Ready to Comply

Имущество отъезжает от базы подальше, оставляет там машину и возвращается пешком. Возле небольшого кафе, в котором продают суп, протокол обновляется. Когда это тело болело, ему было принято давать куриный бульон. Объекту будут необходимы жидкость и белок, но из-за травмы он не сможет переваривать твердую пищу. В убежище Имущество возвращается, нагруженное контейнерами с бульоном. Почувствовав запах, доктор поднимает полный надежды взгляд, и у него начинает урчать в животе. Имущество думает, что голодный доктор будет менее эффективен, но этот бульон для объекта. Имущество достает из запасника протеиновые батончики и бросает доктору. Тот смотрит на емкости с бульоном, но не спорит. Имущество расстегивает наручники, чтобы доктор мог проверить процесс выздоровления объекта, а потом, когда тот сообщает, что все идет хорошо, снова пристегивает его к трубе. Имущество игнорирует свои физические потребности и занимает позицию в углу, откуда видны и объект, и врач. Оно ждет. Время идет. Имущество смотрит. Доктор спит, прислонившись к стене. Объект не приходит в себя. Имущество меняет опустевший пакет в капельнице и возвращается в угол. Когда объект открывает глаза, с момента, когда оно принесло бульон, прошло пять часов. Объект зафиксирован на столе, но может повернуть голову. Он смотрит на Имущество. — Баки? Имущество подходит к доктору, будит его, резко тряхнув за плечо, и снимает наручники. Когда доктор начинает шевелиться, Имущество хватает его за руку, рывком ставит на ноги и толкает к столу, чтобы тот оценил состояние объекта. Врач работает эффективно. Осматривает раны, измеряет температуру, узнает у объекта о симптомах и боли. — Он будет жить? — спрашивает Имущество. Доктор кивает. — У него все нормально. Раны выглядят так, будто им уже несколько дней. Он будет жить. Имущество кивает и достает пистолет, чтобы быстро покончить с доктором. — Вы обещали отпустить меня, — кричит доктор. Имущество не нажимает на курок, но не из-за этих слов. Рука застывает, когда объект говорит: — Баки, стой! — и это определенно звучит, как приказ. Со времени последнего приказа прошло много времени. Имущество никогда не действовало без приказа, поэтому услышать его сейчас, даже от объекта, было приятно. У Имущества мелькает мысль, что оно и раньше подчинялось этому голосу. Мысль рождает следующий вопрос: правильно ли сейчас ему подчиняться? — Баки, ты должен отпустить его, — говорит объект. Это не приказ, это руководство к действию. Как протокол. Имущество больше не сомневается. Оно рассматривало возможность отпустить доктора, но отклонило ее как увеличивающую риск без ощутимой выгоды. Оно не получало приказа убить доктора. Новым приказом стало «должен отпустить его». Доктор плачет и говорит, что никому не расскажет, что просто хочет увидеть свою семью. Имущество не трогают мольбы. Оно и раньше их слышало. Мольбы неуместны. Но объект говорит: — Баки, отпусти его. Пожалуйста. Просьба неуместна. Сказанные ранее слова являлись приказом. Полузабытый протокол, появившийся из того же источника, что и протоколы смывания крови и подачи бульона, сообщает Имуществу, что приказы этого человека действительны. Оно может повиноваться этим приказам. У Имущества было много кураторов. Оно не знало, как отбирались кураторы и руководители миссий. Оно просто подчинялось их приказам. Если этот человек теперь его куратор, то его приказы должны исполняться так же, как и те, которые Имущество получало в прошлом. Что-то щелкает в сознании Имущества, утверждая новый протокол, и сомнения исчезают. Доктор будет жить. — Двигайся, — приказывает Имущество, кивая на дверь. Оно снова заматывает скотчем руки и ноги доктора и заклеивает рот. Потом находит машину, отвозит его на другой конец города и выбрасывает на обочину, где, несмотря на раннее утро, его смогут обнаружить в течение получаса. Выполнив задание, Имущество возвращает угнанную машину