From you and me

— У Се, ты совсем дурной, да? — Чуть не плача, шептал Ван Панцзы, укачивая в своих руках обмякшего друга, на что тот совершенно вяло мотал головой, — ты что, совсем не видел куда она целилась? А? — Видел, — пересохшими губами ответил парень, с кряхтением сильнее прижимая рану рукой, чувствуя, как сквозь пальцы протекает густая кровь, — поэтому и остановил её… От слов друга Ван сжал зубы и тихо рыкнул. Хотелось ударить его, чтобы из этой маленькой и наивной головки навсегда исчезли все геройские мысли. У Се, словно прочитав его мысли, попытался улыбнуться ему, но вместо этого скривился, когда боль сотрясла всё его тело. — Ох, ну ты балбес! — Грустно посмеялся Толстяк, сверху давя на пальцы У Се, — кто же ловит это своим телом… — и всё же всхлипнул, прижимая покрепче к себе, — где же носит Чжана-болвана… — Она целилась в него… — продолжал наследник семьи У, тихо выговаривая слова, — как я мог остаться в стороне? У Се искренне не понимал, как кто-то может не действовать в подобной ситуации, когда ты видишь, что другому человеку угрожает опасность. Даже если в будущем это произойдет снова, то У Се поступит точно так же. Он не может поступить иначе. — Ты мог бы крикнуть, предупредить в конце-концов! — Баюкал парень, в отчаянье. — Долго… я не успел бы, — закашлял У Се, — почему здесь так холодно? В глазах раненного мир начал медленно таять, а лицо Панцзы искажаться, словно он видит и слышит его через толщу воды. Нестерпимо хотелось закрыть глаза и забыться в спасительной темноте, чтобы не чувствовать эту слабость и боль, которая накрывала его с каждой минутой всё сильней. — Здесь не холодно, это ты…! Ай, не важно сейчас, — быстро сдулся на брань Панцзы, — потерпи ещё немного, Братишка что-нибудь придумает, он скоро будет здесь, только не засыпай, — прикрикнул он, заметив, что друг прикрыл глаза, — лучше говори со мной… — О чём? — Он замолчал, но спустя пару томительных минут всё же заговорил, делая остановки после каждого слова, потому что силы вытекали вместе с кровью из раненного плеча. — Вообще-то судьба каждого — их собственный выбор, — упрекнул У Се, вспоминая старый разговор, — это относится и ко мне, и к тебе тоже… — Я бы так не сказал, Наивняшка, прямо сейчас ты изменил судьбу Чжана, — возразил он, но скорее для поддержания разговора, чем вообще осознавая свои слова. — Я всё время старался стать сильнее… потому что только так можно уменьшить вероятность того, что те, кто рядом со мной, умрут на моих глазах… но у меня осталось одно важное дело… поэтому сегодня… я не могу умереть…* — Чжан Цилин! Наконец-то! — Увидев в поле зрения Братишку, воскликнул старик Ван, — он уже начал нести всякий бред! Скорее, скорее, что ты принёс? Цилин склонился над У Се, невесомо трогая его лоб двумя длинными пальцами. У Се снова попытался выдавить из себя улыбку, чтобы показать друзьям, что он был не так плох, как себя чувствовал, но в ответ увидел, как Чжан нахмурился и едва заметно мотнул головой. Он может даже не пытаться обмануть его. — Он потерял много крови… это нормально. — Я рад, что смог тебя защитить Сяо гэ… — прошептал Се, заглядывая в глаза Чжану и проваливаясь в спасительную темноту. * Непосредственная цитата из 46 серии ЗГ: Перезагрузка. Разговор с Цзянь Цзысюанем.

