Театр одного актёра

Антон уже несколько минут сидел у Арсения и нервно постукивал пальцами по деревянному подлокотнику на кресле. Попов сидел напротив, но разговор начать не пытался. Видел, насколько парень растерян, и не торопил события. — Я с вами посоветоваться хотел. Не знаю, нормально ли вам говорить о таком, я понимаю, что это личное и вам неприятно, воспоминания там разные, все дела. Мне нужно кому-то рассказать, а вам вроде можно, и я… — Так, так, Антон, спокойно, не тараторь. Ничего не понятно. Если что-то произошло и я могу чем-то помочь, то сделаю всё, что в моих силах, — учитель тепло улыбнулся, Антон выдохнул. Да, ему можно доверять. Арсений — единственный в его окружении, кто действительно способен дать дельный совет на такую щепетильную тему. — Отец подал на нас в суд. Хочет отобрать квартиру. У нас нет никаких связей, хороших знакомств и так далее, а у него куча. Что делать, непонятно. Вы вроде с судебным процессом сталкивались, может, остались какие-то контакты или номер хорошего адвоката? — сказать, что было сложно говорить такое, — не сказать ничего. Антон — человек, который привык справляться сам, просит кого-то о помощи… Страшно показаться навязчивым и испортить мнение о себе. Это всё-таки не человек с улицы, а Арсений. Удобно ли вообще о таком спрашивать у учителя? — Вот это новости, — Попов явно не ожидал такого поворота событий, поэтому мысли всё никак не могли собраться в кучу. — Ты сам как? Можешь не убеждать меня, что всё в порядке, дело серьёзное. — Хреновенько. Жуткое ощущение, я пока сам не понимаю, что происходит, — Арсений приподнял руку и остановился, как будто в этот момент пытался решить, стоит что-то сделать или нет. В следующую секунду рука учителя мягко опустилась на запястье Антона. Шастун всё это время с бешеной скоростью перебирал и крутил кольца и браслеты, но тут же замер. Как у него это получается? Одним прикосновением сказать слишком много. Нереальная поддержка, сочувствие, спокойствие и чувство защищённости. И Антона действительно отпустило. Не до конца, естественно, но стало намного лучше. Ощущение, что он теперь с этой информацией не один на один, добавляло сил. Как будто ураган из паники и чувств исчез за секунду, сменившись полным умиротворением. Казалось, что только он мог так. Одновременно успокоить и поддержать, не говоря при этом ни единого слова. — Я придумаю что-нибудь, тише, — Арсений легонько поглаживал тыльную сторону запястья, и от этого просто земля из-под ног уходила. — Сейчас не волнуйся ни о чём, можешь остаться у меня до отбоя, поговорим спокойно, я тебе чайку заварю. Точно, у нас где-то была ромашка, она в таких случаях спасает. Подожди минутку. Чай был готов уже через пару минут, Арс старался всячески отвлечь Антона от тяжёлых мыслей и то и дело скакал с темы на тему. И, знаете, это работало. Уже через десять минут они смеялись от очередной шутки Попова. Никогда не сможешь угадать, что этот человек скажет в следующую секунду. Что вообще творится в его голове? — Ладно, ладно. Я всё-таки серьёзный учитель. Может, расскажешь, что интересного прочитал за последнее время? — разговор шёл так легко и непринуждённо, что оба буквально потеряли счёт времени. — Ну, из серьёзной литературы ничего нового. Только то, что вы задавали. «Вишнёвый сад» — ну, это по программе, а из интересного — трилогия «Всё ради игры». Это просто что-то с чем-то. Меня давно так не затягивало. За неделю все три книги осилил. Мне безумно понравился психотип главного героя. Он на Шерлока чем-то похож. Сразу и не скажешь, что скрывается за его железобетонной маской. — Ого, я про такое не слышал даже, надо почитать как-нибудь, — Арсений выглядел заинтересованным, ну или Антону просто хотелось