Проклятие Кохагэ

      Воскресенье началось с дождя. Луч солнца пытался пробиться сквозь тяжёлые серые тучи. Бес наблюдал за небом с шести утра, а всю прошедшую ночь так и не сомкнул глаз. Наслаждался каждой минутой, словно жизнь вот-вот кончится. В конце концов всё действительно затеряется, как слезы в каплях дождя. У тебя может быть очень длинный лимит на жизнь, но в конечном итоге его когда-нибудь не останется. Ты можешь быть кем-то великим, кем-то, кого будут оплакивать горькими ручьями, но пройдут поколения, и твоё имя забудется. Твои грехи смоются водой, ветра унесут их далеко. Демон ты, Ангел, или может быть Человек - ты пылинка, сочинённая Вселенной.        Аспид долго обнимал Маркуса, вдыхал его запах, гладил шелковистые волосы. Запоминал каждую деталь, наслаждался каждым мгновением, испытывая огромнейшее чувство счастья. Эта ночь была последней, когда он вот так вот мог позволить себе быть собой. Когда он мог позволить себе проявить все свои чувства. Клаю показалось, что он наконец-то ожил. Он всегда чувствовал себя живым и свободным рядом с Маркусом. Теперь он понял слова Люцифера. Какой-то частью себя он хотел бы быть свободным, не привязанным к демону. Быть простым бесом. Но он не жалел о том, кем родился. В этой жизни, в этом воплощении у него была другая миссия. Может в следующей ему повезёт. Ночь тянулась размеренно, прощаться с бесом не хотела. Даже солнце не смело прогонять темноту. Звёзды спрятались под тяжёлым серым небом. — Сегодня такой ливень.. - затягивая носом свежий воздух, проговорил Клай. Он открыл окна нараспашку. — Давай прогуляемся? — Ты так любишь дождь, - мягко улыбнулся пепельноволосый. Он помнил, что сегодня день рождения аспида. В Аду всегда шли сумасшедшие ливни в его день рождения. Холодная вода поглотила их сразу же. Бес остановился, запрокинув голову. Капли обливали его лицо. Секунды замедлились. Сейчас он в Аду, льёт дождь, а за руку его держит любимый человек. Их любовь придумана дьяволом, их чувства рождены грехом. Что может быть лучше для потомка тьмы, чем быть сутью порока? — Маркус, кем бы ты хотел быть в своей следующей жизни? - спрашивает бес, а ведьмак насмотреться им не может. То, как капли стекают с кончиков волос, как губы алеют под холодом воды, как дёргается кадык. Клай млеет перед серым небом, и Маркус готов поклясться, что если Вселенная даст право выбора, он стал бы этим чёртовым дождём для аспида. Чтобы он вот так вот наслаждался им. Тогда бы он всегда мог касаться его кожи. — Хочу быть тем, кого ты будешь любить в следующей жизни, - отвечает чародей. Промокнув до нитки, но зато счастливые, они как обычно пришли к своему любимому местечку под деревом. Маркус наколдовал им горячий чай и создал купол от дождя. Вскоре они согрелись. — Знаешь какое моё первое воспоминание? - спросил бес. Он поднялся со своего места и прикоснулся пальцами к прозрачному щиту. Капли всё так же беспорядочно падали с серого неба. За стеклом всё казалось размытым. Дождь словно стирал границы между небом и землей. «Если дождь сумел соединить небо и землю, вечно далекие друг от друга, смог бы он соединить души людей?» - мысленно спросил бес у серого неба. Маркус подумал, что такого дождя в Аду уже давно не было. Он молча наблюдал за Инферно. — Нам с Люцифером было по шесть лет. Мы рвали одуванчики в поле. Плели из них венки для маленькой Астры. Вдруг начался сильный дождь, всё небо заволокло, стало темно и холодно. Я был пуглив в детстве, но никогда не признавал этого, потому что считал, что аспид принца не должен бояться, что я должен защищать его. Но знаешь, мой страх победил. Где-то рядом ударила молния, и я побежал со всех ног, пока не свалился в канаву. Меня искали почти час. Потом было очень стыдно. Интересно то, что Люцифер никогда ничего не боялся, даже будучи ребёнком. Он всегда казался мне старше меня. Я рос, глядя на него. В тот день он сказал мне, что дождь очищает разум и исцеляет сердце. Приучал меня гулять в пасмурную погоду, чтобы я поборол свой страх. Слишком умно и пафосно для шестилетнего ребёнка, да? - усмехнулся аспид. — Вот так и родилась моя любовь к ливню. Маркус не отрывает от беса карамельных глаз. Чувствует, как Клаю тяжело. Ощущает себя самым большим эгоистом. Когда Кохагэ отпускает его разум, вина буквально сжирает ведьмака. Он поставил Клая перед трудным выбором. И если в последний момент аспид вонзит клинок ему в сердце, Маркус простит его. — В день, когда нам