Театр одного актёра

С конца сборов прошла уже неделя. Сначала было невероятно трудно снова вливаться в привычный ритм жизни. Как это вообще — без утренних тренировок? Без постоянной боли в мышцах? Зачем каждый день переться на уроки? Близился конец октября, а значит, оставалось всё меньше времени до декабрьского сочинения. Как говорится, страшно, вырубай… За эти семь дней Антон успел хорошенько потрепать себе нервы. Поводов было много, но самый главный вызывал действительно много вопросов. Соглашаться ли на индивидуальные занятия с Арсением Сергеевичем? Так подавлять свои чувства и заниматься самоубеждением будет гораздо сложнее, но и перспектива завалить ЕГЭ не радовала. Меньше всего хотелось готовиться к экзаменам с какой-то левой злой тёткой. Как же сложно это всё. *** Утро началось не с кофе. В семь утра в комнату Антона (без стука, ну конечно же) вломилась мама. — Ты не встал ещё? — И тебе доброе утро. Я уже одиннадцатый год в восемь встаю, — Антон перевернулся на другой бок и залез с головой под одеяло. Продолжать диалог не было никакого желания. — Антон, я вообще-то с тобой разговариваю! — из-под кучи подушек послышалось недовольное шипение, и Шастун всё-таки нехотя вылез из своего логова. — Так-то лучше! Я уезжаю в командировку. Сейчас. На месяц, скорее всего. Мне только вечером сообщили. Деньги скину на карту, ты уже взрослый мальчик, восемнадцать скоро, сам тут справишься. Ладно, не отвлекаю, спи. Я пошла, а то на самолёт опоздаю, — Лена подбежала к сыну, легонько потрепала по голове и, цокая каблуками, выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Вот это новости. Да, в этом вся она. Небрежное прощание перед разлукой длиной в месяц, но ничего, Антон уже привык. Более того, эта новость парня больше обрадовала, чем расстроила. Никого не будет дома столько времени! Круто же. Но всё-таки кое-что не давало покоя. Его мама никогда не уезжала в командировки. Это первая за десять лет работы в одной компании. Но долго думать над такими несостыковками не было никакого желания. Это её дело, лишний раз интересоваться Антон не собирался. Уехала, и слава богу. В голове сразу же закрутились тысяча и один сценарий использования квартиры. Один лучше другого. Шастун сразу поделился радостной новостью с друзьями. Кстати, про них… В их компании происходило что-то странное. После сборов Эд ни разу не присоединился к общим прогулкам, что было в его стиле. Но напрягало его нахождение в общем чате. Каждый раз Выграновский соглашался на встречу или даже сам её назначал, но буквально за полчаса всё срывалось по самым невероятным причинам. Скруджи — самый прямолинейный человек, который только может существовать. Отмазки — это не про него, но сейчас что-то изменилось. В итоге было решено создать «чат без одного». Не самый красивый поступок, но ребята только после этого смогли вздохнуть спокойно. Мутный он всё-таки какой-то… Так вот, сразу же после радостной вести компания договорилась устраивать ночёвки чуть ли не каждый день. Ну а что, когда ещё такой шанс выпадет? Новость определённо радовала. Спать Антон, конечно, уже не лёг. Он спокойно собрался, лишние полчаса позалипал в телефоне и отправился в школу. *** В школе, где учился Антон, было целых пять этажей. Ещё и спортзал «в подвале». Местом сбора тусовки стала раздевалка старших классов. Место очень удобное, серьёзно. Огромные подоконники и несколько лавочек, а самое главное никого нет. Был ещё один огромный плюс — можно было спокойно покурить. В этом плане компания делилась на три части. Оксана и Катя предпочитали электронки, которые можно было спокойно и беспалевно использовать в стенах школы. Серёжа вообще не курил, только осуждающе просматривал на свою девушку, смешно фыркал и морщился, когда та специально выдыхала на него сладкие клубы пара, но, разумеется, ничего не запрещал. А вот Дима с Антоном курили исключительно сигареты. «Эти ваши конфетно-блевотные флешки я в рот брать не буду» Вполне чёткая позиция. Раздевалка порой превращалась в настоящую кальянную, но уборщицы, которые заходили туда раз в три-четыре часа, просто недовольно закатывали