верить, что Попов вопросы задаёт, потому что интересно, а не чтобы отвлечь. — А предыстория хорошая? Есть объяснения такому поведению? — О, ещё как. Там такие повороты, с ума сойти можно. — Слушай, а что ты в принципе думаешь про «маски» в обществе? Считаешь, что это необходимость или лицемерие? — Антон напрягся. Либо Попов — очень хороший психолог, либо просто вопрос в тему. Даже если и пытается «вывести Шаста на чистую воду», то он и несильно против. — Смотря какие обстоятельства. Человек может это в принципе не контролировать. Такие «маски» люди часто надевают вследствие психологических травм неосознанно. Ну а если это сделано специально, из разряда «волк в овечьей шкуре», то определённо лицемерие. Да что там говорить, весь характер в принципе — это следствие воспитания и травм. Как говорится, всё из детства. — Слушай, интересно. У меня был неприятный опыт с такими людьми. Мерзкая тема, — Арсению действительно было интересно. Разница в возрасте стёрлась. Антон рассуждал, как взрослый человек, мог поддержать диалог на любую тему и аргументировать своё мнение неоспоримыми фактами. Начитанного, эрудированного человека переспорить практически невозможно. Самое интересное — это наблюдать за диалогом двух таких людей, пусть даже один из них себя таковым не считает. — Знаете, сейчас такое время, что выражение «волк в овечьей шкуре» устарело, сейчас скорее больше овец, которые на себя волчью шкуру надевают. Они скакали с темы на тему, успели обсудить, что будет после смерти, пару теорий заговора и всё в таком духе. Было действительно интересно. Арсений поражал неожиданными предположениям, до которых, пожалуй, психически здоровый человек в принципе не мог дойти, но и Антон в долгу не остался. Попов вслушивался в каждое слово и находил для себя всё больше тем для размышления. Он как будто ставил галочки «интересно, подумаю об этом на досуге». Диалог ходил по грани между гениальностью и скорой психиатрической помощью. — Арс, как они все АХУ… ах у ели зелёненькой веточки на улице красивые… — дверь громко хлопнула, и в номер зашёл Павел Алексеевич. — Ты чего меня не предупредил, что у нас гости? Я тут себя чуть не дискредитировал в глазах молодого поколения! — Не, у вас очень хорошо получилось! — заржал Антон. — Так, Шастун, брысь в свою комнату. Час назад отбой был, — Паша разбежался и «ласточкой» прыгнул на кровать. Как ребёнок, честное слово. Антон вскинул брови. — Павел Алексеевич, так я же… — Никаких «я… эээ…», давай, давай, кабанчиком. — Да, Тош, мы правда заговорились с тобой. Иди спать, завтра тренировка. И постарайся не думать о… Просто не думать, — Арсений мягко улыбнулся и подмигнул. Антон тихонько усмехнулся и закрыл дверь. — Ну и насколько всё серьёзно? — уточнять, о чём идёт речь, Паше было бессмысленно, всё и так ясно. — Я ж тебе говорил, что с ним просто интересно, тем более он мой ученик и… — Воля сморщил нос и отмахнулся. — Ой, не надо мне рассказывать про твои кристально чистые помыслы, я не первый день тебя знаю. Итак, ещё раз повторю вопрос. Насколько всё серьёзно? — Ну, так, достаточно. Ты даже не представляешь, что это за человек, Паш. Он такие мысли выдаёт, что у меня мозг вскипает, реально. Ты знаешь мою любимую фразу: «Мозги — это так сексуально». Боже, но я прекрасно понимаю, что субординацию никто не отменял. — Ой, не делай мне нервы, ты реально тупой, Попов? Не нужно мне читать нотации, насколько это всё не правильно. Тебе двадцать четыре, Шастуну твоему ненаглядному через два месяца восемнадцать, да и голова на плечах у него есть. Рассуждает он, как полностью сформировавшаяся личность, проблем никаких я не вижу. Так что выключай свой режим «Арсений-это-всё-неправильно-Попов» и подумай головой. Тем более у тебя