По пятницам мы ходим в гей-клуб

Люди обесценили одиночество. Мне понадобилось немало времени, чтобы прийти к этому выводу, потратить все свои нервные клетки и даже побывать в двух лагерях — истинных одиночек и тех, кто считает их фриками. Увы, но современное устройство мира таково, что статус «одиночка» автоматически идёт с целым набором ярлыков, например, «у него/неё какие-то проблемы с социализацией, это ненормально», «ему/ей стоит посетить психолога», «бедняга наверное мучается от депрессии» и так далее и тому подобное. Нас, одиночек, это порой выматывает, и все же большую часть времени нам плевать. Нам и так прекрасно живётся. Ну, ведь что может быть лучше отсутствия потребности в постоянном общении? Конечно, бывают моменты, когда... — Лив, я выплесну свою Маргариту тебе в лицо, если ты сейчас же не выйдешь из своего транса и не послушаешь меня. Голос Тео, моего лучшего друга, пропитан ядом. Я слышу это даже сквозь толщу размышлений. Запоминаю мысль, уставившись на эту высветленную выскочку, и закатываю глаза. — Я тут философствую, если ты не заметил. Что ещё делать в гей-клубе, который даже не оставляет мне шансов на нормальный, здоровый флирт? Смотреть на вас с Нико, что ли? — фыркаю я, забираю из его рук свой напиток и делаю глоток. Вкусный. Тео зеркалит мою мимику, выпячивая губы и с ног до головы оглядывая мой прикид. Это я так со стороны выгляжу? Забавно. — Твоя философия дальше пьяных рассуждений не уходит, — он роняет взгляд на наш маленький стеклянный столик, заставленный пустыми бокалами. — И извини! Не всё же мне с тобой шататься по этим твоим гадюшникам. Дай мне тоже получить свою порцию удовольствия. — Ещё ни в одном «гадюшнике», — изображаю в воздухе кавычки, — я не получала удовольствия. Перегнувшись через весь стол и как-то уж слишком заговорщицки улыбнувшись (ох, не нравится мне это), Тео шепчет мне прямо в лицо: — Для этого есть «Персефона», любовь моя. Действительно. Где ещё искать свою порцию удовольствия, как не в гей-клубе? Впрочем, если речь шла об эстетическом удовольствии, то звезды в таком случае, конечно, сошлись. Клуб располагался где-то на задворках лондонского Сохо (куда ещё мог меня потащить Тео?), здесь не было тошнотворной богемы, секс-вечеринок и даже примитивной музыки из инстаграм-историй местных звёзд. Вип-зона не выглядела как место для плотских утех, напитки были вкусными — что ещё нужно для счастья? Ах, да. — Тебе нужен мужик, — констатирует Тео, провожая взглядом Нико, который, почему-то, с видом гордеца прошествовал к барной стойке и даже не одарил своего сегодняшнего любовника взглядом. — Вернее, не просто мужик, а хороший трах. Ты стала какой-то дерганной. Волосы потускнели. И что это за тряпки на тебе? Опустив взгляд на свое бархатное платье винного цвета, беру в руку прядь каштановых волос и в недоумении качаю головой. — А что не так? — Этому платью три года. Ты покупала его на выпускной в универе, я не прав? — Да не нужен мне никто, — фыркаю. — Нет, конечно, после расставания с Джеймсом я на себе крест не ставлю. Но... некогда как-то. А развлечения на одну ночь... не знаю, вспомни наш поход в «Икс» в прошлом месяце. Меня затошнило, когда тот красавчик схватил меня за талию и повёл танцевать. — При этом фригидной тебя не назовёшь, — задумчиво хмыкнув, Тео поворачивает голову в сторону Нико, который снова проплывает мимо нашего столика теперь уже с коктейлями. — Какого черта? Он игнорит меня? Тео подцепил его полтора часа назад. Они танцевали, наверное, даже целовались, а потом этот симпатяга с огненно-рыжими волосами вернулся за свой столик и к моему лучшему другу больше не подходил. — Так подойди