Театр одного актёра

Время шло, Антон ходил в школу, гулял с друзьями и готовился к экзаменам. Дима очень переживал за друга, он сильно похудел, а под глазами появились синяки от недосыпа. Наступил октябрь. Отец пару раз приходил. Стучался в дверь, извинялся, потом угрожал, а после уходил ни с чем. Антону оставалось только закрываться в комнате, громко включать музыку, чтобы не слышать этот бред. После трёх таких неожиданных появлений Игоря Шаст окончательно сбил костяшки. Чтобы хоть как-то притупить желание прямо сейчас выйти из комнаты и ударить отца в челюсть, приходилось отрываться на ни в чём неповинной стене. Арсений тоже заметил, но сделать ничего не мог. Нельзя же просто подойти и спросить? Не ответит, это точно. Поэтому оставалось только ждать подходящего момента. Трудно не увидеть состояние парня. Изменения незначительные, но когда приглядишься... После разговора с Волей Попов стал приглядывать за Шастуном. Было больно за парня, что ли? Невозможно смотреть, как твой ученик медленно превращается в тень самого себя. *** Антон начал замечать за собой одну интересную штуку. Он чувствовал, что заигрался. Улыбка стала ярче, смех громче, а времени меньше. Парень пытался забить всё свободное время прогулками с друзьями, просмотром сериалов или чтением книг. Вечером Шаст допоздна сидел в телефоне, а выключал его, только когда глаза начинали слипаться. Так проще. Нет времени на самокопание. Антон осознавал, что это ничем хорошим не закончится. Плавали, знаем. Он даже сам начал верить в то, что всё в порядке, но об обратном напоминали периодические обмороки и приступы тошноты. Обманывать себя становилось слишком трудно, но необходимо. Он устраивал спектакли не для Димы, не для мамы, не для одноклассников. Для себя. Нужно было верить в своё враньё. Антон понимал, что не вывезет, если в попытках разобраться в своих же мыслях окунётся в проблемы с головой. Он практически не ел. Не хотелось как-то, а потом привык. После первого обморока испугался, решил, что пора прекратить убивать свой организм, но не тут то было. Когда он попытался поесть, стало ещё хуже и забил. Не было сил разбираться ещё и с этим. Пока живой. И так нормально. *** Приближались октябрьские каникулы. Антона это не радовало. Когда занятия закончатся, у Шастуна будет целая неделя на самокопание. Нет, конечно, он будет гулять с друзьями, но не каждый же день, поэтому такие перспективы не радовали. Слишком много свободного времени. *** Антон как обычно сидел на третьей парте и внимательно слушал учителя. На литературе парень всегда полностью погружался в обсуждение. Сейчас Арсений Сергеевич решил дать им отдохнуть и рассказывал про скрытые значения реплик в произведениях. Всё-таки последний урок перед каникулами. — Кстати, ребят, кто-то помнит сюжет «Капитанской дочки»? Вы вроде в седьмом классе читали. Хочу показать вам один интересный отрывок, — преподаватель вывел на доске словосочетание «стриженный под горшок». — После предательства Швабрин, как мы знаем, быстро переоделся в Казацкий мундир. Это сделать не трудно, но как он успел постричься и почему эта деталь так важна? Антон поднял руку. — Почему я даже не удивлён? Ну давай, Шастун, порази меня, — Арсений облокотился на край стола и скрестил руки. — Офицеры носили парики, которые полностью закрывали волосы, поэтому никто и не заметил. — Верно, — Арсений широко улыбнулся. Почему-то было приятно, что именно Шаст знал ответ. — Такой парик называется «аллонж». Но главный вопрос не в этом. Почему маленький отрывок с причёской, да даже не отрывок, а словосочетание, может полностью раскрыть характер этого героя? Антон, есть предположения? — Я не уверен, но, похоже, он