From you and me

      Древний бронзовый гроб стоял аккурат по середине тёмного, покрытого каким-то зелёным растением, постамента. Удивительно, как это растение вообще смогло здесь выжить, особенно с учётом отсутствия света, тепла и банальных полезных компонентов. Ветви, стебли и даже цветки представляли из себя длинные, переплетённые между собой тугие плети. Они вились аккуратно, почти нежно, по толстым стенкам гроба, создавая прекрасный узор на самой крышке. Там, как раз напротив предполагаемого среднего даньтяня* у покойника на крышке обнаружилась растрескавшаяся щель. Как позже выяснилось, именно там и находились корни неизвестного растения. В воздухе висел тяжёлый запах пыли и непроветриваемого помещения. К тому же, в нише, где был гроб, стояла такая плотная пелена из пыльцы, что фонарики справлялись едва ли на три метра перед собой. Таким образом, стоило только оказаться в той нише людям, как дышать становилось всё сложнее и сложнее, а видимость снижалась с каждым шагом, пока, вероятно, не сработает какая-либо ловушка. У Се почувствовал, как сдавило горло, да так, что хотелось бесконечно кашлять и кашлять, раздирая горло в лоскутки. Что ощущал при таких же обстоятельствах Толстяк, придумывать не стоило — один только его вид, с покрасневшими глазами и щеками и всеми силами сдерживаемый рвущийся кашель, говорил парню о многом. Они только ступили в эту комнату, тихо следуя подсказкам старого друга, но пока мало понимали, зачем. Одна лишь цель оказаться здесь стояла перед глазами. Друзья одновременно кивнули друг другу и продвинулись почти синхронно ещё на шаг ближе к намеченной цели. Наследник семьи У прищурился, когда под светом фонаря показалось растение, и в нетерпении поджал губу: в голове никак не укладывалось наличие такой находки. — Старик Чу предупреждал о таком? — На выдохе приглушённо спросил Толстяк, подходя уже вплотную к гробу, но не решая как-либо его касаться. Даже такому легкомысленному человеку, как Панцзы, всё это казалось очень подозрительно и опасно, и, прощупав под собой почву, он просто встал, расставив широко ноги и тупо уставившись на зёленые цветки. — Не думаю, что, когда он говорил: «Там та-а-а-а-ак весело, ты не поверишь!», он имел ввиду именно это, — У Се уже гораздо смелее оказался рядом с товарищем и стал внимательно разглядывать окружение в попытках найти хоть какую-то подсказку. Не смотря на полную тишину, сконцентрироваться не получалось, и он в какой-то момент просто усиленно делал вид, что что-то выискивает. Они постояли ещё некоторое время в таком положении, обдумывая каждый своё и пытаясь как можно меньше вдыхать спёртый воздух, как плюнув, Старик Ван развернулся лицом к сопровождавшему его другу. — Дотронься до цветка, вдруг это скрытый механизм? — Предложил он, указывая кивком головы в сторону крышки гроба и, заодно, освещая фонариком конкретное место, повертев им из стороны в сторону. — Я похож на Чжан Цилина? Или ты видишь у меня парочку длинных пальцев? — Он даже махнул двумя пальцами на подобие ножниц перед лицом Толстяка, как бы в подтверждение, — трогать опасные штуки это по твоей части. И хищно так улыбнулся, подначивая, мол, вот твой шанс, покажи на что ты способен. Панцзы на это лишь тихо бросил смешок, переводя взгляд куда-то за спину Се. — Я не виноват, что ты не захотел позвать с нами Сяо гэ, — сложил на груди руки Панцзы, давая понять, что ни в коем случае ни к чему не прикоснется, и мощной скалой остался на своём месте, — ну ты взгляни ещё раз, вдруг что пропустил, умник! — Тут