глаза. Ну что их, выгнать, что ли? Одиннадцатый класс всё-таки. Всё равно свалят скоро. Окси, Катя, Серёжа, Дима и Антон были разбросаны по разным профильным классам и вместе ходили только на некоторые уроки, поэтому видеться могли только на перемене. Эта не была исключением. После четвёртого урока компания завалилась в пустую раздевалку. Антон, как обычно, сидел на подоконнике (ну а как иначе, там форточка открывается, можно покурить. Да, риск — второе имя). Напротив, с другого края, расположился Дима с Катей на коленках. На лавочке, внизу, разлёгся Матвиенко с Фроловой. Времени было достаточно, оставалось ещё целых пятнадцать минут до следующего урока. Оксана наконец-то приняла сидячее положение, сладко потянулась и спросила: — Антош, как там твои любовные дела продвигаются? — Шастун поморщился. Любовные дела, блин. Разве это можно таким словом назвать? — Окс, я ничего «продвигать» не собираюсь. Катя тоже оживилась: — А реально, Окси права. Нужно хотя бы узнать, гей ли Арсений. — Антон пытался послать сигналы из космоса, чтобы хотя бы Серёжа с Димой не принимали участие в этом увлекательном диалоге, но… поздно. — Не, а девочки, в принципе, дело говорят, — Дима с видом профессора поправил очки, — почему нет-то? Реально, Антох, можно сейчас просто с ним контакт поддерживать или дружеские отношения, а после выпуска, может, и получится что-то. А то потом потеряетесь, и всё… Очень сложно будет понять, гей он вообще или нет. — Я согласен! — Матвиенко всегда был за любую движуху, и всякие коварные планы не исключение. Антон уже хотел начать истерику и попытаться отговорить друзей, но прозвенел звонок, и компания, матерясь, разбежалась по этажам. Ясно было одно: спокойная, мирная жизнь Антона Шастуна закончилась. *** Казалось бы, день шёл хорошо, но через несколько уроков, после традиционных посиделок в раздевалке, одиннадцатый класс в полном составе сидел в учительской. Половина ребят испуганно перешёптывались, ожидая наказания, а остальные просто пытались не материться. Через несколько минут тишины в комнату вошёл директор школы, Арсений Сергеевич и растрёпанная химичка, Артёмова Зинаида Михайловна. — Вот они! Малолетние преступники! Их всех сейчас в ментовку сдать надо, а не разговоры разговаривать. Они у меня вот тут уже за семь лет, — Зинаида Михайловна с остервенением схватила себя за горло и бегло углядела тех самых «малолетних преступников», которые уже были готовы лезть под стол от неконтролируемого приступа смеха. — Успокойтесь, давайте всё сейчас спокойно обсудим, — Арсений положил руку женщине на плечо и натянул свою фирменную улыбку. Женщина тут же смягчилась. — Ну Арсений Сергеевич, миленький, я всё понимаю, но это ни в какие ворота, — Попов невольно вздрогнул от такого чудного прозвища, но виду не подал. К Зинаиде Михайловне вся школа, в том числе и преподавательской состав, относилась так себе. Женщине давно было пора на пенсию, в свои-то семьдесят пять, но уволить её было нельзя. Заслуженный учитель всё-таки. Да, заслуженный учитель, который слишком уж любит свой предмет. После ещё десяти минут возмущений Паша не выдержал. — Так, мы поняли, что они бессовестные, но можете объяснить, что произошло? — Артёмова, которая вроде как успокоилась, снова нахмурилась, скинула руку Попова с плеча и подошла поближе к столу, за которым сидел класс. — А Вы за меня не переживайте, я вам сейчас расскажу. Ой как расскажу! Что они сделали?! А я вам сейчас поведаю в мельчайших подробностях! Во всех красках, так сказать!!! Эти бесстыдники урок сорвали. Шастун, чего глазки спрятал, стыдно? Правильно! Он к себе меня подозвал, мол, опыт у меня не получается, и прямо перед моим лицом влил в два раза больше вещества, чем нужно! Варвар! — Так, стоп. Антон, это правда? — уже совершенно серьёзно спросил Паша. Но Шастуну ответить не дали. — Конечно правда! Он саму химию осквернил! Добавить в три раза больше марганцовки!!!! — а дальше — немая сцена. — Я, кажется, начинаю понимать, — Арсений медленно сел в кресло. — Вы добавляли марганцовку в воду, чтобы оценить скорость диффузии? — Да, вот, сразу видно, знающий человек! — Воля