был готов к любому исходу битвы. — Поясни, — учитель довольно улыбнулся. — Ну, из-за того, что парик закрывал голову, никто не знал про его, скажем так, новую стрижку, поэтому Швабрин легко мог примкнуть к победившим. Нужно просто переодеться и снять парик. Это значит, что ему было плевать на взгляды обеих сторон. Главное — остаться в живых. Двуличная персона. — Пять, прекрасно мыслишь. Есть у кого-то ещё мысли по этому поводу?.. После урока Антон был в приподнятом настроении. Очень уж ему нравились такие диалоги с преподавателем. Хотелось ещё раз поговорить с ним за стенами школы, как тогда, в кафе. Арсения хотелось узнать. Почему-то парня тянуло к учителю. Он необычный. Часто отходит от темы урока и рассказывает интересные факты. А ещё Попов за него волновался, и на самом деле создавалось ощущение, что ему можно доверять. Хотелось даже рассказать про все проблемы, Арсений бы точно дал дельный совет. Или просто хотелось с кем-то поделиться? Конечно, у него есть Дима, но Шастун не особо любил ему жаловаться. Друг всегда принимал это близко к сердцу и очень сильно переживал. Парень видел, как Позову тяжело об этом слушать. Дима злился на себя за то, что никак не может помочь, поэтому хотелось излить душу человеку, которого это не так сильно загрузит. А может, и плевать будет вовсе. Только как? «Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Я, короче, не ем нихера, меня батя пиздил, а потом пытался задушить мою мать, после чего свалил нахер и теперь долбится в дверь пару раз в неделю. Ах, да, я же пришёл узнать оценку. Что там у меня за сочинение? По «Преступлению и наказанию», кажется. Кстати, я бы тоже очень хотел долбануть кое-кого топором». Нет. В школе точно не выйдет. А тогда как? «Арсений Сергеевич, давайте сходим в кафе? Я не гей, это не свидание. Просто хочу вам поныть». Так. Стоп. А к чему про свидание и откуда такие мысли? Ему же не может нравиться Арсений. Он просто тянется к человеку, которому вроде как не всё равно на его проблемы. Да. Точно. Именно так. Антон точно не гей. У него даже отношения были. Вдруг кто-то положил руку парню на плечо. — Я не гей! — выпалил парень. Перед ним стоял Арсений Сергеевич. Он вопросительно выгнул бровь. — Да я и не претендую, — усмехнулся Попов — Ой, нет. Это не то, о чём вы подумали, — Шаст замотал головой. —То есть ты гей? — Попов снова смотрел на него, как на шизофреника. — Нет. Не гей. — Ладно. Я вообще тебе кое-что предложить хотел. Пошли ко мне в кабинет. Там как раз никого нет, — учитель наконец-то отпустил плечо ахуевающего парня. Шастун сделал шаг назад и широко открыл глаза. — Что предложить? — почти шёпотом повторил Шаст. Тут до Арса дошёл смысл слов в данном контексте, и он согнулся пополам от смеха. — Хотел предложить вступить в сборную нашей школы по волейболу. Пойдём, обсудим детали, если ты согласен, конечно, — еле отдышавшись сказал Арс. — А, да, я согласен. Классе в девятом играл там, потом времени не хватало, но мне очень нравилось, — Антон был рад такому предложению. Спорт затягивает. Ты полностью погружается в тренировку и не думаешь ни о чём, тем более, сборная их школы была очень сильной и тренировки шли по два часа три раза в неделю. В кабинете они обсудили расписание, Шаст взял форму и подписал какую-то бумажку об отсутствии проблем с сердцем и лёгкими, правда он так и не понял, почему это всё рассказывает классный руководитель, а не тренер. — Есть ещё кое-что. В университете я очень неплохо играл, а ваш физрук отказался тренировать сборную в этом году, у него ещё сборная по баскетболу, времени не хватает, поэтому тренировать буду я. — Нихера себе. Точнее нихрена себе. То есть ничего себе. Когда я