мощная защита от увольнения в лице лучшего друга-директора. — Ладно, это убедительно, но есть ещё одно «но». У него куча психологических травм, и я боюсь, что он может не различать настоящие чувства с желанием найти того, кто бы его понимал и поддерживал. — Согласен, риск есть, но не попробуешь… — …не попробуешь. Спасибо, Паш. Я ещё подумать над этим всем должен. Жесть какая-то, — стало легче — поддержка со стороны друга бесценна, учитывая то, что такое мало кто в принципе может одобрить. — Арс, только в школе не спалитесь, и так с тобой инцидентов достаточно. — Не торопи события, я ещё не в курсе, есть ли у него ко мне что-то. Не хочу тебе на мозги капать, я уже большой мальчик и могу контролировать свои чувства и действия, — Паша уже хотел возразить, но у Попова зазвонил телефон, и Арс вышел из комнаты, громко матерясь. Кирилл звонит, кто же ещё… *** Следующий день прошёл, как ни странно, спокойно. Кирилл и Ирина были просто шёлковыми, видимо, проверки произвели на них впечатление и хорошенько потрепали нервы. Ребята более или менее привыкли к нагрузкам и уже не были похожи на ходячих мертвецов после каждой тренировки. Дни пролетали один за другим — тренировки, купание, завтрак, обед, ужин, вечерние посиделки, созвоны с Димой и Катей. За эту поездку Арсений практически стал частью компании. Он часто приходил к ребятам в номер и просто болтал, как с друзьями. Естественно, про субординацию никто не забывал, но каждый раз в комнате царила по-настоящему тёплая, дружеская атмосфера. Так как еда в столовой была просто кошмарной, Арсений иногда тихонько заходил к ребятам после отбоя, и они впятером, как партизаны, выходили на улицу и шли в ларёк за шаурмой. Да-да, максимально правильное питание для спортсменов. Он стал для них наставником, да и в принципе очень важным человеком. Они же только что приехали... Как так быстро время пролетело? И вот уже последняя ночь. Все крепко спали. Арсений решил не жалеть их на последней тренировке и дал в два раза больше закачки, «чтоб запомнилось». Не спал только Антон. Сказать, что было грустно, — это не сказать ничего. Не хотелось окунаться в обычную жизнь. Тут, на этой базе, всё казалось таким прекрасным. Проблемы ушли на второй план. Всё стало таким простым и понятным. Не было отца, который ходит где-то по улицам, мамы и её замечаний по каждому поводу, не было учителей, которые каждый урок ебали мозги предстоящими экзаменами. Но кое-что было — Арсений Сергеевич. Когда ещё представится возможность просто так посидеть на трибунах и поговорить? Когда в следующий раз они все вместе будут сидеть в номере, поедая жутко невкусные чипсы из ларька и обсуждать всякую ерунду? Может, и никогда больше. Мысли прервал тихий стук. Шастун нахмурился и потряс головой. Спать надо, вот что уже мерещится… Но не тут-то было. Стук повторился, но теперь чуть громче. Антон уже начал сомневаться в своей адекватности, потому что это новый уровень глюков. Ладно, проверить всё-таки стоило. Когда дверь открылась, то вера в своё психическое здоровье практически испарилась. На пороге стоял Попов. Это не могло быть правдой. Пять утра, мать вашу. Но Арсений, походу, был реальным. Он тихонько зашёл в комнату и включил свет. Все тут же начали корчиться и залезать с головой под одеяло. Логово вампиров, блин. Откуда-то из недр комнаты раздался заспанный голос Матвиенко. — Я ща кому-то голову оторву и в жопу засуну. Кто такая су-у-ука… Попов подавил смешок и на цыпочках подкрался к кровати Серёжи. Он наклонился максимально низко, так, что между ними было сантиметров пять максимум, и прошептал: — Матвиенко-о-о, я тебя не боюсь. Вставай, рассвет встречать пойдём, — это лицо нужно было видеть. Все обитатели комнаты заинтересованно