исполнялось 666 лет, Лу должны были короновать, а меня сделать его правой рукой. В итоге всё случилось по-другому. Когда его изгнали из рода Инферно, мне позволили остаться, при условии, что я разорву связь с Люцифером. Я отказался. Тогда я считал, что ничто не заставит нас разорвать нашу связь. - Клай поворачивается и встречается с глазами цвета пережженного сахара. — Маркус, - зовёт он. — Что? — Почему ты доверяешь мне? Ведьмак хмурится, поднимаясь с места. Его грызет странное беспокойство: взгляд Клая не соответствует его внешнему виду и голосу. Слишком… пустой. Слишком наигранно-невозмутимый, чтобы быть правдой. — Ты слишком прямолинеен для лжеца, - отвечает чародей. — Но сейчас говоришь загадками и меня это пугает. — Чувства делают людей слабыми, а разбитые чувства лишают здравомыслия. Я всегда этого боялся. И как бы не пытался убежать от тебя, в итоге мой страх стал реальностью, - зачем-то говорит бес, вытягивая из внутреннего кармана рубашки серебристый кинжал. Тот самый кинжал, которым Маркус забирает золотые ядра. — Зачем ты украл клинок, перестань, - ухмыляется ведьмак, заранее зная, что Клай блефует. — Выброси это и пошли завтракать. Я хочу приго... — Нет. Послушай. - Обрывает аспид. Клай не боится. У страха только одна причина - сейчас даст слабинку, выбросит из рук оружие и бросится в любимые объятия, из которых никогда больше не захочет вылезать. Но они его и погубят. Им двигало то, что истинно в нем с самого рождения. Нельзя останавливаться. Аспид ради этого был рожден. Ради того, чтобы когда-то в будущем исполнить важнейший долг перед тем, с кем рождённый под одной звездой. Вселенная создала его ради этого. Ради этого решающего момента. — Мы с тобой встретились в неудачное время. Царапали друг друга безразличием, то подпускали интимно близко, то отталкивали на расстояние вытянутой руки. Мы мучили друг друга неопределённостью. В основном это моя вина. Теперь я жалею. Может быть, у меня бы получилось не дать твоему разуму воспалиться, и мы бы нашли другое решение твоего освобождения. - Бес улыбается ему искренне и с любовью, а мыслями шепчет «Я люблю тебя». — Но знаешь, мы все совершили ужасные ошибки в нашей жизни. Сделали то, что ни одно извинение не в силах излечить. Люцифер столетиями обманывал своего младшего брата, Ин портил ему жизнь и убил родителей Марины, Я отталкивал тебя всякий раз, когда ты нуждался во мне. Каждый в чём-то виноват. Но нужно двигаться дальше, попытаться найти новое счастье, несмотря на все свои потери. Впереди целый мир, который ждёт тебя. Великие города, искусство, музыка, истинная красота.... И ты можешь наслаждаться всем этим. У тебя может быть ещё тысяча дней рождений. Ты можешь жить иначе. Без убийств, манипуляций, притворства и страха. Есть такое правило, что яд нужно изгонять с помощью яда. Они уравновешиваются и сдерживаются друг другом. Будет больно, но это поможет тебе освободиться. - Направляет лезвие на себя. — Хочу стать в следующей жизни тем, кого ты будешь любить, Маркус Ханагер. — Клай, опусти кинжал!! - второй раз, уже твёрже просит ведьмак и подрывается в сторону аспида. Не успевает. Лезвие врезается в само сердце по самое основание. В правом уголке ещё алых губ просачивается горячая кровь. бес опускается на колени. Он никогда не боялся умереть. Для него жизнь не была чем-то, что жалко потерять. За все эти годы он умирал множество раз, страх больше никогда не открыть глаза давно изжил себя. Клай смотрит на чародея до самого конца. До тех пор, пока зрачки не застывают навечно. Маркус подхватывает опускающееся тело, держит его, смотрит в карамельного цвета глаза, а сам ощущает, как внутри что-то словно взрывается, освобождается, борется. И понимает: Кохагэ его покидает, а аспид в эту чёртову секунду уже не дышит. Клай завершил миссию, отобрав у себя жизнь. Без всяких сомнений, у Кохагэ из-под ног выбил почву, оставив на вершине того, кому всегда был всем своим существом верен. В сердце Маркуса нет места Кохагэ. — Неет! Нет! Нет! Нет! - рычал ведьмак. Дождь забил по куполу ещё яростнее. Самому Аду было больно отпускать того, кто служил ему до последнего вздоха, своего повелителя погоды. Маркус ложится рядом и притягивает к себе остывающее кукольное тело как можно плотнее. Носом утыкается в теплую шею с созвездиями погибших планет. Аспид крепко заснул, будить его нельзя. Убаюкивающая темнота, с которой он с рождения так тесно дружил, наконец, забрала его в свои объятия.

