаешь, что она была предана тебе?! Или уже забыл как она хладнокровно убила Дамблдора?!       — Я просто хорошо её знаю и не сомневаюсь в искренности её намерений, в отличии от тебя!       — Она была с ней! А я то думаю, почему ты меня динамишь постоянно. Вот кто твой «любимый» человек – психопатка из Азкабана! А что, вы друг друга стоите!       — Прекрати! — падаю на землю и плачу от переполняющих эмоций. Он специально давит на больное. — Не надо так говорить!       — Хорошо, я уйду, разбирайтесь сами!       После ухода Рона, Гарри и я ещё немного посидели в тишине. А затем, получив моё согласие, он аппарировал вместе со мной в Хогвартс, пообещав вернуться за телом Беллатрикс чуть позже.

***

      7 месяцев спустя…       Говорят, время способно залечить любую боль, но какая же это ложь. С каждым днём, проведённым без Беллы, я становлюсь всё более слабее. Из-за физического истощения моя магия практически перестала функционировать.       Моя жизнь – бессмысленное существование. После похорон я окончательно ушла в себя и фактически ни с кем не контактировала.       Покинув волшебный мир, я поселилась в маггловском Лондоне, подальше от напоминаний о том, что я потеряла её.       Подальше от рыжих макушек Уизли и их брезгливых взглядов на меня.       — Мяууу! — протяжно мурлыкает Живоглот и переводит моё внимание на себя.       Он тыкается мордочкой в пустую миску, сообщая тем самым, что его пора бы уже покормить. Я правда пытаюсь встать с постели, но меня словно приколотили к ней гвоздями. Сил нет. Я и сама давно не ела, не говоря уже о том, чтобы подумать о своём питомце.       — Живоглот, перестань, — громкое мурчание начинает раздражать меня всё сильнее.       Слышу звук аппарации и расслабляюсь под брюзжание вечно всем недовольного Кикимера.       — Грязнокровка развела тут бардак. О, бедный Кикимер будет убирать за этим отребьем!       — Гермиона? — зовёт Гарри и проходит в комнату, где нет ни капли солнечного света. Окна завешаны плотными шторами, сквозь которые не проходит ни лучика. — Привет.       Гарри – единственный человек, который не отвернулся от меня после того, как узнал мою тайну. Он навещает меня раз в две недели и, видимо, сегодня как раз тот самый день.       — Привет, — мой голос больше похож на хрип, в нём уже не осталось жизни.       — Как ты себя чувствуешь?       — Снова плохо.       — Когда ты последний раз ела? — обеспокоенно спрашивает волшебник и с подозрением поглядывает на меня.       — Должно быть, вчера утром… — тру глаза и вспоминаю ещё раз. — Или позавчера…       — Так, понятно, — Поттер поднимает меня и ставит на ноги. — Я принёс продукты, сейчас что-нибудь приготовлю. А Кикимер пока уберётся здесь.       — Покорми Живоглота, уж больно он жалобно смотрит, — киваю на кота и скрещиваю руки на груди.       — Привет, приятель! — он заботливо гладит его по спинке. — Я и тебе принёс покушать. Пошли.       Питомец с радостью мяукает и бежит, путаясь у Гарри в ногах. Иду на кухню, шаркая подошвой тапок. Раньше меня раздражал этот звук, но теперь плевать.       Хочу взять стакан с водой на кухонной тумбе, но пальцы не слушаются и я роняю его. Треск.       — Криворукая! — шипит на меня Кикимер и с помощью магии быстро устраняет беспорядок.       С отстранённым выражением лица просто терплю его оскорбления. Теперь меня не волнует как меня назовут.       Превозмогая внутреннюю боль, сажусь за стол и смотрю на тарелку с фруктами.       — Прости, — шепчу я и со слезами откусываю кусочек яблока.       — За что? — спрашивает волшебник, рассортировывая продукты по холодильнику.       — За то, что приходится возиться со мной, как с маленькой.       — Мне это не в тягость, Гермиона. Я всегда помогу тебе.       — Спасибо, — пытаюсь улыбнуться, но и эта попытка проваливается с треском. Я разучилась это делать с того самого дня как похоронила свою любовь.       