наблюдали за чудесной сценой и уже подыхали от смеха. — Ой, Арсений Сергеевич, простите, я же не знал, что это вы… — Ладно, ладно. Если бы меня в пять утра разбудили, то я бы примерно так же отреагировал. Хорошо, что тут я, а не Павел Алексеевич. Он бы заставил сочинение про речевые обороты писать, а перед этим сам бы голову тебе оторвал и… Ладно, о чём это мы? Я к вам не просто так в пять утра припёрся. Погнали рассвет встречать. Всё-таки он последний в этой поездке, а мне уж очень она понравилась. Хочу завершить сборы как следует, — ребята очень обрадовались. Попов дал им на сборы пять минут, было решено встретиться около выхода с базы. В назначенное время заспанные, но довольные друзья стояли у калитки и ждали Арсения. Попов пришёл сразу за ними. Они вышли на дорогу, уже начав обсуждать предстоящую дорогу в Москву. Каждый ловил себя на мысли, что хочет как можно подробнее запомнить каждую минуту этого утра. Последние часы тут. С людьми, которые стали практически семьёй. Да, всего за две недели, но тут время шло как-то по-другому. Да, они ученики одной параллели и будут видеться часто, тем более все, кроме Окси, играют в одной команде, но это не то. Больше не будет вылазок после отбоя, вечерних посиделок, моря и всего остального, к чему ребята так привязались. Арсений будет держать рамки общения… За оживлённой беседой никто не заметил, как они уже оказались на пляже. Все сели на прохладный песок и затихли. Каждый думал о своём. Спокойно, тихо, грустно… Солнце медленно вылезло из воды, пора уходить. Арсений нарушил тишину. — Ребят, спасибо за эти сборы. Я бы без вас не справился, правда. Если вдруг у кого-то из вас возникнет какая-нибудь проблема, приходите ко мне. Обязательно приходите. Вы по по-настоящему взрослые люди. Давайте, что ли, сфоткаемся напоследок? — все встали рядом с Поповым. Серёжа скорчил рожицу и прижал к себе Оксану, которая смотрела на него влюблёнными глазами. Антон показал язык, ну, а лицо Эда, как обычно, не выражало никаких эмоций, только лёгкая ухмылка. Арсений отложил телефон и протянул руки к ребятам. Они выглядели глупо, но всем было плевать. Рассвет и группа подростков, которых крепко прижал к себе молодой учитель. На базе творился настоящий хаос. Арсений Сергеевич и Павел Алексеевич бегали по номерам, собирали у детей паспорта и документы, проверяли сохранность комнат и всё в таком духе. В такой суматохе прошло пару часов, и вот наконец-то вещи были собраны, нужно было выходить к автобусу. Ребята один за другим выходили из комнаты. Антон на секунду остановился и посмотрел на непривычно пустой номер. Всё-таки он видит эту картину в последний раз. На эту базу они никогда больше не вернутся. Тут столько воспоминаний… — Шаст, ты чего застыл? Погнали, опаздываем уже, — Серёжа похлопал друга по плечу. Антон усмехнулся. — Не боись, хвостик, без нас не уедут. Дорога до вокзала пролетела незаметно. Встали все рано, поэтому мирно досыпали сейчас. Поезд только в четыре часа, а на вокзал они прибыли к двенадцати. Почему же? Всё очень просто. Кирилл решил испортить настроение напоследок и потребовал убраться с базы сразу же после выселения. Кстати, уезжали они весело, с фанфарами, так сказать. Антон и компания сразу после того, как за ними закрылась калитка, врубили на мощной колонке на полную громкость какую-то ругательную песенку, которая начиналась со слов «Я дебил, я дебил, и зовут меня Кирилл». И никто из участников двух сборных, включая учителей, не сел в автобус, пока не прозвучала последняя нота. Уехали они в прекрасном настроении с чувством выполненного долга под отборный русский мат от владельца базы. Арсений, конечно, ради приличия попросил детей закрыть ушки, но заранее знал, что просьбу никто не