***

      Сада был бы не собой, если бы не вмешался в дела, которые его совсем не касаются. Как только его отчитали и отправили в качестве наказания чистить дворцовые полы, шкодник тут же удрал из дворца. А затем телепортировался в Рай. Ангел слёту взломал систему безопасности замка Ханагера, и проскочил в его темницу. Инферно он нашёл по голосам. У обоих был хриплый голос, словно они кричали часа два. — На том свете только и остается делать, что смотреть, как вы косячите, - произносит ребёнок, раскрывая камеры. Демоны выбегают оттуда сразу же. Люцифер боялся даже подумать о том, что мог вычудить бес. Симин последовал за братом.

      Люцифер не мог знать, где искать сейчас аспида. Демон больше не чувствовал их связи, и это казалось слишком непривычным, слишком неправильным и пугающим. Он телепортировался наобум, в надежде, что чутьё не подведёт. И не подвело. Дождь хлестал как никогда. Словно небо впитало в себя целый океан, а теперь решило выплакать всю эту воду на адскую землю. Различив силуэты в дали, Люцифер остановил шаги. Осознание привело его в шокирующий ужас. Демона окатило ледяной водой. Ударило молнией. Оглушило громом. Лишили почвы под ногами. Уничтожили. Инферно рухнул на колени прямо перед аспидом, чьё тело растворилось на глазах в считанные секунды. — Он не мог выбрать между мной и тобой. В итоге он выбрал себя. - Прошептал Маркус. Люцифер не ответил ему ни слова. Не взглянул на него. Воцарилась звенящая тишина, и, казалось, сам воздух заледенел. В эту секунду ему показалось, что часть его души распалась на атомы навечно. Клай унёс её за собой.

***

      Симин смотрит на могилу и не верит, что на холодном камне имя того, кто ему всегда бессмертным казался. «Ты умирал не один раз. Неужто теперь действительно навсегда?» - мысленно спросил он беса. Будь Клай сейчас жив, он бы снова кинул какую-то из своих колких фраз, вшивое словечко на подобии: «Нет, я просто решил прилечь тут в земле, энергией почвы зарядиться!» Они бы снова повздорили как обычно. Но ему никто ему не ответил, а Симин не хотел в это верить. Тот, с кем так сладко было ругаться и спорить, покинул его, сделав жизнь скучнее. Демону было так интересно увидеть на лице своего брата боль от страшной потери, но теперь, он не то что это видеть не может, он сам горюет. — Как ты мог оставить Лу? Чёртов пёс. Что ты за соулмейт такой?!

***

      Дни шли. Я наконец установил баланс своей энергии. Сада создал магический фильтр. Теперь вся светлая энергия переводится в тёмную. Это, конечно, не очень правильный метод, но чёрт с ним. Мне не привыкать. Хистилия навела порядок в стране. Она собиралась отправить Маркуса за решётку, но Симин каким-то образом отпросил у матери изменить наказание, так что его просто излупили до полусмерти и лишили титула ведьмака Ада. Теперь он изгой общества, как и я. Не сказать, что мне жаль его, я бы вообще его убил, если бы не память о Клае. Бес любил его. Лишь поэтому я не прикончил Ханагера. Скоро коронация Симина. У них с Астрой странные отношения, но мне кажется, ещё немного, и они откроются друг другу с новых сторон. Что касается меня, то я балласт в этом мире. Как был, так и есть. Но зато меня донимает младший брат не так агрессивно, как раньше. Словно мамочка, бегает за мной, следит, чтобы я питался, спал, дышал.. Существовал короче говоря. Переживает, что я сдохну в депрессии. Такой милый.       В эту ночь я на самом дне темноты. Я немел, глядя в небо. Хотя там внутри лишь пустота. Я немел, когда пылали светом звёзды. Но сейчас для меня они всего лишь искры в небе. Куда я должен идти? Может, в рай? Может, в ад? Я гулял по чёртовой Москве с бутылкой коньяка. Никто больше не придёт ко мне по зову одной лишь только мысли. Никто больше не узнает, что у меня на уме и о чём я тоскую. Я думал, что был одинок, отдалившись от семьи. Но по-настоящему одинок я стал, когда потерял того, кто мог читать мою душу. Смерть отвратительна. Я устал терять близких, устал ждать кого-то.       Меня окликнул голос. Я обернулся. Та, что протягивала мне окровавленную ладонь желала пожать мне руку. Я попросил Астру отправить Марину в её мир и стереть ей память. Только после смерти Клая до меня дошло, что я слишком долго тащил за собой прошлое. Жил в прошлом. Но похоже, бестия меня ослушалась. Марина смотрела на меня с разочарованным разбитым взглядом. — Я ждала тебя. — Прости. — Только прости? — Я сотру твою память и ты будешь жить, как прежде. — Не знаю, кого ты видишь сейчас перед собой, Марину или Аурику, но в прошлой жизни ты мне на крови клялся, что никогда не пойдёшь против меня. Ты солгал. — Хочешь, чтобы я порезал руку? Демонам нельзя клясться, иначе это повяжет их на всю жизнь. — Мы заключим сделку. — Твоя душа станет навсегда привязана ко мне, после смерти. - Напомнил я. — Я знаю. Я разбил бутылку об фонарный столб. Надрезав ладонь острым осколком, я протянул свою руку навстречу. Хочет сделку? Пусть так. Я искал её слишком долго, а когда нашёл, чуть не подверг опасности. — Я ведь предала тебя тогда. Яд в чае.. — Чего ты хочешь? — Почему ты защитил меня? — Мне было достаточно знать лишь то, что ты этого не хотела и тебе было жаль. Девушка смотрела на меня не читаемым взглядом. Она изменилась. Страх и депрессивность покинули её, сменившись на смелость и осознанность. Передо мной будто стояла Сильвару с той самой эпохи. Будто бы и не умирала никогда. Истину говорят: Душа не меняется, меняя тело. — Хочу забыть всё связанное с тобой и тем, что со мной было. Хочу новую жизнь. Хочу проснуться утром где-нибудь в другом городе, с приподнятым настроением и желанием жить. Хочу ходить на работу и спокойно возвращаться домой. Хочу влюбиться в кого-то, кто не ты. Хочу жить, не ведая ни о Рае, ни об Аде. - Она не отрывала от меня глаз, что заполнялись слезами. Её сердце было разбито. Я осторожно взял её руку. Так действительно будет лучше. Кармелия была права. Хватит гнаться за прошлым. Нельзя играть душами. — Идёт! Марина заслуживала достойной жизни.