вообще ничего нет, — развёл руками У Се, — но цветы выглядят подозрительно, — он нахмурился, ткнув пальцем вниз на один из цветков, что странно переливался в свете фонаря, — попробуй сдвинуть крышку, давай, вот здесь меньше всего лозы… — Я подержу твой рюкзак, — предложил Толстяк, приглашающе махнув рукой на этот угол гроба, — если тебя вдруг кто-то схватит, я буду тут как тут, чтобы вытащить тебя! — Нет, это я подержу твой рюкзак! — Неожиданно в ответ зазвенел чуть громче чужой голос, и, схватив за одну лямку, наследник семьи У потянул на себя так, что сумка с плеч начала съезжать, но в этот же миг Ван Панцзы ухватился за другую, бросая фонарик на каменный пол и потягивая на себя. — Ну уж нет, хватит мне скорпионов в штанах и водяных пузырей от аллергии! — Возмутился друг, не собираясь отступать, для закрепления результата сильнее дёрнув на себя. — Думаешь мне оно надо? Я моложе тебя, дай шанс пожить детям, — ещё на тон повысил голос Се, изо всех сил вытягивая на себя трещащую под рукой лямку, — не будь упрямым, старик! — И ты ли это ребёнок? — Усмехнулся криво Панцзы, даже немного ослабив хватку, — Малыш А-Се, — казалось, ласково продолжил тот, хитро прищурившись, — тебе почти тридцать, не маловато ли тебе ещё жить осталось? — Неа, а знаешь почему? — Отзеркалил ухмылку У Се, моментально отреагировав, — потому что на фоне действительно тридцатилетнего старика, я просто А-Се! — Вот это удар ниже пояса! — Возмутился друг, хватаясь одной рукой за свой ремень и потряхивая им, а затем как-то резко сдувшись, отпустил лямку. Вопреки весёлому настроению, Толстяк даже не улыбнулся. У Се тяжело бухнулся на ягодицы, тоже уронив фонарик, погружаю нишу во тьму. Громко цокнув, он поудобнее уселся на полу, ловя вертолетики от возникшего резко головокружения. В тишине на несколько минут слышалось только тяжёлое дыхание расхитителей. — Хорошо, — согласился вдруг Ван Панцзы, уперев ладони в свои пухлые бока и чуть наклоняясь над другом, — решим этот вопрос, как мужчины! — Хорошо, — тут же вскочил на ноги парень, отряхивая свою пятую точку от пыли и песка, — хорошо! — Будто набравшись уверенности повторил он. У Се весь подобрался, стряхнув с себя тяжёлый рюкзак и чёрную куртку с плеч, прочувствовав все неровности под подошвой, твёрдо встал ногами на пол, приняв соответствующую стойку. Он сделал выпад правой ногой вперёд, а затем медленно вытянул левую руку с сжатым кулаком. Серьёзное лицо напротив лишь подогревало чувство соперничества, в конце концов они ведь уже взрослые люди и в самом деле всё шло к тому, что однажды им придется выяснять, кто из них лучше. — Итак, — медленно произнес Толстяк, встав почти так же как и человек напротив, лишь голову наклонив как-то в бок, — готов? — Давай уже! Раньше начнём, раньше выйдем отсюда, — усмехнулся У Се, заводя одну руку за спину и оставляя своё лицо без защиты, — на поверхности уже гремит, и скоро будет дождь, нужно поспешить… — Хм, итак… — Панцзы практически отзеркалил его движение, чувствуя как без одной руки немного теряет равновесие в темноте. Не сговариваясь, они сделали один полукруг вокруг друг друга, будто прицеливаясь и выискивая удачное положение. Спустя секунду, они закричали. — «Камень, ножницы, бумага!» — Одновременно и громко, и в этот момент помещение сотряс мощный гул грома, звуковыми волнами оттолкнувшись от стен… *Даньтянь, в китайской культуре считается местом хранения жизненной силы — энергии Ци. Средний даньтянь примерно на уровне 3-х пальцев выше солнечного сплетения.