выполнит. Так они и отчалили под дикий ржач всей команды. На вокзале было много народу. Младшеклассники уехали на неделю раньше, но даже без них происходил какой-то кошмар. Куча людей, которые носятся в разные стороны с огромными сумками и чемоданами и ужасная жара, несмотря на конец октября. Когда группа нашла тихое местечко в теньке, все наконец вздохнули. Сидеть им тут долго, а чем заняться — непонятно. Ребята разделились по компаниям, и каждый пытался занять себя чем мог. «Великолепная четвёрка» нашла самое козырное место на траве под огромным деревом. Окс мирно спала на коленях Серёжи, который нежно перебирал её волосы. Остальные рубились в дурака. Ну, а что ещё делать. В какой-то момент Эд нахмурился. К ним с бешеной скоростью летел Попов. — Ребят, это ужас просто, — Арс был весь мокрый, красный. Он всячески пытался восстановить дыхание после быстрого бега, но тщетно. — Я такой злой, вы даже не представляете, — он наконец-то отдышался и рухнул на траву. — В общем, я заказывал еду в столовой на базе, у них есть такая услуга, как еда в поезд. К ним многие так приезжают. А у нас, блин, два дня в пути. Когда сюда ехали, просто дошики и так далее всем вам купили, а тут я, как дурак, решил правильное питание на базе заказать. Короче, кинули нас в последний момент, видите ли, у них на кухне что-то сломалось… Но я практически уверен, что это Кирилл решил нам напоследок жизнь испортить. В общем, сейчас мне нужно, чтобы два человека со мной поехали в магазин. Один я всё не унесу и не выберу, слишком мало времени. Кто поедет? — ребята удивились. Появился шанс не сидеть четыре часа на одном месте, а сгонять туда-сюда. Было решено, что поедут Антон и Оксана. Эд особо не горел желанием двигаться, а Серёжа уступил место своей девушке. Арсений нервничал. Вокзал был расположен просто отвратительно. Ближайший магазин в получасе езды, то есть час уже тратится на дорогу туда-обратно, и это ещё в лучшем случае, если пробок не будет. Наконец-то подъехал таксист. — Куда едем? — водителя звали Армен, и разговаривал он с соответствующим акцентом. — В ближайший продуктовый, если можно, прям быстрее. — Домчу, как на крыльях, нэ переживай, начальник, — машина резко вильнула и чуть не врезалась в автобусную остановку. — Ты что, конь пхедальный, в глаза долбишься, я нэ пханимаю, ээ?! Купиль права и теперь викрутасы на дорогах испольняет, как ласточка, которой крылья отхуячили и к жёпе прхиделали, посмотрите на него… — такими комментариями сопровождалась вся поездка. Арсений, Антон и Окси очень старались изображать из себя культурных людей, но получалось ужасно. Доехали ребята, прямо скажем, весело. Ну а дальше начался квест под названием «найди продукты для двадцати человек на два дня за час». Консультанты смотрели на них как на идиотов. Молодой учитель, который не глядя сметает все возможные вкусы ролтона и дошика с полок, и два ученика, которые это всё считают. В час они, ясное дело, не уложились. Пока пробивали всё это добро, касса самообслуживания в пятёрочке зависла, пришлось разбираться лишние пятнадцать минут. Следующей проблемой стало такси. Такое количество пакетов просто не влезло бы в стандартный багажник, пришлось вызывать комфорт плюс. В общем, время поджимало конкретно. Попов смог выдохнуть только после того, как сел в машину. — Ребят, вы мои герои. Я бы тут один не смог, — Арсений залез в один из пакетов и с довольным лицом протянул Оксане и Шасту два леденца. — Вознаграждение. Сосите и меня вспоминайте! — на пару секунд в машине повисла гробовая тишина, которая очень быстро переросла в истерический хохот. — Расскажете кому-нибудь, что я так сказал, уши оторву! — Антон смеялся и очень надеялся, что никто не заметил, как его щёки в ту