на место, уничтожает отпечатки пальцев и отправляется в убежище. Оказавшись внутри, оно проверяет, жив ли объект. Объект лежит там, где его оставили. — Он жив? — спрашивает объект. — Да, — отвечает Имущество. Ответы на прямые вопросы, касающиеся выполнения миссии, предусмотрены протоколом. Объект облегченно выдыхает и, насколько это возможно, учитывая ремни, расслабляется. Этот протокол соблюден, поэтому Имущество возвращается к протоколу подачи бульона, инициированному ранее. В бывшем банке этажом выше есть комната отдыха персонала, а в ней — микроволновая печь. Имущество редко бывало в этой комнате, но оно видело, как ученые и агенты пользовались печью, поэтому понимало ее основные функции и принципы управления. Имущество ставит контейнер внутрь, закрывает дверцу и нажимает на кнопку. А потом возвращается к объекту с уже теплым бульоном и ложкой. — Куриный суп? — спрашивает объект. — Жидкость и белок необходимы для регенерации, — сообщает Имущество и подносит ложку бульона к губам объекта. Объект открывает рот. — Зачем столько усилий, чтобы сохранить мне жизнь? — спрашивает объект. — Ты все-таки меня помнишь? — Приказ миссии, — отвечает Имущество. — Захватить объект живым, доставить на базу и зафиксировать в кресле для последующей обработки. — Что значит «обработки»? Имуществу известны параметры лишь своей обработки. — Стирание памяти. Поддержание организма в хорошей физической форме. Выработка условных рефлексов. Применение протоколов. Объект дергается и матерится. — Они хотят сделать со мной то же, что с тобой? — Да. Имущество выливает в рот объекта еще несколько ложек. После этого объект спрашивает: — Люди, отдающие тебе приказы, сейчас здесь? Это сложный вопрос. Людей, которые отдавали приказы раньше, здесь нет, но есть объект, которому теперь подчиняется Имущество. — Да, — отвечает оно. Объект снова матерится. Имущество вливает ему в рот еще несколько ложек. — Ты знаешь, кто я? — спрашивает объект. — Ты — моя миссия, — отвечает Имущество. Ответ, кажется, огорчает объект. — Пожалуйста, Бак. Ты меня помнишь? Ответить на вопрос не просто. Имущество смотрит на лицо объекта. Оно знает это лицо. Оно знает протокол смывания крови с этого лица. Оно знает протокол повиновения этому голосу. Но оно не знает, откуда взялись эти протоколы. Прежде чем ответить, оно долго думает, продолжая кормить объект бульоном. — Ты знаком, — говорит оно. — Источник знания неизвестен. — Мы друзья, — говорит объект. — Мы выросли вместе. Когда мы были детьми, ты жил через две двери от меня. И после того, как я ввязывался в драки, ты всегда промывал мне раны. Поэтому я подумал, что ты стал прежним Баки. В глазах объекта мольба. — Старый протокол, — говорит Имущество, потому что это объясняло его странное желание вымыть объекту лицо и принести бульон. Протоколы, составленные до миссии по захвату объекта, в отсутствие новых приказов имеют приоритет. — А что еще ты помнишь? — Стирание памяти — стандартная процедура после миссии, — сообщает Имущество. — Оно является частью первоначальной обработки. Оригинальная личность не нужна. Оригинальная личность наносит ущерб успеху миссии. Оригинальная личность подлежит уничтожению. Объект закрывает глаза, и его лицо снова искажается от боли. Имущество думает об источнике этой боли. Травмы? Нужно было оставить доктора? Если повреждения снова начнут угрожать жизни объекта, Имущество не сможет ему помочь — у него нет навыков для того, чтобы починить объект. Объект может умереть. Это неприемлемо. Но объект открывает глаза и сквозь слезы смотрит на Имущество. Тогда Имущество понимает, что боль скорее эмоциональная, чем физическая. У Имущества появляется желание исправить этот ущерб, но у него отсутствуют подобные навыки. — Мне так жаль, Бак, — говорит объект. Имущество не знает, о чем сожалеет объект, но это заявление не требует ответа, поэтому Имущество возвращается к протоколу подачи бульона.