научусь говорить? — Шаст упал головой на сложенные руки. Почему именно с Поповым мозг резко отключается? Хер его знает. — Мне больше нравится последний вариант, — улыбнулся учитель. — Тренировки три раза в неделю сразу после уроков. С трёх до пяти в понедельник, среду и пятницу, — Попов задумался. — Я что-то важное ещё хотел сказать... А, точно. Я думаю, ты знаешь, что к каждой игре все относятся очень серьёзно, да и соперники сильные. Поэтому школа решила устроить вам сборы. Выезжаем в следующий понедельник, возвращаемся в воскресенье. Жаль отбирать у вас каникулы, но это не моё решение. Ну что, я тебя записываю? — Да, я только за, — Антон понимал, что выглядит слишком весело для человека, который все каникулы вместо прогулок с друзьями будет пахать на тренировках два раза в день, но его это не волновало. Шаст уже представил, как будет убиваться на тренировках. Так, чтобы тела своего не чувствовать. Чтобы сил не оставалось совсем. Чтобы засыпать за десять секунд. Чтобы не думать. Не уходить в себя. Так правильно. Так нужно. — Тренироваться вы начнёте сразу на сборах. Причём серьёзно. Готовься к тяжёлой работе. Пока физкультурный зал занят, а после каникул расписание переделают под сборную. Школе очень нужны награды, поэтому и решили усилить нашу команду. — Кстати, спросить хотел, что там с Настей? Её с того дня в школе не было. Вы говорили, что она заболела. Я, конечно, понимаю, что вы не имеете права рассказывать... — парень замялся. — Расслабься, — улыбнулся Попов, - ты мой спаситель и имеешь право знать. Её отстранили от занятий, но всю ситуацию решили не разглашать. Слухи пойдут явно не в мою пользу. Она выйдет через две недели. Настю перевели в другой класс и поставили на школьный учёт. Он никак не отразится на её будущем, но следить за ней будут до конца года. Ещё раз спасибо тебе. Если бы не камера, меня бы тут уже не было, — Арсений похлопал парня по плечу. — Ладно, у меня урок. Я тебя добавлю в чат команды. Жду тебя послезавтра на школьном дворе. Подробнее про время сборов напишу. — До свидания, Арсений Сергеевич. Антон покинул кабинет. *** Антон в последнее время часто замечал, что его компания практически полностью заменила семью. Казалось бы, трудности сближают, но почему-то Шастун и его мама очень сильно друг от друга отдалились. Им было трудно — даже непонятно, кому тяжелее. Елена стала срываться на сына, а когда тот попытался с ней поговорить, практически послала. «Не лезь. мы с отцом сами разберёмся». Последней каплей стала одна неосторожная фраза. Как-то раз Антон вернулся домой после очередных посиделок с друзьями. Ребята собрались у Димы, чтобы отметить день рождения Оксаны и немного выпили. Буквально пару бокалов. Но Елена почувствовала запах. У неё как будто крышу сорвало. И тогда она сказала: «Ты такой же, как твой отец». Занавес. После этого разговора всё стремительно покатилось прямиком к хуям. Спасением стала компания. Вот и сейчас Антон, как обычно, сидел на диване у Димы и ржал с очередной шутки Серого. — ...ну вот тогда я и понял. Все в мире гандоны, один я воздушный шарик, — закончил друг. — Ребят, а давайте в «Я никогда не» сыграем? — предложила Оксана. Все согласились. — Так-с, я начну, — Катя нахмурилась. -— Ну, допустим, у меня никогда не было отношений. Антон и Серёжа загнули по пальцу. — Оп-па, а вот тут подробнее. Кто он? — улыбнулась Окси. Антон поперхнулся колой. — Чего, блять? — Шаст вскинул брови. — А, ой. Я думала, что ты гей. Ну просто похоже, — смутилась девушка. — Нет, я не гей. У меня этим летом были отношения с нашей бывшей одноклассницей Ирой Кузнецовой. Она мне долго нравилась, как-то всё закрутилось. Общались много, а потом я ей