***

— Я…проиграл, — уныло прошмыгал У Се, медленно положив ладони на крышку гроба. Он ещё раз скосил жалостливые глаза на Панцзы, но тот оставался безучастным, имея безукоризненный иммунитет на подобные взгляды, и парень быстро перевёл взгляд на крышку. Се не то, чтобы злился, но был огорчён такой подставой со стороны друга, хотя в то же время ему было нестерпимо смешно с этой ситуации. В любом случае действовать подначивала погода на улице, а иначе они сыграли бы ещё один кружок, выясняя кто из них более удачливее. — Я по-прежнему держу твой рюкзак, Наивняш, — гордо вскинул голову Толстяк, при этом освещая фонариком необходимую часть гроба, — поэтому поторопись, давай-давай-давай! Как оказалось, удача к Се приходила только тогда, когда рядом был Сяо гэ, поэтому он уныло ещё раз пробурчал что-то невразумительное и с силой налёг на крышку, в безуспешной попытке её сдвинуть. Бронза, ожидаемо, не отозвалась. Парень попробовал ещё раз, спустя несколько секунд отдыха, а потом ещё и ещё. Крышка не сдвинулась ни на миллиметр. Где-то рядом тяжёло вздохнул Панцзы, переступая с одной ноги на другую. — А я говорил, что стоит возобновить твои тренировки, ты совсем ослаб! — Прокомментировал произошедшее друг, и, с глубоким вздохом и лицом, будто делает великую милость, опустил на пол рюкзаки. У Се ухмыльнулся. — Давай посмотрим, на что способен Старик Ван! И сможет ли он в одиночку сдвинуть не сдвигаемое, — не остался в долгу У Се, с сарказмом ожидая фиаско товарища. Он даже светить фонариком не стал, дабы не смущать Толстяка после его провала, лишь отошёл на пару шагов назад. Спустя несколько попыток Панцзы тяжело опустился на пол, опираясь на стенку гроба руками, придавливая зелёные лозы в плоское нечто. Спустя минуту на него пришло злое озарение, и, подтянув к себе поближе свои сумки, он принялся рыться в них. — Тогда взорву этот гроб к чертям! — С раздражением пояснил Ван, сморщившись лицом. — Погоди доставать взрывчатку, давай вместе ещё попробуем сдвинуть, — предложил У Се, на протяжении нескольких минут внимательно рассматривая лозу, — если внутри правда то, что мы думаем, то от взрыва ничего не останется, — он кинул взгляд в тёмноту комнаты, откуда они пришли, — стены довольно тонкие, и мы сами себя здесь похороним, если возникнут такие мощные колебания… Они уже вместе попробовали сдвинуть тяжёлую конструкцию ещё раз, изо всех сил надавливая на крышку, и, о чудо, бронза под руками поддалась. Стоило только нарушить целостность гроба, как оттуда хлынул зелёный, кисло пахнущий дым, окутывая всё пространство вокруг. Друзья отшатнулись от него, но было уже поздно — они успели вдохнуть эти пары в лёгкие. — Если это трупный яд, жить нам осталось по меньшей мере час, — выдавил из себя У Се, прикрывая рот и нос предплечьем, — хотя запах отличается от того, что известен мне, надеюсь мы не станем зомби, и Сяо гэ не придется нас окончательно убивать… — Час? — Воскликнул Панцзы, также прикрывая дыхательные пути и отшатываясь на находки ещё дальше, — одна радость, мы успеем попрощаться друг с другом! Сколько времени мы с тобой не боялись ни неба, ни земли**, а теперь в таких условиях… — Просто признайся, что не успел посетить тот парк аттракционов и поприставать к местным женщинам, — возмутился на это Се, вдруг отрывая от лица импровизированную защиту — если это и было ядом, оно уже попало в организм. Что было интереснее, так это то, что лежит в самом гробу. Он сделал несколько шагов ближе под неопределённым возмущением друга, но тот быстро понял, что к чему, и мгновенно его нагнал, желая тоже увидеть содержимое, из-за которого они подвергли себя такой опасности. Внутри действительно лежал труп, из среднего даньтяня которого торчали крупные корни растения. Они плотно обвивали всю верхнюю половину тела, закрывая обзор на лицо. Бегло осмотрев покойника, Толстяк вдруг оглушительно рассмеялся. У Се сначала непонимающе глянул на друга, не осознавая причины его веселья, нахмурился, наблюдая как товарищ хлопает себя по ноге и не может