же секунду стали красными… Доехали они, как ни странно, без приключений. Таксист попался нормальный, да и пробок особо не было. В этот раз им повезло, весь вагон был в распоряжении сборной. Никаких вам бабулек с яичками и дембелей, красота. Вымотанные ребята моментально уснули, в отличие от Антона. Он пытался хоть как-то удобно устроиться на твёрдой полке, постоянно ворочался, то укутывался, то скидывал с себя плед. В конце концов, когда понял, что попытки уснуть вряд ли увенчаются успехом, Шаст решил пройтись по вагону, может, повезёт найти товарищей по несчастью. Только в одном купе горел свет. Странно, вроде именно оно осталось пустым. Антон подошёл ближе. В полумраке сидел Арсений и что-то печатал на ноутбуке. Преподаватель вздрогнул и устало протёр глаза. — Чего по вагону гуляешь, тоже не спится? — Ага. В поезде спать трудно, не понимаю, как такое может нравится, — пробурчал Антон. — Чего стоишь, садись, вместе мучиться будем. Я вот тоже поезда не люблю. Тюдюх тюдюх… Бесит, — Арсений закрыл ноутбук и сел по-турецки. — Ты чего такой замученный последние два дня? — Да не знаю, странно всё это, — кое-что Антона действительно волновало, но проблема казалась совсем детской. Расскажешь — не поймут или и вовсе угарать будут. Шастун помолчал пару секунд, решая, стоит ли снова начинать нытьё, но всё-таки отбросил эти мысли куда подальше. — Забейте, ничего страшного. — Шастун, так дела не делаются. Сначала заинтриговал, потом заднюю даёшь. Мне же интересно! А ещё я волнуюсь, между прочим. Ты так из-за суда? — Там правда ерунда. Суд тут ни причём. Нет, это, конечно, тоже, но… В общем, он за эти два месяца мне не позвонил ни разу, — о ком шла речь, уточнять не приходилось, всё и так понятно. Антон старался не смотреть на Арсения. Слишком уж стыдно говорить о таком. — Ни разу не спросил, как дела, не написал даже. Я понимаю, что веду себя как обиженный ребёнок, но… — Арсений нахмурился. — Так, стоп, вот на эту тему даже не вздумай переживать. Ты не обиженный ребёнок. Наоборот, сейчас на маленького мальчика похож твой отец. Он, как родитель, должен звонить и поддерживать связь, тем более, тебе есть за что на него злиться. Суд — их дело, не твоё. Не закапывайся в это, ладно? — Да, да… — протянул Антон. Он наконец-то поднял глаза и наткнулся на сочувствующий взгляд Арсения. В нём было столько искренности и поддержки, что на душе сразу стало чуть теплее и сонная бабочка в животе лениво махнула крылом, напоминая, что перед ним сидит человек, который вообще-то Антону нравится. — Ты мне вот что скажи, куда поступать собираешься? — Шастун тяжело вздохнул. — Арсений Сергеевич, ну хоть вы не начинайте. У меня есть пара вариантов, но это не то. Думаю насчёт журналистики или что-то в сфере социологии. — Да я всё прекрасно понимаю. В твоём возрасте пошёл в пед по приколу, серьёзно! — Реально? Мне казалось, что у вас всегда так всё спланировано, так идеально… — Арсений усмехнулся. — Я такой же человек, как и ты. Тоже был в одиннадцатом. Была мечта пойти в театральный, но как-то не срослось. Со всех сторон пытались доказать, что это не серьёзно, вот я и повёлся. В педагогический пошёл по одной простой причине — там была хорошая театральная студия, а потом заново влюбился в литературу. Сейчас очень рад, что всё сложилось именно так. Кстати, хочу через годик, когда обживусь в школе, поговорить с Павлом Алексеевичем и попросить создать театральную студию у нас. Мечта, по сути, осуществится. В нашей стране ужасная система образования. Невозможно выбрать в семнадцать, чем будешь заниматься всю оставшуюся жизнь. — Да, это точно, — Антон задумался. — Вы правы, всё, наверное, к лучшему. Наверное, буду на социологию поступать, там потом выбор профессий