шумно выдохнул. — Зинаида Михайловна, я правильно понимаю, что вы вытащили меня с заседания, Арсения Сергеевича и целый класс с урока, потому что Антон добавил много марганцовки в воду? — Да! Но ведь там могла быть не марганцовка. Кто знает, что он в следующий раз сделает. Я требую, чтобы вы или его классный руководитель провели воспитательную беседу! — спорить с женщиной было бесполезно, тем более в школе она работает последний год. А что с ней сделаешь, в психушку сдавать, что ли? Все ученики, конечно, одобрили бы такой вариант, но это как-то не по-человечески… Женщину еле как успокоили и выпроводили из учительской, класс тоже отправили на уроки. Злой Павел Алексеевич пробормотал что-то невнятное и пошёл по своим делам. Когда ребята выходили из кабинета, Арсений притормозил Антона. — Антон, задержись на минутку. — Арсений Сергеевич, ну правда, это бред какой-то! Вы меня извините, конечно, но… — Попов не дал парню договорить. — Шастун, всё, успокойся. Не буду я тебя ругать, просто для вида надо провести воспитательную беседу. Зайди ко мне после уроков, как раз индивидуальные занятия обсудим. Ты же ещё не передумал к итоговому сочинению готовиться? — Антон повеселел. Только нотаций от Попова ему для полного счастья не хватало. — Да, конечно. До встречи тогда. — Давай, буду ждать. *** Антон быстро поднялся по лестнице, перескакивая через три ступеньки и влетел в кабинет литературы. Парень еле дышал. Он облокотился на парту и начал тараторить, параллельно пытаясь восстановить дыхание. — Арсений Сергеевич, извиняюсь за опоздание, на физре задержали, я к вам сразу, ка… — Тихо. Антон, блин. Ты сейчас лёгкие выплюнешь. Так, слушай. Больше так не делай, химия — мать всех наук, учителей надо уважать, а марганцовку беречь, и всё такое. Супер, воспитательную беседу провёл. Теперь давай про дополнительные, — Антон уже отдышался и теперь просто стоял в паре метров от Попова. Да, нотации он читать не умеет. — Да чего ты там как не родной? Иди сюда, — Арсений встал из-за учительского стола и присел на край первой парты, Антон последовал его примеру и приземлился напротив. — Смотри, план такой. До сочинения примерно два месяца, это не так много, как кажется. Предлагаю заниматься два раза в неделю. Я живу тут рядом, идти не далеко. Первое занятие проведём послезавтра. У тебя как с расписанием? — Шастун отреагировал не сразу. В голове крутились слова «два раза в неделю». Парень пока сам не понимал, хорошо это или плохо. Ребята точно будут прыгать от счастья. — А-а-а, с расписанием нормально всё. Я нигде, кроме волейбола, больше не занимаюсь. — Вот и чудненько, — Попов улыбнулся и хлопнул себя по ногам. — Так, ладно, значит, решили. До встречи, у меня сейчас ещё факультатив с пятыми, — Антон коротко попрощался с учителем и вышел из кабинета. У Арсения зазвонил телефон, какая-то невидимая сила по имени интуиция заставила парня затормозить. А может, это было простое любопытство. Антон затаил дыхание и прислушался. — Лена, я помню про завтрашний день. Да, спасибо тебе большое. Целую, я тоже соскучился, — дальше он не слушал. Чёрт, как же тупо. Всё вокруг стало казаться таким неправильным. Правда, что за детский сад? Арсений видный мужчина. Естественно, у него есть жена, возможно, даже дети. Стабильная работа. Он, блин, просто хороший учитель, который на одной волне со своими учениками. Какой он гей, ну вот серьёзно? Не будет как в сериалах. Группа подростков строит планы на совращение молодого преподавателя. Боже, это даже звучит по-идиотски. Антон брёл по школьным коридорам, а мысли превращались в огромную кучу ниток, распутать которые не представлялось возможным. *** Антон проснулся в неприлично хорошем для сложившейся ситуации настроении. Суббота началась просто замечательно. С самого утра парень бегал по комнатам, искал бокалы, колонку и всё в этом духе. Вечером намечалась грандиозная тусовка. Поводом стал отъезд мамы. Планы были грандиозные. Через час Антон с Оксаной поедут в магазин за напитками. Шасту всегда продавали без вопросов, люди не привыкли к двухметровым подросткам, поэтому проблем особо не возникало. Две