остановиться от смеха. Он даже схватился за стенку гроба, чтоб не свалиться от головокружения — так сильно опрокинул голову в порыве безудержного хохота. — Наивняш, я понял фразу Старика Чу! Ха-ха, я всё понял! — Сквозь всхлипы и даже хрюканье заговорил Панцзы, — вот старый лис, заставил нас идти в такую даль, лишь бы мы могли испытать эти эмоции! И ведь всё не зря, ха-ха! — Ты точно в порядке, Толстяк? — Уточнил У Се, нахмурившись и уставившись на веселящегося товарища, — о чём идёт речь? Старик Ван отрицательно покачал головой и ткнул пальцем в труп, вновь заливаясь громким смехом. Парень заглянул в гроб, более внимательно осматривая содержимое и пытаясь понять. Он осторожно отодвинул лозу с чужого лица. Сморщенная, почти чёрная кожа плотно обтягивала кости похороненного. Глаза ввалились и засохли твёрдыми шариками в черепе, а рот, с высохшими губами был чуть приоткрыт. Из него выглядывали оставшиеся зубы: почему-то у него было их всего четыре наверху и три внизу. Одет труп был почти как сам император, некогда позолоченные, расшитые узорами длинные рукава, скрывали сложенные на груди руки, а длинный, непонятного цвета подол скрывал нижнюю половину тела. Половину обзора закрывала лоза, и он чуть сдвинулся вбок, отодвигая всё еще хохочущего друга. А потом У Се увидел это. Нет ЭТО! В области паха мужчины, а это как оказалось был мужчина, домиком застыл подол одеяния. В ступоре, и не поверив своим глазам, парень осторожно протянул руку туда, в попытке отодвинуть ветхую уже ткань, и уточнить, то ли это, о чем Панцзы подумал. Тронув причинное место и уточнив, что это именно то, над чем смеется спутник, он тут же принялся просить прощения у умершего, сложив ладони вместе, при этом сдерживая дикий смех где-то внутри себя. Этим похвастаться Толстяк не мог. — Простите, простите, что потревожили ваш покой, простите, простите… — У него так… тысячи лет стои́т! — Задыхался друг, увидев действия У Се, — представляешь, наши старики жалуются на немощь уже в семьдесят-восемьдесят лет, а этот….ха-ха, этот…у этого наверняка, вот уже тысячи лет стои́т, как у подростка…ха-ха… — Помолчи, — наконец-то засмеялся У Се, отвернувшись от гроба спиной и уже не сдерживая свой смех, — я не хочу знать, отчего этот человек умер, но… — От удовольствия! — Заржал опять Толстяк, сползая на пол, не в силах больше смотреть на этого озабоченного покойника, — он явно умер от удовольствия! Его даже археологи не захотели вскрывать, такой это уникальный случай! Ха-ха, я не могу больше, у меня уже живот болит… — Ха-ха, Толстяк, имей совесть не смеяться над предками, — пытался быть серьёзнее Се, но в голове роились сотни шуток на эту тему, и, он почти так же, как минуты назад Панцзы, согнулся, хватаясь за свой живот, — хотя я, честно, ха-ха, не отказался бы от таких предков… В итоге они смеялись так долго и громко, придумывая ещё сотни шуток по этому поводу, что животы уже начали болеть, а зелёный дым давно выветрился из комнаты. В себя привел их очередной гул грома, достигший их под землёй. Так ничего и не прихватив из гробницы, они засобирались обратно, чтобы начавшийся дождь не затопил место их пребывания. — Слушай, а ведь его похоронили совсем стариком, да? — Внезапно вспомнил историю Старика Чу Панцзы, опять освещая фонариком засохший труп. — Да, ха-ха, лет сто было! — Захихикал друг, поправляя на себе рюкзак, — не думал, что так бывает в жизни, чтоб после смерти так сильно…но, ха-ха, а что? — Я подумал, а вдруг это был родственник Чжан Цилина, и тот тоже может так долго… — на полном серьёзе пояснил друг. — Нет! — Вспыхнул тут же У Се, отнекиваясь и покачивая головой, резко разворачиваясь, чтобы покинуть нишу, — не может! Точно нет! — А ты-то откуда знаешь? — Не понял друг, поглядывая на красные щёки и шею Се, — У Се, откуда? У Се! У Се! — Заткнись и пошли отсюда! — У Се, почему ты так покраснел, У Се? Мне и фонарик не нужен, как ты своими щеками мне путь освещаешь! Ну, Наивняш, ну откуда? ** Кит. Идиома, означающая ничего не бояться на свете; не знать страха.