большой, только боюсь по русскому языку пролететь. — Я, как твой классный руководитель, тоже хотел с тобой насчёт русского поговорить, ты… Шаст практически заскулил. — Арсений Сергеевич, пожалуйста, можно не сейчас. Я исправлю оценки, обещаю, просто… — Стоп, стоп, Антон. Я не собираюсь тебя отчитывать, скорее помочь хочу. Если посмотреть на твои оценки по русскому, вырисовывается прекрасная закономерность. Если это диктант, контрольная или тест, то всегда четвёрки или пятёрки, а вот с сочинениями дела обстоят плачевно. У меня тоже так было, поэтому я прекрасно всё понимаю, когда ты хочешь выразить мысль, то забываешь про правила. Мне тогда наняли репетитора, ужасная тётка, до сих пор передёргивает, когда вспоминаю, но она мне поставила грамотность. Я хотел предложить, чтобы мы с тобой занимались раз в неделю, просто, чтобы чуть-чуть подтянуть этот момент, тогда ты сделаешь упор на другие предметы и не будешь лишний раз тратить свои нервы и переживать из-за ЕГЭ по русскому, — Антон завис. Идея, конечно, замечательная, но есть одна проблема. Антон собирался укрепить в голове мысль, что Арсений Сергеевич для него просто старший товарищ и ничего больше, а с регулярными встречами один на один будет сложнее. Это мягко сказано. О чём они там говорили пару минут назад? Всё всегда к лучшему, почему бы тогда не попробовать? — Мне как-то неудобно, у вас вряд ли много свободного времени. А сколько это будет стоить? — Арсений посмотрел на него так, как будто Антон ему только что в любви признался. — Издеваешься? Я не репетитор, а твой учитель, который хочет, чтобы ты не испортил статистику школы! — Шастун собирался ещё что-то сказать, но тщетно. — Всё, не беси меня. И вообще, три часа ночи, давай спать, у меня у самого уже глаза закрываются. Уснул Антон быстро. Следующим утром вокруг творился полный бардак. Все собирали вещи, сдавали простыни и одеяла, заливали дошики и толкались в километровой очереди в туалет. Потом вокзал, автобус и прочая суета. В девять утра Антон уже стоял около двери своей квартиры. Всех друзей забрали родители, платформа кишела радостными мамами и папами, которые соскучились по своим детям за две с половиной недели, но Антон стоял один. Вот и сейчас в квартиру заходить не хотелось. Ему вообще там рады? Дверь резко открылась, Шастун еле успел сделать шаг в сторону. — О, привет. Приехал уже? — женщина небрежно чмокнула парня в щеку. — Я на работу опаздываю, там яйца в холодильнике, особо продуктов нет, сходи в магазин, список пришлю, — Лена поправила шарф и побежала вниз по лестнице. — Круто. Просто супер, — иии, премия «Мать года» достаётся Елене Шастун! Самый тёплый приём из всех возможных, ну и ладно, привык уже. Антон быстро переоделся и рухнул на кровать. Нормально выспаться в поезде так и не вышло, а планов на день — масса. Ребята договорились встретиться вечером у Антона, наконец-то полным составом, только без Эда. Он почему-то от этой идеи отказался. А сейчас у Шаста наконец-то появился шанс просто поваляться в кровати без ограничений по времени. Такое прекрасное и забытое за время сборов ощущение свободы приносило дикий кайф. Ребята стали подтягиваться к шести. Антон проснулся часа в четыре, привёл себя в порядок и заказал пиццу. Да уж, слишком давно они не видели Диму с Катей. Всё шло как обычно, Оксана, Серёжа и Антон рассказывали всякие приколы со сборов, а Катя с Димой — последние сплетни из школы. — Ребят, я вам хочу кое-что объявить, — Дима посмотрел на ребят максимально серьёзно, выдержал паузу секунд в пять и… резко протянул Катю к себе. Выглядело это всё как сцена из подросткового фильма. Он мягко провёл пальцами по щеке девушки, та слегка наклонила голову. Сначала поцелуй был нежный, аккуратный, а когда