встречаться предложил. Три месяца всё было шикарно, но её родители решили переезжать в Америку. Мы оба поняли, что отношения на расстоянии — бред. Ничего не выйдет. Расстались мы на позитивной ноте. У неё вроде там появился кто-то. Я за неё рад. Мы списывается иногда. — Это так грустно, — вздохнула Катя. — Да нет, нормально. Я не могу сказать, что её любил. Да и она, я думаю, тоже. Сильная симпатия — это да. Может, даже влюблённость, но не больше. Сначала грустно было, а потом привык. — Так, Серёж, а у тебя? — спросил Дима. — Ой, простите, у меня телефон звонит, — Оксана встала. — Серёж, рассказывай. Я эту историю всё равно знаю, — девушка вышла из комнаты. — Да там ничего интересного. С девочкой на концерте «Нервов» познакомился. Меня туда Окси потащила. Потом переписываться начали и замутили. Расстались через месяц. Она с каким-то парнем потрахалась. Кстати, познакомилась они на концерте «Пошлой Молли». — Серёг, а как же Окси? Тебе она тогда не нравилась? — удивился Позов. — Нравилась. Я забыть пытался. У неё вроде тоже кто-то был, — Серёжа заметно погрустнел. — Серёж, ты ёбаная деревяшка! — Катя закрыла лицо руками и откликнулась на спинку кресла. — Вы два долбоёба, которые пытаются друг друга забыть. И оба уверены, что чувства не взаимны. — Да не хочу я всё портить! — вскрикнул Матвиенко. — Чего ты там не хочешь портить? — усмехнулась Окси. Девушка только вошла в комнату. — Да Серёжа тут переживает, что если мы фоткаться будем, то он нам всё своим хвостиком испортит, — Серёжа восторженно посмотрел на Антона. Вот серьёзно, если бы в глазах была бегущая строка, то у Матвиенко там сейчас появилась надпись «Господи благослови моего героя» — Ой, кстати, реально. Давайте сфоткаемся, — подхватила Катя. Ребята устроили целую фотосессию. А потом показ мод. Пацаны поняли, что самое страшное — это играть в правду или действие с девочками. Уже через каких-то полчаса они сидели накрашенные. При чём по всем правилам. Антон реально был похож на трансвестита. Смоки айс делали своё дело. Серёже очень шли стрелки, а тени с блёстками для Димы — вообще отдельная тема. А ещё через час мальчики ходили по импровизированному подиуму в одежде матери Позова. Когда Антон вернулся домой, то поймал себя на мысли, что сегодня был абсолютно счастлив. Когда выслушивал утверждения Оксаны, что из него получился бы шикарный трансвестит, когда пел под гитару песни Цоя, когда кидал попкорн в Серёжу. Нет. У него слишком много поводов, чтобы жить. Почему-то эти мысли пришли, когда Антон сидел над пустым листочком, пытаясь написать сочинение. На бумаге была только одна надпись. «Лирический герой». То ли недавно перечитанный «Евгений Онегин» дал о себе знать, то ли эмоции сегодня были слишком яркие, но на листе наконец-таки появились буквы. Но это было отнюдь не сочинение. Лирический герой здесь я. Произведение простое. Пока совсем ещё сырое, в основу вложена семья. Семнадцать глав всего минуло, а сдохнуть хочется уже. К виску в полночном кураже подставить пистолета дуло. И это только первый том, что будет дальше — я не знаю. Ночами думаю, гадаю, но мысли всё же не о том. Я понял истину простую. Жизнь — очень странная херня. Ломает, мучает меня, но я пока ещё бастую. Всем резко станет слишком больно. Теперь я сраный эгоист. Перечеркнул последний лист. Закончил книгу самовольно. А написал её не я. Жизнь собирали по кусочкам. По запятым и даже точкам, лишь только близкие друзья. Все книги начинались плохо. Порой так хочется закрыть. Убрать на полку и забыть. Всегда такая суматоха. А в эпилоге хеппи энд, герои многое прожили. Всю боль по полкам разложили. В конце вся жизнь — сплошной уикенд. Так дождись его, долбоёб!