***

      Наши жизни и наши решения, подобно квантам, осознаются ежемоментно. В каждой точке пересечения, любая встреча предлагает новые потенциальные направления. Каждый шаг, поступок, каждое знакомство могут повернуть жизнь в новом направлении. Маркус смотрит на сырую от беспрерывного дождя землю и думает, что было бы, если бы они вообще никогда не встретились? Тогда Маркуса некому бы было спасать. Никто не сдержал бы его природную сущность. Кохагэ бы победило. — Я должен был отступить, - сказал он надгробию. — Как приказываешь теперь жить с этим? Я так упорно боролся за жизнь, а теперь готов распрощаться с ней. — Разбитые чувства еще и мозгов лишают, оказывается… - на тяжком вздохе, с досадой проговорил Симин. Маркус не заметил, как он подошёл. — Что? - поворачивает голову ведьмак. — Посмотри на себя. Как ты можешь оставаться таким жалким? Клай не для этого отобрал у себя жизнь. - Брезгливо поморщившись, сказал Симин. «А как же месть? Но создав новую боль, старую не приглушить». Сейчас Маркус понял это. Хоть он был способен уничтожить этот мир, в итоге уничтоженным оказался он сам. Возможно Маркус однажды выйдет из паузы, но какой-то частью своего существа навечно застрянет в том дне, когда пошёл холодный беспощадный ливень. — Как думаешь, кем он переродится? - Спрашивает пепельноволосый. — Таким же паршивым аспидом. Я в этом не сомневаюсь. - Симин старался выразить что-то на подобии усмешки, но получилось горько. — Сейчас лишь одной Вселенной известно, где он. В глазах чародея загорелся огонёк надежды. — Даже не думай. - Симин уловил мысли ведьмака. — Проще из Огоньгория выбраться, чем вырвать чью-то душу из лап той, до кого даже дотронуться невозможно. Люцифер Аурику столетиями искал. Вселенная не отдавала. — Кстати говоря об Огоньгории.. - Встревает голос Люцифера. Демон ни разу не приходил к памятнику аспида. Знал, что Маркус ночевал на этом месте целыми сутками. Его лицо не выражало ни единой эмоции. Лишь омрачённый взгляд и глубокая усталость. Симин подумал, что сейчас его брат очень сильно похож на отца. Инферно не могут жить спокойно. Чем меньше ты потерял, тем ты удачливей. Симин ненавидел это правило. — Город потух. — Что?! Да ты шутишь! - Воскликнул светловолосый. — Это возможно только если он получил жертву, что способна укротить его.. - прошептал Маркус. Люцифер кивнул ему. Все трое подумали об одном: Огоньгорие наконец нашло своего хозяина. С белого камня медленно стирались буквы. «Клай Инферно» исчезло в пустоту. Все трое переглянулись. На Лице темноволосого демона промелькнула хитрая усмешка. Такие, как Клай просто так не умирают. Такие, как Клай переигрывают Вселенную.