дело стало приобретать другой оборот, они быстро отстранились. Оба смотрели в пол, как два нашкодивших ребёнка, и ждали реакции друзей. Пару секунд все пребывали в культурном шоке, а потом раздались громкие аплодисменты. — Наконец-то, блять! — Серёжа орал больше всех. — Ура!!! Они перестали тупить!!! — Ой, вот не тебе пиздеть об этом. Сами-то с Окси сколько мозги друг другу и нам ебали, — обижено пробухтел Дима. Серёжа нахмурился: — Поз, у нас по-другому, Окси даже не намекала ни разу, как я мог догадаться? Я вам не Ванга, блять, — Оксана посмотрела на Матвиенко, как на самого тупого человека в мире, не меньше. — Это я-то не намекала??? А когда мы в «правду или действие» играли и меня спросили про моего идеально парня? Я же в точности тебя описала. Полностью, блин! А когда сама на белый танец на сборах пригласила? Ты тупой? И вообще, как я могла понять, что нравлюсь тебе? — Серёжа молча поднял девушку, посадил к себе на колени и поцеловал, та моментально растаяла и смущённо улыбнулась. — Всё? Вопросов больше нет? На этом тема отношений, на радость Антона, была закрыта. Единственный волк-одиночка в компании. Как там в песне было? «Голубой, голубой, не хотим играть с тобой». Ладно, всё не так драматично, но всё равно немного обидно. Дальше было настолько весело, что грустные мысли улетучились. Разошлись ребята часов в одиннадцать, когда до прихода мамы Антона оставалось всего минут пятнадцать. Прощаться с друзьями не хотелось, но что поделать. *** Елена вернулась позже обычного. Когда в прихожей послышался стук каблуков, Антон закатил глаза и поспешил ретироваться в свою комнату. Его прекрасное одиночество было нарушено. Он бездумно листал ленту в инстаграме, потом решил проверить группу класса в вотсапе и как-то незаметно дошёл до диалога с отцом. Он ни разу не открывал его с момента последней встречи, с того страшного, ужасного дня. Новые сообщения высветились бы в строке уведомлений, но он не удосужился узнать, как у сына дела. Когда Шастун открыл чат, то сначала не поверил глазам, снова и снова перезагружая приложение. *Контакт «Папа» заблокирован. Этот пользователь не может отправлять вам сообщения* Это невозможно, просто нереально. Антон не мог заблокировать отца, это сто процентов, а кто тогда? Шаст прокручивал в голове события последнего месяца снова и снова. Когда? Вот он сидит на кухне, идёт в душ и… Пазл сложился. Секунда, и парень срывается с места. — Мама, это как понимать вообще? — Антон кинул на стол телефон прямо перед носом опешившей матери. — Ты меня спросить не хотела? Я весь этот грёбаный месяц был уверен, что ему на меня плевать! — Успокойся немедленно. Ты не знаешь, что это за человек. Для тебя и меня так будет лучше. Закрой рот и иди в свою комнату, — у неё даже голос не дрогнул. Никакого подобия сочувствия, тем более раскаяния. Антон быстрым шагом зашёл к себе и громко хлопнул дверью. Эмоции лезли наружу, но он твёрдо решил: никаких больше слёз и истерик. Переживём, всё переживём. Об этом разговоре напомнит только новое стихотворение в стареньком блокноте. Издревле творцам, поэтам Полюбился образ птиц, Чьим просторам нет границ, Кто, не различая лиц, На заре поёт рассветам. Чьей свободе безмятежной Пушкин, Блок, Есенин, Фет Тысячи и сотни лет Посвящали образ нежный. Мне же, просто графоману, Полюбился больше всех Образ краше птичек тех. Фениксом себя звать стану. Если вдруг мне враг заклятый, Вставит палку в колесо (или разобьёт лицо), Не дождётся слёз, горбатый! Вспыхну пламенем высоким, Горы пепла, дыма, мгла! И… сгораю я дотла… Кажется конец жестоким? Подождите лишь мгновенье И увидите тотчас, Что огонь уже погас, А я — в новом оперенье. (Здесь мораль проста, как день, Феникс — я, а вы — лишь тень).