***

Неделей ранее. — Твой дядя попросил тебя зайти на кафедру, — пробасил рядом однокурсник, который, конечно же, был в курсе того, чьим родственником является У Се. Он слегка обогнул стоящий рядом стол и развернулся к говорившему парню, сложив руки на груди. У Се даже его не знал, но скрыл возникшее смущение за покашливанием. — Его зовут профессором У, а не «твой дядя», — улыбнулся молодой человек и добавил, — но спасибо что передал, сейчас зайду… — Не за что, — как то резко отозвался говоривший, а когда Се сделал несколько шагов в сторону выхода, почти шёпотом в спину добавил. — Выскочка! Парень на это только хмыкнул и поспешил на третий этаж — в очередной раз спорить с третьим дядей. Около кабинета профессора У Саньшена уже стояли студенты. Они громко шутили и предвкушали приближающуюся экспедицию куда-то в горы. На самом деле У Се этим заинтересовался, но не показал и виду, что он хотел бы быть в этой компании. Он уже собирался заговорить со старшекурсниками, как вдруг дверь в кабинет открылась и оттуда высунулась лохматая макушка дяди. — У Се, ты очень вовремя, заходи, — улыбнулся он так, что парень увидел кисточки морщин, пролегавшие в уголках глаз, и задумался, а не слишком ли дядя стар для дальних экспедиций? — Угу, — кивнул он, прошмыгнув мимо любопытных глаз студентов в захламлённый кабинет профессора, и сразу чихнул от охватившей его нос пыли. На самом деле свет еле-еле проникал в помещение, и дело не только в плотных жалюзи, но и в витавших в воздухе пылинках. — Профессор У, вы вообще здесь хоть разочек разбирали ненужный хлам? — Называй меня третьим дядей, негодник! — Хитро пригрозил пальцем мужчина, — и это не хлам, а очень нужные древние записи! И не трогай их, они очень хрупкие! — Заметив тянущуюся правую руку парня к свёрнутому жёлто-коричневому свитку, запричитал мужчина. — Я их тебе и принес, — как бы между прочим произнес У Се, так и не дотрагиваясь до свитков, он перевел взгляд на стену с картой Китая; на ней были отмечены все гробницы, в которых побывал третий дядя. Охват, честно говоря, поражал. — Так зачем ты меня позвал в этот раз? — Не выдержав длительного молчания профессора, спросил он, переключая своё внимание на сосредоточенное лицо перед собой. Саньшен неоднозначно махнул рукой, мол, не мешай, и принялся с удвоенной силой копаться в ноутбуке — активно готовясь к приближающейся поездке. У Се пожал плечами, и, решив попусту не терять времени, схватил книгу в тёмно-синем переплёте, засев за низкий столик — переводить древние иероглифы на современный китайский. На миг воцарилась тишина, но за дверью по-прежнему были студенты, и они вновь что-то не поделили и зазвенели стайкой разнообразных голосков, прерывая мысли Се. Когда студент перевёл примерно полторы страницы, записывая перевод в отдельный блокнот, третий дядя наконец-то отмер, и как-то тяжёло вздохнув, обратил на себя внимание. — Я отпросил тебя у отца, — У Се на эту фразу вздрогнул и отбросил ручку в сторону, откидываясь на спинку кресла и потягиваясь. — Он разрешил тебе поехать со мной, но с одним условием — на зимние каникулы ты приедешь его проведать, и… — Нет, — категорично помотал головой Се, — я не поеду, и ты прекрасно это знаешь, третий дядя, — невесело улыбнулся парень, — но то будет зима, придумаю что-нибудь, типа сессии, — и махнул рукой в отрицательном жесте. — Во сколько мы выезжаем? Я успею забежать в библиотеку сдать литературу? — В три отбывает поезд в Яншо**, — на автомате ответил Саньшен, переводя взгляд на окно. — Послушай, У Се, в семье бывают недомолвки, это нормально, но смотри на вещи здраво… — Значит успею, — будто и не слыша профессора, вскочил наследник семьи У. — Буду на месте как можно раньше, я ушел. — И, подобрав канцелярские принадлежности, поспешно выскочил в коридор, в котором до сих пор толпились старшекурсники. Заворачивая за угол и спускаясь с третьего этажа, он столкнулся с очень пухлым парнем, чуть не опрокинув его с последней верхней ступеньки. — Чёрт возьми, ты совсем придурок? — Воскликнул он, в ответ несильно пихая его плечом в грудь. — Чуть не сшиб меня, что кости собирай по всему этажу, и не извинился! — Прошу прощения, — поспешно поклонился У Се, намереваясь спуститься, наконец, с лестницы и оказаться в прохладном холле первого этажа университета. — Никаких манер! — Будто плюнул, сказал пухляк и пригрозил, — сокровища Дворца семи звёзд Вана Лу ждут меня, а я теряю драгоценное время на глупых первокурсников! А! — И внезапно, будто что-то вспомнив, поковылял в сторону толпы старших, активно работая локтями. — Стойте, я обязательно разбогатею, только дайте заполнить бланк…! Как только его слова утонули эхом на пустой лестничной клетке, У Се пожал плечами и отправился вниз, находясь, впрочем, в прескверном настроении. ** небольшая древняя деревушка, расположенная в 70 км от Гуйлиня. Переводится как «Яркая Луна».