По щеке течёт слеза, заставляю себя проглотить свой обед, приготовленный Гарри, не хочу расстраивать его ещё больше. От пищи меня выворачивает наизнанку, нет, она вкусная, но желудок стягивает узлом и я чувствую горечь в горле.       Возвращаюсь в свою комнату, где теперь стало намного чище благодаря Кикимеру и Гарри. Живоглот сытно поел сырого мяса и довольный развалился на пол кровати. Присаживаюсь на краешек и невесомо глажу по шерсти.       Понимаю, что я ужасная хозяйка и не могу в полной мере заботиться о Глотике. Он всё чувствует и впадает в апатию вместе со мной. Не хочу мучать любимца, поэтому, когда Гарри приходит в комнату, прошу его забрать кота.       — Но ты же его так любишь…       Я не знаю, что такое любовь, Гарри…       — В Норе ему будет лучше, там о нём позаботятся, а я не могу сейчас этого делать, — прижимаю колени к груди и смотрю в одну точку, пока глаза наполняются новой порцией слёз. — Я целыми днями плачу, меня ничего не радуется, у меня нет никакой цели в жизни.       — Гермиона, может быть, тебе стоит сменить обстановку? — осторожно предлагает Поттер. — Тут так мрачно, что даже самый жизнерадостный человек в итоге стал бы страдать дни напролёт.       — Мне уже ничего не поможет…       — Просто попробуем.       — Ладно, — соглашаюсь, но сама понимаю, насколько эта идея сомнительна и ни к чему не приведёт меня.       Волшебник творит заклинания и шторы превращаются в прекрасную тюль. Комната наполняется ярким светом и я щурюсь от ослепительного блеска, бьющего в глаза.       — Перестань думать, отключи голову! — требует друг и я подчиняюсь.       Начинает играть песня из старенького радио и Гарри протягивает мне ладонь, приглашая на танец. Смотрю на друга с отчаянием. Зачем он это делает? Это бесполезно…       Отбрасываю мысли и поднимаюсь на ноги. Следует попробовать. Принимаю приглашение и вкладываю свою руку в его.       Мышцы одеревенели и я едва способна перебирать ногами. Но Поттер не торопит меня и даёт время, мягко ведёт в танце и направляет. С каждой секундой шевелюсь всё более уверенно и прежняя скованность оставляет меня.       Улыбаюсь. У Гарри светлеет лицо, когда он видит первую положительную динамику в моём состоянии. Он кружит меня по комнате и прижимает к себе, я начинаю смеяться от лёгкой щекотки.       Его пальцы скользят по моим рёбрам и мне становится весело, прямо как в детстве.       Тогда не было ни горя, ни всепоглощающей печали. На секунду, всего на секунду я забыла о чёрной дыре вместо сердца. Стало легче дышать. Гарри приобнимает меня и я кладу свою голову ему на плечо, слегка раскачиваясь.       Музыка стихает и всё снова становится безжизненным. Эмоции сменяются одна за другой, пока не остаётся ничего.       Тяжело вздыхаю, ощущая, как слёзы щиплют глаза. Отходим друг от друга.       — Спасибо, — на этот раз благодарит Поттер и оборачивается на сворливого домовика.       — Кхм! — он кашляет, призывая к себе внимание, и протягивает мне свёрток. — Кикимер хранил старые вещи много лет, это должно принадлежать вам.       Озадаченно гляжу на эльфа и принимаю небольшую вещицу. Разворачиваю, и сердце наполняется теплом.       Колдография Беллы. Тут она ещё маленькая девочка, но уже тогда у неё был этот серьёзный взгляд. Прижимаю руку к губам, не в силах что-то сказать.       Сжимаю колдографию крепче, боясь, что если уроню, то она исчезнет.       Изображение движется и я могу наблюдать за тем как маленькая Беллатрикс смеётся и высовывает язык.       Благодарно киваю домовику и сажусь на кровать, в мельчайших подробностях рассматриваю колдографию.       Сердце жжёт, как раскалённое железо, при напоминании, что пожирательница мертва. Слёзы катятся по щекам и я не в силах сопротивляться порыву.       — Гермиона, мне казалось, что если ты увидишь это, то тебе станет легче. Но моя затея тебя только расстроила, — произнёс Гарри и разочарованно вздохнул, присаживаясь рядом.       — Нет, просто я совершенно разучилась радоваться, — я сжала ладонь друга в своей и взглянула на него. — Это очень много для меня значит. Ты единственный человек, не презирающий меня за связь с Беллой.       — Ты любила её, и для меня это главное.       — Я люблю её по сей день, иногда мне кажется, что она где-то совсем близко. Постоянно чувствую аромат мяты и корицы. Это так мучительно не иметь возможности видеть её лицо, касаться тела. Палочка слушается меня, но я практически не использую её, для меня это неправильно, у неё уже есть хозяйка.       — Ты скучаешь, это нормально. У меня было тоже самое, когда погиб Сириус.       — Зачем жизнь разлучила нас? Для чего? — я задавала себе эти вопросы раз за разом, но ответа так и не нашла.       — Видимо, так надо. После моей победы её всё равно ждала бы участь пострашнее смерти.       — Нет, — резко вскочив, проговорила я. — Нет! Я… я бы придумала что-то… я бы не позволила…       — Гермиона! — воскликнул Гарри и взял мои руки в свои. — Успокойся, она мертва, а ты жива.       Я затихла и вновь села на кровать, прижав пылающие ладони к груди, где быстро билось сердце.       — Это так.       — Слушай, может быть тебе стоит отправиться в Нору? Джинни будет рада тебя видеть, да и все остальные тоже. Отметили бы Рождество все вместе, как раньше, помнишь.       Конечно я помнила, но теперь это не имело ничего общего со мной. Я не та наивная студентка школы Чародейства и волшебства. Я – героиня второй магической войны, уничтожившая один из семи крестражей Тёмного лорда. Я та, кто хладнокровно убила величайшего волшебника Дамблдора.       Я – просто несчастная грязнокровка, которая по уши влюбилась в Беллатрикс Лестрейндж. И теперь боль от потери раздирает меня каждый день.       — Нет, Гарри, — мягко отказываюсь. — Я испорчу вам праздник. К тому же там будет миссис Уизли, мне тяжело видеть её и ты прекрасно знаешь причину.       Она убила Беллу, и если я увижу её, то уничтожу. И плевать мне на всё!       — Ладно, я понимаю, — друг расстроенно вздыхает от неудавшейся авантюры и гладит Живоглота по спинке. — Тогда может ты хочешь сходить на могилу Беллатрикс?       Место захоронения Пожирательницы я превратила в святыню. Каждую неделю я аппарировала на кладбище и устанавливала новые защитные чары, защищая могилу от нападок волшебников и мародёров.       — Я уже была там позавчера.       — Ты не хочешь?       — Нет, что ты, — я заметно оживилась. — Мы можем отправиться хоть сейчас.       — Ну, сейчас вряд ли, но завтра вполне можем.       — Хорошо, буду ждать тебя.

***

      На следующее утро я проснулась и выглядела более живой, чем до этого.       Поход к могиле Беллатрикс – единственное, что хоть ненадолго могло утешить меня. Там я всегда находила ответы на свои неозвученные вопросы.       У могильной плиты с выгравированной надписью я могла проводить целые часы, смотря в одну точку. В спешке одеваюсь. Не хочу ни минуты больше провести в этом склепе, который я по ошибке именую своим домом.       Сегодня тринадцатое декабря. Эта дата по своему особенная, ведь сегодня день рождения Беллы. Ей могло бы быть сорок семь лет.       Если бы она не погибла тогда в битве, мы могли бы отпраздновать этот день. Я бы подарила ей самый дорогой подарок, но судьба распорядилась иначе. Ничего не вернуть назад и даже магия оказалась бессильна.       В таком состоянии я даже Патронуса вызвать не могу, не то что пытаться воскресить человека.       Гарри приходит вовремя и вместе мы трансгрессируем из маггловского Лондона. Нас переносит на кладбище.       Здесь тихо и никого нет. Мёртвая тишина, нарушаемая лишь нашим частым дыханием.       