***

— Тшш, там кто-то есть, — шёпотом произнёс Толстяк, указательным пальцем тыкая наверх, на выход из тоннеля. Рядом тихонечко ахнул У Се, будто всерьёз испугался, но то было лишь баловство. Реакция товарища была неоднозначной: он сначала уставился серьёзным взглядом, будто говоря «не бойся, старик Ван тебя защитит», а затем прыснул и заржал, руками пытаясь удержать смех. — Ты же сам сказал быть серьёзней минуту назад, — быстро заговорил шёпотом У Се, весело улыбаясь, и тоже попытался прикрыть рукой свой рот, но потому, что вокруг из-за начавшегося дождя была мокрая грязь и все перчатки были переляпаны в ней, он не смог этого сделать, а лишь запястьем прикоснулся к губам, — прекрати смеяться, мы в серьёзной ситуации! — Это не я, ха-ха, — уже не сдерживался мужчина, — это всё тот газ из гроба…ха-ха У Се тоже не мог побороть действие того зелёного дыма, поэтому кивнул и схватил первое, что попалось на глаза — короткую ветку дерева. Не оружие, но тоже сойдет. Ван Панцзы же взял лежащий рядом тяжёлый кирпич, и, досчитав до трёх, они вместе вылетели из тоннеля наружу с боевым кличем. На поверхности было темно, и сильно лил дождь, уже заливая проход в гробницу. К тому же, из-за того, что в этой местности очень давно не было влаги, стелился сильный туман. Но около входа в тоннель никого не оказалось, что даже немного расстроило Вана. — Кто это? — Выкрикнул Толстяк, размахивая белым кирпичом, и оглядываясь во все стороны. — Ведешь себя подозрительно! Прячешься? А я тебя вижу! Дождь быстро намочил волосы и одежду мужчины, и из-за длинных кудрявых прядей, упавших на глаза, частично закрылся обзор. — Признайся, что ты натворил! Не прячься! Выходи сейчас же! — Всё кричал он. — Толстяк! — Послышалось приглушённое из тоннеля, У Се почему-то задержался. Товарищ поспешил на помощь, протягивая руку и помогая вылезти, — только что я слышал какой-то звук… — Эй! — Это сильно напугало Панцзы, и он с двойной силой принялся оглядываться вокруг. Неожиданно у него за спиной возник человек, и, недолго думая, точнее вообще не думая, он развернулся и со всей силы обрушил кирпич на голову незнакомца! В это время У Се наконец-то оказался на ногах, прекращая ползать на коленях, и тоже уставился на возникшую ситуацию. Выкинув ветку, он схватил фонарик и направил его на возникшего человека в длинном плаще с капюшоном. Приглядевшись, он радостно воскликнул. — Сяо гэ?! Парень на это только двумя руками опустил капюшон, открывая вид на свое лицо. Дождь стал быстро увлажнять его волосы. У Се выключил фонарик. — Толстяк, давно не виделись, — тихо сказал Сяо гэ, будто и не было этого удара по голове, — а ты ни капельки не изменился, — с какой-то усмешкой в голосе произнёс он. Ван Панцзы непонятливо оглянулся на У Се, не осознавая, что вообще произошло. — Почему ты сказал «Эй»? — Возмутился мужчина на друга. Немного подумав, У Се выдал. — Потому что знал, что ты собираешься ударить Сяо гэ, — как само собой разумеющееся развёл руками парень. В принципе, он на долю секунды понял, что сзади Чжан Цилин. Ну а кто ещё так умеет подкрадываться? — Да если бы я знал, что это Братец, осмелился бы ударить? — Кажется, действие того газа потихоньку отпускало, и товарищи стали мыслить здраво. — Но разве теперь тебе не следует извиниться? — Спросил его Се, с вызовом и дерзким взглядом, глазами показывая на возникшего человека. — Раз уж я ударил его, то, конечно, извинюсь! — Тем не менее закричал на У Се Толстяк, не решаясь повернуться и посмотреть на Чжана. Лучше выпустить пар на Се, чем на кого-то другого, рационально думал он. И чуть-чуть потоптавшись на месте, протянул руку к голове Цилина. — Эх, Сяо гэ, мне так жаль ~ Но Чжан вовремя схватил чужую руку и отвёл её от себя со спокойным выражением лица. Будто комара отгонял. Толстяк на это взвизгнул, пытаясь забрать конечность обратно себе. — По голове можешь ударить, но волосы не трогай! — Озвучил мысли Сяо гэ Толстяк, с сильным возмущением оглядывая друзей напротив. И, заметив, как У Се старательно прячет ухмылку, а Цилин уставился на него — всё понял. Но как бы то ни было, он встряхнул своими, несомненно, роскошными, но мокрыми теперь волосами и гордо попытался удалиться, выбрав направление на юг. — Скажи, Сяо гэ, а насколько долго у тебя может стоять х…? — У Се вовремя прикрыл его рот, улыбаясь Цилину и шепча на ухо Панцзы, так неожиданно задавшего вопрос. — Заткнись придурок, позже я тебе всё расскажу, если тебе так интересно! И толкнул его вперёд, отпуская. Толстяк рассмеялся и потопал. Спустя минуту, поняв, что за ним никто не идет, Панцзы обернулся. Оказывается, его спутники шли совершенно в другую сторону! — Возмутительно! — Только и ответил на это он и поспешил за ними. Толстяк опять выбрал неверное направление.