бутылки бренди среднего качества, какой-то ликёр из запасов мамы и пиво. Да, вечер обещал быть интересным. Шаст убираться не особо любил, но сейчас как угорелый бегал по квартире. В левой руке швабра, в правой пылесос и тряпка в зубах. Нужно было как-то забить голову. Лучше думать, как победить пыль над самым высоким шкафом, чем о гипотетической жене Попова. На самом деле, Антон просто злился на свою доверчивость и наивность, но опять погружаться в эти мысли не было никакого желания, поэтому парень выкрутил огромную напольную колонку на максимум (бедные соседи) и продолжил свою священную миссию. Когда мизинцы уже собрали все возможные углы в квартире под трёхэтажный мат, когда мамин сервиз чуть не пал в неравном бою, когда конечности уже отказывали от непредвиденных столкновений с мебелью, Антон всё же осознал, что генеральная уборка — не его конёк. Сил уже не было от слова совсем, а впереди ещё тусовка на всю ночь. Уже через несколько часов все были в сборе. Ребята, конечно, поболтали часик для приличия, но все, естественно, ждали начала основной части. Пиво зашло на ура, все немного расслабились и теперь танцевали под какую-то известную попсу — вкусы у всех разные, а орать на тусовке что-то надо, поэтому такая музыка подходила как нельзя лучше. Антон настоял на Лазареве «Снег в океане» — куда без этого. От тяжёлых мыслей удалось избавиться, и это главное. Проблемы личной жизни сменились на проблемы с координацией. Оксана разлила бакарди и попросила собраться вокруг стола. — Ну штошшшш, дорогие друзья. С меня тоооост. Желаю, чтобы голубой вагон Антошки, наконец прибыл на станцию «Арсений Сергеевич», юхууу, — Антон напрягся, несколько человек беззвучно проматерились, а сама Оксана тут же виновато закусила губу. Естественно, Шаст рассказал, что произошло, и ребята решили не поднимать эту тему даже вскользь, дать другу развеяться, но что-то явно пошло не по плану. Девушка стушевалась, пробормотала тихое «блин, я не хотела» и села на диван. Антон натянул слишком уж яркую улыбку и приобнял девушку, которая уже была готова провалиться от стыда. — Окс, всё нормально, не загоняйся. Я от одного упоминания того, кого, походу, нельзя называть, из окна не выкинусь и вены не вскрою, просто ситуация вся эта не из приятных. Нормально всё, — девушка обняла Шаста, продолжая извиняться, и наконец успокоилась в объятиях друга. Вечер продолжился, и об инциденте все забыли. Все, кроме Антона. Чем выше поднимался градус напитков, тем активнее воображение подкидывало картинки и тем больше становилось идиотских мыслей. Антон сидел на кухне и бездумно листал ленту в инстаграме. На глаза, как назло, попалась фотография недельной давности, где Арсений весь такой довольный сидит в какой-то кофейне с котиком на руках. От количества выпитого перед глазами всё плыло, но Шаст всё равно открыл пустой диалог и начал быстро печатать, не разбирая букв и символов. Красивые фотки, Кофейня, цветы. Прикольные шмотки, На фотках коты. От них замирает Всё сердце моё. Всё нахуй сгорает. Ну бля, ё моё. Тебе позвонила, Походу, жена. Тебе говорила Не знаю, блять, что, но сам факт, что жена нахер! *** Арсений сидит у себя в квартире и с глупой улыбкой в сотый раз просматривает сторис Серёжи Матвиенко. Обычная подростковая тусовка, Антон, который отжигает в центре комнаты весь такой довольный и харизматичный. Ещё глоток виски. Попов прислоняет горлышко к губам — пусто. Да, 0.5 виски в соло — это новый антирекорд. И главное не выносит уже. Явный признак поступающего алкоголизма, браво, дожили. Вообще-то, Арсений позволял себе пить в таких количествах только два раза в год, и нет, не в новый год и не в день рождения. Закончились очередные посиделки с фотоальбомом и кучей родственников. Стопка водки, фотография в центре стола, снова мама в истерике. Нужно быть сильным, когда ей больно. Прошло уже четыре года или всего четыре года. Аня, его маленькая Анечка. Уже не так больно, было хуже. Сегодня главное уснуть, завтра будет легче. Арсений видит новое сообщение и с неохотой открывает приложение, пару раз жмурится: это галлюцинации уже