По пятницам мы ходим в гей-клуб

Мы вваливаемся в люксовый номер Хилтона, на ходу целуясь и раздевая друг друга. Если бы кто-то спросил меня, что было в промежуток между моментом, когда он назвал свое имя и моментом, когда мы оказались здесь, я бы не ответила. Или пробормотала что-то невнятное. Но я точно помню, что попрощалась с Тео. Или нет. Это уже не имеет значения. — Ты скажешь, как тебя зовут? — его длинные пальцы оказываются на молнии моего платья, спускаются ниже, задирая юбку и невесомо касаясь бёдер. Когда зубы Дамиано едва ощутимо прикусывают кожу на моей шее, я уже не могу соображать. Мы оба слишком пьяны, обоим это необходимо — яркое обжигающее освобождение. Зачем имена? Ему достаточно знать, что, пусть я и не ас в вопросах секса на одну ночь, в постели он со мной не заскучает. — А ты скажешь, какого чёрта мы делаем в этом дорогущем номере? — задыхаясь от поцелуев и сбрасывая с ног туфли, спрашиваю я. Смеётся. Чёрт возьми, это самый невероятный смех из всех, что я когда-либо слышала. И снова: он не даёт мне насладиться этим. Прорычав, Дамиано подхватывает меня за талию и припечатывает к ближайшей стене. Впивается в мои губы наглым, развязным, обжигающим поцелуем. Наши языки сталкиваются, его зубы цепляют мою нижнюю губу, едва не выпуская кровь. Зарываюсь пальцами в его волосы и подаюсь корпусом вперёд — моя промежность оказывается прямо над его членом. Он был возбужден до предела ещё в автомобиле, который не был похож на такси, хотя надпись я не разглядела. Личный водитель? Трудный вопрос. На тот момент я была занята мыслями о том, как не получить оргазм от одних только поцелуев на заднем сиденье. — Что ты делала в том клубе? — он тяжело дышит, выцеловывая мои скулы. — А ты? — вскидываю голову и вздрагиваю, когда он прикусывает кожу груди. Ловкие руки уже стягивают с меня платье. Он опускает меня на ноги, и я вышагиваю из такой ненужной сейчас вещицы. Дьявольский взгляд, впившийся в мою оголенную грудь, заставляет низ живота похотливо заныть. Подхожу к нему вплотную, кладу ладони на его голый живот, спускаюсь ниже и сжимаю член сквозь ткань брюк. Дамиано стонет мне в губы. Целуясь и едва не врезаясь в диван, в кромешной тьме, разгоняемой только огнями ночного Лондона, мы добираемся до спальни. К этому моменту вся я уже становлюсь сплошным нервным окончанием. Стоит дотронуться до меня, стоит поцеловать, и я плавлюсь, вздрагиваю, вспыхиваю... я так сильно хочу его. Черт возьми, кто бы мог подумать, что можно желать кого-то так же страстно, как человека, которого ты когда-то любила? Невероятно. — Мне нужно знать твоё имя, — шепчет он, и в этой тьме горят только его глаза. — Я должен знать, что шептать, кричать, хрипеть в оргазме, дорогая. Я останавливаюсь прямо перед кроватью, усмехаюсь и сажусь, разводя ноги в стороны и глядя на шикарного мужчину перед собой снизу вверх. — Слушай, как я кричу твоё, — с им же искусанных губ слетает тихий смешок. Кладу обе ладони на его эрекцию и расстегиваю ширинку, спуская брюки. Высвободив член, сжимаю твёрдую плоть рукой, очерчиваю большим пальцем головку и восхищённо ловлю его первый стон. При этом вздыхаю сама: — Дамиано. Этого достаточно, чтобы довести его до исступления. Он больше не медлит, не растягивает удовольствие, — его нужно получить здесь и сейчас — а нависает надо мной и, настойчиво целуя, заставляет продвинуться к изголовью кровати. Теперь он сверху, матовая кожа его скульптурного тела блестит от пота, в глазах дьяволы пляшут. Дамиано. Он отчего-то кажется таким недосягаемым, даже сейчас, когда мы в одном мгновении от того, чтобы стать одним целым. Одним целым на одну ночь. И расстаться незнакомцами. Последний элемент одежды — моё нижнее белье — он стягивает с меня так стремительно, что я даже не успеваю обхватить его талию бёдрами. В этот момент ладонь Дамиано уже накрывает мою промежность, пальцы раздвигают половые губы и проскальзывают к клитору. Вспышка удовольствия оказывается мимолетной — он прекращает ласки и хватает моё бедро, сжимая его так, что наверняка останется пара отметин. И снова не даёт обхватить, придвинуться ближе, податься навстречу. Это начинает раздражать, я злюсь, злюсь и желаю близости, а он ловко переворачивает меня на живот и вдруг одним плавным движением входит в меня... удовольствие пронзает насквозь, задевая все нервные окончания сразу, накрывая, уничтожая, воскрешая. И задаёт свой темп — не плавный и не жёсткий, будто он знает моё тело, знает свое, все пределы удовольствия, все его грани... я шепчу его имя, хватаюсь за подушки, а он, устроившийся меж моих бёдер, сжимающий мои ягодицы снова, кажется, до синяков, тихо стонет, входя в меня до упора. Клянусь, нет ничего прекраснее мужских стонов в постели. И нет никого прекраснее мужчины в одной постели со мной.