Кончики пальцев покалывает и я отыскиваю взглядом надгробие Лестрейндж. Это не занимает у меня много времени и уже через пару минут мы оказываемся на месте. Сажусь на колени, игнорируя снег и холод. Я всегда так делаю вне зависимости от погодных условий.       Поттер присаживается рядом и слегка обнимает одной рукой. Сглатываю горькие слёзы и прижимаю подбородок к груди.       Волшебник смахивает снег с могильной плиты и кладёт букет живых цветов. На них, как я полагаю, наложено заклинание и они простоят в своём первозданном виде ещё долго.       — Мне так жаль, Гермиона! — в глазах друга я вижу настоящее сожаление. — Если бы мы знали…       — Это ничего бы не изменило. Наоборот, тогда я бы стала мишенью для насмешек и издевательств. — тихо говорю я и тянусь рукой к холодному камню. — У неё сегодня День рождения. Поздравляю тебя, Беллатрикс. — эти слова даются мне нелегко и я срываюсь на рыдания, утыкаясь лицом в плечо Гарри.       — Тише-тише! — он успокаивающе гладит меня по спине.       Вытираю дорожки горячих слёз и отстраняюсь от друга. Совсем рядом раздаётся хлопок аппарации и я оборачиваюсь, в надежде увидеть, кто же явился сюда и помешал нашему уединению.       Нарцисса Малфой идёт гордо, вскинув подбородок. Полы её длинного чёрного пальто с меховым воротом едва касаются заснеженной земли.       Её шаг – уверенный, такой и должен быть у аристократки, происходящей из благороднейшего рода Блэков.       Она слегка поджимает губы, замечая около могилы Гарри Поттера. Должно быть, она возмущена его присутствием, но, если честно, плевать мне на её чистокровное мнение с высокой колокольни!       — Здравствуйте, — не забываю о приличиях и приветствую её первая.       Волшебница кивает мне и с тяжёлым вздохом обходит Гарри, кладя букет пышных чёрных роз на могильную плиту, рядом с нашим более скромным.       Рука друга сжимается на моём плече и я одними лишь глазами говорю, что всё в порядке. И он оставляет нас наедине, выходя за пределы кладбища.       — Ты снова здесь, Грейнджер! — цедит сквозь зубы миссис Малфой и поворачивается ко мне лицом. — Ещё и этого мальчишку притащила!       — Вы можете обращаться лично ко мне как угодно, но не нужно так говорить о моём друге! Гарри спас вашего сына от Адского пламени, он сохранил ему жизнь, хотя он мог бросить его умирать. У него на то достаточно причин и после всего вы смеете что-то говорить в его адрес?! — в моём голосе слышалась непривычная сталь. Я чеканила слова и смотрела младшей сестре Беллатрикс прямо в глаза.       — Как вам угодно, — без каких-либо эмоций произнесла Нарцисса и сцепила ладони вместе. — Сегодня у Беллы день рождения и я бы не хотела ссориться в такой день.       Её обращение на «вы» ко мне покоробило. Мы были не чужими друг другу, это всё сложно объяснить.       Опускаю глаза вниз и смотрю исключительно на надгробие. Мы обе молчим какое-то время.       — Я очень скучаю по ней. Всё бы отдала, чтобы она была жива, — негромко произношу я и борюсь с накатывающей истерикой.       — И я, Гермиона. Моя сестра не была святой, но она была членом моей семьи. В раннем детстве мы были особенно неразлучны. Беллатрикс нянчилась со мной и уже в пять лет брала ответственность за меня. Ей всегда доставалось от родителей больше, чем нам с Андромедой, ведь она старше. Порой, мне было её так жаль, у нашего отца были слишком высокие ожидания. И в погоне за идеалом Белла потеряла себя.       — Вам следовало её поддержать. Она всю жизнь была одна. Я видела это одиночество в глазах. Служение Тёмному лорду окончательно сломало её.       — Неужели это упрёк? — светлая бровь миссис Малфой от удивления взлетает вверх.       — Понимайте как хотите, — подхожу к могиле чуть ближе, сажусь на корточки и целую ладонь, а затем прикладываю к камню. — Пока, любимая, я ещё приду.       Резко встаю и ухожу прочь, с каждым шагом отдаляясь от Нарциссы, глядящей мне вслед.