***

      Большинство преподавателей скептически относилось к увлечениям профессора У гробницами. Многие из них нелестно отзывались о его коллекции древних свитков и шёлковых книг, кто-то говорил, что старикан сошёл с ума в одной из своих экспедиций, что даже завербовал своего племянника в это опасное дело. В целом, во всём Пекинском Университете находились лишь единицы преподавателей, что поддерживали его. Частично из-за денег, что ежегодно крутились в обороте у У Саньшена, частично просто так, за идею. Но если говорить о студентах, то они больше любили и болели за экспедиции, чем критиковали. Каждый год набиралась уйма желающих пойти в ежегодную экспедицию в ту или иную гробницу, и порой запись велась на год вперед, поэтому попасть в группу было сложно — по крайней мере, нужно иметь хоть какие-то способности. Были студенты, без которых не обходились ни одни поездки, те, которые со временем давно перестали быть обучающимися, но даже так продолжали жить этим делом. У Саньшен сказал бы, что это бизнес. Такой же беспощадный, как и на рынке, ни чуть не хуже, если найденные артефакты не передавать в музеи, а продавать богатым коллекционерам. Этим-то он и успешно занимался, что прослыл в определённых кругах расхитителем гробниц. Они были не далеко от правды. У Се не разделял любовь третьего дяди к подпольному нелегальному бизнесу. Но так же он не мог запретить ему заниматься этим — семья У из поколения в поколение занималась расхищением. Так вышло, что У Се остался единственным наследником семейного бизнеса: оба брата, средний и младший, называемые Се вторым и третьим дядей, не создали семью, и в итоге всё состояние семьи рано или поздно унаследует племянник. Но заправлять этим не так-то просто, поэтому парень с самого детства учился и тренировался, что даже добился некоторых успехов. Быть частью такой семьи, на самом деле, хоть и прибыльное занятие, но очень опасное. Третий дядя много раз пропадал подолгу, бросая жаждущего знаниями племянника в одиночестве постигать науки. Порой он возвращался раненным или кем-то покусанным, что маленький У Се мог даже заплакать. Зато с самого детства он слушал занимательные истории про кровавых зомби и ракушек, поедающих мозги. И всё было даже в порядке, пока Се не повзрослел и не понял, как может быть опасно в подобных местах. Вследствие, в возрасте пятнадцати лет У Се пообещал себе — он не спустится в гробницу без всякой на то причины. Он не полезет в кровь и грязь ради призрачной наживы, которой грезит Саньшен. Второй дядя поддержал его желание, хоть и ни разу не рассказал о том, какие планы семья имеет на него. И вот он — студент второго курса Пекинского Университета кафедры языкознания, под руководством заведующего кафедрой геологии и экологии Профессора У, по совместительству его дяди, отправляется в опасную экспедицию во Дворец семи звёзд Вана Лу для прохождения летней практики. Он был единственным студентом своего потока, который удостоился этой чести не только вне очереди, но и в качестве эксперта древнекитайского языка. Льстило конечно. Но настораживало больше.