подъехали? Всё, Попов, конечная. Да вроде не, до белочки ещё далеко. Коротенький стишок, отправитель — @shastoooooooon. Глаз сразу цепляется за несколько строк. Жена?! Что это вообще за стих? Ему это или по ошибке? Да, точно, он в стельку, мог перепутать диалоги. Сердце забилось чаще. Арс нахмурился: ему, блин, не семнадцать, скорее всего, тахикардия. Стоп. Кофейня, кот, фотка. Это его последняя публикация, стих точно не ошибка. А почему сердце замирает?.. Не может быть. Мысли разбегались, как ученики от кабинета директора, а воображение подкидывало диалоги, подтверждающие теорию о взаимности. Но стоп, о какой жене идёт речь? С помощью нехитрой цепочки умозаключений, которые сейчас давались ой как не просто, Арсений пришёл к правильному выводу. Ну конечно, разговор по телефону с тётей, сразу после воспитательной беседы. Ну почему ты такой любопытный? — Боже, ребёнок… Не уши, а локаторы, ей-богу. И как теперь это всё объяснить? *** А тусовка продолжалась. — Антоооон, а прочитай какой-нибудь стих, — протянула Катя, сваливаясь в объятия Димы. — А лучше прям сссейчас придумай. — Ща всё будет, в режиме онлайн! — Антон прокашлялся, вытащил стул на середину комнаты и, не без помощи Димы с Серёжей, забрался на импровизированную сцену. — А сердцу хочется тепла, — парень пошатнулся, но его вовремя подхватили. — И того чувввввства инородного, Но ведь судьба, мы знаем, зла. Ни одного хуя свободного!!! — под бурные овации всех присутствующих, Антон спустился с бедного трясущегося стула. Ребята продержались ещё пару часов, потом кое-как застелили кровати и рухнули спать. Антон машинально потянулся к многострадальному блокнотику и накалякал ещё пару строчек. В нетрезвом состоянии Антон, вечно критикующий любой свой стих, превращался в полную противоположность. Все строчки казались шедевральными, поэтому парень записывал абсолютно всё, что приходило в голову. Потом, в трезвом уме и твёрдой памяти, Шаст обводил страничку в чёрную рамочку и красной ручкой ставил заголовок «бухие стихи», чтобы перечитывать было не столько стыдно, сколько смешно. А встреча предстоит нам в царствии Морфея, И я с женой тебя увижу в тот же час. Я знатно так, Арсюша, ахуею. И, кстати, знай: ты долбаёб и пидорас. *** На утро голова просто раскалывалась, друзья уже ушли, а Антон всё никак не мог оторвать себя от кровати. Снова начал трезвонить будильник. Стоп. Будильник? В пять вечера! — БЛЯТЬ, СУКА НУ НЕТ! — Антон за секунду вскочил и подбежал к шкафу. Как можно про такое забыть? Ну как… Первое занятие с Поповым, почему именно сегодня? Шаст встал перед зеркалом, чтобы оценить масштаб катастрофы. Мда, так себе видок. Синяки под глазами, немного опухшие веки и в кровь искусанные губы. Как будто его всю ночь били, а не развеселить пытались. Антон съел пару мандаринов, залпом выпил полбутылки воды, побрызгался одеколоном в двойном объёме и закинул в рот сразу четыре мятные жвачки. Хоть что-то из этого помочь должно. Через сорок минут Антон уже стоял на пороге преподавателя. Сказать, что было страшно, — это не сказать ничего. Пол-утра прошло в страданиях. Память отшибло напрочь, и Шастун, мягко скажем, прихуел, когда увидел прочитанное Поповым сообщение. Как оно появилось в злополучном диалоге, Шасту вспомнить так и не удалось. Хуже всего было от отсутствия какой-либо реакции на сей пиздец. — Привет, Антон, заходи, раздевайся. — ничего необычного, тон спокойный, как будто издевается. — Проходи на кухню, первая дверь справа. Туалет прямо по коридору. Будешь чай? — А, э-э-э. Да, — да чего он довольный-то такой? — Жены у меня нет, это тётя. Кстати, трезвый ты пишешь лучше. Чего застыл? Погнали работать! — Антон зашёл на кухню и сел напротив Арсения. Телефон запищал. Антон несколько раз пробежался по строчкам от абонента «мама». — Антош, ты чего? Ты побледнел весь, — Арсений приобнял парня — ноль реакции. — Анто-он. Что случилось? — Шаст молча повернул телефон к Арсению мама Не хочу обманывать, это и тебя тоже касается. Отец отказался от родительских прав. Я уехала судиться. В Москве мы не можем — там обязательно по месту прописки. 18:04 Вечер перестаёт быть томным.