к нему, — усмехаюсь я. — Присоединись к их столику. А я ещё немного пофилософствую. — Нет. Ни за что. — Что за трусость? Ну, хочешь, я схожу! Приведу его сюда! — Давай так, — в зелёных глазах Тео вспыхивает знакомая дьявольщина. — Кто быстрее выпьет шоты «9 ярдов», тот и пойдёт за ним. Как приличной девушке, мне стоит отказаться. Но поскольку это единственное развлечение здесь, я с радостью принимаю условия пари и уже пробираюсь сквозь танцующую толпу к барной стойке, заказывая два сета. Мне, в общем-то, ничего не стоит подойти к Нико и напрямую спросить, какого чёрта он решил продинамить моего друга, я не из робкого десятка, но если Тео хочет поиграть... — Эй, осторожнее, — хриплый голос и акцент — хм, кажется, итальянский — пробивается сквозь музыку и голоса. Я оборачиваюсь, встречаясь взглядом с ореховыми глазами парня, стоящего всего в ярде от меня. Господи Иисусе, да он хорош. А я, кажется, стою на его ноге. — Так лучше. Когда я нелепо шагаю в сторону, освобождая незнакомца от этой ноши, он улыбается уголком губ. Я не могу оторваться от его взгляда, будто меня ненароком затянуло в зыбучие пески, а о его скулы, кажется, можно порезаться. Он убирает со лба вьющиеся тёмные волосы, а его острые ключицы, выглядывающие из-за чёрной рубашки, блестят то ли от глиттера, то ли от пота — тут не разглядеть. Впрочем, с разглядываниями пора заканчивать. Бармен ставит мои сеты на стойку, я расплачиваюсь и делаю ноги. Ну, мне так кажется. На деле я все ещё стою перед ним. — Вам помочь донести напитки? — спрашивает он, чуть наклонившись надо мной. Мне кажется, или для гея он слишком открыто флиртует? Качнув головой, наконец, забираю две подставки с рюмками и возвращаюсь к Тео. Азарт предстоящего пари напрочь выбивает из головы образ незнакомца. Но к сожалению или счастью, весь шарм и предвкушение растворяются уже спустя пару минут. Я напиваюсь быстро, но и пью быстрее. И пока Тео опустошает только пятую рюмку, я уже ставлю на стол девятую и, пошатываясь, встаю. Где там столик этого Нико? Тео провожает меня взглядом, полным надежды. Нахожу в толпе рыжую макушку и, набрав больше воздуха в лёгкие, ускоряю шаг. И внезапно встречаю преграду... в виде чего-то твёрдого, изумительно пахнущего... это грудь? Ойкнув и подняв взгляд, вижу уже знакомую ухмылку — только уголком губ — и ореховые глаза. Демонические. Он подхватывает меня за талию, не позволяя упасть. А сам будто бы едва стоит на ногах. Люди толкаются, и как-то незаметно мы оказываемся почти в эпицентре танцующих, целующихся... — Вид у тебя грозный, — снова этот глубокий голос. — Я шла по делам, — отвечаю, запнувшись. Мне кажется, или мы немного... танцуем? Его ладони все ещё лежат на моей талии. И я совершенно точно двигаюсь в такт какой-то оглушающей музыке. При этом слышу только его голос: — И какие дела могут быть в клубе? Господи, как же быстро мне снесло крышу. И что мои руки делают у него на шее? Она такая горячая. И пахнет от него... хм, дорогим парфюмом и сигаретами. Восхитительно. А ещё меня совсем от него не тошнит. И руку ему сломать не хочется. Или это потому, что я в стельку, или потому, что он не лапает меня, не плюётся и не зовёт в свой амбар в Суррее. — Хм-м, дай подумать, — лепечу я не своим голосом, и ноги мои подкашиваются, когда он наклоняется ко мне ближе, касаясь носом моей щеки. — Ты гей? Вопрос прилетает прямо в лоб. Черт. Его нужно было задать ещё там, у барной стойки. Чтобы не тратить время, а ведь его и так мало — где-то через восемь часов мне на работу. Дважды черт. Я всерьёз думаю о работе, когда он так на меня смотрит? — Я Дамиано, — с ухмылкой отвечает он. Ну, конечно. Итальянец.