***

— Ты? — Удивленно пробасил рядом с У Се голос, — невежественная картофелина, извиниться не собираешься? — Что? — Опешил на миг парень, разворачиваясь, но узнав в стоящем напротив человеке того самого, на которого налетел вчера, немного успокоился. — Верно говорят: голубь, занимающий гнездо сороки***, — вздохнул и развел руками пухляш, за спиной которого на удивление не наблюдалось рюкзака, как у остальных присутствующих на перроне, — ты в курсе, что пролитую воду трудно собрать****? А? — Я уже извинился, — спокойно произнёс У Се, сложив руки на груди так, что он почувствовал, как натягиваются лямки объемного рюкзака за плечами. Рядом собралась уже маленькая толпа молодёжи, с интересом наблюдавшая за потасовкой. — И ты был искренним? — Засмеялся Толстяк, чувствуя в свою спину странный зловещий взгляд. — Этого не достаточно! — Хватит, — неожиданно рядом с Се возник красивый и элегантный парень, одетый полностью в белое, и положил руку ему на плечо, — мой друг уже извинился, чего ещё ты добиваешься, толстяк? В толпе студентов тут же пошли умилённые шепотки. В большей степени о том, как красив и богат возникший, казалось бы из ни откуда, юноша. — Мы разве знакомы? — Уставившись в упор на парня, спросил второкурсник, действительно не припоминая кого-то с такой хорошо запоминающейся внешностью. — У Се, как ты мог меня забыть? — Обиженно произнёс красавчик, — мы почти всё детство провели вместе, наши семьи очень дружили… Как бы наследник семьи У не напрягал свою память, но не мог вспомнить человека перед собой, хотя он и казался ему смутно знакомым. — А если я сделаю так? — И парень выудил откуда-то из своего кармана безупречно белых брюк розовый платок и поднес его к своему лицу. — Никого не напоминаю? И действительно, как только в поле зрения попал клочок розовой ткани, парень воскликнул: — Цветочек? — Удивленно вытаращился он, — я всегда думал… что у семьи Се… что ты девочка… — Я просто всегда носил розовое, но никогда не говорил, что девочка, — казалось, ни капли не обиделся юноша, похлопывая по плечу друга, — мы просто связаны одной верёвкой У Се, по-другому не могу объяснить твоё присутствие здесь. — Да, это долгая история… — неловко сказал У Се, на самом деле очень радостный, что встретил кого-то знакомого. — Не знаю даже чему удивляться больше, — подал голос Толстяк, захохотав, — тому, что неопытного Наивняшку взяли в гробницу, или тому, что Се Юйчень носит розовое… — Это очень благородный цвет, я считаю, — из толпы вышла миленькая и худенькая девушка, — ты очень повзрослел, У Се, — отметила она, протягивая ладошку и улыбаясь. — Ты можешь меня не помнить, я Хо Сюсю! — Приятно тебя видеть, Сюсю, — кивнул Се, пожимая ладошку, — ты тоже собираешься во Дворец? — Нет, я здесь только, чтобы проводить Юйченя, — она повисла на его руке, будто обезьянка. — Бабушка меня не пустила… — И была права, — качнул головой Цветочек, улыбнувшись. — Нечего тебе там делать! — Я сама могу выбирать, что мне делать, а чего нет, — обиженно, но одновременно мило, засопела девушка, легонько ударяя кулачком по плечу юноши. — А ведь тогда А Нин будет единственной девушкой в экспедиции, — прошептал кто-то рядом в толпе, и у Се почему-то выхватил этот разговор из всей вереницы голосов. — Нет-нет, ещё поедут девушки для видеосъёмки, — донеслось следом, — без молодой крови точно не останемся! — Можно даже уговорить их спать с нами в одном спальнике, как тебе такая идея…? — Дальше У Се не стал слушать, решив что услышал достаточно. Оглядев присутствующих на перроне студентов, он заметил, что все в разной степени знакомы друг с другом. Оно и понятно, ведь они уже не раз ездили с профессором У. Самого третьего дяди видно пока не было, да и до отправки поезда было ещё много времени, поэтому он решил немного отдохнуть от гомона людей и присел на лавочку в отдалении, предпочитая быть сторонним наблюдателем, чем активным участником. Вытерев пот со лба, он какое-то время просидел в спокойствии, пока не понял, что очень хочет пить. Вставать, откровенно говоря, было очень лень, поэтому он как-то беззаботно подставлял лицо редким лучикам солнца, играясь бликами на руках. Почувствовав движение сбоку, У Се понял, что кто-то подсел к нему, причём на самый краешек, и протянул бутылку с водой. Всем своим видом она сильно манила принять предложение. Подняв взгляд, второкурсник увидел молодого парня в тёмной толстовке с капюшоном на голове. Кожа его лица была до того ровной и гладкой, что казалось, будто она светится в свете солнца. У Се медленно принял бутылку, наблюдая за тем, как парень отвернулся от него, стараясь смотреть в противоположную от У Се сторону, словно и не хочет видеть его. — Спасибо, — тихо поблагодарил он и внезапно добавил, — Я У Се. После продолжительного молчания, когда юноша уж решил, что ему не ответят, парень молча встал с лавочки, что даже сам Се подорвался. Загадочный Молчун только напоследок тихо сказал. — Я знаю… ***обр. о тех, кто сидит на всем готовеньком. (В Древнем Китае кукушек называли голубями, хз почему). **** обр. в знач. «сделанного не воротишь», прошлому возврата нет.